Введение
Опера 1869 года Ричарда Вагнера «Das Rheingold» (; «Золото Рейна»), WWV 86A, является первой из четырех эпических музыкальных драм, составляющих «Der Ring des Nibelungen» (англ. «Кольцо Нибелунга») Ричарда Вагнера. Она была впервые исполнена как самостоятельная опера в Национальном театре Мюнхена 22 сентября 1869 года, а затем – в рамках цикла «Кольцо» в Байройтском Фестшпильхаусе 13 августа 1876 года. Вагнер писал либретто «Кольца» в обратном порядке, поэтому «Золото Рейна» стало последним текстом, который он создал; однако первым, который был положен на музыку. Партитура была завершена в 1854 году, но Вагнер не хотел разрешать ее исполнение до завершения всего цикла, продолжая работать над этой музыкой с перерывами до 1874 года. Премьера «Золота Рейна» в Мюнхене в 1869 году была поставлена, вопреки воле Вагнера, по приказу его покровителя, короля Баварии Людвига II. После премьеры в Байройте в 1876 году цикл «Кольцо» вошел в репертуар оперных театров всего мира, где и остается регулярным и популярным. В своем эссе «Опера и драма» 1851 года Вагнер изложил новые принципы построения музыкальных драм, отвергая традиционные оперные формы (арии, ансамбли, хоры). Вместо создания музыкального сопровождения к тексту, музыка должна была эмоционально интерпретировать его, отражая чувства и настроения, лежащие в основе произведения, посредством системы повторяющихся лейтмотивов, представляющих людей, идеи и ситуации. «Золото Рейна» стало первой работой Вагнера, в которой эти принципы были реализованы, и он наиболее строго придерживался их, несмотря на некоторые отклонения – например, Рейнские девы часто поют в ансамбле. Как «прелюдия» к циклу, «Золото Рейна» раскрывает предысторию событий, движущих основными драмами. В опере рассказывается о краже Альберихом золота Рейна после отказа от любви; о создании из золота всемогущего кольца и порабощении Нибелунгов; о захвате Вотаном золота и кольца для выплаты долга великанам, построившим его крепость Вальхалла; о проклятии Альбериха, наложенном на кольцо и его владельцев; о предупреждении Эрды Вотану отказаться от кольца; о первом проявлении силы проклятия после того, как Вотан отдает кольцо великанам; и о неспокойном вступлении богов в Вальхаллу под предзнаменованием их неминуемой гибели.
Das Rheingold (; The Rhinegold), WWV 86A, is the first of the four epic music dramas that constitute Richard Wagner's Der Ring des Nibelungen (English: The Ring of the Nibelung). It was performed, as a single opera, at the National Theatre Munich on 22 September 1869, and received its first performance as part of the Ring cycle at the Bayreuth Festspielhaus, on 13 August 1876. Wagner wrote the Ring librettos in reverse order, so that Das Rheingold was the last of the texts to be written; it was, however, the first to be set to music. The score was completed in 1854, but Wagner was unwilling to sanction its performance until the whole cycle was complete; he worked intermittently on this music until 1874. The 1869 Munich premiere of Das Rheingold was staged, much against Wagner's wishes, on the orders of his patron, King Ludwig II of Bavaria. Following its 1876 Bayreuth premiere, the Ring cycle was introduced into the worldwide repertory, with performances in all the main opera houses, in which it has remained a regular and popular fixture. In his 1851 essay Opera and Drama, Wagner had set out new principles as to how music dramas should be constructed, under which the conventional forms of opera (arias, ensembles, choruses) were rejected. Rather than providing word settings, the music would interpret the text emotionally, reflecting the feelings and moods behind the work, by using a system of recurring leitmotifs to represent people, ideas and situations. Das Rheingold was Wagner's first work that adopted these principles, and his most rigid adherence to them, despite a few deviations – the Rhinemaidens frequently sing in ensemble. As the "preliminary evening" within the cycle, Das Rheingold gives the background to the events that drive the main dramas of the cycle. It recounts Alberich's theft of the Rhine gold after his renunciation of love; his fashioning of the all powerful ring from the gold and his enslavement of the Nibelungs; Wotan's seizure of the gold and the ring, to pay his debt to the giants who have built his fortress Valhalla; Alberich's curse on the ring and its possessors; Erda's warning to Wotan to forsake the ring; the early manifestation of the curse's power after Wotan yields the ring to the giants; and the gods' uneasy entry into Valhalla, under the shadow of their impending doom.
Фон и контекст
Окончив свою оперу «Лоэнгрин» в апреле 1848 года, Рихард Вагнер выбрал в качестве следующей темы Зигфрида, легендарного героя германского мифа. В октябре того же года он подготовил прозаический набросок для «Смерти Зигфрида», который в течение последующих месяцев превратил в полноценное либретто. После бегства из Дрездена и переезда в Швейцарию он продолжил разрабатывать и расширять свой проект о Зигфриде, решив, что одного произведения будет недостаточно для его замысла; в его расширенной концепции «Смерть Зигфрида» должна была стать кульминацией серии музыкальных драм, включающих сеть мифов из его источников и воображения, каждая из которых повествует об этапе истории. В 1851 году он изложил свою цель в эссе «Обращение к моим друзьям»: «Я намерен воплотить свой миф в трех полных драмах, предваряемых пространной прелюдией (Vorspiel)». Каждая из этих драм, по его словам, должна представлять собой самостоятельное целое, но не предназначалась для отдельного исполнения. «На специально организованном фестивале я предлагаю в будущем представить эти три драмы с прелюдией в течение трех дней и одного вечера». В соответствии с этим планом «Смерть Зигфрида», значительно переработанная по сравнению с первоначальным вариантом, в конечном итоге стала «Гёттердэммерунг» (Сумерки богов). Ей предшествовала история юности Зигфрида, «Молодой Зигфрид», позже переименованный в «Зигфрид», а также «Валькирия». Наконец, к этим трем произведениям Вагнер добавил пролог, который он назвал «Das Rheingold».
Новый Байройт и эксперименты
Байройтский фестиваль, приостановленный после Второй мировой войны, возобновился в 1951 году под руководством Виланда Вагнера, сына Зигфрида, который представил свой первый цикл «Кольцо» в стиле «Новый Байройт». Это было полной противоположностью всему, что прежде видели в Байройте: декорации, костюмы и традиционные жесты были отброшены и заменены голым диском, с использованием выразительных световых эффектов для обозначения смены сцен или настроения. Суровый стиль «Нового Байройта» доминировал в большинстве постановок «Золота Рейна» и «Кольца» по всему миру до 1970-х годов, когда реакция на его мрачную аскетичность привела к появлению ряда новых подходов. Постановка «Кольца» к столетию Байройтского фестиваля в 1976 году, осуществлённая Патрисом Шеро, стала важной вехой в истории вагнеровских постановок: «Демифологизация тетралогии Шеро предполагала антигероическое восприятие произведения – его действие, разворачивающееся в индустриальном обществе, а также эпизодические костюмы и реквизит XX века указывали на преемственность между временем Вагнера и нашим». Многие элементы этой постановки вызвали ожесточённые споры: открытие «Золота Рейна» показало огромную гидроэлектростанцию, где хранилось золото, охраняемое Рейнскими девами, изображёнными, по словам Споттса, как «три распутные девицы» – изображение, которое, по его словам, «вызвало шок, от которого никто до конца не оправился». По мнению критика The Observer, «я не испытывал в театре столь яростной протестной реакции, как та, что встретила «Золото Рейна».». В конечном итоге эта враждебность была преодолена: после финального представления этой постановки в 1980 году последовала овация, продолжавшаяся девяносто минут.
После 1980-х годов
За иконоборческим столетним «Кольцом» последовали многочисленные оригинальные интерпретации, в Байройте и в других местах, в конце 20-го и начале 21-го веков. Фестиваль 1988 года открылся мрачной интерпретацией Гарри Купфера оперы «Das Rheingold», в которой Вотан и другие боги были изображены как гангстеры в мафиозных солнцезащитных очках. По словам Споттса, весь этот «Кольцо» был «притчей о том, как жаждущие власти обманывают, лгут, запугивают, терроризируют и убивают, чтобы добиться желаемого». В «Чикагском Рейнгольде» (который четыре года спустя стал частью полного цикла «Кольцо»), Райнимейденс были прикреплены к эластичным тросам, управляемым из-за кулис, что позволяло им свободно парить в воздухе, используя синхронизацию губ для координации с певцами, находящимися за сценой. Эдвард Ротштейн, писавший в The New York Times, назвал эту постановку «запутанной головоломкой, загроможденной приспособлениями и вычурностью», которые, по его мнению, были визуальными мотивами, которые прояснятся в последующих операх. Кит Уорнер в своей постановке 2004 года для Королевского оперного театра (Covent Garden), согласно анализу Барри Миллингтона, изобразил «переход от деистической вселенной к вселенной, контролируемой людьми». Опасность подрыва научного прогресса была продемонстрирована в третьей сцене «Рейнгольда», где Нибельхейм был представлен как медицинская палата ужасов, полная вивисекций и «неописуемых» генетических экспериментов. С конца 1980-х годов возникла реакция против тенденции к все более экстравагантным интерпретациям цикла «Кольцо», что привело к нескольким новым постановкам в более традиционном стиле. Постановка Отто Шенка оперы «Das Rheingold», впервые показанная в Метрополитен-опера в 1987 году и ставшая прелюдией к его полному циклу «Кольцо» два года спустя, была описана The New York Times как «очаровательно старомодная» и как «облегчение для многих измученных поклонников Вагнера».
Музыка
«Золото Рейна» стало первой попыткой Вагнера написать драматическую музыку в соответствии с принципами, изложенными им в трактате «Опера и драма», что объясняет общее отсутствие в партитуре традиционных оперных «номеров» в виде арий, ансамблей и хоров. Оркестр не выступает в роли простого аккомпанемента к голосам, а объединяется с ними на равных, чтобы развивать драматическое действие. По мнению Барри Миллингтона, «Золото Рейна» представляет собой наиболее последовательное применение Вагнером принципов «Оперы и драмы» – строгую позицию, от которой он впоследствии отошел. Однако, как отмечает Джейкобс, даже в «Золоте Рейна» Вагнер проявлял гибкость, когда этого требовала драматургия; так, доче́ри Рейна поют в ансамблевых номерах, и есть несколько эпизодов, где персонажи исполняют мелодии, кажущиеся музыкально независимыми от общего потока. Музыка звучит непрерывно, а инструментальные интермедии связывают действие четырех отдельных сцен.
Прелюдия
Прелюдия к «Das Rheingold» состоит из протяженного аккорда (136 тактов) в ми мажоре, который начинается почти неслышно в самом низком регистре восьми контрабасов. Нота си (B) добавляется фаготами, а аккорд дополнительно украшается с вступлением валторн с восходящим арпеджио, предвещающим мотив «Природа», очерчивающим нижние гармоники гармонического ряда с тоникой ми (E). Это далее разрабатывается в струнных; инструменты нижнего регистра удерживают ноту ми (E) на протяжении всей прелюдии, в то время как аккорд все больше обогащается оркестром. Появляется мотив «Рейн», представляющий, по описанию Осборна, «спокойное, величественное течение реки». Композитор Роберт Эриксон описывает прелюдию как дрон-музыку – «единственное известное дронное произведение в концертном репертуаре». Миллингтон предполагает, что этот затянутый аккорд представляет не просто глубины Рейна, а скорее «рождение мира, сам акт творения».
Первая сцена
Когда прелюдия достигает кульминации, занавес поднимается и тональность переходит в Ля мажор, когда Воглинде поет "приветствие водам". Первые две и последние две ноты этого короткого, трепетного фрагмента образуют нисходящий музыкальный интервал, который в различных вариациях повторяется на протяжении всей оперы, символизируя то невинность Рейнских дев, то их радость от золота, а в миноре – горе Альбериха из-за отвержения и порабощение Нибелунгов. Первое появление золота обозначается приглушенным сигналом валторны в нижнем регистре, звучащим на фоне перелива струнных, передающим, по словам Холмана, "сияющую, невинную красоту Рейнского золота в его первозданном виде". Мотив кольца впервые появляется в партии деревянных духовых, когда Веллгунде раскрывает, что кольцо, выкованное из золота, дарует владельцу власть над богатствами мира. За этим следует так называемый мотив "отречения", когда Воглинде поет, что для создания такого кольца владелец должен прежде всего отказаться от любви. Возникает путаница, поскольку тот же мотив позже в цикле "Кольцо" используется для обозначения утверждения любви, а не отказа от нее; Роджер Скрутон предлагает более уместно назвать этот мотив "экзистенциальным выбором". Альберих проклинает любовь, захватывает золото и уходит под отчаянные крики Рейнских дев.
Вторая сцена
Во время первого антракта мотив Кольца преобразуется в многочастную и часто повторяемую музыку "Вальгаллы" – четыре переплетенных мотива, представляющие величие богов и степень власти Вотана. Вторая сцена начинается на вершине горы, с видом на недавно завершенный замок, где Фрика и Вотан препираются из-за договора Вотана с великанами. Этот дуэт характеризуется мотивом "Тоска любви" Фрики, в котором она вздыхает о доме, который удовлетворит Вотана и положит конец его неверности. Обеспокоенное появление Фреи иллюстрируется мотивом "Любовь" – фрагментом, который будет повторяться и развиваться по мере разворачивания цикла Кольца. Появление великанов обозначено тяжелой, топочущей музыкой, отражающей их простоту и грубую силу. Мотив "Золотые яблоки", "необычайной красоты" по словам Скрутона, исполняется Фафнером как угрожающее напоминание богам о том, что потеря Фреи означает потерю их молодости и жизненной силы; позже Логе использует его, чтобы высмеять богов за их слабость после ухода Фреи вместе с великанами. Мотив "Копья", быстро нисходящая гамма, представляет собой моральную основу власти Вотана и святость договоров, выгравированных на нем. Фраза из пяти нисходящих нот, известная как "Ценность женщины", впервые исполненная Логе, описана Холманом как один из самых распространенных и привлекательных мотивов во всем цикле Кольца – он приводит 43 случая появления этого мотива на протяжении всего цикла. Многие персонажи Кольца – Вотан, Фрох, Альберих, Фазольт и Эрда в "Das Rheingold" – либо исполняют эту фразу, либо оркестрово отсылаются к ней.
Третья сцена
Спуск Вотана и Логе в Нибельхайм музыкально изображен во втором антракте, который начинается с мотивов "отречение" и "копье", но вскоре захлестывается настойчивым, ритмичным размером 9/8 мотива Нибелунгов в B, кратко предвосхищенным в монологе Логе со второй сцены. В кульминации антракта этот ритм отбивается на восемнадцати наковальнях. В дальнейшем этот мотив используется не только для представления Нибелунгов, но и для изображения их порабощения в состоянии неустанных страданий. Во время начальной сцены между Альберихом и Миме слышен тихий, таинственный мотив "Тарнхельм" на приглушенных валторнах; позже он объединяется с мотивом "змеи", и по настоянию Логе Альберих использует Тарнхельм, чтобы превратиться в гигантского змея. Переход обратно на вершину горы после пленения Альбериха отсылает к ряду мотивов, включая горе Альбериха, кольцо, отречение и порабощение Нибелунгов.
Четвертая сцена
После того, как Вотан отнимает кольцо у пленного Альбериха, мучительный, исполненный самосожаления монолог карлика ("Я теперь свободен?") завершается его произнесением мотива "Проклятия" – "одна из самых зловещих музыкальных идей, когда-либо вошедших в оперный репертуар", согласно анализу Скрутона: "Он поднимается через полууменьшенный аккорд, а затем падает на октаву, чтобы остановиться на мрачной до-мажорной триаде, с кларнетами в самом низком регистре над педалью литавр на фа-диез". Этот мотив будет повторяться на протяжении всего цикла; его можно будет услышать позже в этой сцене, когда Фафнер убивает Фазольта из-за обладания кольцом. Спокойная, восходящая гармония предваряет воссоединение богов и великанов. Последующий спор о нежелании Вотана расстаться с кольцом заканчивается появлением Эрды; её мотив – минорная вариация мотива "Природа" из прелюдии. После её предупреждения она уходит под звуки мотива "Гибель", инверсия темы вступления Эрды, напоминающая "Женское Достоинство". Сцена завершается быстрой сменой мотивов: "Призыв Доннера", фанфара валторны, с помощью которой он вызывает грозу; "Радужный мост" Фроха, предоставляющий путь богам в Валгаллу; мотив "Меч" – до-мажорное арпеджио, которое приобретёт большое значение в более поздних операх цикла "Кольцо", и тревожный "Плач Рейнских Дев", развитый из нисходящего шага, который ранее символизировал радость дев от золота. Скрутон пишет об этом плаче: "И всё же, постоянно звучащий в глубине, это плач дочерей Рейна, поющий о естественном порядке, предшествовавшем сознательной воле, которая его узурпировала. Этот плач звучит в бессознательном каждого из нас, когда мы идём по пути к личности, суверенитету и свободе". Это последние голоса, которые звучат в опере, "пронзая наши сердца внезапной тоской, растворяя наши кости ностальгическим желанием", прежде чем боги, "шагающие в пустом триумфе к своей гибели", входят в Валгаллу под громоподобное оркестровое завершение, состоящее из нескольких мотивов, включая "Валгаллу", "Радужный мост" и "Меч".
Критическая оценка
Хотя иногда она исполняется независимо, «Золото Рейна» обычно не рассматривается вне структуры цикла «Кольцо Нибелунга». Однако, как отмечает Миллингтон, это самостоятельное и значительное произведение, обладающее рядом характеристик, не свойственных другим частям тетралогии. Оно сравнительно короткое, с непрерывной музыкой, без интермедий и пауз. Действие развивается относительно быстро, не обремененное, как отмечает Арнольд Уиттал, «затягивающими пояснениями» – паузами в действии, призванными прояснить контекст происходящего, – которые пронизывают более поздние, гораздо более объемные работы. Отсутствие традиционных оперных приемов (арий, хоров, ансамблей) способствует быстрому развитию сюжета. Поскольку оно было написано как прелюдия к основным событиям, «Золото Рейна» само по себе остается незавершенным, оставляя множество неразрешенных вопросов, которые будут раскрыты позже; его функция, по словам Джейкобса, состоит в «изложении, а не в выводах». По мнению одного современного автора, тот факт, что большинство персонажей демонстрируют ярко выраженные человеческие эмоции, делает его «скорее современной драмой, чем отдаленной сказкой». Тем не менее, Филипп Кенникотт в статье для The Washington Post описывает его как «самую сложную для восприятия из четырех частей, с ее семейными распрями, обширным экспозиционным материалом и странным, гибридным миром, созданным Вагнером, не всегда гармонично сочетающим мифическое и узнаваемо человеческое». Определенные предположения подвергаются сомнению или опровергаются; Джон Луи Гаетани в эссе 2006 года отмечает, что, по мнению Логе, боги гораздо более виновны, чем нибелунги, и что Вотан, несмотря на весь свой престиж как правитель богов, «совершает гораздо больше зла, чем Альберих когда-либо мог себе представить».
Запись
Живые исполнения «Золота Рейна» из Байройта и других мест записывались начиная с 1937 года, но не выпускались в течение многих лет. Первой студийной записью и первой, изданной в коммерческих целях, стала версия Георга Солти для Decca 1958 года, часть его полного цикла «Кольцо Нибелунга», созданного в 1958–1966 годах, который ознаменовал начало новой эры в истории звукозаписи оперы. С тех пор «Золото Рейна» неоднократно записывалось как часть цикла, и регулярно выходят новые издания.