Движение за подготовку к войне в США накануне Первой мировой войны.

Введение

Политическая кампания по укреплению армии США после начала Первой мировой войны, состояние армии США до вступления в Первую мировую войну.

Движение за подготовку к войне было кампанией, возглавляемой бывшим начальником штаба армии США Леонардом Вудом и бывшим президентом Теодором Рузвельтом, с целью укрепления армии США после начала Первой мировой войны. Вуд выступал за создание летней школы подготовки офицеров запаса в Платсбурге, штат Нью-Йорк. Изначально движение встретило сопротивление президента Вудро Вильсона, который считал, что Соединенные Штаты должны придерживаться нейтралитета, чтобы способствовать заключению компромиссного мира в Европе. Вокруг движения за подготовку к войне образовалось несколько организаций, которые проводили парады и организовывали оппозицию политике Вильсона. После потопления лайнера «Лузитания» немецкими подводными лодками 7 мая 1915 года и нападения Панчо Вильи на Колумбус, штат Нью-Мексико, позиция Вильсона изменилась. В июне 1916 года Конгресс США принял Закон об национальной обороне 1916 года, разрешающий увеличить численность армии США с 100 000 человек в 1916 году до 200 000 военнослужащих на действительной службе и 400 000 в Национальной гвардии США к 1921 году. Закон также предусматривал значительное долгосрочное увеличение численности военно-морского флота США.

Движение

В 1915 году возникло мощное движение сторонников "подготовки к войне". Оно утверждало, что Соединенным Штатам необходимо немедленно нарастить мощные военно-морские и сухопутные силы в оборонительных целях; невысказанным предположением было то, что Соединенные Штаты рано или поздно вступят в войну. Генерал Леонард Вуд (все еще на действительной службе после службы на посту начальника штаба армии), экс-президент Теодор Рузвельт и бывшие военные министры Элиху Рут и Генри Стимсон были движущей силой движения за подготовку к войне, наряду со многими из самых влиятельных банкиров, промышленников, юристов и представителей видных семей страны. Сформировалась "атлантистская" внешнеполитическая элита – группа влиятельных американцев, состоящая преимущественно из юристов высшего звена, банкиров, ученых и политиков северо-востока США, приверженных англофильскому интернационализму. Ярким представителем был Пол Д. Крэват, один из ведущих корпоративных юристов Нью-Йорка. Для Крэвата, которому было около пятидесяти лет, когда началась война, этот конфликт стал откровением, пробудив интерес к международным делам, который определял его дальнейшую карьеру. Будучи убежденным англофилом, он решительно поддерживал вмешательство США в войну и надеялся, что тесное англо-американское сотрудничество станет руководящим принципом послевоенной международной организации. Движение за подготовку к войне придерживалось "реалистической" философии в отношении международных отношений – оно считало, что экономическая мощь и военная сила более решающи, чем идеалистические кампании, направленные на такие цели, как демократия и национальное самоопределение. Подчеркивая слабость национальной обороны, движение показало, что американская армия в 100 000 человек, даже усиленная 112 000 гвардейцами Национальной гвардии, уступала немецкой армии в 20 раз, несмотря на то, что немецкая армия была сформирована из населения меньшего размера. Для них реформа означала UMT, или "всеобщую военную подготовку", то есть призыв. Сторонники подготовки к войне предложили программу национальной службы, в рамках которой 600 000 молодых людей, достигающих 18-летнего возраста ежегодно, должны были пройти шестимесячное военное обучение, а затем быть направлены в резервные части. Небольшая постоянная армия должна была служить в основном учебным центром. Это предложение в конечном итоге не было принято, но оно способствовало возникновению Движения Платцбурга – серии летних тренировочных лагерей, в которых в 1915 и 1916 годах приняли участие около 40 000 человек, преимущественно из элитных социальных слоев, а также более поздних лагерей гражданской военной подготовки, в которых с 1921 по 1940 год было обучено около 400 000 человек.

In 1915, a strong "preparedness" movement emerged. It argued that the United States needed to immediately build up strong naval and land forces for defensive purposes; an unspoken assumption was that the United States would fight sooner or later. General Leonard Wood (still on active duty after serving a term as Chief of Staff of the Army), ex president Theodore Roosevelt, and former secretaries of war Elihu Root and Henry Stimson were the driving forces behind the preparedness movement, along with many of the nation's most prominent bankers, industrialists, lawyers and scions of prominent families. There emerged an "Atlanticist" foreign policy establishment, a group of influential Americans drawn primarily from upper class lawyers, bankers, academics, and politicians of the Northeastern US, committed to a strand of Anglophile internationalism. A representative leader was Paul D. Cravath, one of New York's foremost corporation lawyers. For Cravath, in his mid fifties when the war began, the conflict served as an epiphany, sparking an interest in international affairs that dominated his remaining career. Fiercely Anglophile, he strongly supported US intervention in the war and hoped that close Anglo American cooperation would be the guiding principle of post war international organization. The preparedness movement had a "realistic" philosophy of world affairs—it believed that economic strength and military muscle were more decisive than idealistic crusades focused on causes like democracy and national self determination. Emphasizing the weak state of national defenses, the movement showed that America's 100,000 man army, even augmented by the 112,000 National Guardsmen, was outnumbered 20 to one by the German Army, which was drawn from a smaller population. Reform to them meant UMT or "universal military training", i. e. conscription. Preparedness backers proposed a national service program under which the 600,000 men who turned 18 every year would be required to spend six months in military training, and afterwards be assigned to reserve units. The small regular army would primarily serve as a training agency. This proposal ultimately failed, but it fostered the Plattsburg Movement, a series of summer training camps that in 1915 and 1916 hosted some 40,000 men largely of elite social classes, and the later Citizens' Military Training Camps that trained some 400,000 men from 1921 to 1940.

Оппозиция

Социалистическая партия была оплотом оппозиции движению за военную готовность. Антимилитаристы и пацифисты, сильные в протестантских церквях и женских организациях, протестовали против плана, который, по их мнению, превратит Соединенные Штаты в подобие Германии, где от каждого мужчины требовалась двухлетняя обязательная военная служба. Другим источником критики движения за готовность, и особенно его требований к "100% американизму", вполне закономерно, стали те, кого все чаще называли "американцами с дефисом" – огромное число белых этнических иммигрантов и их потомков. Критики из числа белых этнических групп иногда утверждали, что "100% американизм" на самом деле означает англофилию, что особенно проявлялось в растущих требованиях к "особым отношениям" и терпимости только к английскому языку в Соединенных Штатах. В письме, опубликованном 16 июля 1916 года в Minneapolis Journal, Эдвард Голдбек, член традиционно многочисленной немецко-американской общины Миннесоты, заявил, что его народ "откажется от дефиса", как только это сделают англо-американцы. Голдбек утверждал: "Пусть начнется исход англо-американцев немедленно! Пусть уходят все те, кто считает Америку новой Англией!" Более того, в июне 1917 года антивоенный эссеист Рэндольф Борн также предположил, что движение за готовность могло быть одной из множества тайных операций, используемых французской и британской разведывательными службами для вовлечения Америки в войну против Центральных держав. "Источник воинственного настроения был сосредоточен в более богатых и старых классах Атлантического побережья и был наиболее силен там, где существовали французские или английские деловые, и особенно социальные связи. Затем это настроение распространилось по стране как классовое явление, затрагивая повсюду представителей высшего класса в каждом регионе, которые отождествляли себя с этой восточной правящей группой. В каждом сообществе воинственные настроения проявлялись среди наименее либеральных и наименее демократических элементов". Защитники движения возражали, что военная "служба" является существенной обязанностью гражданства, и без общности, обеспечиваемой такой службой, нация распадется на враждующие этнические группы. Один из сторонников утверждал, что всеобщая военная подготовка станет "настоящим плавильным котлом, в котором огонь будет достаточно сильным, чтобы сплавить элементы в единую массу американизма". Кроме того, они обещали, что дисциплина и обучение приведут к более высокооплачиваемой рабочей силе. Неприятие военной службы было настолько сильным, что трудно представить одобрение подобной программы; действительно, даже во время Второй мировой войны, когда Стимсон, будучи военным министром, предложил аналогичную программу всеобщей службы в мирное время, он потерпел поражение. Подтверждая свою приверженность, движение за готовность создало и финансировало собственные летние тренировочные лагеря (в Платсбурге, штат Нью-Йорк, и других местах), где 40 000 выпускников колледжей привели себя в физическую форму, научились маршировать и стрелять, и в конечном итоге сформировали костяк офицерского корпуса военного времени. Предложения профсоюзов о приглашении талантливой молодежи из рабочего класса в Платсбург были проигнорированы. Движение за готовность было оторвано не только от рабочего класса, но и от среднего класса большинства небольших городов Америки. Оно мало ценило Национальную гвардию, которую считало политизированной, местнической, плохо вооруженной, плохо обученной, слишком склонной к идеалистическим крестовым походам (как против Испании в 1898 году) и недостаточно осведомленной о мировых делах. Национальная гвардия, напротив, была прочно укоренена в государственной и местной политике и представляла собой широкий спектр американского общества. Национальная гвардия была одним из немногих учреждений в стране, которое (по крайней мере, в некоторых северных штатах) принимало афроамериканцев наравне с белыми.

The Socialist Party was a bulwark of opposition to the preparedness movement. Antimilitarists and pacifists—strong in Protestant churches and women's groups—protested the plan would make the United States resemble Germany, which required two years' compulsory military service from every male citizen. Another source of criticism of the Preparedness Movement and particularly its demands for "100% Americanism" came, quite understandably, from those increasingly dubbed Hyphenated Americans; America's enormous number of White ethnic immigrants and their descendants. Criticism from White ethnic circles occasionally argued that "100% Americanism" really meant Anglophilia, as particularly demonstrated by escalating demands for both the "Special Relationship" and for tolerating only the English language in the United States. In a letter published on 16 July 1916 in the Minneapolis Journal, Edward Goldbeck, a member of Minnesota's traditionally very large German American community, announced that his people would, "abandon the hyphen", as soon as English Americans did so. Meanwhile, Goldbeck argued, "Let the exodus of Anglo Americans start at once! Let all those people go who think that America is a new England!" Furthermore, in June 1917, anti war essayist Randolph Bourne also raised the possibility that the Preparedness Movement may have been one of the multiple covert operations used by both French and British Intelligence propagandists in order to bring America into the war against the Central Powers, "The nerve of the war feeling centered In the richer and older classes of the Atlantic seaboard, and was keenest where there were French or English business and particularly social connections. The sentiment then spread out across the country as a class phenonemon, touching everywhere those upper class elements in each section who identified themselves with this Eastern ruling group In every community, it was the least liberal and least democratic elements among whom the Preparedness and later the war sentiment was found." While defenders of the Movement retorted that military "service" was an essential duty of citizenship, and that without the commonality provided by such service the nation would splinter into antagonistic ethnic groups. One spokesman promised that UMT would become "a real melting pot, under which the fire is hot enough to fuse the elements into one common mass of Americanism." Furthermore, they promised, the discipline and training would make for a better paid work force. The hostility to military service was so strong at the time it is difficult to imagine such a program winning approval; indeed, even in World War II, when Stimson as Secretary of War proposed a similar program of universal peacetime service, he was defeated. Underscoring its commitment, the preparedness movement set up and funded its own summer training camps (at Plattsburgh, New York, and other sites) where 40,000 college alumni became physically fit, learned to march and shoot, and ultimately provided the cadre of a wartime officer corps. Suggestions by labor unions that talented working class youth be invited to Plattsburgh were ignored. The preparedness movement was distant not only from the working classes but also from the middle class leadership of most of small town America. It had had little use for the National Guard, which it saw as politicized, localistic, poorly armed, ill trained, too inclined to idealistic crusading (as against Spain in 1898), and too lacking in understanding of world affairs. The National Guard on the other hand was securely rooted in state and local politics, with representation from a very broad cross section of American society. The National Guard was one of the nation's few institutions that (at least in some northern states) accepted African Americans on an equal footing with whites.

Демократы

Демократическая партия рассматривала движение за подготовку к войне как угрозу. Рузвельт, Рут и Вуд были вероятными кандидатами от Республиканской партии на пост президента. В более тонком плане, демократы опирались на местничество, которое высоко оценивало Национальную гвардию, а избиратели изначально относились враждебно к богатым и влиятельным. Работая с демократами, контролировавшими Конгресс, Уилсон смог сорвать усилия сторонников подготовки к войне. Руководители армии и флота были вынуждены давать показания перед Конгрессом, утверждая, что военная мощь страны находится в отличном состоянии. Уилсону пришлось противостоять требованиям о подготовке к войне, поскольку в партии существовала влиятельная антивоенная фракция, возглавляемая Уильямом Дженнингсом Брайаном, женщинами, протестантскими церквями, Американской федерацией труда и южными демократами, такими как Клод Китчин, председатель влиятельного Комитета по путям и средствам Палаты представителей. Джон Мортон Блум, биограф Уилсона, писал: "Длительное молчание Уилсона по вопросу о подготовке к войне позволило распространению и укреплению антивоенных настроений как в его партии, так и по всей стране, так что, когда он наконец приступил к решению этой задачи, ни Конгресс, ни страна не были восприимчивы к убеждениям". В июле 1915 года Уилсон поручил армии и флоту разработать планы расширения. В ноябре он запросил значительно меньше, чем считали необходимым эксперты, предложив создать армию из 400 000 добровольцев, в то время как европейские армии насчитывали в десять раз больше личного состава. Конгресс проигнорировал это предложение, и численность армии осталась на уровне 100 000 солдат. Уилсон сильно страдал от слабостей своего кабинета. По словам Блума, его министры военно-морского флота и войны демонстрировали "неразбериху, невнимание к промышленной подготовке и излишнее почтение к нормам мирного времени, что опасно затормозило развитие вооруженных сил". Более того, Уилсон был скован традиционным американским принципом невмешательства. Уилсон полагал, что масштабная военная мобилизация возможна только после объявления войны, хотя это означало бы задержку с отправкой войск в Европу. Многие демократы считали, что американские солдаты не понадобятся, а достаточно будет американских денег и боеприпасов. Уилсону удалось добиться большего успеха в своем запросе о значительном расширении военно-морского флота. Конгресс принял Морской закон 1916 года, который воплотил в себе планы профессиональных офицеров флота по созданию флота высшего ранга, однако для ввода его в строй потребовалось несколько лет.

The Democratic Party saw the preparedness movement as a threat. Roosevelt, Root and Wood were prospective Republican presidential candidates. More subtly, the Democrats were rooted in localism that appreciated the National Guard, and the voters were hostile to the rich and powerful in the first place. Working with the Democrats who controlled Congress, Wilson was able to sidetrack the preparedness forces. Army and Navy leaders were forced to testify before Congress to the effect that the nation's military was in excellent shape. Wilson had to resist the demands for preparedness because there was a powerful anti preparedness element of the party, led by William Jennings Bryan, women, Protestant churches, the American Federation of Labor, and Southern Democrats such as Claude Kitchin, chairman of the powerful House Ways and Means Committee. John Morton Blum, a biographer of Wilson, wrote: "Wilson's long silence about preparedness had permitted such a spread and such a hardening of antipreparedness attitudes within his party and across the nation that when he came in at late last to his task, neither Congress nor the country was amenable to much persuasion." In July 1915, Wilson instructed the Army and Navy to formulate plans for expansion. In November, he asked for far less than the experts said was needed, seeking an army of 400,000 volunteers at a time when European armies were 10 times as large. Congress ignored the proposal and the Army remained at 100,000 soldiers. Wilson was severely handicapped by the weaknesses of his cabinet. According to Blum, his Secretaries of the Navy and War displayed a "confusion, inattention to industrial preparation, and excessive deference to peacetime mores [that] dangerously retarded the development of the armed services." Even more, Wilson was constrained by the traditional American non interventionism. Wilson believed that a massive military mobilization could only take place after a declaration of war, even though that meant a long delay in sending troops to Europe. Many Democrats felt that no American soldiers would be needed, only American money and munitions. Wilson had more success in his request for a dramatic expansion of the Navy. Congress passed the Naval Act of 1916, which encapsulated the planning by the Navy's professional officers to build a fleet of top rank status, but it would take several years to become operational.

Программа Уилсона

Уилсон, меньше опасаясь военно-морского флота, поддержал долгосрочную программу строительства, призванную к середине 1920-х годов сделать флот сопоставимым с Королевским флотом. Здесь во главу угла был поставлен "реализм": адмиралы придерживались маханианских взглядов и, следовательно, стремились к созданию непобедимого надводного флота из тяжелых линкоров – то есть равного британскому. Факты, касающиеся подводной войны (которая требовала эсминцев, а не линкоров), и вероятность скорой войны с Германией (или даже с Британией) попросту игнорировались. Предложения администрации вызвали шквал антивоенных протестов. Министр войны Линдли Гаррисон перенял многие предложения сторонников подготовки к войне, особенно их акцент на создании крупных федеральных резервов и упразднении Национальной гвардии. Предложения Гаррисона вызвали возмущение не только у местных политиков обеих партий, но и затронули глубоко укоренившееся убеждение либерального крыла прогрессивного движения. Они считали, что война всегда имеет скрытые экономические мотивы. В частности, они предупреждали, что главными разжигателями войны являются нью-йоркские банкиры (такие как Дж. П. Морган), рискующие миллионами, производители вооружений (например, Bethlehem Steel, выпускавшая броню, и DuPont, производящая порох) и неназванные промышленники, стремящиеся к контролю над мировыми рынками. Антивоенные критики, такие как республиканский сенатор от Висконсина Ла-Фоллетт, резко осудили их, заявив о существовании безымянной "всемирной организации", которая "раздувает и провоцирует рознь, чтобы нажиться на поставках вооружений". Единственным путем к миру, по словам Брайана, выражавшего мнение антивоенных демократов, является разоружение. План Гаррисона спровоцировал самую ожесточенную дискуссию в истории мирного времени о соотношении военного планирования и национальных целей. В мирное время арсеналы военного ведомства и военно-морские верфи производили почти все виды вооружений, не имевшие гражданского применения, включая военные корабли, артиллерию, морские пушки и снаряды. Предметы, доступные на гражданском рынке, такие как продовольствие, лошади, седла, повозки и униформа, всегда закупались у частных подрядчиков.

Wilson, less fearful of the navy, embraced a long term building program designed to make the fleet the equal of the Royal Navy by the mid 1920s. "Realism" was at work here; the admirals were Mahanians and they therefore wanted a surface fleet of heavy battleships second to none—that is, equal to Britain. The facts of submarine warfare (which necessitated destroyers, not battleships) and the possibilities of imminent war with Germany (or with Britain, for that matter), were simply ignored. The Administration's proposals touched off a firestorm of antiwar protest. Secretary of War Lindley Garrison adopted many of the proposals of the preparedness leaders, especially their emphasis on a large federal reserves and abandonment of the National Guard. Garrison's proposals not only outraged the localistic politicians of both parties, they also offended a strongly held belief shared by the liberal wing of the progressive movement. They felt that warfare always had a hidden economic motivation. Specifically, they warned the chief warmongers were New York bankers (like J. P. Morgan) with millions at risk, profiteering munition makers (like Bethlehem Steel, which made armor, and DuPont, which made powder) and unspecified industrialists searching for global markets to control. Antiwar critics such as Wisconsin's Republican Senator La Follette blasted them, saying there was an unnamed "world wide organization" that was "stimulating and fomenting discord in order that it may make profit out of the furnishing of munitions of war." The only road to peace was disarmament, reiterated Bryan, speaking for the antiwar Democrats. Garrison's plan unleashed the fiercest battle in peacetime history over the relationship of military planning to national goals. In peacetime, War Department arsenals and navy yards manufactured nearly all munitions that lacked civilian uses, including warships, artillery, naval guns, and shells. Items available on the civilian market, such as food, horses, saddles, wagons, and uniforms were always purchased from civilian contractors.

Лидеры мира

Лидеры движения за мир, такие как Джейн Аддамс из Хэлл-Хауса и Дэвид Старр Джордан, президент Стэнфордского университета, активизировали свои усилия и теперь обратили свои голоса против Вильсона, поскольку он "посеял семена милитаризма, взращивая военную и военно-морскую элиту". К ним присоединились многие священнослужители, профессора, представители фермерских кругов и лидеры профсоюзов, получив мощную поддержку от группы из четырех десятков южных демократов в Конгрессе, которые взяли под контроль Комитет по военным делам Палаты представителей.

Вильсон обращается к народу

Уилсон, оказавшись в затруднительном положении, обратился к народу с серией крупных выступлений в начале 1916 года, что стало подготовкой к его предвыборной кампании осенью. Вильсону, по всей видимости, удалось расположить к себе средний класс, однако он практически не повлиял на рабочий класс, состоящий в основном из представителей разных национальностей, и на глубоко укоренившихся в изоляционизме фермеров. Конгресс по-прежнему отказывался идти на уступки, поэтому Уилсон заменил Гаррисона на посту военного секретаря Ньютоном Бейкером, демократическим мэром Кливленда и ярым противником военной подготовки. (Гаррисон хранил молчание, но считал Уилсона "человеком высоких идеалов, но лишенным принципов".)

Достигнут компромисс

Конгресс достиг компромисса в мае 1916 года. Армия должна была удваиваться до 11 300 офицеров и 208 000 человек без резерва, а Национальная гвардия – быть увеличена в течение пяти лет до 440 000 человек. Были утверждены летние лагеря по образцу Платсбургского для новых офицеров, и правительству было выделено 20 миллионов долларов на строительство собственного завода по производству нитратов. Сторонники наращивания военной мощи были разочарованы, противники войны ликовали. Соединенные Штаты теперь оказались бы слишком слабы для войны. Полковник Роберт Л. Буллард в частном порядке жаловался: «Обе стороны [Британия и Германия] относятся к нам с презрением; наша глупая, самодовольная гордыня была развеяна в прах и по заслугам». Палата представителей также существенно сократила планы развития флота, отклонив проект «великого флота» голосами 189 против 183 и отказавшись от строительства линкоров. В битве у Ютландского банка (31 мая – 1 июня 1916 года) немецкий флот чуть не был уничтожен превосходящими силами британского флота. Ему удалось избежать гибели лишь благодаря блестящему мастерству моряков и удаче. Рассматривая эту битву как подтверждение правоты доктрины Махана, сторонники флота взяли верх в Сенате, разрушили коалицию в Палате представителей и санкционировали быстрое трехлетнее наращивание всех классов военных кораблей. Новая система вооружений – морская авиация – получила 3,5 миллиона долларов, и правительству было разрешено построить собственный завод по производству броневой стали. Представление о том, что вооружение ведет к войне, было опровергнуто: отказ от вооружений в 1916 году побудил Берлин объявить войну США в 1917 году. Сама слабость американской военной мощи подтолкнула Берлин к началу неограниченной подводной войны в 1917 году. Германия понимала, что это приведет к войне с Соединенными Штатами, но могла не опасаться немедленной угрозы, поскольку американская армия была ничтожной, а новые военные корабли выйдут в море не раньше 1919 года, к тому времени, когда война закончится победой Германии.