Представление и восприятие: Дискуссия о природе сознательного опыта.

Введение

В философии восприятия и философии сознания прямой, или наивный реализм, в отличие от косвенного, или репрезентативного реализма, – это различные модели, описывающие природу сознательного опыта, вытекающие из метафизического вопроса о том, является ли окружающий нас мир реальным миром сам по себе или лишь внутренним перцептивным отображением этого мира, создаваемым нашим сознанием. Косвенный реализм в широком смысле соответствует научному взгляду на восприятие, согласно которому субъекты не воспринимают внешний мир таким, какой он есть на самом деле, а воспринимают его сквозь призму концептуальных схем. Более того, косвенный реализм является основополагающим принципом когнитивистской парадигмы в психологии и когнитивной науке. Несмотря на некоторое поверхностное сходство, косвенная модель отличается от позиции идеализма, утверждающего, что реальны только идеи, а объектов, независимых от сознания, не существует. Напротив, прямой реализм постулирует, что сознательные субъекты воспринимают мир непосредственно, рассматривая концепции как однозначное соответствие. Кроме того, эта концепция отвергает предположение о том, что знание приходит посредством репрезентативного посредничества, а также представление о том, что понятия являются интерпретациями сенсорных данных, полученных из реального внешнего мира.

Аргумент из иллюзии

Этот аргумент "впервые был предложен в более или менее полной форме в Беркли (1713 г.)". Например, люди получали бы зрительную информацию совершенно иначе, если бы, как у мух, имели фасеточные глаза, и, возможно, даже не смогли бы представить, как вещи выглядят с совершенно иными органами чувств, такими как инфракрасные детекторы или устройства эхолокации. Более того, системы восприятия могут искажать объекты даже в исправном состоянии, что демонстрируют, например, оптические иллюзии, такие как иллюзия Мюллера-Лайера. Еще более радикально, иногда люди воспринимают вещи, которых на самом деле нет, что можно назвать "галлюцинациями" или "сенсорными иллюзиями". Аргумент от иллюзии предположительно показывает необходимость постулировать чувственные данные как непосредственные объекты восприятия. В случаях иллюзии или галлюцинации объект обладает качествами, которых нет ни у одного публичного физического объекта в данной ситуации, и, следовательно, должен отличаться от любого такого объекта. Если все эмпирические данные основаны на наблюдениях, то вся развитая память и знание каждого восприятия и каждого чувства могут быть столь же искажены, как и кажущаяся изогнутой палка. Поскольку объекты с разными качествами переживаются с разных точек зрения, нет очевидной эмпирической основы для того, чтобы считать одно из связанных восприятий тем, в котором соответствующий физический объект непосредственно переживается. Наиболее разумный вывод состоит в том, что переживаемый объект всегда отличается от физического объекта или, по крайней мере, нет способа определить, какой из непосредственно переживаемых объектов является самим физическим объектом. Эпистемологически это равносильно тому, что физические объекты никогда не даны, независимо от того, так ли это на самом деле. Подобно тому, как токи в проводе, идущем к динамику, пропорциональны издаваемым им звукам, но не имеют с ними иного сходства, так и ощущение пропорционально (и не обязательно напрямую) тому, что его вызывает, но не имеет иного сходства с входным сигналом. Это подразумевает, что цвет, который мы переживаем, на самом деле является кортикальным явлением, а световые лучи и внешние поверхности сами по себе не окрашены. Пропорциональные изменения, связанные с изменением коры, присутствуют во внешнем мире, но не цвет, как мы его переживаем. Вопреки мнению Гилберта Райла, сторонники идеи, что ощущения являются процессами мозга, не обязаны утверждать, что в мозге есть "картина", поскольку это невозможно согласно этой теории, так как реальные картины во внешнем мире не окрашены. Очевидно, что Райл некритично перенес то, что делают глаза, на природу ощущения; А. Дж. Айер в то время описал позицию Райла как "очень слабую". Таким образом, перед корой нет "экрана", нет ментальных объектов перед нами. Как выразился Томас Гоббс: "Как мы замечаем ощущения? – посредством самих ощущений". Морланд Перкинс охарактеризовал это так: ощущение – это не удар по мячу, а скорее "удар по удару". Сегодня все еще есть философы, утверждающие, что цвет является свойством внешних поверхностей, источников света и т. д. В теориях этого типа подразумевается более фундаментальная критика. Различия на сенсорном и перцептивном уровнях между агентами требуют наличия некоторого механизма, обеспечивающего хотя бы частичную корреляцию, позволяющую осуществлять обновления, связанные с коммуникацией. Процесс в информативном высказывании начинается с того, что стороны гипотетически предполагают, что они ссылаются на "одно и то же" существо или "свойство", даже если их выбор из сенсорных полей не совпадает; эту взаимно воображаемую проекцию можно назвать "логическим субъектом" высказывания. Затем говорящий производит логический предикат, который влияет на предлагаемое обновление "референта". Если высказывание проходит, слушатель теперь будет иметь другое восприятие и концепцию "референта" – возможно, даже увидит его теперь как две вещи, а не одну. Радикальный вывод заключается в том, что мы преждевременно представляем внешнее как уже отсортированное на единичные "объекты", поскольку нам нужно только вести себя так, как будто они уже логически едины. Диаграмма в начале этой статьи, таким образом, будет рассматриваться как ложное изображение реального положения дел, поскольку изображение "объекта" как уже выделенного из реальности означает лишь оперирование практически необходимой, но строго ложной гипотезой о логической единственности объектов как онтологически данной. Сторонники этой точки зрения, таким образом, утверждают, что нет необходимости верить в единственность объекта, поскольку мы можем прекрасно обойтись, взаимно воображая, что он един. Сторонник этой теории может, таким образом, спросить прямого реалиста, почему он или она считает необходимым переходить к принятию воображения единственности за реальность, когда нет практической разницы в результате действия. Следовательно, хотя мы делаем выбор из наших сенсорных полей, которые на данный момент рассматриваем как объекты, они лишь предварительные, открытые для коррекций в любое время и, следовательно, далеки от того, чтобы быть прямыми представлениями заранее существующих единичностей, они сохраняют экспериментальный характер. Независимо от того, являются они виртуальными конструкциями или нет, они остаются выборами, причинно связанными с реальностью и способными удивить нас в любое время, что устраняет любую опасность солипсизма в этой теории. Этот подход согласуется с философией, известной как социальный конструктивизм. Характер переживания физического объекта может быть существенно изменен изменениями в условиях восприятия или соответствующих органах чувств и результирующих нейрофизиологических процессах, без изменения внешнего физического объекта, инициирующего этот процесс, и который, по-видимому, изображается переживанием. И наоборот, любой процесс, который дает одинаковые сенсорные/нейронные результаты, даст одинаковое перцептивное переживание, независимо от того, каким был физический объект, инициировавший процесс. Кроме того, причинный процесс, который происходит между внешним объектом и перцептивным переживанием, занимает время, так что характер переживания отражает, в лучшем случае, более раннюю стадию этого объекта, чем ту, которая существует в момент восприятия. Как в наблюдениях астрономических объектов, внешний объект мог прекратить свое существование задолго до того, как произошло переживание. Эти факты, как утверждается, указывают на то, что непосредственным объектом переживания является сущность, произведенная в конце этого причинного процесса, отличная от любого физического объекта, инициирующего этот процесс.

This argument was "first offered in a more or less fully explicit form in Berkeley (1713)." For example, humans would receive visual information very differently if they, like flies, had compound eyes, and may not even be able to imagine how things would appear with entirely different sense organs such as infra red detectors or echo location devices. Furthermore, perception systems can misrepresent objects even when in full working order, as shown, for example, by optical illusions like the Müller Lyer illusion. More dramatically, sometimes people perceive things which are not there at all, which can be termed instances of "hallucination" or "perceptual delusion".]] The argument from illusion allegedly shows the need to posit sense data as the immediate objects of perception. In cases of illusion or hallucination, the object has qualities that no public physical object in that situation has and so must be distinct from any such object. If all empirical evidence is based upon observation then the entire developed memory and knowledge of every perception and of each sense may be as skewed as the bent stick. Since objects with different qualities are experienced from each of the different perspectives there is no apparent experiential basis for regarding one out of any such set of related perceptual experiences as the one in which the relevant physical object is itself immediately experienced. The most reasonable conclusion is that the experienced object is always distinct from the physical object or at least that there is no way to identify which, if any, of the immediately experienced objects is the physical object itself. Epistemologically it is as though physical objects were never given, whether or not that is in fact the case. Just as the currents in a wire going to a loudspeaker vary proportionately with the sounds that emanate from it but have no other likeness, so too does sensation vary proportionately (and not necessarily directly) with what causes it but bears no other resemblance to the input. This implies that the colour we experience is actually a cortical occurrence, and that light rays and external surfaces are not themselves coloured. The proportional variations with which cortical colour changes are there in the external world, but not colour as we experience it. Contrary to what Gilbert Ryle believed, those who argue for sensations being brain processes do not have to hold that there is a "picture" in the brain since this is impossible according to this theory since actual pictures in the external world are not coloured. It is plain that Ryle unthinkingly carried over what the eyes do to the nature of sensation; A. J. Ayer at the time described Ryle's position as "very weak". So there is no "screen" in front of cortical "eyes", no mental objects before one. As Thomas Hobbes put it: "How do we take notice of sense?—by sense itself". Moreland Perkins has characterized it thus: that sensing is not like kicking a ball, but rather "kicking a kick". Today there are still philosophers arguing for colour being a property of external surfaces, light sources, etc. A more fundamental criticism is implied in theories of this type. The differences at the sensory and perceptual levels between agents require that some means of ensuring at least a partial correlation can be achieved that allows the updatings involved in communication to take place. The process in an informative statement begins with the parties hypothetically assuming that they are referring to the "same" entity or "property", even though their selections from their sensory fields cannot match; we can call this mutually imagined projection the "logical subject" of the statement. The speaker then produces the logical predicate which effects the proposed updating of the "referent". If the statement goes through, the hearer will now have a different percept and concept of the "referent"—perhaps even seeing it now as two things and not one. The radical conclusion is that we are premature in conceiving of the external as already sorted into singular "objects" in the first place, since we only need to behave as if they are already logically singular. The diagram at the beginning of this entry would thus be thought of as a false picture of the actual case, since to draw "an" object as already selected from the real is only to treat the practically needful, but strictly false, hypothesis of objects as logically singular as ontologically given. The proponents of this view thus argue that there is no need actually to believe in the singularity of an object since we can manage perfectly well by mutually imagining that 'it' is singular. A proponent of this theory can thus ask the direct realist why he or she thinks it is necessary to move to taking the imagining of singularity for real when there is no practical difference in the outcome in action. Therefore, although there are selections from our sensory fields which for the time being we treat as if they were objects, they are only provisional, open to corrections at any time, and, hence, far from being direct representations of pre existing singularities, they retain an experimental character. Virtual constructs or no, they remain, however, selections that are causally linked to the real and can surprise us at any time—which removes any danger of solipsism in this theory. This approach dovetails with the philosophy known as social constructivism. The character of experience of a physical object can be altered in major ways by changes in the conditions of perception or of the relevant sense organs and the resulting neurophysiological processes, without change in the external physical object that initiates this process and that may seem to be depicted by the experience. Conversely any process that yields the same sensory/neural results will yield the same perceptual experience, no matter what the physical object that initiated the process may have been like. Furthermore, the causal process that intervenes between the external object and the perceptual experience takes time, so that the character of the experience reflects, at the most, an earlier stage of that object than the one existing at the moment of perception. As in observations of astronomical objects the external object may have ceased to exist long before the experience occurs. These facts are claimed to point to the conclusion that the direct object of experience is an entity produced at the end of this causal process, distinct from any physical object that initiates the process."

Теория наречия

Вышеприведенный аргумент подталкивает к выводу о перцептивном дуализме, который ставит вопрос о том, как и возможно ли познание объекта посредством опыта. Теория наречий утверждает, что "этот дуализм – это дуализм объектов, при этом перцептуальный опыт является более прямым опытом объектов иного рода, чувственных данных". Перцептуальный дуализм подразумевает наличие как акта осознания (или аппрегенсии), так и объекта (чувственного датума), который этот акт осознает или является предметом осознания. Фундаментальная идея теории наречий, напротив, заключается в том, что нет необходимости в таких объектах и связанных с ними проблемах (например, в вопросе о том, являются ли они физическими, психическими или каким-то образом отличными от обоих). Вместо этого предполагается, что одного лишь возникновения ментального акта или психического состояния с его собственным внутренним характером достаточно для объяснения характера непосредственного опыта. Согласно теории наречий, когда, например, я воспринимаю серебристую эллиптическую форму (например, при взгляде на монету под углом), я нахожусь в определенном специфическом состоянии ощущения или чувственного осознания, или в состоянии, когда мне что-то является: я ощущаю определенным образом или мне является что-то определенным образом, и этот специфический способ ощущения или явления объясняет содержание моего опыта: я нахожусь в определенном, отличном опытном состоянии. Не требуется, чтобы какой-либо объект или сущность были буквально серебристыми и эллиптическими в материальном мире или в сознании. Я воспринимаю серебристую и эллиптическую форму, потому что объект или сущность, буквально обладающая таким цветом и формой, находится непосредственно в поле моего сознания. Однако природа этих сущностей и способ их связи с сознанием трудно поддается пониманию. Теория наречий имеет преимущество в своей метафизической простоте, избегая вопросов о природе чувственных данных, но она не дает реального понимания природы рассматриваемых состояний или того, как именно они объясняют характер непосредственного опыта.