Абсолютные и коннотативные термины в модальной логике и философии языка.

Введение

Термин с инвариантными возможными обозначениями

В модальной логике и философии языка термин называется жестким десигнатором или абсолютным субстанциальным термином, когда он обозначает (выделяет, денотирует, реферирует) одно и то же во всех возможных мирах, в которых эта вещь существует. Десигнатор является постоянно жестким, если он также ничего не обозначает во всех остальных возможных мирах. Десигнатор является упорно жестким, если он обозначает одно и то же во всех возможных мирах, без исключения, независимо от того, существует ли эта вещь в данном мире. Жесткие десигнаторы противопоставляются коннотативным терминам, нежестким или слабым десигнаторам, которые могут обозначать разные вещи в разных возможных мирах.

История

Философы-школасты в Средние века разработали теорию свойств терминов, в которой различные классификации понятий играют важную роль. Понятия и термины, их выражающие, можно разделить на абсолютные и коннотативные, в зависимости от способа их значения. Если они означают что-то абсолютно, то есть, подобно субстанции, они являются абсолютными, например, камень, лев, человек, белизна, мудрость, высота. Если они означают что-то коннотативно, то есть, со ссылкой на субъект, которому свойственно данное качество, то есть, подобно акциденциям, они являются коннотативными, например, белый, мудрый, высокий. Как коннотативные, так и абсолютные понятия могут использоваться для обозначения акциденций, но поскольку коннотативные понятия означают со ссылкой на субъект, обладающий свойством, они могут относиться к объектам с различными определениями и свойствами (то есть, с различными сущностями). Например, "большой", как коннотативное понятие, может означать объекты с множеством различных сущностей: человек, лев, треугольник могут быть большими. С другой стороны, абсолютные понятия означают объекты, обладающие одинаковыми определениями и свойствами. Например, понятие "золото", как абсолютное понятие, может означать только объекты с одинаковыми определениями и свойствами (то есть, с одинаковой сущностью).

Собственные названия и определенные описания

Понятие абсолютных понятий было затем возрождено Саулом Крипке под названием “rigid designation” в лекциях, которые стали книгой Naming and Necessity, в ходе его аргументации против дескриптивистских теорий референции, опираясь на работы Рут Баркан Маркус. Ко времени лекций Крипке доминирующей теорией референции в аналитической философии (связанной с теориями Готлоба Фреге и Бертранда Рассела) было то, что значение предложений, содержащих собственные имена, можно определить, подставив в них контекстуально подходящее описание вместо имени. Рассел, например, полагал, что человек, никогда не встречавшийся с Отто фон Бисмарком, может знать о нем как о первом канцлере Германской империи, и если это так, то его утверждение, что (скажем) "Бисмарк был беспощадным политиком", следует понимать как "Первый канцлер Германской империи был беспощадным политиком" (которое, в свою очередь, можно было бы проанализировать на серию более элементарных утверждений в соответствии с методом Рассела, представленным в его теории определённых описаний). Крипке утверждал – против анализа Рассела и нескольких предпринятых его уточнений – что такие описания никак не могут означать то же самое, что и имя "Бисмарк", поскольку собственные имена, такие как "Бисмарк", всегда обозначают жестко, а описания, такие как "первый канцлер Германской империи", – нет. Например, вполне могло случиться так, что Бисмарк умер в младенчестве. Если бы это было так, он никогда бы не соответствовал описанию "первый канцлер Германской империи", и (вероятно) кто-то другой занял бы этот пост. Из этого не следует, что первый канцлер Германской империи не мог быть первым канцлером Германской империи – это (по крайней мере, судя по его поверхностной структуре) противоречие. Крипке утверждает, что когда мы делаем утверждения о том, что могло или не могло быть правдой о Бисмарке, мы говорим о том, что могло или не могло быть правдой об этом конкретном человеке в различных ситуациях, в то время как когда мы делаем утверждения о том, что могло или не могло быть правдой, скажем, о первом канцлере Германской империи, мы можем говорить о том, что могло или не могло быть правдой о том, кто бы ни занимал этот пост в этих ситуациях. Здесь важно обратить внимание на слово "мог": жесткая денотация – это свойство использования терминов, а не самих терминов, и некоторые философы, следуя Киту Доннеллану, утверждали, что фраза, такая как "первый канцлер Германской империи", может быть использована жестко, например, в предложении "первый канцлер Германской империи мог бы решить никогда не заниматься политикой". Сам Крипке сомневался в необходимости признавать жесткое употребление определённых описаний и утверждал, что понятие области действия (scope) Рассела предоставляет все необходимое для объяснения подобных предложений. Но в любом случае, как утверждал Крипке, ничто существенное в его рассуждениях не зависит от этого вопроса. Независимо от того, могут ли определённые описания использоваться жестко или нет, они по крайней мере иногда могут использоваться не жестко, но собственное имя может использоваться только жестко; эта асимметрия, по мнению Крипке, демонстрирует, что никакое определённое описание не может дать значение собственного имени, хотя оно может быть использовано для объяснения того, к кому относится имя (то есть для "фиксирования референта" имени).

The notion of absolute concepts was then revived by Saul Kripke, with the name “rigid designation”, in the lectures that became Naming and Necessity, in the course of his argument against descriptivist theories of reference, building on the work of Ruth Barcan Marcus. At the time of Kripke's lectures, the dominant theory of reference in analytic philosophy (associated with the theories of Gottlob Frege and Bertrand Russell) was that the meaning of sentences involving proper names could be given by substituting a contextually appropriate description for the name. Russell, for example, famously held that someone who had never met Otto von Bismarck might know of him as the first Chancellor of the German Empire, and if so, his statement that (say) "Bismarck was a ruthless politician" should be understood to mean "The first Chancellor of the German Empire was a ruthless politician" (which could in turn be analysed into a series of more basic statements according to the method Russell introduced in his theory of definite descriptions). Kripke argued—against both the Russellian analysis and several attempted refinements of it—that such descriptions could not possibly mean the same thing as the name "Bismarck," on the grounds that proper names such as "Bismarck" always designate rigidly, whereas descriptions such as "the first Chancellor of the German Empire" do not. Thus, for example, it might have been the case that Bismarck died in infancy. If so, he would not have ever satisfied the description "the first Chancellor of the German Empire," and (indeed) someone else probably would have. It does not follow that the first Chancellor of the German Empire may not have been the first Chancellor of the German Empire—that is (at least according to its surface structure) a contradiction. Kripke argues that the way that proper names work is that when we make statements about what might or might not have been true of Bismarck, we are talking about what might or might not have been true of that particular person in various situations, whereas when we make statements about what might or might not have been true of, say, the first Chancellor of the German Empire we could be talking about what might or might not have been true of whoever would have happened to fill that office in those situations. The "could" here is important to note: rigid designation is a property of the way terms are used, not a property of the terms themselves, and some philosophers, following Keith Donnellan, have argued that a phrase such as "the first Chancellor of the German Empire" could be used rigidly, in sentences such as "the first Chancellor of the German Empire could have decided never to go into politics." Kripke himself doubted that there was any need to recognize rigid uses of definite descriptions, and argued that Russell's notion of scope offered all that was needed to account for such sentences. But in either case, Kripke argued, nothing important in his account depends on the question. Whether definite descriptions can be used rigidly or not, they can at least sometimes be used non rigidly, but a proper name can only be used rigidly; the asymmetry, Kripke argues, demonstrates that no definite description could give the meaning of a proper name—although it might be used to explain who a name refers to (that is, to "fix the referent" of the name).

Эсенциализм

В книге «Имя и необходимость» Крипке утверждает, что собственные имена и некоторые термины, обозначающие естественные виды, – включая биологические таксоны и типы природных веществ (наиболее известные примеры – «вода» и «H2O»), – жёстко десигнируют. Он отстаивает форму научного эссенциализма, схожую с аристотелевским эссенциализмом. Эссенциальные свойства присущи объекту во всех возможных мирах и, следовательно, идентифицируют один и тот же объект во всех возможных мирах, то есть жёстко его десигнируют.

Причинно-историческая теория отсчета

Собственные имена жёстко обозначают по причинам, отличным от тех, что определяют термины, обозначающие естественные виды. Причина, по которой имя "Джонни Депп" относится к одному конкретному человеку во всех возможных мирах, заключается в том, что изначально кто-то назвал им этого человека, сказав что-то вроде: "Назовём нашего ребёнка 'Джонни Депп'". Это называется первоначальным наречением. Использование имени "Джонни Депп" для обозначения конкретного младенца передавалось от человека к человеку в огромной причинно-следственной и исторической цепочке. Именно поэтому все называют Джонни Деппа "Джонни Депп". Мать Джонни передала это имя своим друзьям, те – своим, и так далее по цепочке.