Самиздат: Подпольное книгоиздание в СССР и Восточном блоке.

Введение

Подземные издания в советском блоке

Самиздат (самиздат) был формой диссидентской деятельности в странах Восточного блока, заключавшейся в изготовлении и распространении запрещенных и подпольных публикаций, часто путем ручного переписывания, и передаче этих материалов от читателя к читателю. Широкое распространение ручного копирования объяснялось тем, что для владения печатными машинками и печатным оборудованием требовалась официальная регистрация и разрешение. Это была стихийная практика, позволявшая обходить официальную советскую цензуру.

Название и его вариации

Этимологически слово «самиздат» происходит от «сам» (сам ‘сам, самостоятельно) и «издат» (издат, сокращение от издательство, izdatel′stvo ‘издательство’), и таким образом означает «изданное самостоятельно». В украинском языке существует аналогичный термин: «самвидав» (самвидав), образованный от «сам» ‘сам’ и «видавництво» ‘издательство’. Русский поэт Николай Глазков в 1940-х годах придумал вариант этого термина в качестве каламбура, когда он печатал копии своих стихотворений и добавлял на первую страницу надпись «Самсебяиздат» (Самсебяиздат, «Я сам себе издатель»). «Тамиздат» обозначает литературу, изданную за границей (там, tam ‘там’), часто на основе контрабандных рукописей. Польский термин для этого явления, появившийся около 1980 года, – «drugi obieg», или «второй канал» распространения изданий.

Техника

Серго Анастас Микоян утверждал, что за десятилетия до начала 1960-х годов офисы и магазины должны были предоставлять образцы шрифта своих пишущих машин в местные отделения КГБ, чтобы можно было отследить источник любого напечатанного текста и преследовать тех, кто использовал пишущую машину для создания материалов, признанных незаконными. С появлением копировальных аппаратов Пятое управление КГБ и Департамент агитации и пропаганды требовали от людей получать разрешение на использование офисных копировальных аппаратов, чтобы предотвратить массовое производство несанкционированных материалов, хотя эти ограничения можно было обойти, давая взятки сотрудникам. В связи с этими ограничениями на использование копировальных аппаратов, личные пишущие машинки считались наиболее удобным способом распространения самиздата. Обычно одновременно делали несколько копий одного текста на копировальной бумаге или кальке, которые были недорогими и относительно легко скрывались. Затем копии передавались по сети проверенных людей.

Физическая форма

Samizdat отличается не только идеями и дискуссиями, которые он помог распространить среди более широкой аудитории, но и своей материальной формой. Напечатанные на машинке, часто нечеткие и помятые страницы с многочисленными опечатками и непримечательными обложками помогли отделить и выделить русский самиздат от западной литературы. Материальная форма самиздата возникла из-за простого недостатка ресурсов и необходимости оставаться незамеченным. Со временем диссиденты в СССР стали ценить эти качества сами по себе: небрежный вид самиздата резко контрастировал с аккуратным, профессиональным оформлением текстов, прошедших цензуру и изданных государством. Форма, которую принимал самиздат, приобрела большее значение, чем выраженные в нем идеи, и стала мощным символом находчивости и бунтарского духа жителей Советского Союза. По сути, сама материальная форма самиздата превратила чтение самиздата в ценный и тайный акт.

Читатели

Самиздат возник в рамках диссидентского движения русской интеллигенции, и большая часть самиздата была ориентирована на читателей из числа русской элиты. Несмотря на относительно небольшой тираж – в среднем около 200 000 читателей – многие из них занимали влиятельные позиции в сфере культуры и обладали авторитетом. Более того, из-за одновременной цензуры информации и необходимости изучать её для понимания принципов цензурирования, многие государственные служащие также становились читателями самиздата. Хотя широкая публика иногда сталкивалась с самиздатом, большинству населения был недоступен ограниченный выпуск дорогостоящих текстов, и они выражали недовольство жёстко цензурируемой литературой, предлагаемой государством. Цели и методы самиздата могут отличаться от целей, лежащих в основе концепции авторского права.

История

Самоиздание и самораспространение литературы имеют долгую историю в России. Самиздат является уникальным явлением для постсталинского СССР и других стран с похожими системами. Сталкиваясь с государственной цензурой, общество обращалось к подпольной литературе для самоанализа и самовыражения.

Книги и издания Самиздата

Первой полноформатной книгой, распространяемой как самиздат, был роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго» 1957 года. Хотя в 1954 году литературный журнал «Новый мир» опубликовал десять стихотворений из этой книги, год спустя полный текст был признан не подлежащим публикации и попал в самиздат. Некоторые произведения, хотя и публиковались легально в контролируемых государством средствах массовой информации, практически невозможно было найти в книжных магазинах и библиотеках, и они распространялись через самиздат: например, роман Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича» широко распространялся именно таким образом. В начале хрущевской «оттепели» в середине 1950-х годов советская поэзия приобрела большую популярность. Среди советской интеллигенции распространялись произведения самых разных поэтов: известных, запрещенных, репрессированных, а также молодых и неизвестных. В ряде самиздатских изданий публиковалась неофициальная поэзия, среди них московский журнал «Синтаксис» (1959–1960) писателя Александра Гинзбурга, «Бумеранг» Владимира Осипова (1960) и «Феникс» (1961), созданный Юрием Галансковым и Александром Гинзбургом. Редакторы этих журналов были завсегдатаями импровизированных публичных поэтических чтений, проходивших в период с 1958 по 1961 год на площади Маяковского в Москве. Эти собрания не продлились долго, поскольку власти вскоре начали их подавлять. Летом 1961 года несколько постоянных участников собраний были арестованы и обвинены в «антисоветской агитации и пропаганде» (статья 70 Уголовного кодекса РСФСР), что положило конец существованию большинства журналов. Не все, что публиковалось в самиздате, имело политическую окраску. В 1963 году Иосифа Бродского обвинили в «социальном паразитизме» и осудили лишь за то, что он был поэтом. Его стихи распространялись в самиздате, и лишь четыре из них были признаны подходящими для включения в официальные советские антологии. В середине 1960-х годов неофициальная литературная группа, известная как SMOG (слово, означающее по-разному: «кто-то смог, я сделал это» и т. д.; как акроним название также имело различные интерпретации), издала альманах под названием «Сфинксы» и сборники прозы и поэзии. Некоторые из их произведений были близки к русскому авангарду 1910-х и 1920-х годов. Показательный процесс 1965 года над писателями Юлием Даниелем и Андреем Синявским, обвиняемыми в антисоветской агитации и пропаганде, и последовавшее за этим усиление репрессий ознаменовали конец «оттепели» и наступление более тяжелых времен для авторов самиздата. Суд был тщательно задокументирован в самиздатском сборнике под названием «Белая книга» (1966), составленном Юрием Галансковым и Александром Гинзбургом. Оба писателя впоследствии были арестованы и приговорены к тюремному заключению в ходе так называемого «суда над четырьмя». В последующие годы содержание самиздата становилось все более политизированным и играло важную роль в диссидентском движении в Советском Союзе.

The first full length book to be distributed as samizdat was Boris Pasternak's 1957 novel Doctor Zhivago. Although the literary magazine Novy Mir had published ten poems from the book in 1954, a year later the full text was judged unsuitable for publication and entered samizdat circulation. Certain works, though published legally by the State controlled media, were practically impossible to find in bookshops and libraries, and found their way into samizdat: for example Aleksandr Solzhenitsyn's novel One Day in the Life of Ivan Denisovich was widely distributed via samizdat. At the outset of the Khrushchev Thaw in the mid 1950s USSR poetry became very popular. Writings of a wide variety of poets circulated among the Soviet intelligentsia: known, prohibited, repressed writers as well as those young and unknown. A number of samizdat publications carried unofficial poetry, among them the Moscow magazine Sintaksis (1959–1960) by writer Alexander Ginzburg, Vladimir Osipov's Boomerang (1960), and Phoenix (1961), produced by Yuri Galanskov and Alexander Ginzburg. The editors of these magazines were regulars at impromptu public poetry readings between 1958 and 1961 on Mayakovsky Square in Moscow. The gatherings did not last long, for soon the authorities began clamping down on them. In the summer of 1961, several meeting regulars were arrested and charged with "anti Soviet agitation and propaganda" (Article 70 of the RSFSR Penal Code), putting an end to most of the magazines. Not everything published in samizdat had political overtones. In 1963, Joseph Brodsky was charged with "social parasitism" and convicted for being nothing but a poet. His poems circulated in samizdat, with only four judged as suitable for official Soviet anthologies. In the mid 1960s an unofficial literary group known as SMOG (a word meaning variously one was able, I did it, etc. ; as an acronym the name also bore a range of interpretations) issued an almanac titled The Sphinxes (Sfinksy) and collections of prose and poetry. Some of their writings were close to the Russian avant garde of the 1910s and 1920s. The 1965 show trial of writers Yuli Daniel and Andrei Sinyavsky, charged with anti Soviet agitation and propaganda, and the subsequent increased repression, marked the demise of the Thaw and the beginning of harsher times for samizdat authors. The trial was carefully documented in a samizdat collection called The White Book (1966), compiled by Yuri Galanskov and Alexander Ginzburg. Both writers were among those later arrested and sentenced to prison in what was known as Trial of the Four. In the following years some samizdat content became more politicized and played an important role in the dissident movement in the Soviet Union.

Периодические издания "Самиздат"

Самые ранние периодические издания самиздата были недолговечными и в основном литературными: «Синтаксис» (1959–1960), «Бумеранг» (1960) и «Феникс» (1961). С 1964 по 1970 год коммунистический историк Рой Медведев регулярно издавал «Политический дневник» (Политический дневник), содержащий аналитические материалы, которые позже появились на Западе. Самым долговечным и известным периодическим изданием самиздата была «Хроника текущих событий». Она была посвящена защите прав человека, предоставляя точную информацию о событиях в СССР. За 15 лет, с апреля 1968 года по декабрь 1982 года, было опубликовано 65 номеров, все, кроме двух, выходили с английским переводом. Анонимные редакторы призывали читателей использовать те же каналы распространения для отправки отзывов и местной информации, которую можно было бы опубликовать в последующих выпусках. «Хроника» отличалась сухим, лаконичным стилем и скрупулезной исправлением даже самых незначительных ошибок. Ее постоянные рубрики включали «Аресты, обыски, допросы», «Внесудебное преследование», «В тюрьмах и лагерях», «Обзор самиздата», «Краткие новости» и «Преследование религии». Со временем были добавлены разделы «Преследование крымских татар», «Преследование и притеснения в Украине», «События в Литве» и другие. Редакторы «Хроники» утверждали, что согласно действующей в то время советской Конституции 1936 года их публикация не была незаконной. Власти с этим аргументом не согласились. Многие люди подвергались преследованиям, арестам, тюремному заключению или были вынуждены покинуть страну за участие в создании и распространении «Хроники». Наталья Горбаневская, машинистка и первый редактор издания, была арестована и помещена в психиатрическую больницу за участие в августовской демонстрации на Красной площади в 1968 году против вторжения в Чехословакию. В 1974 году двое близких соратников издания (Пётр Якир и Виктор Красин) были убеждены публично осудить своих коллег-редакторов и «Хронику» по советскому телевидению. Это положило конец деятельности издания, пока Сергей Ковалев, Татьяна Ходорович и Татьяна Великанова открыто не заявили о своей готовности возобновить публикацию. После их ареста и заключения их сменили другие. Еще одним заметным и долговечным изданием (около 20 номеров в период 1972–1980 гг.) был политический и литературный журнал «Евреи в СССР», основанный и редактируемый Александром Воронелем, а после его заключения – Марком Азбелем и Александром Лунцем. Конец 1980-х годов, ознаменованный ростом неформальных организаций, привел к новой волне самиздатских периодических изданий в Советском Союзе. Среди активных в то время изданий были «Гласность» (под редакцией Сергея Григорянца), «Экспресс-хроника» (под редакцией Александра Подрабонека), «Свободное слово» (издавалось Демократическим союзом, сформированным в мае 1988 года), «Левый поворот» (под редакцией Бориса Кагарлицкого), «Открытая зона» Клуба «Перестройка», «Меркурий» (под редакцией Елены Зелинской) и «Хронограф» (выпускался группой московских активистов). Не все самиздатские тенденции были либеральными или явно направлены против советского режима и литературного истеблишмента. «Русская партия была весьма странным элементом политического ландшафта эпохи Леонида Брежнева – ощущая себя практически диссидентами, члены Русской партии, за редкими исключениями, занимали весьма престижные официальные должности в мире писателей или журналистов», – писал Олег Кашин в 2009 году.

The earliest samizdat periodicals were short lived and mainly literary in focus: Sintaksis (1959–1960), Boomerang (1960), and Phoenix (1961). From 1964 to 1970, communist historian Roy Medvedev regularly published The Political Journal (Политический дневник, or political diary), which contained analytical materials that later appeared in the West. The longest running and best known samizdat periodical was A Chronicle of Current Events (Хроника текущих событий). It was dedicated to defending human rights by providing accurate information about events in the USSR. Over 15 years, from April 1968 to December 1982, 65 issues were published, all but two appearing in English translation. The anonymous editors encouraged the readers to utilize the same distribution channels in order to send feedback and local information to be published in subsequent issues. The Chronicle was distinguished by its dry, concise style and punctilious correction of even the smallest error. Its regular rubrics were "Arrests, Searches, Interrogations", "Extra judicial Persecution", "In Prisons and Camps", "Samizdat update", "News in brief", and "Persecution of Religion". Over time, sections were added on the "Persecution of the Crimean Tatars", "Persecution and Harassment in Ukraine", "Lithuanian Events", and so on. The Chronicle editors maintained that, according to the 1936 Soviet Constitution, then in force, their publication was not illegal. The authorities did not accept the argument. Many people were harassed, arrested, imprisoned, or forced to leave the country for their involvement in the Chronicles production and distribution. The periodical's typist and first editor Natalya Gorbanevskaya was arrested and put in a psychiatric hospital for taking part in the August 1968 Red Square protest against the invasion of Czechoslovakia. In 1974, two of the periodical's close associates (Pyotr Yakir and Victor Krasin) were persuaded to denounce their fellow editors and the Chronicle on Soviet television. This put an end to the periodical's activities, until Sergei Kovalev, Tatyana Khodorovich and Tatyana Velikanova openly announced their readiness to resume publication. After being arrested and imprisoned, they were replaced, in turn, by others. Another notable and long running (about 20 issues in the period of 1972–1980) publication was the refusenik political and literary magazine "Евреи в СССР" (Yevrei v SSSR, Jews in the USSR), founded and edited by Alexander Voronel and, after his imprisonment, by Mark Azbel and Alexander Luntz. The late 1980s, which were marked by an increase in informal organizations, saw a renewed wave of samizdat periodicals in the Soviet Union. Publications that were active during that time included Glasnost (edited by Sergei Grigoryants), Ekspress khronika (Express Chronicle, edited by Alexander Podrabinek), Svobodnoye slovo ("Free word", by the Democratic Union formed in May 1988), Levyi povorot ("Left turn", edited by Boris Kagarlitsky), Otkrytaya zona ("Open zone") of Club Perestroika, Merkurii ("Mercury", edited by Elena Zelinskaya) and Khronograph ("Chronograph", put out by a number of Moscow activists). Not all samizdat trends were liberal or clearly opposed to the Soviet regime and the literary establishment. "The Russian Party was a very strange element of the political landscape of Leonid Brezhnev's era—feeling themselves practically dissidents, members of the Russian Party with rare exceptions took quite prestigious official positions in the world of writers or journalists," wrote Oleg Kashin in 2009.

Жанры

Самиздат охватывал широкий спектр тем, в основном включая литературу и работы, посвященные религии, национальности и политике. Государство подвергало цензуре разнообразные материалы, такие как детективные романы, приключенческие рассказы и научная фантастика, помимо диссидентских текстов, что приводило к подпольному изданию самиздата, охватывающего широкий круг тем. Хотя большинство авторов самиздата ориентировали свои произведения на интеллигенцию, самиздат включал и массовые жанры наряду с научными работами. Хён Мин Чжу провёл детальный анализ архива самиздата (Архив Самиздата, Arkhiv Samizdata) радиостанции «Свобода», финансируемого Конгрессом США и запущенного в 1960-х годах, и сообщил, что из 6607 единиц хранения 1% составляла литература, 17% – националистические материалы, 20% – религиозные, и 62% – политические. Он отметил, что литературные произведения, как правило, не собирались в этом архиве, поэтому их доля в 1% (всего 73 текста) не отражает реального объёма их распространения.

Литературный

В первые годы своего существования самиздат определялся как преимущественно литературное явление, включавшее распространение поэзии, классической непубликованной русской литературы и известной зарубежной литературы XX века. Литература играла ключевую роль в самом существовании самиздата. Например, отказ СССР публиковать эпический роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго» привел к его последующей подпольной публикации. Подобным образом, распространение знаменитой работы Александра Солженицына о системе ГУЛАГов, «Архипелаг ГУЛАГ», способствовало возрождению самиздата в середине 1970-х годов. Однако, поскольку самиздат по определению находился в оппозиции к государству, работы самиздата всё больше фокусировались на нарушениях прав человека со стороны государства, прежде чем перейти к политическим темам.

Политический

Большинство текстов самиздата носили политический характер. Большинство политических текстов представляли собой личные заявления, обращения, протесты или информацию об арестах и судебных процессах. Другой политический самиздат включал анализ различных кризисов в СССР и предлагал альтернативные подходы к решению проблем, отличные от правительственных. В самиздате не существовало единой политической мысли; авторы вели дебаты, придерживаясь различных точек зрения. В этих дебатах доминировали тексты, написанные с социалистических, демократических и славянофильских позиций. Социалистические авторы сопоставляли текущее состояние власти с марксистскими идеалами социализма и призывали государство выполнить свои обещания. Авторы социалистического самиздата надеялись придать социализму "человеческое лицо", выражая недовольство системой цензуры. Многие социалисты верили в возможность реформ в Советском Союзе, особенно после политической либерализации, произошедшей в Чехословакии при Дубчеке. Однако вторжение Советского Союза в либерализирующуюся Чехословакию в ходе "Пражской весны" разрушило надежды на реформы и ослабило позиции социалистического направления. Поскольку государство проявило нежелание к реформам, самиздат начал уделять больше внимания альтернативным политическим системам. В рамках самиздата появилось несколько работ, посвященных возможности демократической политической системы. Демократический самиздат носил революционный характер, поскольку утверждал, что для реформирования государства необходим фундаментальный сдвиг в политической структуре, в отличие от социалистов, которые надеялись добиться перемен, действуя в рамках существующей политической системы. Несмотря на революционность взглядов демократических авторов самиздата, большинство демократов выступали за умеренные стратегии перемен. Большинство демократов верили в эволюционный подход к установлению демократии в СССР и стремились продвигать свои идеи открыто, публично, а не подпольно. В отличие от демократического и социалистического самиздата, славянофильский самиздат объединял демократию и социализм, рассматривая их как западные идеалы, несовместимые с восточноевропейским менталитетом. Славянофильский самиздат привнес в политические дебаты националистическую российскую перспективу и подчеркивал важность культурного разнообразия и уникальности славянских культур. Тексты, написанные с позиций славянофилов, стремились объединить СССР вокруг идеи общей славной истории русской самодержавной власти и православия. Однако тот факт, что СССР включал в себя множество различных национальностей и не имел единой русской истории, препятствовал развитию славянофильского движения. Проповедуя часто расистские и антисемитские взгляды на превосходство России, основанные либо на чистоте крови, либо на силе русского православия, славянофильское движение в самиздате отчуждало читателей и создавало разногласия в оппозиции.

The majority of samizdat texts were politically focused. Most of the political texts were personal statements, appeals, protests, or information on arrests and trials. Other political samizdat included analyses of various crises within the USSR, and suggested alternatives to the government's handling of events. No unified political thought existed within samizdat; rather, authors debated from a variety of perspectives. Samizdat written from socialist, democratic and Slavophile perspectives dominated the debates. Socialist authors compared the current state of the government to the Marxist ideals of socialism and appealed to the state to fulfil its promises. Socialist samizdat writers hoped to give a "human face" to socialism by expressing dissatisfaction with the system of censorship. Many socialists put faith in the potential for reform in the Soviet Union, especially because of the political liberalization which occurred under Dubček in Czechoslovakia. However, the Soviet Union invasion of a liberalizing Czechoslovakia, in the events of "Prague Spring", crushed hopes for reform and stymied the power of the socialist viewpoint. Because the state proved itself unwilling to reform, samizdat began to focus on alternative political systems. Within samizdat, several works focused on the possibility of a democratic political system. Democratic samizdat possessed a revolutionary nature because of its claim that a fundamental shift in political structure was necessary to reform the state, unlike socialists, who hoped to work within the same basic political framework to achieve change. Despite the revolutionary nature of the democratic samizdat authors, most democrats advocated moderate strategies for change. Most democrats believed in an evolutionary approach to achieving democracy in the USSR, and they focused on advancing their cause along open, public routes, rather than underground routes. In opposition to both democratic and socialist samizdat, Slavophile samizdat grouped democracy and socialism together as Western ideals that were unsuited to the Eastern European mentality. Slavophile samizdat brought a nationalistic Russian perspective to the political debate and espoused the importance of cultural diversity and the uniqueness of Slavic cultures. Samizdat written from the Slavophile perspective attempted to unite the USSR under a vision of a shared glorious history of Russian autocracy and Orthodoxy. Consequently, the fact that the USSR encompassed a diverse range of nationalities and lacked a singular Russian history hindered the Slavophile movement. By espousing frequently racist and anti Semitic views of Russian superiority, through either purity of blood or the strength of Russian Orthodoxy, the Slavophile movement in samizdat alienated readers and created divisions within the opposition.

Религиозные

Авторами религиозных текстов самиздата были преимущественно представители православных, католических, баптистских, пятидесятнических и адвентистских общин. Несмотря на разнообразие религиозного самиздата, включая три буддийских текста, никаких известных исламских текстов самиздата не существует. Отсутствие исламского самиздата представляется несоответствующим большому проценту мусульман, проживавших в СССР.

Национальные

Еврейский самиздат выступал за прекращение репрессий в отношении евреев в СССР, а некоторые выражали стремление к алие – возможности покинуть Россию и поселиться на исторической родине в Израиле. Движение за алию также поднимало более широкие вопросы прав человека и свобод советских граждан. Однако внутри еврейского самиздата существовал раскол между более радикальными авторами, которые выступали за еврейскую эмиграцию и публиковались преимущественно в политических периодических изданиях, и теми, кто считал, что евреям следует оставаться в СССР для сохранения еврейского самосознания и культуры, и писали для периодических изданий, посвященных культуре и литературе. Крымские татары, поволжские немцы и турки-месхетинцы также создавали самиздат, протестуя против отказа государства разрешить им вернуться на родину после смерти Сталина. В самиздатской литературе крымских татар, поволжских немцев и турков-месхетинцев, документирующей политическое бесправие этих народов, доминируют упоминания о "геноциде" и "концентрационных лагерях". Украинский самиздат выступал против предполагаемого превосходства русской культуры над украинской и осуждал насильственную ассимиляцию украинцев посредством русского языка.

Контрабандная аудиозапись

Рёбра, "музыка на рёбрах", "костные пластинки" или рентгениздат (рентген от русского термина для рентгеновского излучения, названного в честь Вильгельма Рентгена) – самодельные грампластинки, копировавшиеся с запрещённых записей, которые тайно ввозились в страну. На них записывали западный рок-н-ролл, джаз, мамбо и другую музыку, а также произведения запрещённых эмигрантов, таких как Пётр Лещенко и Александр Вертинский. Они продавались и обменивались на чёрном рынке. Каждый диск представлял собой тонкий, гибкий пластиковый лист с нанесённой спиральной канавкой на одной стороне, который можно было воспроизвести на обычном проигрывателе по 78 оборотов в минуту. Изготавливались они из дешёвого и доступного материала – использованной рентгеновской плёнки (отсюда и название рентгениздат). Каждый большой прямоугольный лист вырезался в форме круга и записывался индивидуально с помощью самодельного токарного станка. Диски и их ограниченное качество звука напоминали серийно выпускаемые гибкие диски и, возможно, были ими вдохновлены. Магнитиздат (магнит от магнитофона, русское слово для магнитофона) – распространение звукозаписей на магнитной ленте, часто бардов, западных исполнителей и андеграундных музыкальных групп. Магнитиздат вытеснил рентгениздат, поскольку был более дешёвым и эффективным способом копирования, обеспечивавшим более качественные записи.

Дальнейшее влияние

После того, как Bell Labs изменила лицензию UNIX в 1979 году, сделав распространение исходного кода незаконным, книга Лайонса 1976 года, содержащая исходный код, была изъята из продажи, но нелегальные копии продолжали циркулировать на протяжении многих лет. Копирование книги Лайонса часто называли самиздатом. В хакерском и компьютерном сленге термин "самиздат" использовался для распространения нужных и труднодоступных документов или информации.