Мигель Мирамон: Жизнь и трагическая судьба мексиканского генерала.

Введение

Мексиканский политик и генерал Мигель Грегорио де ла Лус Атеногенс Мирамон и Тарело, известный как Мигель Мирамон, (29 сентября 1831 года – 19 июня 1867 года) был мексиканским консервативным генералом, ставшим президентом Мексики в возрасте двадцати семи лет во время Войны реформ, занимая этот пост с февраля 1859 по декабрь 1860 года. Он был первым президентом Мексики, родившимся после войны за независимость. Будучи кадетом военной школы в начале мексикано-американской войны, Мирамон участвовал в битве при Молино-дель-Рей и битве при Чапультепеке во время американского вторжения в Мехико. После триумфа либерального плана Аютла в 1855 году Мирамон участвовал в серии консервативных контрпереворотов, пока его усилия не объединились с более масштабной Войной реформ, возглавляемой консервативным президентом Феликсом Марией Зулоагой. Первый год войны ознаменовался серией консервативных побед, одержанных Мирамоном, что привело к тому, что пресса прозвала его «Молодым Маккавеем». После того как умеренная фракция консерваторов свергла Зулоагу в попытке достичь компромисса с либералами, консервативная хунта представителей избрала Мирамона президентом. Мирамон возглавлял консерваторов до конца войны, руководил двумя осадами либеральной столицы Веракрус, где Бенито Хуарес сохранял свою должность президента Второй Федеративной Республики. Вторая осада провалилась после того, как военно-морские силы США перехватили военно-морские силы Мирамона, и после этого последовала череда либеральных побед, положивших конец войне в 1860 году. Мирамон покинул страну и отправился в изгнание в Европу, где был принят при испанском дворе. Он вернулся в Мексику в 1862 году во время начального этапа Второй французской интервенции, предложив свою помощь Второй мексиканской империи. Император Максимилиан был либералом, и чтобы ослабить консервативную оппозицию Империи, он отправил Мирамона в Пруссию, формально для изучения военной тактики. Когда Империя начала ослабевать, Мирамон вернулся в Мексику и присоединился к Максимилиану до падения Второй Мексиканской империи в мае 1867 года. Восстановленное мексиканское правительство подвергло Мирамона, Максимилиана и Томаса Мехию военному трибуналу и приговорило к смерти. Их расстреляли 19 июня 1867 года.

Mexican politician and general

Miguel Gregorio de la Luz Atenógenes Miramón y Tarelo, known as Miguel Miramón, (29 September 1831 – 19 June 1867) was a Mexican conservative general who became president of Mexico at the age of twenty seven during the Reform War, serving between February 1859 and December 1860. He was the first Mexican president to be born after the Mexican War of Independence. A cadet in military school at the beginning of the Mexican–American War, Miramón saw action at the Battle of Molino del Rey and the Battle of Chapultepec during the American invasion of Mexico City. After the triumph of the liberal Plan of Ayutla in 1855, Miramón participated in a series of conservative counter coups until his efforts merged with the wider Reform War led by conservative president Félix María Zuloaga. The first year of the war was marked by a series of conservative victories achieved by Miramón, leading the press to dub him "Young Maccabee". After a moderate faction of conservatives overthrew Zuloaga in an effort to reach a compromise with liberals, a conservative junta of representatives elected Miramón as president. Miramón would lead the conservatives for the rest of the war, leading two sieges against the liberal capital of Veracruz, where Benito Juárez maintained his role as president of the Second Federal Republic. The second siege failed after the United States Navy intercepted Miramón's naval forces, and liberal victories accumulated hereafter, ending the war in 1860. Miramón escaped the country and went into exile in Europe, being received at the Spanish court. He returned to Mexico in 1862 during the early stages of the Second French intervention, offering his assistance to the Second Mexican Empire. Emperor Maximilian was a liberal and in order to diffuse conservative opposition to the Empire, he sent Miramón to Prussia, ostensibly to study military tactics. As the Empire began to falter, Miramón returned to Mexico, and joined Maximilian until the fall of the Second Mexican Empire in May 1867. The restored Mexican government had Miramón, Maximilian and Tomas Mejía court martialed and sentenced to death. They were shot on June 19, 1867.

Ранние годы

Мирамон родился в Мехико 29 сентября 1831 года в очень традиционной семье с частичным французским происхождением. Его дед был родом из провинции Беарн. Он был сыном полковника Бернардо де Мирамона и его жены Кармен Тарело. Он был одним из двенадцати детей и поступил в военное училище 10 февраля 1846 года. Мексикано-американская война началась спустя несколько месяцев. Когда американцы вошли в Мехико, Мирамон сам присоединился к сражениям и в первые недели сентября 1847 года участвовал в битве при Молино-дель-Рей и битве за Чапультепек, где был ранен и взят в плен. Он был освобожден в июне 1848 года, после окончания войны. В военном училище он прошел все обычные ступени продвижения по службе, от капрала до лейтенанта артиллерии. В 1852 году он служил в Халиско, а в 1853 году принимал участие в нескольких операциях под командованием генералов Мариано Саласа и Росаса Ланды в департаменте Мексика. После этого он активно служил и быстро продвигался по службе, получив звание временного подполковника 6 июля 1855 года, а 30 июля того же месяца – штатного подполковника.

Реформа

В период Реформы Мирамон участвовал в различных консервативных контрреволюциях после триумфа либерального Плана Аютлы в 1855 году. В 1856 году он присоединился к Антонио де Харо и Тамарису в Закапоакстле, сражаясь во главе 10-го и 11-го батальонов при Лома-де-Монтеро. Он участвовал в боях у Готерас-де-Пуэбла 10 марта, но скрылся после падения города. В октябре 1856 года он был вторым по командованию в консервативном восстании, провозглашенном в Пуэбле. С тысячей солдат он оборонял город сорок три дня против армии в шесть тысяч человек, нанеся значительный урон либеральным силам. Когда город наконец пал, Мирамон отказался сдаваться и вместо этого во главе ста пятидесяти человек бежал, захватил Толуку 18 января 1857 года, овладев артиллерией, а затем направился в Темаскальтепек, где был ранен и разбит. Он был заключен в тюрьму, но в сентябре бежал и вскоре присоединился к реакционным силам на юге. Будучи вторым по командованию, он захватил Куэрнаваку, а в январе 1858 года – Мехико, где План Такубая во главе с Феликсом Зулоагой сверг либеральное правительство Игнасио Комфорта, положив начало войне за реформы.

Ранняя роль

Мирамон сыграл ключевую роль в первоначальном наступлении и серии консервативных побед, произошедших в 1858 году. 10 марта 1858 года Мирамон был командующим в битве при Саламанке, которая открыла консерваторам доступ к внутренним районам страны. 24 июля Мирамон и Томас Мехиа захватили Гуанахуато, а 12 сентября – Сан-Луис-Потоси. Либеральный командующий севера, Сантьяго Видаурри, был затем разгромлен ими в битве при Ахуалулько 29 сентября. К октябрю консерваторы достигли пика своей силы. 20 декабря 1858 года, примерно через год после прихода к власти, Зулоаге пришлось столкнуться с pronunciamiento против него, возглавленным умеренной фракцией консерваторов, стремившейся к компромиссу с либеральным правительством. Мигель Мария де Эчегарай выступил в Аётоле с планом созвать конгресс для разработки конституции, подходящей для страны. Зулоага предпринял меры для подавления восстания, лично возглавив войска в столице и запретив любое взаимодействие с повстанцами. Он опубликовал манифест, осуждающий Эчегарая, который был отстранен от должности в армии. Мануэль Добладо также был арестован. 23 декабря Мануэль Роблес Песуэла провозгласил модифицированную версию Плана Айолы, получившую некоторую военную поддержку в столице. Зулоага предложил уйти в отставку, если возражения касались его личности, но отказался, если план предусматривал свержение его консервативных принципов. Мирамону предложили командование Планом, но он отклонил его. План Айолы фактически являлся ответвлением вышеупомянутой фьюзионистской партии, умеренной фракции, которая не стремилась отказаться от консервативных принципов, но добивалась прекращения войны путем компромисса с либералами. Мануэль Роблес Песуэла прибыл в Национальный дворец утром 24 декабря и вступил в должность президента. Роблес Песуэла направил комиссаров для обеспечения поддержки его плана и начал формировать хунту представителей, однако проигнорировал консервативного героя Мигеля Мирамона, что вызвало недовольство сторонников жесткой линии. В конечном итоге Роблес уступил и предоставил Мирамону представительство. Хунта собралась 30 декабря 1858 года и приступила к избранию президента. Мирамон победил, набрав 50 голосов против 46 у Роблеса, хотя последний был уполномочен исполнять обязанности временного президента до прибытия Мирамона в столицу. Тем временем Зулоага, по-прежнему претендовавший на президентство, согласился официально передать президентство Мирамону 31 января 1859 года. Чтобы предотвратить изменение его решения, Мирамон отправил его вглубь страны.

Miramón would play a key role in the initial offensive, and the series of conservative victories that occurred during 1858. On March 10, 1858, Miramón was a commander at the Battle of Salamanca, which opened up the interior of the country to the conservatives. On July 24, Miramón and Tomas Mejía captured Guanajuato, and they captured San Luis Potosí September 12. The liberal commander of the north, Santiago Vidaurri was then defeated by them at the Battle of Ahualulco on September 29. By October the conservatives were at the height of their strength. On December 20, 1858, about a year since he first came to power, Zuloaga had to face a pronunciamiento against himself led by a moderate faction of the conservatives who wished to compromise with the liberal government. Miguel María de Echegaray pronounced at Ayotla with a plan to summon a congress to frame a constitution suitable for the nation. Zuloaga passed measures to put down the revolt, assuming personal command of the forces at the capital, and forbidding all interaction with the rebels. He passed a manifesto condemning Echeagaray who was stripped of his post in the army. Manuel Doblado was also arrested. A modified form of the Ayotla Plan was proclaimed by Manuel Robles Pezuela on December 23, and found some military support in the capital. Zuloaga offered to resign if the objection was to him personally, but would not assent if the plan was meant to overthrow his conservative principles. Miramón was offered command of the plan, but he rejected it. The Plan of Ayotla was actually an offshoot of the aforementioned fusionist party, a moderate faction, which did not seek to abandon conservative principles, but did seek an end to the war by seeking compromise with the liberals. Manuel Robles Pezuela arrived at the national palace on the morning of December 24, when he assumed the presidency. Robles Pezuela sent commissioners out to gain adherence to his plan, and began to assemble a junta of representatives ignoring, however the conservative hero Miguel Miramón, upsetting conservative hardliners. Robles, however eventually conceded in granting Miramón representation. The Junta assembled on December 30, 1858, and proceeded to elect a president. Miramón won with 50 votes against Robles’ 46, though the latter was authorized to act as provisional president until Miramón arrived in the capital. Meanwhile, Zuloaga still claiming the presidency, agreed to officially pass on the presidency to Miramón on January 31, 1859. To keep him from changing his mind, Miramón had him sent to the interior.

Председательство

Самым важным военным приоритетом Мирамона теперь был захват Веракруса. 16 февраля он покинул столицу, лично возглавив войска вместе со своим министром войны. Тем временем Агуаскальентес и Гуанахуато пали к либералам. Либеральные войска на Западе возглавляли Деголладо и были расквартированы в Морелии, которая теперь служила либеральным арсеналом. Консерваторы, ощутив последствия малярийного климата, к 29 марта прекратили осаду Веракруса. Деголладо предпринял еще одну попытку захватить Мехико в начале апреля и был разгромлен в Такубае Леонардо Маркесом, захватившим значительное количество военного имущества и запятнавшим свое имя тем, что приказал казнить медиков после битвы. 6 апреля правительство Хуареса было признано Соединенными Штатами, а 12 июля либеральное правительство национализировало церковное имущество и распустило монастыри, продажа которых обеспечила либералам средства для ведения войны, хотя и не в тех объемах, на которые рассчитывали, поскольку спекулянты ждали более стабильных времен для покупок. В ноябре Мирамон встретился с либеральными силами, где было объявлено перемирие и проведена конференция по вопросу Конституции 1857 года и возможности созыва Учредительного конгресса. Однако переговоры сорвались, и 12-го числа возобновились боевые действия, в результате которых Деголладо потерпел поражение в битве при Лас-Вакас. 14 декабря 1859 года правительство Хуареса подписало договор Маклейна-Окампо, предоставивший США бессрочные права на транзит товаров, включая войска, по трем ключевым торговым маршрутам в Мексике, а также определенные элементы экстерриториальности для американцев. Договор вызвал возмущение у консерваторов, европейской прессы и членов кабинета Хуареса, однако его значение было утрачено, когда Сенат США отказался его ратифицировать. Тем временем Мирамон готовился к новой осаде Веракруса, выехав из столицы 8 февраля, вновь лично возглавив свои войска вместе с военным министром, надеясь встретиться с небольшим военно-морским отрядом под командованием мексиканского генерала Марина, прибывавшим из Гаваны. Однако ВМС США получили приказ о его перехвате. 2 марта Мирамон прибыл в Медельин и ожидал атаки Марина для начала осады. Американский пароход "Индианола" встал на якорь у крепости Сан-Хуан-де-Улуа, чтобы защитить Веракрус от нападения. 6 марта отряд Марина, состоявший из "Генерала Мирамона" и "Маркиза де ла Авана", прибыл в Веракрус и был захвачен капитаном Джарвисом из ВМС США. Корабли были отправлены в Новый Орлеан вместе с генералом Марином, взятым в плен, лишив консерваторов ударной силы и значительного количества артиллерии, оружия и продовольствия, предназначенных для Мирамона. 20 марта Мирамон отказался от осады Веракруса и 7 апреля вернулся в столицу. Консерваторы также терпели поражения в глубине страны, потеряв Агуаскальентес и Сан-Луис-Потоси к концу апреля. Деголладо был отправлен вглубь страны для командования либеральной кампанией, поскольку у противника иссякли ресурсы. Он назначил Урагу генерал-квартирмейстером. Урага разделил свои войска и попытался стратегически выманить Мирамона, чтобы изолировать его, однако в конце мая он совершил стратегическую ошибку, попытавшись штурмовать Гвадалахару, имея войска Мирамона у себя в тылу. Штурм провалился, и Урага был взят в плен. Однако 10 августа Мирамон потерпел поражение в Сиало, в результате чего его командир Томас Мехия был взят в плен, и Мирамон отступил в Мехико. В ответ на это Мирамон подал в отставку с поста президента, но консервативная хунта вновь избрала его президентом после двухдневного периода междуцарствия. К концу августа либералы готовились к решающей битве. Столица была отрезана от остальной страны. Гвадалахару окружали 17 000 либеральных войск, в то время как у консерваторов в городе было всего 7000. Консервативный командующий Кастильо сдался без боя и получил разрешение покинуть город со своими войсками. Тем временем 10 ноября Леонардо Маркес потерпел поражение, пытаясь подкрепить Кастильо, не зная о его капитуляции. 3 ноября Мирамон созвал военный совет с участием видных граждан для решения кризиса, и к 5 ноября было решено сражаться до конца. Консерваторы испытывали нехватку средств и рост дезертирства. Тем не менее, Мирамон одержал победу, атаковав либеральный штаб в Толуке 9 декабря, где был захвачен почти весь их гарнизон. Однако генерал Гонсалес Ортега подошел к столице с подкреплением. Решающая битва состоялась 22 декабря в Сан-Мигель-Кальпульпан. У консерваторов было 8000 солдат, а у либералов – 16 000. Мирамон потерпел поражение и отступил к столице. Теперь военный совет согласился на капитуляцию. Консервативное правительство бежало из города, а Мирамон, намереваясь направиться к побережью, а Маркес – в горы Мичоакана. Триумфальные либералы вошли в город 25 000-м войском 1 января 1861 года, а Хуарес вошел в столицу 11 января.

Miramón's most important military priority was now the capture of Veracruz. He left the capital on February 16, leading his troops in person along with his minister of war. Meanwhile, Aguascalientes and Guanajuato had fallen to the liberals. Liberal troops in the West were led by Degollado and headquartered in Morelia, which now served as a liberal arsenal. The conservatives meanwhile, feeling the effects of the malarial climate, abandoned the siege of Veracruz by March 29. Degollado made another attempt on Mexico City in early April and was utterly routed in Tacubaya by Leonardo Márquez, who captured a large amount of war material, and who also in this battle gained infamy for including medics among those executed in the aftermath of the battle. On April 6, the Juárez government was recognized by the United States, and on July 12, the liberal government nationalized the property of the church, and suppressed the monasteries, the sale of which provided the liberal war effort with new funds, though not as much as had been hoped for since speculators were waiting for more stable times to make purchases. Miramón met the liberal forces in November at which a truce was declared and a conference was held on the matter of the Constitution of 1857 and the possibility of a constituent congress. Negotiations broke down, however and hostilities resumed on the 12th after which Degollado was routed at the Battle of Las Vacas. On December 14, 1859, the Juárez government signed the Mclane Ocampo Treaty, which granted the U. S. perpetual rights to transport goods across three key trade routes in Mexico, including troops, and granted Americans an element of extraterritoriality. The treaty caused consternation among the conservatives, the European press, and members of Juárez' cabinet, however the issue was rendered moot when the U. S. Senate failed to approve the treaty. Meanwhile, Miramón was preparing another siege of Veracruz, heading out of the capital on February 8, once again leading his troops in person along with his war minister, hoping to rendevouz with a small naval squadron led by the Mexican General Marin, and disembarking from Havana. The United States Navy however had orders to intercept it. Miramón arrived at Medellin on 2 March, and awaited for Marin's attack in order to begin the siege. The American steamer Indianola however had anchored itself near the fortress of San Juan de Ulua, in order to defend Veracruz from attack. On March 6, Marin's squadron, composed of the General Miramón, and the Marques de la Habana, arrived in Veracruz, and captured by Captain Jarvis of the U. S. Navy. The ships were sent to New Orleans, along with the now imprisoned General Marin, depriving the conservatives of an attacking force and the substantial amount of artillery, guns, and rations that they were carrying on board for delivery to Miramón. Miramón's effort to siege Veracruz was abandoned on 20 March, and he arrived back in the capital on April 7. The conservatives had also been suffering defeats in the interior losing Aguascalients and San Luis Potosi before the end of April. Degollado was sent into the interior to lead the liberal campaign as their enemies now ran out of resources. He appointed Uraga as Quartermaster General

Uraga split his troops and attempted to lure Miramón out strategically to isolate him, however On late May however, Uraga then committed the strategic blunder of attempting to assault Guadalajara with Miramón's troops behind him. The assault failed and Uraga was taken prisoner. Miramón was routed however, on August 10, in Sialo, which resulted in his commander Tomas Mejía being taken prisoner, and Miramón retreated to Mexico City. In response to the disaster, Miramón resigned as president, but the conservative junta only elected him president again after a two days interregnum. By the end of August, liberals were preparing for a decisive final battle. The capital was cut off from the rest of the country. Guadalajara was surrounded by 17,000 liberal troops while the conservatives in the city only had 7000. The conservative commander Castillo surrendered without firing a shot, and was allowed to leave the city with his troops. Meanwhile, Leonardo Márquez was routed on 10 November, attempting to reinforce Castillo without being aware of his surrender. Miramón on November 3 convoked a war council including prominent citizens to meet the crisis and by November 5 it was resolved to fight until the end. The conservatives were now struggling with a shortage of funds, and increasing defections. Nonetheless, Miramón gained a victory when he attacked the liberal headquarters of Toluca on 9 December, in which almost all of their forces were captured. General Gonzalez Ortega however approached the capital with reinforcements. The decisive battle took place on December 22, at San Miguel Calpulalpan. The conservatives had 8000 troops and the liberals 16,000. Miramón lost and retreated back towards the capital. Another war council now agreed to surrender. The conservative government fled the city, and Miramón intending to head towards the coast and Márquez escaped into the mountains of Michoacan. The triumphant liberals entered the city with 25,000 troops on 1 January 1861, and Juárez entered the capital at January 11.

Вторая мексиканская империя

По пути к побережью Мирамон был перехвачен в городе Хико, недалеко от Халапы, но спасся случайно, в то время как двое его товарищей, Диас и Ордонес, попали в руки либералов. Мирамон скрылся в Халапе, а затем отправился в Европу на французском пароходе «Меркюр». В ответ на финансовые рейды Мирамона на британских подданных во время войны, британское правительство предъявило жалобу французскому правительству. Хуарес также добивался ареста Мирамона. 2 декабря 1861 года Мирамон был принят и удостоен чести при испанском дворе. Он не задержался в Европе и вернулся во время Тройственной экспедиции французских, испанских и английских войск. Экспедиционный корпус встретил его без особого тепла, поскольку в этот момент их миссия сводилась лишь к взысканию долгов и не предполагала свержения правительства Хуареса, и английский представитель Данлоп арестовал Мирамона и сослал на Кубу, запретив ему возвращаться в Мексику. Однако тройственная коалиция распалась, когда стало ясно, что Франция намерена в одностороннем порядке свергнуть мексиканское правительство и организовать зависимое государство при помощи консервативных коллаборационистов, таких как Хуан Альмонте. Французы вошли в столицу 10 июня 1863 года. 16 июня французское правительство назначило 35 мексиканских граждан в состав Высшей правительственной хунты, которой было поручено избрать триумвират, который должен был стать исполнительной властью нового правительства. Были избраны Хуан Альмонте, архиепископ Лабастида и Хосе Мариано Салас. Хунта также должна была выбрать 215 мексиканских граждан, которые вместе с Высшей хунтой должны были составить Ассамблею нотаблей, которой предстояло определить форму правления. 11 июля Ассамблея опубликовала свои резолюции, согласно которым Мексика должна была стать конституционной монархией, а Фердинанд Максимилиан Габсбург должен был быть приглашен на мексиканский трон. Исполнительная власть была официально преобразована в Регентство Мексиканской империи. В этот момент Мирамон успешно вернулся в страну через северную границу, прибыв в Мехико 28 июля 1863 года и предложив свои услуги регентству. Максимилиан принял престол Мексики в апреле 1864 года и прибыл в страну примерно через месяц. Иронично, учитывая роль консерваторов в его восхождении на престол, Максимилиан был либералом, который верил в принятие прогрессивных законов, из-за которых велась Война за реформы, и чтобы ослабить консервативную оппозицию этому, он отправил своих консервативных генералов из страны, включая Мирамона, которого отправили в Берлин для изучения организации прусской армии. Мирамон вернулся в Мексику только 9 ноября 1866 года, когда Империя уже находилась в упадке. Ходили слухи, что Максимилиан собирается отречься от престола и покинуть страну, и Мирамон рассматривал возможность возглавить консервативные армии, как он делал во время Войны за реформы, но когда Мирамон прибыл, Максимилиан все еще находился у власти, и, решив остаться верным Империи, Мирамон предложил ему свои услуги. Он посоветовал Максимилиану не отрекаться от престола и предложил сражаться за него, даже ценой своей жизни. После совещания в Оризабе, на котором было отклонено его отречение, Максимилиан намеревался вернуться в Мехико, сначала задержавшись в Пуэбле почти на три недели и готовясь к кампании. Страна была разделена на три крупных военных округа: западный, включавший провинции к северу от Колимы, включая Дуранго и Чиуауа; восточный, простиравшийся от Агуаскальентеса и Тампико на север; и центральный, охватывавший всю обширную оставшуюся территорию до Чьяпаса. Мирамон, взявший на себя командование западным округом, уже начал создавать свою армию, не слишком заботясь о средствах, но Мехия на востоке возглавлял почти 4000 человек, а Маркес, контролировавший центр, имел 4000 человек под командованием Мендеса в Мичоакане и полностью 2000 в Пуэбле. Максимилиан принял верховное командование и отдал приказы об активном формировании новой национальной армии и ополчения. К несчастью для Империи, западный и восточный военные округа находились в распоряжении республиканцев, а также регион к югу от Пуэблы, в то время как немногие оставшиеся центральные провинции были захвачены враждебными бандами и собирались быть захваченными республиканскими армиями. Также не хватало средств и ресурсов. Тем временем оружие и средства из Соединенных Штатов поступали в республиканские армии. 27 января 1867 года Мирамон триумфально захватил Агуаскальентес и чуть не захватил Хуареса, отступление губернатора Аусы спасло его. Однако Мирамон не собирался продвигаться дальше, довольный принудительным займом и отвлечением внимания, которое он создал среди республиканцев, и вернулся, чтобы присоединиться к Кастильо в Сан-Луис-Потоси. Республиканский генерал Мариано Эскобедо разгадал его намерения и перехватил его 1 февраля в Сан-Хасинто, что привело к полному разгрому. Мирамон бежал с Кастильо и укрылся в Керетаро. Республиканцы к тому времени захватили Гуанахуато, а затем Морелию. Империалисты отступили из Мичоакана к границам Сан-Луис-Потоси и отступили в Керетаро.

On his way to the coast Miramón was intercepted at the town of Jico, near Jalapa, but he was saved by chance while two of his companions, Diaz y Ordonez fell into the hands of the liberals. Miramón hid in Jalapa and later left to Europe on board the French steamer Le Mercure. In response to Miramón's financial raids on British citizens during the war, the British government complained to the French government. Juárez also sought Miramón's arrest. On December 2, 1861, Miramón was received and honored at the Spanish court. He did not remain long in Europe, and returned during the Tripartite Expedition of French, Spanish, and English forces. He was hardly received warmly by the expeditionary forces, who at this point were simply on a debt collection mission with no intention of upending the Juárez government, and the English representative Dunlop had Miramón arrested and exiled to Cuba, prohibiting Miramón from returning to Mexico. The tripartite coalition however fell apart, once it became clear that France unilaterally intended to overthrow the Mexican government and organize a client state with the help of conservative collaborators like Juan Almonte. The French entered the capital on June 10, 1863. On June 16 the French government nominated 35 Mexican citizens to constitute a Junta Superior de Gobierno who were then tasked with electing a triumvirate that were to serve as the executive of the new government. The three elected were Juan Almonte, Archbishop Labastida, and Jose Mariano Salas. The Junta was also to choose 215 Mexican citizens who together with the Junta Superior were to constitute an Assembly of Notables that was to decide upon the form of government. On 11 July, the Assembly published its resolutions, that Mexico was to be a constitutional monarchy and that Ferdinand Maximilian of Habsburg was to be invited to accept the Mexican throne. The executive was then officially changed into the Regency of the Mexican Empire. It was at this point that Miramón successfully reentered the country by way of the northern frontier, arriving in Mexico City on July 28, 1863, and offering his services to the regency. Maximilian accepted the throne of Mexico in April, 1864, and arrived in the nation about a month later. Ironically, given the conservatives’ role in bringing him to power, Maximilian was a liberal, who believed in accepting the progressive laws over which the Reform War had been fought over, and in order to neuter conservative opposition to this, he sent his conservative generals out of the country including Miramón who was sent to Berlin in order to study the organization of the Prussian Army. Miramón only returned to Mexico on November 9, 1866, when the Empire was already faltering. There were rumors that Maximilian was going to abdicate and leave the nation, and Miramón considered putting himself at the head of the conservative armies as he had been during the Reform War, but when Miramón arrived, Maximilian was still in power, and deciding to remain loyal to the Empire, Miramón offered him his services. He advised Maximilian not to abdicate, and offered to fight for him, even at the cost of his life. After a council at Orizaba which decided against his abdication, Maximilian intended to return to Mexico City, first remaining at Puebla for nearly three weeks, and making preparations for the campaign. The country was divided into three great military districts the western, comprising the provinces north of Colima, including Durango and Chihuahua; the eastern, stretching from Aguascalientes and Tampico northward; and the central, embracing all the vast remainder to Chiapas. Miramón, who took command of the western district, had already set out to create his army, with little regard for the means to be employed, but Mejía in the east stood at the head of nearly 4,000 men; and Márquez, controlling the centre, had 4,000 under Méndez in Michoacan, and fully 2,000 at Puebla, Maximilian assumed the supreme command, and issued orders for the active formation of the new national army as well as militia. Unfortunately for the Empire, the Western and Eastern military district were in possession of the Republicans, as well as the region south of Puebla, while the few remaining central provinces were overrun by hostile bands and about to be invaded by the Republican armies. Funds and resources were also lacking. Meanwhile, arms and funds from the United States were pouring into the Republic armies. On January 27, 1867, Miramón triumphantly captured Aguascalientes and nearly succeeded in capturing Juárez, the retreat of Governor Auza managing to save him. Miramón however, did not intend to advance any further, satisfied with the forced loan and the diversion he had created among the Republicans, he retired to join Castillo at San Luis Potosi. The Republican general Mariano Escobedo figured out his intentions and intercepted him at San Jacinto at February 1, leading to a complete rout. Miramón escaped with Castillo and took refuge in Querétaro. The Republicans had by then captured Guanajuato, and then Morelia. The Imperialists retreated from Michoacan to the borders of San Luis Potosi and fell back upon Querétaro.

Осада Керетаро

Максимилиан присоединился к армии в Керетаро вместе с министром Агирре, Леонардо Маркесом и Лопесом, располагая суммой в пятьдесят тысяч песо, шестнадцатью сотнями людей и двенадцатью пушками. 19 февраля Максимилиан прибыл в Керетаро, где был встречен восторженно Мирамоном и другими генералами на официальном приеме. Через несколько дней после прибытия состоялся смотр войск, показавший 9000 человек с 39 орудиями, включая около 600 французов. Мирамон был поставлен во главе пехоты, Кастильо и Казанова получили по дивизии, Мендес принял командование резервной бригадой, в которой Лопес служил полковником, Мехия стал начальником кавалерии, Рейес – инженерных войск, а Арельяно – артиллерии. Маркесу, начальнику генерального штаба, было отведено почетное место, что вызвало сильное недовольство Мирамона. Максимилиан, Мирамон, Маркес, Мехия и Мендес стали известны как "пять волшебных М" Империи. На первом военном совете, состоявшемся 22 февраля, было решено немедленно вступить в бой с республиканцами, пока их объединенные силы не стали слишком сильными, но эта стратегия, которую, по мнению историка Бэнкрофта, могла принести победу, была отклонена по настоянию Маркеса. Когда либералы начали окружать Керетаро, Маркес предложил бежать в Мехико, все еще удерживаемый империалистами, собрать силы и дать решающую битву либеральным армиям, но это сочли непрактичным. 5 марта республиканские войска появились в поле зрения защитников Керетаро и начали готовиться к осаде. После начала боевых действий Маркес вновь предложил отступить в Мехико, но Мирамон и другие решительно возразили. Мирамон планировал возглавить контратаку для возвращения холма Сан-Грегорио 17 марта. Однако, когда настал час, возникла ложная тревога о нападении на штаб-квартиру империалистов, и контратаку пришлось отложить. Мирамон теперь поддержал план уничтожения западных осадных линий, чтобы обеспечить возможность отступления. Маркесу было поручено отправиться в Мехико за подкреплением. Мирамону было поручено отвлечь внимание, и 22 марта он возглавил экспедицию по долине, захватившую значительное количество провизии. Маркес смог уйти ночью с 1200 всадниками, и Мирамон стал главным генералом в Керетаро. После того как империалисты отбили еще одну атаку республиканцев, нанеся им потери в 2000 человек, Мирамон во время церемонии награждения взял одну из медалей и попросил наградить ею императора за его поведение в бою, что Максимилиан принял и носил как самую ценную награду. 1 апреля Мирамон возглавил контратаку на холм Сан-Грегорио, но из-за отсутствия подкреплений она не принесла решающих результатов. Поскольку известий от Маркеса не поступало, в Мехико была отправлена миссия, чтобы выяснить, что произошло. Мирамон призвал Максимилиана также уехать, но тот решил остаться. Миссия провалилась, и теперь офицеры открыто призывали к капитуляции. Империалисты планировали прорваться из Керетаро, и в качестве подготовки Мирамон запланировал атаку на холм Симатарио 27 апреля, в которой участвовало 2000 человек. Империалисты отбили атаку республиканцев, рассеяв тысячи и взяв 500 пленных, но потратили драгоценное время на планирование дальнейших действий, и прибывшие резервы республиканцев привели к поражению. Империалисты стремились прорваться через вражеские линии и найти убежище в горах Сьерра-Горда, а возможно, и добраться до побережья. Движение было запланировано на 15 мая. К несчастью для империалистов, прежде чем планы были реализованы, их предал полковник Мигель Лопес, и в ночь на 14 мая он открыл ворота Керетаро для республиканских войск в обмен на золото. Застигнутый врасплох ночью, Мирамон оказал сопротивление и был ранен в лицо, его перенесли на руках товарищи в дом врача из Керетаро, доктора Лисеа, который затем сдал Мирамона республиканцам.

Maximilian joined the army at Querétaro along with Minister Aguirre, Leonardo Márquez, and López with the sum of fifty thousand pesos, with sixteen hundred men and twelve cannons. Maximilian reached Querétaro on February 19, and was received by enthusiasm Miramón and the other generals meeting him at a formal reception. A few days after their arrival a review of the troops was held, showing 9,000 men with 39 cannon, including about 600 Frenchmen, Miramón was placed at the head of the infantry, of which Castillo and Casanova received each a division, Méndez assuming command of the reserve brigade, in which López served as colonel, Mejía became chief of the cavalry, Reyes of engineers, and Arellano of the artillery. To, Márquez, chief of the general staff, was accorded the foremost place, greatly to the anger of Miramón. Maximilian, Miramón, Márquez, Mejía, and Méndez became known as "the five magic M's" of the Empire. In the first council of war that had been held on February 22, it had been agreed to fight the Republicans at once, before their combined forces became too strong, but ultimately this strategy, which historian Bancroft suggests could have achieved victory, was rejected at the behest of Márquez. As the liberals began to surround Querétaro, Márquez then suggested to flee to Mexico City, still held by the Imperialists, gather their forces and face the liberal armies in one final decisive battle, but this was deemed as impractical. On March 5, the Republican forces came into view of the defenders at Querétaro, and began to prepare for a siege. After the fighting had begun Márquez once again brought up his plan of retreating to Mexico, but Miramón and others strongly opposed him. Miramón planned to lead a counterattack to recover the hill of San Gregorio on March 17. When the time arrived however, a false alarm arose that the Imperialist headquarters were under attack, leading the counterattack to be put off. Miramón now placed his support for a plan to destroy the Western besieging lines therefore providing a way to retreat if needed. Márquez was assigned to go to Mexico City to seek reinforcements. Miramón was assigned to provide a distraction and on March 22 he led an expedition down the valley, which captured a quantity of provisions. Márquez was able to depart during the night with 1200 horsemen and Miramón now became the leading general at Querétaro. After the Imperialists repulsed another Republican assault, leaving the latter with 2000 deaths, Miramón, during an award ceremony, took one of the medals and asked to decorate the Emperor for his conduct during the battle, which Maximilian accepted, and wore as the most valued of his decorations. On April 1 Miramón led a counterattack to the hill of San Gregorio, but lack of reinforcements left the attack without any decisive results. As any news of Márquez failed to arrive, a mission was sent to Mexico City to see what happened. Miramón urged Maximilian to leave as well but, the latter chose to stay. The mission failed, and now leading officers outright urged surrender. The Imperialists now planned to fight their way out of Querétaro, and as preparation Miramón planned an attack on the Cimatario Hill on April 27, to which he advanced with 2000 men. The Imperialist repulsed the Republican forces, dispersing thousands and taking 500 prisoners, but the Imperialists squandered vital time planning their next move, and Republican reserves arrived to provide a defeat. The Imperialists now sought to break through the enemy lines and seek refuge in the ranges of Sierra Gorda, and possibly reach the coast. The movement was planned for May 15. Unfortunately for the Imperialists, before these plans were carried out they were betrayed by Colonel Miguel López, and on the night of May 14, he opened the gates of Querétaro to the Republican forces in exchange for a sum of gold. Surprised by enemy troops at night, Miramón fought back, and he was shot in the face, being carried by friendly forces to the house of a Querétaro physician, Dr. Licea, who then turned Miramón over to the Republicans.

Военный суд и казнь

Максимилиан, Мирамон и Мехиа были осуждены за нарушение декрета 1862 года, изданного на ранних этапах французской интервенции против предателей и захватчиков. После суда в ночь на 14 июня был вынесен единогласный вердикт о виновности, и им был вынесен смертный приговор. Среди просивших президента Хуареса пощадить их жизни была жена Мирамона, которая, плача со своими двумя детьми, потеряла сознание у ног президента. Максимилиан написал своим европейским родственникам с просьбой позаботиться о жене Мирамона и её детях. Утром 19 июня троих осужденных привели на Серро-де-лас-Кампанас за пределами Керетаро. Мирамон и Мехиа встали по бокам Максимилиана, но тот затем сказал Мирамону: «Храброго солдата уважает его государь; позвольте мне уступить вам место в центре», и Мирамону впоследствии было предоставлено центральное место. Перед казнью он зачитал короткое заявление, отрицающее обвинение в предательстве. Все трое были казнены около семи часов утра.