Введение

Пантеистический философ Давид Динантский (1160 – ок. 1217) был философом-пантеистом. Вероятно, он был членом или, по крайней мере, испытал влияние пантеистической секты, известной как амальрикианцы. Давид был осужден церковью в 1210 году за написание "Quaternuli" ("Маленькие тетради"), что вынудило его покинуть Париж. Когда и где он умер, неизвестно; известно лишь то, что он умер после 1215 года, поскольку был осужден повторно на соборе в 1215 году. Поскольку труды Давида были запрещены, большая часть сведений о нем дошла до нас из сочинений его современников и оппонентов, в первую очередь Альберта Великого и Фомы Аквинского. Философия Давида заключалась в том, что все можно разделить на тела, умы и вечные субстанции. Неразделимым субстратом или основой тел является материя (hyle); умов или душ – интеллект (nous); а вечных субстанций – Бог (Deus). Эти три – материя, интеллект и Бог – на самом деле едины. Следовательно, все сущее, материальное, интеллектуальное и духовное, имеет одну и ту же сущность – Бога.

Жизнь и творчество

О подробностях его жизни известно немного. Не установлено, родился ли он в Динане в Валлонии или в Динане в Бретани. Считается, что он некоторое время жил при папском дворе при папе Иннокентии III. Он был магистром, то есть учителем, вероятно, в Парижском университете, и изучал классические труды Аристотеля, вновь ставшие доступными в Европе после крестовых походов. По-видимому, на него особенно повлияли «Физика» и «Метафизика» Аристотеля. Любой, кто имел сочинения Давида после Рождества, объявлялся еретиком. Это осуждение Давида и Аристотеля было повторено в 1215 году в письме кардинала Роберта Курсона, папского легата. Из труда, приписываемого Альберту Великому, "Compilatio de Novo Spiritu", хранящегося в Мюнхенской библиотеке, известно, что в результате осуждения Давид бежал из Франции и избежал наказания. Помимо "Quaternuli", упоминается также работа под названием "De Tomis, seu Divisionibus". Однако вполне возможно, что это было лишь другое название для "Quaternuli". Изданный советом приказ привел к исчезновению всех сочинений Давида. Таким образом, его учение известно по свидетельствам его современников и противников, в частности Альберта Великого и святого Фомы Аквинского, как упоминалось выше.

Теология

Из этих источников мы узнаем, что Давид был пантеистом. Он отождествлял Бога с материальным субстратом всех вещей, materia prima (первичной материей). Он свел всю реальность к трем категориям, а именно: тела, умы и вечные субстанции. Неразделимым субстратом или составляющей тел является материя (hyle); умов, или душ, – интеллект (nous); а вечных субстанций – Бог (Deus). Эти три – материя, интеллект и Бог – суть одно и то же. Следовательно, все вещи, материальные, интеллектуальные и духовные, имеют одну и ту же сущность – Бога. Фразеология, которая, несомненно, принадлежит Давиду, а также упомянутое выше название "De Tomis", указывает на влияние Иоанна Скота Эриугены. Труд Эриугены должен был быть широко известен и читаем в первые десятилетия тринадцатого века, что подтверждается многочисленными неопровержимыми фактами. Вопрос о том, испытывал ли Давид также влияние Амалрика Шартрского, остается предметом дискуссий. Альберт, современник Давида, утверждает, что Давид лишь возродил ересь некоего Александра, "учившего, что Бог, интеллект и материя – одна субстанция". Невозможно установить, кого Альберт подразумевает под Александром, "учеником Ксенофана"; вероятно, речь идет о каком-то арабском труде, изданном под именем греческого философа. В начале тринадцатого века существовало несколько подобных работ. Однако некоторые критики предполагают, что непосредственным источником для Давида послужил "Фонс Витэ" Авицеброна или трактат "De Unitate", написанный архидиаконом Гундисальви из Сеговии, хорошо знакомым с арабской философской литературой. Каким бы ни был источник, все эти учения были пантеистическими, что подтверждают все авторитеты. Католическая энциклопедия 1913 года относится к философии Давида весьма критически и считает суровую реакцию вполне оправданной. В ней говорится: "Этот пантеизм сам по себе оправдывал радикальные меры, к которым прибежал Парижский собор. Более того, существовали обстоятельства, требовавшие немедленного осуждения. С одной стороны, Парижский университет стал ареной организованной попытки навязать арабскую пантеистическую интерпретацию греческой философии латинским христианским школам. Из Испании ежедневно поступали тексты, переводы и комментарии, в которых открыто преподавались доктрины, несовместимые с христианским учением. С другой стороны, на юге Франции шло народное движение, главным выражением которого стала альбигойская ересь, а в ученых и аскетических общинах на севере антииерархический мистицизм калабрийского Иоахима Флориса сочетался с более спекулятивным пантеистическим мистицизмом Иоанна Скота Эриугены. В этих условиях осуждение ошибок Давида Динантского, полное искоренение секты амальриканцев, к которой он, по-видимому, принадлежал, и необычайная суровость упоминания о нем святого Фомы не могут быть признаны несвоевременными или чрезмерными. Историки полагают, что святые Альберт и Фома отреагировали на Давида не столько из-за страха перед его пантеизмом, сколько для защиты Аристотеля. Давид в значительной степени опирался на аристотелевские идеи о первичной материи и форме, и Альберт с Фомой – оба уважавшие Аристотеля – стремились показать, что труды Аристотеля не обязательно подразумевают пантеизм. Для этого им пришлось полемизировать с Давидом, чтобы запрет на сочинения Аристотеля не распространился за пределы Парижа.