Введение

Нестандартный вариант латыни, на котором говорили люди Древнего Рима, непристойные или "вульгарные" латинские слова. Вульгарная латынь, также известная как популярная или разговорная латынь, охватывает спектр неформальных регистров латыни, на которых говорили начиная с Поздней Римской республики. Сам термин "вульгарная латынь" является спорным и не вполне точным. Говоримая латынь существовала долгое время и в разных местах. Ученые расходятся во мнениях относительно масштаба различий и того, можно ли считать вульгарную латынь отдельным языком. Эта теория была разработана в XIX веке Райнуаром. В крайнем случае она предполагала, что письменный язык представлял собой элитный язык, отличный от обычной речи, но сейчас эта точка зрения отвергнута. Современный научный консенсус заключается в том, что письменный и разговорный языки представляли собой континуум, как и в современных языках, при этом речь, как правило, развивалась быстрее, чем письменный язык, а формализованный письменный язык оказывал обратное влияние на речь. Сама вульгарная латынь часто рассматривается как расплывчатое и не очень полезное понятие, и разные ученые используют его по-разному, применяя к различным типам разговорной латыни, или к латыни, используемой разными социальными классами и в разные периоды времени. Тем не менее, интерес к изменениям в разговорных формах остается очень важным для понимания перехода от латыни или Поздней латыни к протороманским и романским языкам. Усложняет ситуацию то, что свидетельства о разговорных формах можно найти только при изучении письменной классической латыни, Поздней латыни или ранних романских языков, в зависимости от рассматриваемого периода.

Имперская и постимперская латынь

Как отмечалось выше, значительная часть интереса к разговорной или "вульгарной" латыни сосредоточена на более поздних периодах, когда латынь была языком-предшественником романских языков. Латынь распалась на диалекты; вопрос, почему это произошло. Современные гипотезы противопоставляют централизующие и гомогенизирующие социальные, экономические, культурные и политические силы, существовавшие в период Империи, тем расхождениям, которые возникли позднее, когда эти силы ослабли. К концу первого века н.э. римляне завоевали весь Средиземноморский бассейн и основали сотни колоний в завоеванных провинциях. Со временем это – наряду с другими факторами, способствовавшими языковой и культурной ассимиляции, такими как политическое единство, частые путешествия и торговля, военная служба и т.д. – сделало латынь преобладающим языком во всем западном Средиземноморье. Сама латынь подвергалась тем же ассимиляторским тенденциям, поэтому ее варианты, вероятно, стали более единообразными к моменту падения Западной империи в 476 году, чем были ранее. Это не означает, что язык был статичен на протяжении всех этих лет, а скорее, что происходившие изменения имели тенденцию распространяться по всем регионам. Все эти факторы гомогенизации были нарушены или сведены на нет чередой бедствий. Хотя Юстиниану удалось отвоевать Италию, Африку и южную часть Иберийского полуострова в период 533–554 годов, в 541 году Империю поразила одна из самых смертоносных чум в истории, которая повторилась еще шесть раз до 610 года. При его преемниках большая часть Апеннинского полуострова была потеряна ломбардам к ок. 572 года, большая часть южной Иберии – вестготам к ок. 615 года, а большая часть Балкан – славянам и аварам к ок. 620 года. Все это стало возможным из-за того, что Рим был вовлечен в войны с Персией, последняя из которых длилась почти три десятилетия и истощила обе империи. Воспользовавшись этим, арабы вторглись и оккупировали Сирию и Египет к 642 году, значительно ослабив Империю и положив конец ее многовековому господству над Средиземноморьем. Они продолжили захват остальной части Северной Африки к ок. 699 года и вскоре вторглись в Вестготское королевство, захватив большую часть Иберийского полуострова к ок. 716 года. Примерно с седьмого века в латинских документах начинают проявляться региональные различия, что свидетельствует о фрагментации латыни и формировании зарождающихся романских языков. До этого времени латынь, судя по письменным источникам, была удивительно однородной, хотя тщательный статистический анализ выявляет региональные различия в произношении латинского гласного /ĭ/ и в развитии бетацизма примерно к пятому веку.

Лексический оборот

На протяжении веков разговорная латынь утратила различные лексические единицы и заменила их собственными новообразованиями, заимствованиями из соседних языков, таких как галльский, германский или греческий, либо другими исконными словами, претерпевшими семантические изменения. Литературный язык, однако, в основном сохранил более старые формы. Классическим примером является повсеместная замена супплетивного глагола *ferre* ("нести") на правильный глагол *portare*. Аналогично, классическое *loqui* ("говорить") было вытеснено различными альтернативами, такими как исконные *fabulari* и *narrare* или греческое заимствование *parabolare*. Особенно сильно пострадали классические латинские частицы: из разговорной речи исчезли следующие: *an, at, autem, donec, enim, etiam, haud, igitur, ita, nam, postquam, quidem, quin, quoad, quoque, sed, sive, utrum* и *vel*.

Семантический дрейф

Многие сохранившиеся слова претерпели изменение значения. Некоторые заметные примеры: civitas («гражданство» → «город», вытесняя urbs); focus («домашний очаг» → «огонь», вытесняя ignis); manducare («жевать» → «есть», вытесняя edere); causa («суть дела, основание» → «вещь», конкурируя с res); mittere («посылать» → «класть, ставить», конкурируя с ponere); necare («убивать» → «топить, погружать», конкурируя с submergere); pacare («умиротворять, успокаивать» → «платить», конкурируя с solvere), и totus («целый» → «весь, каждый», конкурируя с omnis).

Потеря носовых каналов

Звук /m/ в конце слова выпадал в многосложных словах. В односложных словах он, как правило, сохранялся в виде /n/. Звук /n/ обычно выпадал перед фрикативными, что приводило к компенсаторному удлинению предшествующего гласного (например, *sponsa* 'невеста' > *spōsa*).

Палатализация

Передние гласные в позиции между гласными (после согласного и перед другим гласным) превратились в [j], что вызывало смягчение предшествующих согласных.

Фрикатизация

/w/ (за исключением случаев после /k/) и интервокальный /b/ сливаются в губно-зубной фрикатив /β/.

Упрощение групп согласных

Кластер /nkt/ редуцируется до [ŋt]. /kw/ теряет лабиализацию, становясь /k/ перед гласными заднего ряда. /ks/ перед или после согласной, или в конце слова, редуцируется до /s/.

Монофтонгизация

/ae̯/ и /oe̯/ монофтонгизировались в [ɛː] и [eː] соответственно примерно ко второму веку нашей эры.

Потеря количества гласных

Система фонемической длительности гласных разрушилась к V веку нашей эры, и различия по качеству стали единственным признаком, отличающим гласные; таким образом, парадигма изменилась с /ī ĭ ē ĕ ā ă ŏ ō ŭ ū/ на /i ɪ e ɛ a ɔ o ʊ u/. Одновременно гласные в открытых слогах, подверженные ударению, удлинялись.

Потеря почти близкой передней гласной

К концу Римской империи звук /ɪ/ слился с /e/ в большинстве регионов, хотя это не произошло в Африке и в некоторых периферийных областях Италии.

Романтические изделия

Трудно определить момент возникновения определённого артикля, отсутствующего в латыни, но присутствующего во всех романских языках, во многом потому, что разговорная речь, в которой он возник, редко фиксировалась на письме до того, как дочерние языки существенно разошлись; большинство сохранившихся текстов раннего романского периода демонстрируют полностью сформированные артикли. Определённые артикли развились из указательных местоимений или прилагательных (аналогичное развитие наблюдается во многих индоевропейских языках, включая греческий, кельтский и германский); сравните судьбу латинского указательного прилагательного ille, illa, illud – "тот", в романских языках, ставшего французским le и la (древнефранцузским li, lo, la), каталонским и испанским el, la и lo, окситанским lo и la, португальским o и a (элизия l – распространённая черта португальского языка) и итальянским il, lo и la. Сардинский язык пошёл своим путём, образовав свой артикль от ipse, ipsa – "этот" (su, sa); некоторые каталонские и окситанские диалекты имеют артикли от того же источника. В то время как в большинстве романских языков артикль ставится перед существительным, румынский язык имеет свою особенность – постановку артикля после существительного, например, lupul ("волк" – от *lupum illum) и omul ("человек" – *homo illum), что, возможно, является результатом влияния Балканского языкового союза. Этот указатель используется в ряде контекстов в некоторых ранних текстах таким образом, что указывает на ослабление силы латинского указательного местоимения. В Библии Vetus Latina содержится отрывок: Est tamen ille daemon sodalis peccati ("Дьявол – спутник греха"), в контексте, который позволяет предположить, что слово означало не более чем артикль. Необходимость перевода священных текстов, изначально написанных на койне, в котором был определённый артикль, могла побудить христианскую латынь к поиску замены. Этерия использует ipse аналогичным образом: per mediam vallem ipsam ("через середину долины"), что также свидетельствует об ослаблении его силы. Ещё одним признаком ослабления указательных местоимений может служить тот факт, что в этот период юридические и подобные тексты начинают изобиловать словами praedictus, supradictus и т.д. (все они означают, по сути, "упомянутый"), которые, по-видимому, не несут большего значения, чем "этот" или "тот". Григорий Турский пишет: Erat autem beatissimus Anianus in supradicta civitate episcopus ("Блаженный Аниан был епископом в том городе"). Изначальные латинские указательные прилагательные больше не воспринимались как достаточно сильные или конкретные. ("с самым беспринципным гладиатором"). Это говорит о том, что unus начал вытеснять quidam в значении "определённый" или "некий" к I веку до н.э.

Потеря нейтрального пола

+ 1-я и 2-я парадигмы склонения прилагательных в классической латыни: например, altus ("высокий"). Исключает вокатив.
единственное число множественное число мужской род средний род женский род мужской род средний род женский род именительный падеж altus altum alta altī alta altae винительный падеж altum altam altōs alta altās дательный падеж altō altae altīs родительный падеж altō altā altīs генитив altī altae altōrum altārum

Три грамматических рода классической латыни были заменены двухродной системой в большинстве романских языков. Средний род классической латыни в большинстве случаев был идентичен мужскому как синтаксически, так и морфологически. Спутанность уже началась в помпейских граффити, например, cadaver mortuus вместо cadaver mortuum ("мертвое тело") и hoc locum вместо hunc locum ("это место"). Морфологическая путаница проявляется прежде всего в принятии окончания -us (Ø после r) в o-склонении. В работе Петрония можно найти balneus вместо balneum ("баня"), fatus вместо fatum ("судьба"), caelus вместо caelum ("небо"), amphitheater вместо amphitheatrum ("амфитеатр"), vinus вместо vinum ("вино"), и наоборот, thesaurum вместо thesaurus ("сокровище"). Большинство из этих форм встречаются в речи одного человека: Тримальхиона, необразованного греческого (т. е. иностранного) вольноотпущенника. В современных романских языках окончание именительного падежа -s в значительной степени было оставлено, и все существительные o-склонения имеют окончание, образованное от -um: -u, -o или Ø. Например, мужской murus ("стена") и средний caelum ("небо") эволюционировали в: итальянский muro, cielo; португальский muro, céu; испанский muro, cielo; каталонский mur, cel; румынский mur, cieru > cer; французский mur, ciel. Однако в старофранцузском языке в обоих словах все еще присутствовало -s в именительном падеже и Ø в винительном: murs, ciels [именительный падеж] – mur, ciel [косвенный падеж]. Для некоторых существительных третьего склонения косвенный стебель был продуктивным; для других – форма именительного/винительного падежа (оба были идентичны в классической латыни). Существуют свидетельства того, что средний род находился под давлением еще в имперский период. Французский (le) lait, каталонский (la) llet, окситанский (lo) lach, испанский (la) leche, португальский (o) leite, итальянский (il) latte, леонский (el) lleche и румынский lapte(le) ("молоко") все происходят от нестандартного, но засвидетельствованного латинского именительного/винительного падежа среднего рода lacte или винительного падежа мужского рода lactem. В испанском языке слово стало женским, в то время как во французском, португальском и итальянском языках оно стало мужским (в румынском языке оно осталось средним, lapte/lăpturi). Другие средние формы, однако, были сохранены в романских языках: каталонский и французский nom, леонский, португальский и итальянский nome, румынский nume ("имя") все сохраняют латинский именительный/винительный падеж nomen, а не косвенную форму ствола *nomin (которая, тем не менее, породила испанское nombre). Винительный падеж развился как предложный падеж, вытесняя многие случаи аблятива. К концу имперского периода винительный падеж стал все чаще использоваться как общий косвенный падеж. Несмотря на увеличение слияния падежей, именительные и винительные формы, похоже, оставались различными гораздо дольше, поскольку они редко путаются в надписях. Хотя в галльских текстах VII века редко путают оба варианта, считается, что оба падежа начали сливаться в Африке к концу империи, а немного позже в некоторых частях Италии и Иберии. В настоящее время румынский язык сохраняет систему двух падежей, в то время как старофранцузский и староокситанский языки имели систему двух падежей. Эта система старофранцузского языка основывалась в основном на том, содержал ли латинский падеж окончание "s" или нет, при этом "s" сохранялось, но все гласные в окончании были потеряны (как в случае с veisin ниже). Но поскольку это означало, что легко было спутать единственное число с множественным числом и множественное число с единственным числом, эта система падежей в конечном итоге также рухнула, и среднефранцузский язык принял один падеж (обычно косвенный) для всех целей. Сегодня румынский язык считается единственным романским языком с сохранившейся системой падежей. Однако некоторые диалекты романша сохраняют особую предикативную форму мужского единственного числа, идентичную множественному числу: il bien vin ("хорошее вино") против il vin ei buns ("вино хорошее"). Этот "предикативный падеж" (как его иногда называют) является остатком латинского именительного падежа в -us.

+ Эволюция мужского существительного "сосед" в старофранцузском языке: veisin. (определенный артикль в скобках).
Классическая латынь (I век) Старофранцузский (XI век)
единственное число
именительный падеж "vīcīnus" (li) veisins
винительный падеж "vīcīnum" (le) veisin
родительный падеж "vīcīnī"
дательный падеж "vīcīnō"
аблятив
множественное число
именительный падеж "vīcīnī" (li) veisin
винительный падеж "vīcīnōs" (les) veisins
родительный падеж "vīcīnōrum"
дательный падеж "vīcīnīs"
аблятив

Присловия

В классической латыни существовало несколько различных суффиксов, с помощью которых от прилагательных образовывались наречия: cārus, "дорогой", образовывало cārē, "дорого"; ācriter, "яростно", от ācer; crēbrō, "часто", от crēber. Все эти словообразовательные суффиксы были утрачены в вульгарной латыни. Альтернативный способ образования, с использованием женской формы аблятива, модифицирующей *mente* (первоначально аблятив *mēns*, и, следовательно, означающей "с умом"), породил широко распространенное правило образования наречий во многих романских языках: добавление суффикса *ment(e)* к женской форме прилагательного. Так, *vēlōx* ("быстрый") вместо *vēlōciter* ("быстро") дало *veloci mente* (первоначально "с быстрым умом"), и *mente* стало продуктивным суффиксом для образования наречий в романских языках, таких как итальянское *chiaramente*, испанское *claramente* – "ясно". Развитие первоначально самостоятельной формы (существительного *mente*, означающего "ум") в суффикс (хотя оно сохраняется в свободном лексическом употреблении в других контекстах, например, итальянское *venire in mente* – "прийти в голову") является классическим примером грамматикализации.

Копуля

Копула (то есть глагол, означающий "быть") классической латыни была *esse*. Она развилась в *essere в вульгарной латыни путем присоединения общего инфинитивного суффикса *re к классическому инфинитиву; это привело к образованию итальянского *essere* и французского *être* через протогаллороманское *essre* и старофранцузское *estre*, а также испанского и португальского *ser* (румынское *a fi* происходит от *fieri*, что означает "становиться"). В вульгарной латыни развилась вторая копула, использующая глагол *stare*, который первоначально означал (и является родственным) "стоять", для обозначения более временного значения. Иными словами, *essere* обозначало сущность, а *stare* – состояние. *Stare* развилось в испанский и португальский *estar* и старофранцузское *ester* (оба через *estare*), румынское *a sta* ("стоять"), используя исходную форму для существительного ("*stare*"="состояние"/"*starea*"="состояние"), в то время как итальянский сохранил исходную форму. Семантический сдвиг, лежащий в основе этой эволюции, примерно таков: носитель классической латыни мог сказать *vir est in foro*, что означает "человек находится на форуме". Та же фраза во вульгарной латыни могла звучать как *(h)omo stat in foro*, "человек стоит на форуме", заменяя *est* (от *esse*) на *stat* (от *stare*), поскольку "стояние" воспринималось как то, что человек фактически делает. Использование *stare* в этом случае все еще было семантически прозрачным, подразумевая "стоять", но вскоре переход от *esse* к *stare* стал более распространенным. На Пиренейском полуострове *esse* в конечном итоге стало обозначать только неизменные природные качества, в то время как *stare* применялось к преходящим качествам и местоположению. В итальянском *stare* используется в основном для обозначения местоположения, временного состояния здоровья (*sta male* – "он/она болен/больна", но *è gracile* – "он/она хилый/слабый") и, как в испанском, для обозначения крайне преходящего качества, подразумеваемого прогрессивной формой глагола, например, *sto scrivendo* для выражения "я пишу". Историческое развитие конструкции *stare* + аблятивный герундий прогрессивного времени в тех романских языках, где она существует, представляется переходом от употребления, такого как *sto pensando* – "я стою/нахожусь (здесь) в размышлении", где форма *stare* несет полную семантическую нагрузку "стоять, находиться", к грамматикализации конструкции как выражения прогрессивного аспекта (схоже по концепции с ранненовоанглийской конструкцией "I am a thinking"). Процесс переанализа, происходивший со временем, ослабил семантику *stare*, так что при использовании в сочетании с герундием форма стала исключительно грамматическим маркером лица и времени (например, *sto* = лицо первого лица единственного числа, настоящее время; *stavo* = лицо первого лица единственного числа, прошедшее время), больше не являясь лексическим глаголом со значением "стоять" (не в отличие от вспомогательного глагола в сложных временах, который когда-то означал "иметь, обладать", но теперь семантически пуст: *j'ai écrit*, *ho scritto*, *he escrito* и т. д.). В то время как *sto scappando* когда-то могло быть в лучшем случае семантически странным ("я стою, убегая"), после грамматикализации сочетание с глаголом, обозначающим движение, перестало быть противоречивым, и *sto scappando* могло и стало нормальным способом выражения "я убегаю". (Хотя можно возразить, что в предложениях, таких как испанское *la catedral está en la ciudad* – "собор находится в городе", это вряд ли изменится, поскольку все местоположения в испанском выражаются через *estar*, поскольку это употребление изначально передавало смысл "собор стоит в городе").

Типология порядка слов

Классическая латынь в большинстве случаев использовала порядок слов SOV в обычной прозе, хотя и другие порядки слов применялись, например, в поэзии, для эвфонии, для выделения или акцентирования, что было возможно благодаря флективной маркировке грамматической функции слов. Однако в большинстве современных романских языков в целом установился стандартный порядок слов SVO. Это произошло в результате стилистических изменений в языке с течением времени, а также вследствие упрощения системы склонений. В поздней латыни, например, в "Итинерарии Эгерии", порядок слов VSO стал более распространенным, поскольку SOV обычно ограничивался придаточными предложениями или более высоким стилем речи; это наблюдается в древнесардинском языке. В конечном итоге, с исчезновением именительного падежа и всей системы склонений, порядок слов стал V2 для устранения неоднозначности, что в итоге привело к общему распространению порядка SVO к Средневековью. Следы порядка слов SOV до сих пор сохраняются в положении клитических дополнений (например, в испанском yo te amo – "Я люблю тебя").