Минахаса: История и культура коренного населения Северного Сулавеси

Введение

Коренные жители, населяющие северо-восточную часть острова Сулавеси, Индонезия.

Минахасанцы или Минахаса – это коренная этническая группа из провинции Северный Сулавеси Индонезии, ранее известной как Северные Селебес. Люди Минахаса иногда называют себя народом Манадо. Хотя миф о сотворении мира у Минахасанцев до принятия христианства подразумевает некоторую форму этнического объединения, до XIX века регион Минахаса ни в коем случае не был единым. Вместо этого, там существовало множество политически независимых групп (валак), часто находившихся в состоянии непрерывных конфликтов. Минахасанцы – самая многочисленная этническая группа на полуострове Минахасан в Северном Сулавеси, регионе с христианским большинством в стране с мусульманским большинством (Индонезия). Коренные жители Минахасы – это австронезийцы, потомки более ранних миграций с севера. До установления контактов с европейцами жители полуострова Минахасан в основном взаимодействовали с жителями Северных Молукк и китайскими и малайскими торговцами из Индонезийского архипелага. Начиная с 1500-х годов, регион поддерживал контакты с португальцами и испанцами. Однако в конечном итоге регион был колонизирован голландцами, сначала через Голландскую Ост-Индскую компанию (VOC), а с 1817 года – посредством администрации голландского национального государства. На полуострове Минахасан существует девять коренных языков. Все они принадлежат к малайско-полинезийской ветви австронезийской языковой семьи, и пять из них (тондано, томбулу, тонсеа, тонтембоан и тонсаванг) составляют микрогруппу минахасан, в то время как три (бантик, торатан и сангир) входят в сангирскую группу. Другой язык (поносакан) считается угасающим и является частью микрогруппы горонтало-монгондоу. Язык широкого общения, малайский язык Манадо (также известный как малайский язык Минахаса), содержит многочисленные заимствования из испанского, португальского и голландского языков – результат контактов с европейскими державами, начиная с 1523 года. Он рассматривается как креольский язык, а также как диалект или разновидность малайского языка. Связь с народом Тернате подтверждается лексическими заимствованиями из тернатского языка; более того, манадо-малайский язык происходит от северномолуккского малайского (тернатского малайского). Однако народ Минахаса оказывал сопротивление исламизации. В Голландской Ост-Индии народ Минахаса тесно отождествлял себя с голландским языком, культурой и протестантской верой – настолько тесно, что когда Индонезия обрела независимость в 1945 году, отдельные фракции политической элиты региона даже умоляли голландцев позволить ему стать провинцией Нидерландов. Прочные многовековые связи между Минахаса и Нидерландами недавно были изучены и объяснены с использованием концепции «Чужого короля». В Нидерландах проживает значительное число выходцев из народа Минахаса, входящих в индо- (евразийское) сообщество.

The Minahasans or Minahassa are an indigenous ethnic group from the North Sulawesi province of Indonesia, formerly known as North Celebes. The Minahasa people sometimes refer to themselves as Manado people. Although the Minahasan pre Christian creation myth entails some form of ethnic unification, before the nineteenth century the Minahasa region was in no way unified. Instead, a number of politically independent groups (walak) existed together, often in a permanent state of conflict. Minahasans are the most populous ethnic group in the Minahasan peninsula of North Sulawesi, a Christian majority region in a Muslim majority country (Indonesia). The indigenous inhabitants of Minahasa are 'Austronesian' people who are the descendants of earlier migrations from further North. Prior to contact with Europeans, people living in the Minahasan peninsula primarily had contact with the people of North Maluku and with Chinese and Malay traders from within the Indonesian archipelago. From the 1500s onwards, the region had contact with the Portuguese and Spanish. Ultimately, however, it was the Dutch who colonized the region; firstly through the Dutch East India Company (VOC) and, from 1817 onwards, through the administration of the Dutch nation state. There are nine languages that are indigenous to the Minahasan peninsula. All languages belong to the Malayo Polynesian branch of the Austronesian language family, and five of these (Tondano, Tombulu, Tonsea, Tontemboan, and Tonsawang) comprise the Minahasan microgroup, while three (Bantik, Toratan, and Sangir) are part of the Sangiric group. Another language (Ponosakan) is considered moribund and is part of the Gorontalo Mongondow microgroup. The language of wider communication, Manado Malay (also known as Minahasa Malay), contains numerous loan words from Spanish, Portuguese, and Dutch a result of contact with European powers from 1523 onwards. It has been termed both a creole language and a dialect or variety of Malay. The links with the Ternate people are evidenced by lexical borrowings from the Ternate language; moreover, Manado Malay originates from North Moluccan Malay (Ternate Malay). The Minahasa people, however, resisted Islamization. In the Dutch East Indies the Minahasa people identified strongly with the Dutch language, culture and the Protestant faith – so strongly, in fact, that when Indonesia became independent in 1945 certain factions of political elites of the region even pleaded with the Dutch to let it become a province of the Netherlands. The centuries old strong bond between the Minahasa and the Netherlands has recently been studied and explained using the Stranger King concept. There is a considerable number of people from the Minahasa living in the Netherlands, as part of the Indo (Eurasian) community.

История

Слово «Минахаса» состоит из префикса ma, инфикса in и самостоятельного слова esa, означающего «один». В переводе с английского это означает «стать едиными» или «объединиться». Северный Сулавеси никогда не создавал крупной империи. В 670 году вожди различных племен, говоривших на разных языках, встретились у камня, известного как Вату Пинаветенган. Там они основали общину независимых государств, которые должны были образовать единое целое, оставаться вместе и совместно противостоять любым внешним врагам в случае нападения. Вплоть до глубокой XIX века Минахаса состояла из соперничающих воинских обществ, практиковавших охоту за головами. Лишь в период «Pax Neerlandica», во время формальной колонизации Голландской Ост-Индии, состояние постоянной внутренней войны и практика охоты за головами пошли на убыль.

Европейская эра

Во второй половине XVI века в Северный Сулавеси прибыли португальцы и испанцы. В середине XVII века между вождями Минахаса и Голландской Ост-Индской компанией (VOC) наметилось сближение, которое получило конкретное выражение в договоре 1679 года (упомянутом в Corpus Diplomaticus Neerlando Indicum 1934, т. III, № 425). С 1801 по 1813 год Нидерланды находились под оккупацией французских войск Наполеона, и Минахаса перешла под контроль англичан. В 1817 году голландское правление было восстановлено и продолжалось до 1949 года. Во время первого контакта с европейцами султанат Тернат обладал определенным влиянием в Северном Сулавеси, и регион часто посещали торговцы-бугисы из Южного Сулавеси. Испанцы и португальцы, первые европейцы, прибывшие в Минахасу, высадились через порт Макассар, а также на острове Сулу (у северного побережья Борнео) и в порту Манадо. Обилие природных ресурсов в Минахасе сделало Манадо стратегическим портом для европейских торговцев, направлявшихся на острова Малуку и обратно. Несмотря на эпизодические контакты с Минахасой, влияние Испании и Португалии было ограничено властью султаната Тернат. Португальцы и испанцы оставили незаметные следы своего присутствия на севере. В Минахасе до сих пор встречаются португальские фамилии и различные португальские слова, не встречающиеся в других частях Индонезии, такие как *garrida* (очаровательная женщина) и *buraco* (негодяй). В 1560-х годах португальские францисканские миссионеры обратили в христианство некоторых жителей Минахасы. Испанцы уже обосновались на Филиппинах, и Минахаса использовалась для выращивания кофе, привезенного из Южной Америки благодаря плодородной почве. Испания развивала Манадо как центр торговли для китайских купцов, торговавших кофе в Китае. С помощью местных союзников испанцы захватили португальскую крепость в Амуранге в 1550-х годах, а испанские поселенцы также построили форт в Манадо, в результате чего Испания установила контроль над всей Минахасой. Именно в Манадо в XVI веке сформировалось одно из первых индоевразийских (метисских) сообществ в архипелаге. Первый король Манадо (1630), Мунту Унту, был сыном испанского метиса. Испания отказалась от своих владений в Минахасе по договору с португальцами в обмен на 350 000 дукатов. Правители Минахасы отправили Супита, Па'ата и Лонто (их статуи находятся в Каудитане, примерно в 30 км от Битуна), где они заключили союзный договор с голландцами. Объединенными усилиями они одержали верх в 1655 году, построили собственную крепость в 1658 году и изгнали последних португальцев несколько лет спустя. К началу XVII века голландцы свергли султанат Тернат и затем начали вытеснять испанцев и португальцев. Как это было принято в 1640-х и 50-х годах, голландцы сговорились с местными властями, чтобы устранить своих европейских конкурентов. В 1677 году голландцы оккупировали остров Сангир, а два года спустя голландский губернатор Малуку Роберт Падтбрюгге посетил Манадо. В результате этого визита был заключен договор с местными вождями Минахасы, что привело к голландскому господству на следующие 300 лет, хотя косвенное управление началось только в 1870 году. Голландцы помогли объединить лингвистически разнообразную конфедерацию Минахаса, и в 1693 году Минахаса одержала решающую военную победу над болангами на юге. Голландское влияние процветало, поскольку жители Минахасы перенимали европейскую культуру и христианскую религию. Миссионерские школы в Манадо, основанные в 1881 году, были одними из первых попыток массового образования в Индонезии, что давало их выпускникам значительное преимущество при поступлении на государственную службу, в армию и на другие влиятельные должности. Отношения с голландцами часто были натянутыми (война велась вокруг Тондано между 1807 и 1809 годами), и регион фактически не перешел под прямое голландское управление до 1870 года. Голландцы и жители Минахасы настолько сблизились, что север часто называли 12-й провинцией Нидерландов. Политическое движение в Манадо под названием *Twaalfde Provincie* даже выступало за интеграцию Минахасы в голландское государство в 1947 году. Помимо деятельности португальцев, христианство стало важной силой в начале 1820-х годов, когда кальвинистское общество, Нидерландское миссионерское общество, переключило свое внимание с островов Малуку на регион Минахаса. Массовое обращение жителей Минахасы в христианство было практически завершено к 1860 году. Вместе с миссионерами появились миссионерские школы, что означало, что, как и на Амбоне и Роти, западное образование в Минахасе началось раньше, чем в других частях Индонезии. Голландское правительство в конечном итоге взяло на себя управление некоторыми из этих школ и основало новые. Поскольку обучение велось на голландском языке, жители Минахасы имели преимущество в конкурсе на государственные должности и места в колониальной армии. Жители Минахасы и сегодня входят в число образованной элиты.

In the second half of the 16th century, both Portuguese and the Spanish arrived in North Sulawesi. Half way through the 17th century, there was a rapprochement between the Minahasan chiefs and the Dutch East India Company (VOC), which was given concrete form in the treaty of 1679 (which can be found in the Corpus Diplomaticus Neerlando Indicum 1934, vol. III, no 425). From 1801 to 1813, the Netherlands were occupied by the French imperial forces of Napoleon and the Minahasa came under English control. In 1817 Dutch rule was re established until 1949. At the time of the first contact with Europeans the sultanate of Ternate held some sway over North Sulawesi, and the area was often visited by seafaring Bugis traders from South Sulawesi. The Spanish and the Portuguese, the first Europeans to arrive, landed in Minahasa via the port of Makasar, but also landed at Sulu Island (off the north coast of Borneo) and at the port of Manado. The abundance of natural resources in Minahasa made Manado a strategic port for European traders sailing to and from the spice island of Maluku. Although they had sporadic contacts with Minahasa, the Spanish and Portuguese influence was limited by the power of the Ternate sultanate. The Portuguese and Spaniards left reminders of their presence in the north in subtle ways. Portuguese surnames and various Portuguese words not found elsewhere in Indonesia, like garrida for an enticing woman and buraco for a bad man, can still be found in Minahasa. In the 1560s the Portuguese Franciscan missionaries made some converts in Minahasa. The Spanish had already set themselves up in the Philippines and Minahasa was used to plant coffee that came from South America because of its rich soil. Manado was further developed by Spain to become the center of commerce for the Chinese traders who traded the coffee in China. With the help of native allies the Spanish took over the Portuguese fortress in Amurang in the 1550s, and Spanish settlers also established a fort at Manado, so that eventually Spain controlled all of the Minahasa. It was in Manado where one of the first Indo Eurasian (Mestizo) communities in the archipelago developed during the 16th century. The first King of Manado (1630) named Muntu Untu was in fact the son of a Spanish Mestizo. Spain renounced her possessions in Minahasa by means of a treaty with the Portuguese in return for a payment of 350,000 ducats. Minahasan rulers sent Supit, Pa'at and Lontoh (their statues are located in Kauditan, about 30 km to Bitung) where they made an alliance treaty with the Dutch. Together eventually gained the upper hand in 1655, built their own fortress in 1658 and expelled the last of the Portuguese a few years later. By the early 17th century the Dutch had toppled the Ternate sultanate, and then set about eclipsing the Spanish and Portuguese. As was the usual case in the 1640s and 50s, the Dutch colluded with local powers to throw out their European competitors. In 1677 the Dutch occupied Pulau Sangir and, two years later, the Dutch governor of Maluku, Robert Padtbrugge, visited Manado. Out of this visit came a treaty with the local Minahasan chiefs, which led to domination by the Dutch for the next 300 years although indirect government only commenced in 1870. The Dutch helped unite the linguistically diverse Minahasa confederacy, and in 1693 the Minahasa scored a decisive military victory against the Bolaang to the south. The Dutch influence flourished as the Minahasans embraced European culture and Christian religion. Missionary schools in Manado in 1881 were among the first attempts at mass education in Indonesia, giving their graduates a considerable edge in gaining civil service, military and other positions of influence. Relations with the Dutch were often less than cordial (a war was fought around Tondano between 1807 and 1809) and the region did not actually come under direct Dutch rule until 1870. The Dutch and the Minahasans eventually became so close that the north was often referred to as the 12th province of the Netherlands. A Manado – based political movement called Twaalfde Provincie even campaigned for Minahasa's integration into the Dutch state in 1947. Portuguese activity apart, Christianity became a force in the early 1820s when a Calvinist group, the Netherlands Missionary Society, turned from an almost exclusive interest in Maluku to the Minahasa area. The wholesale conversion of the Minahasans was almost complete by 1860. With the missionaries came mission schools, which meant that, as in Ambon and Roti, Western education in Minahasa started much earlier than in other parts of Indonesia. The Dutch government eventually took over some of these schools and also set up others. Because the schools taught in Dutch, the Minahasans had an early advantage in the competition for government jobs and places in the colonial army. Minahasans remain among the educated elite today.

Вооруженные силы

Относительно большое число жителей Минахасы делали профессиональную карьеру в колониальной армии (KNIL). Наряду с южными молуккскими амбонцами, минахаса-менадонцы также считались боевым народом и, следовательно, особенно компетентными и надежными солдатами. Будучи солдатами KNIL, жители Минахасы сражались на стороне голландцев для подавления восстаний в других частях архипелага, например, в Яванской войне 1825–1830 годов. Поскольку значительная часть населения Минахасы была официально приравнена к европейскому сословию в юридическом плане, молодые люди также были обязаны служить по призыву, когда в 1917 году была введена всеобщая воинская обязанность для европейцев. Мужчины старшего возраста (с 32 лет) были обязаны вступить в народное ополчение (нидерл. Landstorm). Во время японской оккупации Голландской Ост-Индии во время Второй мировой войны многие солдаты из Менадо были взяты в плен.

Республика Индонезия

Японская оккупация 1942–45 годов была периодом лишений, и союзники подвергли Манадо массированным бомбардировкам в 1945 году. Во время последовавшей революции за независимость возник острый раскол между сторонниками унитарной Индонезии и теми, кто выступал за федерализм, поддерживаемый Нидерландами. Назначение Сэма Ратуланги, христианина из Манадо, первым республиканским губернатором восточной Индонезии, стало решающим фактором в завоевании поддержки республики в Минахасе. Удалось предотвратить контрреволюцию, подобную восстанию Республики Малуку Селатан на Молуккских островах. По мере того, как молодая республика переживала кризис за кризисом, монополия Джакарты на торговлю копрой серьёзно подорвала экономику Минахасы. Как и на Суматре, существовало общее ощущение неэффективности центрального правительства, стагнации развития и перекачивания средств на Яву. Обстоятельства способствовали распространению коммунизма. Незаконный экспорт процветал, и в июне 1956 года Джакарта приказала закрыть порт Манадо – самый оживлённый порт контрабанды в республике. Местные лидеры отказались подчиниться, и Джакарта отступила. Вскоре повстанцы Перместы выступили против центрального правительства с требованиями политических, экономических и региональных реформ. В ответ Джакарта бомбардировала город Менадо в феврале 1958 года, а затем вторглась в Минахасу в июне 1958 года, однако восстание Перместы удалось подавить лишь в 1961 году.

Разрешите

В марте 1957 года военные лидеры как южного, так и северного Сулавеси начали противостояние с центральным правительством, выдвинув требования о большей региональной автономии. Они требовали большего местного развития, более справедливой доли доходов, помощи в подавлении восстания Кахара Музакара в Южном Сулавеси и формирования кабинета центрального правительства, возглавляемого совместно Сукарно и Хаттой. По крайней мере, на начальном этапе восстание «Перместа» (Piagam Perjuangan Semesta Alam) представляло собой скорее реформистское, чем сепаратистское движение. Переговоры между центральным правительством и военными лидерами Сулавеси предотвратили насилие в Южном Сулавеси, но лидеры Минахаса остались недовольны достигнутыми соглашениями, что привело к расколу движения. Возможно, опасаясь доминирования со стороны юга, лидеры Минахаса в июне 1957 года провозгласили собственное автономное государство – Северный Сулавеси. К этому времени центральное правительство практически взяло под контроль ситуацию в Южном Сулавеси, но на севере не имело сильных местных лидеров, на которых можно было бы рассчитывать, и ходили слухи о том, что Соединенные Штаты, подозреваемые в поставках оружия повстанцам на Суматре, также поддерживали контакт с лидерами Минахаса. Угроза иностранного вмешательства в конечном итоге побудила центральное правительство обратиться за военной поддержкой к Южному Сулавеси. Силы «Перместы» были вытеснены из Центрального Сулавеси, Горонтало, острова Сангир и с Моротая в провинции Малуку (с аэродрома которого повстанцы планировали совершать бомбардировки Джакарты). Небольшое количество самолетов повстанцев (поставленных США и пилотируемых филиппинскими, тайваньскими и американскими пилотами) было уничтожено. Политика США изменилась в пользу Джакарты, и в июне 1958 года войска центрального правительства высадились в Минахасе. Восстание «Перместа» было окончательно подавлено в середине 1961 года. В результате восстаний как на Суматре, так и на Сулавеси укрепились именно те тенденции, которые повстанцы надеялись ослабить. Центральная власть усилилась за счет местной автономии, радикальный национализм возобладал над прагматичной умеренностью, влияние коммунистов и Сукарно возросло, в то время как влияние Хатты ослабло, и Сукарно смог установить режим «управляемой демократии» в 1959 году. Пять лет спустя Сукарно подписал Закон № 13, учредивший новую провинцию Северный Сулавеси, как это было утверждено Советом народных представителей, положив конец давней мечте Минахаса о собственной провинции. После падения «Нового порядка» правительство Индонезии при Б. Дж. Хабиби приняло политику укрепления местной автономии – той самой идеи, за которую боролся «Перместа».

In March 1957, the military leaders of both southern and northern Sulawesi launched a confrontation with the central government, with demands for greater regional autonomy. They demanded more local development, a fairer share of revenue, help in suppressing the Kahar Muzakar rebellion in Southern Sulawesi, and a cabinet of the central government led jointly by Sukarno and Hatta. At least initially the 'Permesta' (Piagam Perjuangan Semesta Alam) rebellion was a reformist rather than a separatist movement. Negotiations between the central government and the Sulawesi military leaders prevented violence in southern Sulawesi, but the Minahasan leaders were dissatisfied with the agreements and the movement split. Inspired, perhaps, by fears of domination by the south, the Minahasan leaders declared their own autonomous state of North Sulawesi in June 1957. By this time the central government had the situation in southern Sulawesi pretty much under control but in the north they had no strong local figure to rely upon and there were rumors that the United States, suspected of supplying arms to rebels in Sumatra, was also in contact with the Minahasan leaders. The possibility of foreign intervention finally drove the central government to seek military support from southern Sulawesi. Permesta forces were driven out of central Sulawesi, Gorontalo, Sangir island and from Morotai in Maluku (from whose airfield the rebels had hoped to fly bombing raids on Jakarta). The rebels' few planes (supplied by the US and flown by Filipino, Taiwanese and US pilots) were destroyed. US policy shifted, favoring Jakarta, and in June 1958 central government troops landed in Minahasa. The Permesta rebellion was finally put down in mid 1961. The effect of both the Sumatran and Sulawesi rebellions was to strengthen exactly those trends the rebels had hoped to weaken. Central authority was enhanced at the expense of local autonomy, radical nationalism gained over pragmatic moderation, the power of the communists and Sukarno increased while that of Hatta waned, and Sukarno was able to establish guided democracy in 1959. Five years after, Sukarno signed Law No. 13, creating the new province of North Sulawesi as enacted by the People's Representative Council, ending a long dream of a province of their own for the Minahasa. After the fall of New Order, the Indonesian government under B. J. Habibie has adopted policies to strengthen local autonomy, the very idea that Permesta fought for.

Культура

Древнее общество Минахасы было одновременно конкурентным и эгалитарным. Важными валиан (религиозные шаманы) часто были женщины, и культура Минахасы не проявляет особой дискриминации в отношении женщин. Важные решения, касающиеся общины, принимались демократическим путем. Благодаря практически полному равенству при рождении, повышение статуса человека зависело главным образом от личных достижений и проявления личных качеств. Лидерские позиции и более высокий статус достигались двумя основными способами: демонстрацией богатства и проявлением храбрости. Первое достигалось посредством «статус селематан» – церемониальных пиров, называемых фосо, а второе изначально – посредством успешной охоты за головами. Охота на головы помогала воину обрести религиозное понятие кетер, схожее с малайским термином semangat и означающее «субстанцию души/духа». Эта духовная и физическая сила проявлялась в мужестве, красноречии, силе и плодовитости. Даже без фактической практики охоты за головами и других старых традиций и обычаев, эти основополагающие элементы изначальной культуры Минахасы до сих пор высоко ценятся. И по сей день демонстрация богатства, храбрости, упрямства и красноречие в словесных спорах важны для социальной мобильности в Минахасе. Умерших минхаса хоронили в варуге – типе саркофага, пока эта практика не была запрещена голландцами. Хотя после прихода голландцев в Минахасу и заключения договора 1699 года между голландцами и народом Минахасы, большинство жителей Минахасы, особенно высшие классы и жители Манадо, постепенно переняли европейскую и голландскую культуру и сильно вестернизировались. В XVIII и XIX веках народ Минахасы полностью перешел на более европейскую культуру, одежду и образ жизни, вплоть до возрождения древней культуры Минахасы в конце XX века. И даже сегодня есть минхаса, которые больше ориентированы на голландскую или европейскую культуру. Это делает народ Минахасы очень уникальной группой среди других индонезийцев. Сама Минахаса описывалась как одинокий форпост западной культуры и христианства, бастион верности колониальной власти. Минхаса являются объектом исследования, известного как теория «Чужого Короля».

Ancient Minahasa society was both competitive and egalitarian. Important walian (religious shaman) were often female and Minahasa culture does not show any particular discrimination against women. Important decisions concerning the community were made democratically. Owing to the virtual equality in birth a person's rise in status was mainly dependent on personal achievements and the expression of personal virtues. Leadership positions and higher status were acquired via two main mechanisms: the deployment of wealth and the show of bravery. The first was achieved via 'status selematans', ceremonial feasts called foso, and the latter originally via successful headhunting. Headhunting helped the warrior gain a religious concept called keter, which is similar to the Malay term semangat and means 'soul/spirit substance'. This spiritual and physical force is expressed as courage, eloquence, virility and fertility. Even without the actual practice of headhunting and other old traditions and customs these core elements of original Minahasa culture are still held in high regard. To this day the deployment of wealth, bravery, obstinacy and the eloquence of verbal resistance are important to social mobility in the Minahasa. Minhasa dead were buried in waruga, a type of sarcophagus, until the practice was outlawed by the Dutch. Although after the Dutch came to Minahasa and after the treaty of 1699 between the Dutch and the Minahasan people, most Minahasan people. especially the upperclass and the ones living in Manado, slowly adopted European and Dutch culture and heavily westernized. In the 18th and 19th centuries, the Minahasan people had completely adopted a more European culture, clothing and lifestyle until the revival of ancient Minahasan culture in the late 20th century. Although even until today there are some Minahasan who are more Dutch or European cultured. This makes the Minahasan people a very unique group of people among other Indonesians. And it was described that Minahasa itself is a lonely outpost of Western culture and Christianity, a bastion of loyalty to colonial power. Where Minahasan are actually the subject of a study called Stranger King theory.

Религия

Местная религия Минахаса – Малесунг, с Тонаасом и Валианом в качестве лидеров. В 1907 году фирма П. В. М. Трап в Лейдене (Нидерланды) опубликовала Библию на тонтембоанском языке, одном из языков Минахаса. Редакторами были М. Адриани Ганнинг и Дж. Регар. Минахаса Регентство, где 93% населения исповедуют христианство, имеет одну из самых высоких долей христианского населения в Индонезии. Здесь наблюдается самая высокая плотность церквей в Индонезии – примерно одна церковь на каждые 100 метров дороги. Это результат успешной миссионерской деятельности европейских христиан на Северном Сулавеси.

Культурное возрождение

С момента общей децентрализации, последовавшей за окончанием эпохи Нового порядка Сухарто, Минахаса укрепляет свою схему региональной автономии, в том числе, позиционируя себя для формирования уникальной культурной идентичности. Три основные неправительственные организации Минахасы, активно участвующие в движении за возрождение культуры: "Yayasan Suara Nurami" (Фонд "Голос изнутри"), "Minahasa Wangko" (Минахаса Великая), обе основаны Бертом Супитом, и "Peduli Minahasa" (Заботимся о Минахасе).