Введение
Крестьянское восстание, также известное как Восстание Уата Тайлера или Великое восстание, было крупным восстанием, охватившим значительную часть Англии в 1381 году. Восстание имело множество причин, включая социально-экономические и политические напряжения, вызванные Черной смертью в 1340-х годах, высокие налоги, обусловленные конфликтом с Францией во время Столетней войны, и нестабильность в руководстве Лондона. Непосредственным толчком к восстанию стало вмешательство королевского чиновника Джона Бэмптона в Эссексе 30 мая 1381 года. Его попытки собрать неуплаченные налоги в Брентвуде привели к насильственному столкновению, которое быстро распространилось по юго-востоку страны. Широкий круг представителей сельской общины, включая многих местных ремесленников и должностных лиц, восстал в знак протеста, сжигая судебные записи и открывая местные тюрьмы. Повстанцы требовали снижения налогов, отмены крепостного права, а также отстранения от власти высших должностных лиц и судов короля Ричарда II. Вдохновленные проповедями радикального священника Джона Болла и возглавляемые Уатом Тайлером, отряд кентских повстанцев двинулся на Лондон. В Блэкхите их встретили представители королевской власти, безуспешно пытавшиеся убедить их вернуться домой. Король Ричард, которому тогда было 14 лет, укрылся в Лондонском Тауэре, однако большая часть королевских войск находилась за границей или на севере Англии. 13 июня повстанцы вошли в Лондон и, объединившись с многими местными жителями, атаковали тюрьмы, разрушили Савойский дворец, подожгли юридические книги и здания в Темпле, а также убили всех, кто был связан с королевской администрацией. На следующий день Ричард встретился с повстанцами в Мил-Энде и согласился на большинство их требований, включая отмену крепостного права. Тем временем повстанцы вошли в Лондонский Тауэр, где убили лорда-канцлера Саймона Садбери и лорда-казначея Роберта Хейлса. 15 июня Ричард покинул город, чтобы встретиться с Тайлером и повстанцами в Смитфилде. Вспыхнуло насилие, и сторонники Ричарда убили Тайлера. Ричарду удалось выиграть время, чтобы лорд-мэр Лондона Уильям Уолворт собрал ополчение и разогнал повстанческие силы. Ричард немедленно приступил к восстановлению порядка в Лондоне и отменил ранее данные повстанцам уступки. Восстание распространилось и на Восточную Англию, где был атакован Кембриджский университет и убиты многие королевские чиновники. Беспорядки продолжались до вмешательства Генриха Деспенсера, который разгромил повстанческую армию в битве при Северном Уолшеме 25 или 26 июня. Непорядки распространились на север до Йорка, Беверли и Скарборо, а также на запад до Бриджуотера в Сомерсете. Ричард мобилизовал 4000 солдат для восстановления порядка. Большинство лидеров восстания были выслежены и казнены; к ноябрю было убито по меньшей мере 1500 повстанцев. Крестьянское восстание стало предметом широкого изучения ученых. Историки конца XIX века использовали различные источники, от свидетельств современников до архивных документов, чтобы воссоздать картину восстания, а в XX веке эти исследования были дополнены изучением судебных записей и местных архивов. Интерпретации восстания менялись с течением времени. Ранее оно рассматривалось как определяющий момент в английской истории, однако современные исследователи менее уверены в его влиянии на последующее социальное и экономическое развитие. Восстание оказало значительное влияние на ход Столетней войны, сдерживая последующие парламенты от повышения налогов для финансирования военных кампаний во Франции. Восстание широко использовалось в социалистической литературе, в том числе писателем Уильямом Моррисом, и остается мощным символом для политических левых, влияя на аргументы, связанные с введением подушного налога в Великобритании в 1980-х годах.
The Peasants' Revolt, also named Wat Tyler's Rebellion or the Great Rising, was a major uprising across large parts of England in 1381. The revolt had various causes, including the socio economic and political tensions generated by the Black Death in the 1340s, the high taxes resulting from the conflict with France during the Hundred Years' War, and instability within the local leadership of London. The final trigger for the revolt was the intervention of a royal official, John Bampton, in Essex on 30 May 1381. His attempts to collect unpaid poll taxes in Brentwood ended in a violent confrontation, which rapidly spread across the southeast of the country. A wide spectrum of rural society, including many local artisans and village officials, rose up in protest, burning court records and opening the local prisons. The rebels sought a reduction in taxation, an end to serfdom, and the removal of King Richard II's senior officials and law courts. Inspired by the sermons of the radical cleric John Ball and led by Wat Tyler, a contingent of Kentish rebels advanced on London. They were met at Blackheath by representatives of the royal government, who unsuccessfully attempted to persuade them to return home. King Richard, then aged 14, retreated to the safety of the Tower of London, but most of the royal forces were abroad or in northern England. On 13 June, the rebels entered London and, joined by many local townsfolk, attacked the prisons, destroyed the Savoy Palace, set fire to law books and buildings in the Temple, and killed anyone associated with the royal government. The following day, Richard met the rebels at Mile End and agreed to most of their demands, including the abolition of serfdom. Meanwhile, rebels entered the Tower of London, killing Simon Sudbury, Lord Chancellor, and Robert Hales, Lord High Treasurer, whom they found inside. On 15 June, Richard left the city to meet Tyler and the rebels at Smithfield. Violence broke out, and Richard's party killed Tyler. Richard defused the tense situation long enough for London's mayor, William Walworth, to gather a militia from the city and disperse the rebel forces. Richard immediately began to re establish order in London and rescinded his previous grants to the rebels. The revolt had also spread into East Anglia, where the University of Cambridge was attacked and many royal officials were killed. Unrest continued until the intervention of Henry Despenser, who defeated a rebel army at the Battle of North Walsham on 25 or 26 June. Troubles extended north to York, Beverley, and Scarborough, and as far west as Bridgwater in Somerset. Richard mobilised 4,000 soldiers to restore order. Most of the rebel leaders were tracked down and executed; by November, at least 1,500 rebels had been killed. The Peasants' Revolt has been widely studied by academics. Late 19th century historians used a range of sources from contemporary chroniclers to assemble an account of the uprising, and these were supplemented in the 20th century by research using court records and local archives. Interpretations of the revolt have shifted over the years. It was once seen as a defining moment in English history, but modern academics are less certain of its impact on subsequent social and economic history. The revolt heavily influenced the course of the Hundred Years' War, by deterring later Parliaments from raising additional taxes to pay for military campaigns in France. The revolt has been widely used in socialist literature, including by the author William Morris, and remains a potent symbol for the political left, informing the arguments surrounding the introduction of the Community Charge in the United Kingdom during the 1980s.
Экономика
Крестьянское восстание было вызвано экономическими и социальными потрясениями XIV века. В начале века большинство англичан работало в сельском хозяйстве, обеспечивающем продовольствием города и поддерживающем обширную международную торговлю. На большей части Англии производство было организовано вокруг поместий, контролируемых местными лордами – включая дворянство и церковь – и регулируемых через систему манориальных судов. Часть населения составляли несвободные крестьяне (сервы), обязанные работать на землях своих господ в течение определенного периода каждый год, хотя соотношение свободных и несвободных крестьян варьировалось по всей Англии, а на юго-востоке крепостное право было относительно редким. Некоторые сервы рождались несвободными и не могли покидать свои поместья для работы в другом месте без согласия местного лорда; другие принимали ограничения своей свободы как часть условий владения землей. Рост населения привел к увеличению давления на доступные сельскохозяйственные земли, усиливая власть местных землевладельцев. В 1348 году чума, известная как Черная смерть, перешла из континентальной Европы в Англию, быстро унеся жизни, по оценкам, около 50 процентов населения. После первоначального периода экономического шока Англия начала адаптироваться к изменившейся экономической ситуации. Высокая смертность среди крестьянства привела к тому, что земли внезапно стало относительно много, а рабочих рук – крайне мало. Рабочие могли требовать более высокую плату за свой труд, и в результате конкуренции за рабочую силу заработная плата резко возросла. В свою очередь, доходы землевладельцев сократились. Торговые, коммерческие и финансовые связи в городах разрушились. Власти отреагировали на хаос, приняв чрезвычайное законодательство: Ордонанс о работниках в 1349 году и Статут о работниках в 1351 году. Эти законы пытались зафиксировать заработную плату на доэпидемическом уровне, считая преступлением отказ от работы или нарушение существующего контракта, и предусматривали штрафы для нарушителей. Система сначала применялась через специальных судей по вопросам труда, а затем, начиная с 1360-х годов, через обычных мировых судей, как правило, членов местного дворянства. Хотя теоретически эти законы распространялись как на рабочих, требующих более высокую заработную плату, так и на работодателей, соблазняемых перебить предложения конкурентов, на практике они применялись только к рабочим, причем довольно произвольно. Законодательство было ужесточено в 1361 году, а наказания были увеличены до клеймения и тюремного заключения. Королевское правительство ранее не вмешивалось таким образом и не заключало столь явный и непопулярный союз с местными землевладельцами. В течение следующих нескольких десятилетий экономические возможности для английского крестьянства возросли. Некоторые рабочие брались за специализированную работу, которая ранее была им недоступна, а другие переходили от одного работодателя к другому или становились слугами в более богатых домах. Эти изменения особенно ощущались на юго-востоке Англии, где лондонский рынок создал широкий спектр возможностей для фермеров и ремесленников. Местные лорды имели право запрещать сервам покидать свои поместья, но когда сервы оказывались заблокированными в манориальных судах, многие просто уходили работать нелегально на другие поместья. Заработная плата продолжала расти, и в период с 1340-х по 1380-е годы покупательная способность сельских рабочих увеличилась примерно на 40 процентов. По мере роста благосостояния низших слоев населения парламент принял новые законы в 1363 году, чтобы помешать им потреблять дорогие товары, которые ранее были доступны только элите. Эти законы о роскоши оказались неэффективными, но более широкие трудовые законы продолжали строго применяться.
Война и финансы
Еще одним фактором восстания 1381 года было ведение войны с Францией. В 1337 году Эдуард III из Англии выдвинул свои претензии на французский престол, начав длительный конфликт, известный как Столетняя война. Эдуард добился первоначальных успехов, но его кампании не были решающими. Карл V Французский стал более активным участником конфликта после 1369 года, воспользовавшись большей экономической мощью своей страны для организации набегов через Ла-Манш на Англию. К 1370-м годам английские армии на континенте испытывали огромное военное и финансовое давление: только содержание гарнизонов в Кале и Бресте обходилось, например, в 36 000 фунтов стерлингов в год, а военные экспедиции могли потребовать 50 000 фунтов стерлингов всего за шесть месяцев. Эдуард умер в 1377 году, оставив престол своему внуку Ричарду II, которому тогда едва исполнилось десять лет. Правительство Ричарда формировалось вокруг его дядей, прежде всего богатого и влиятельного Джона Гонтского, и многих бывших высокопоставленных чиновников его деда. Они столкнулись с задачей финансового обеспечения войны во Франции. Налоги в XIV веке взимались по мере необходимости через парламент, который состоял из лордов – титулованной аристократии и духовенства – и общин, представлявших рыцарей, купцов и старшее дворянство со всей Англии. Эти налоги обычно взимались с движимого имущества домохозяйств, такого как товары или запасы. Повышение налогов сильнее затрагивало членов Палаты общин, чем лордов. Ситуацию осложняло то, что официальная статистика, используемая для взимания налогов, датировалась периодом до Черной смерти, и поскольку размер и благосостояние местных общин сильно изменились после эпидемии, эффективный сбор налогов становился все более трудным. Непосредственно перед смертью Эдуарда парламент ввел новую форму налогообложения – подушный налог, который взимался в размере четырех пенсов с каждого человека старше 14 лет, с вычетом для состоящих в браке пар. Этот раунд налогообложения, призванный распределить расходы на войну на более широкую экономическую базу, чем предыдущие налоговые сборы, оказался крайне непопулярным, но принес 22 000 фунтов стерлингов. Общины поддерживали молодого короля, но выражали обеспокоенность по поводу запрашиваемых сумм и способа их расходования королевскими советниками, которых они подозревали в коррупции. Был одобрен второй подушный налог, на этот раз с прогрессивной шкалой налогообложения для семи различных классов английского общества, при этом высшие классы платили больше в абсолютном выражении. Широко распространенное уклонение от уплаты налогов стало проблемой, и налог принес только 18 600 фунтов стерлингов – значительно меньше, чем ожидаемые 50 000 фунтов стерлингов. В ноябре 1380 года парламент вновь созвали в Нортгемптоне. Архиепископ Саймон Садбери, новый лорд-канцлер, проинформировал общины об ухудшающейся ситуации во Франции, об обвале международной торговли и о риске дефолта короны по своим долгам. Общинам сообщили, что для новых налогов требуется колоссальная сумма в 160 000 фунтов стерлингов, и между королевским советом и парламентом разгорелись споры о дальнейших действиях. Парламент принял третий подушный налог (на этот раз с фиксированной ставкой в 12 пенсов с каждого человека старше 15 лет, без каких-либо льгот для состоящих в браке пар), который, по их оценкам, принесет 66 666 фунтов стерлингов. Третий подушный налог был крайне непопулярен, и многие на юго-востоке уклонялись от него, отказываясь регистрироваться. Королевский совет назначил новых комиссаров в марте 1381 года для допроса местных сельских и городских чиновников в попытке выявить тех, кто отказывался подчиняться. Чрезвычайные полномочия и вмешательство этих следственных групп в местные сообщества, особенно на юго-востоке и востоке Англии, еще больше усилили напряженность вокруг налогов.
Протест и власть
Десятилетия, предшествовавшие 1381 году, были периодом мятежей и смуты. Лондон был особенно подвержен волнениям, и деятельность политически активных городских гильдий и братств часто вызывала тревогу у властей. Лондонцы возмущались расширением королевской правовой системы в столице, в особенности возросшей ролью Маршалсийского суда в Саутуарке, который начал конкурировать с городскими властями за судебную власть в Лондоне. Жители города также негодовали из-за присутствия иностранцев, особенно фламандских ткачей. Лондонцы ненавидели Джона Гонтского, поскольку он поддерживал религиозного реформатора Джона Уиклифа, которого лондонская общественность считала еретиком. Джон Гонт также был вовлечен во вражду с лондонской элитой и, по слухам, планировал заменить избранного мэра капитаном, назначаемым короной. Сама лондонская элита вела ожесточенную внутреннюю борьбу за политическую власть. В результате к 1381 году правящие классы в Лондоне были нестабильны и разобщены. Сельские общины, особенно на юго-востоке, были недовольны крепостным правом и использованием местных манориальных судов для взыскания традиционных штрафов и повинностей, тем более что те же землевладельцы, которые руководили этими судами, часто выступали в качестве принудителей непопулярных трудовых законов или королевских судей. Многие представители сельской элиты отказывались занимать должности в местном самоуправлении и стали препятствовать работе судов. Животных, изъятых судами, стали возвращать их владельцам, а судебных чиновников подвергали нападениям. Некоторые стали выступать за создание независимых сельских общин, уважающих традиционные законы, но отделенных от ненавистной правовой системы, сосредоточенной в Лондоне. Как отмечает историк Мири Рубин, для многих "проблема заключалась не в законах страны, а в тех, кто был обязан их применять и охранять". Эти изменения в обществе вызывали обеспокоенность. Уильям Лэнгланд написал поэму "Пирс Плугмен" в годы, предшествовавшие 1380 году, восхваляя крестьян, которые уважали закон и усердно трудились на своих господ, но жалуясь на жадных, поденных рабочих, требовавших более высокой платы. Поэт Джон Гоуэр предупреждал о грядущем восстании как в "Зеркале человека" (Mirour de l'Omme), так и в "Голосе вопиющего" (Vox Clamantis). В городах возникла моральная паника из-за угрозы, которую представляли вновь прибывшие рабочие, и возможности того, что прислуга может восстать против своих хозяев. В 1359 году был принят новый закон, касающийся мигрантов, существующие законы о заговоре стали применяться шире, а законы о государственной измене были расширены, включив в них слуг или жен, которые предавали своих хозяев и мужей. К 1370-м годам возникли опасения, что в случае вторжения французов в Англию сельские классы могут перейти на сторону захватчиков. Сельские работники объединялись и отказывались работать на своих господ, утверждая, что согласно Книге Страшного суда, они освобождались от таких требований. Рабочие безуспешно обращались в суды и к королю. Наблюдалась также широкая городская напряженность, особенно в Лондоне, где Джон Гонт едва избежал самосуда. Беспорядки вновь усилились в 1380 году, с протестами и волнениями по всей северной Англии и в западных городах Шрусбери и Бриджуотер. В Йорке произошло восстание, в ходе которого Джон де Гисборн, мэр города, был отстранен от должности, а в начале 1381 года последовали новые налоговые бунты. В мае 1381 года в Англии разразилась сильная буря, которую многие сочли предзнаменованием будущих перемен и потрясений, что еще больше усилило тревожное настроение.
Эссекс и Кент
Восстание 1381 года началось в Эссексе после прибытия Джона Бэмптона 30 мая для расследования неуплаты пошлины. Бэмптон был членом парламента, мировым судьей и имел связи при дворе. Бэмптон первым допросил жителей Фоббинга, чей представитель, Томас Бейкер, заявил, что их деревня уже уплатила налоги и больше средств нет. Роберт Билкнап, главный судья суда общих тяжб, вероятно, уже находившийся в этом районе, получил полномочия арестовывать и наказывать виновных. На следующий день восстание быстро набирало силу. Весть разнеслась по округе, и местный судебный пристав Джон Джеффри объезжал Брентвуд и Челмсфорд, собирая поддержку. Эссекские повстанцы, насчитывавшие, возможно, несколько тысяч человек, двинулись к Лондону, некоторые, вероятно, напрямую, а другие через Кент. Восстание вспыхнуло и в соседнем Кенте. Сэр Саймон де Берли, близкий соратник Эдуарда III и молодого Ричарда, утверждал, что Роберт Беллинг из Кента – беглый крепостной из его поместья. Оттуда повстанцы направились в Мейдстоун, где штурмовали тюрьму, а 6 июня – в Рочестер. Столкнувшись с разъяренной толпой, комендант Рочестерского замка сдал его без боя, и Беллинг был освобожден. Часть кентской толпы рассеялась, но другие продолжили путь. О прежней жизни Тайлера известно немного; летописцы предполагают, что он был родом из Эссекса, служил во Франции лучником и был харизматичным и умелым предводителем. Некоторые упоминают также Джека Строу как одного из лидеров кентских повстанцев на этом этапе восстания, но неясно, был ли это реальный человек или псевдоним Уата Тайлера или Джона Рэйва. Тайлер и кентцы двинулись к Кентербери, вошли в город и замок без сопротивления 10 июня. Повстанцы отстранили отсутствующего архиепископа Кентерберийского, Садбери, и заставили монахов собора присягнуть на верность их делу. Они нападали на имущество в городе, связанное с ненавистным королевским советом, и обыскивали город в поисках подозреваемых врагов, вытаскивая их из домов и казня. Городская тюрьма была открыта, и заключенные освобождены. Тайлер убедил несколько тысяч повстанцев покинуть Кентербери и на следующее утро двинуться с ним к Лондону. По дороге они встретили леди Джоан, мать короля, возвращавшуюся в столицу, чтобы избежать участия в восстании; над ней насмехались, но в остальном ее оставили в покое. Весть о восстании достигла короля в Виндзорском замке ночью 10 июня. Из Лондона была отправлена делегация во главе с епископом Рочестерским Томасом Бринтоном для переговоров с повстанцами и убеждения их вернуться домой. В Блэкхите Джон Болл произнес знаменитую проповедь перед собравшимися кентцами. Болл был известным священником и радикальным проповедником из Кента, тесно связанным с Тайлером. Летописцы расходятся во мнениях о том, как он оказался вовлеченным в восстание; возможно, он был освобожден из тюрьмы в Мейдстоуне толпой, или же был на свободе, когда восстание началось. Болл риторически спросил толпу: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто тогда был джентльменом?» и продвигал лозунг «С королем Ричардом и истинными общинниками Англии». Повстанцы отвергли предложения епископа Рочестера вернуться домой и вместо этого приготовились к маршу. Многие опытные военачальники находились во Франции, Ирландии и Германии, а ближайшее крупное войско находилось на севере Англии, охраняя от возможного шотландского вторжения. Сопротивление в провинциях осложнялось английским законом, согласно которому только король мог призывать местное ополчение или законно казнить повстанцев и преступников, что делало многих местных лордов не желающими подавлять восстания самостоятельно. Поскольку переговоры в Блэкхите провалились, было решено, что король сам встретится с повстанцами в Гринвиче, на южном берегу Темзы. Охраняемый четырьмя баржами с солдатами, Ричард отплыл из Тауэра утром 13 июня, где его встретили повстанцы на другом берегу. Переговоры сорвались, так как Ричард не желал выходить на берег, а повстанцы отказывались вести переговоры, пока он этого не сделает.
Word of the revolt reached the King at Windsor Castle on the night of 10 June. A delegation, headed by Thomas Brinton, the Bishop of Rochester, was sent out from London to negotiate with the rebels and persuade them to return home. At Blackheath, John Ball gave a famous sermon to the assembled Kentishmen. Ball was a well known priest and radical preacher from Kent, who was by now closely associated with Tyler. Chroniclers' accounts vary as to how he came to be involved in the revolt; he may have been released from Maidstone prison by the crowds, or might have been already at liberty when the revolt broke out. Ball rhetorically asked the crowds "When Adam delved and Eve span, who was then a gentleman?" and promoted the rebel slogan "With King Richard and the true commons of England". The rebels rejected proposals from the Bishop of Rochester that they should return home, and instead prepared to march on. Many of the more experienced military commanders were in France, Ireland and Germany, and the nearest major military force was in the north of England, guarding against a potential Scottish invasion. Resistance in the provinces was also complicated by English law, which stated that only the King could summon local militias or lawfully execute rebels and criminals, leaving many local lords unwilling to attempt to suppress the uprisings on their own authority. Since the Blackheath negotiations had failed, the decision was taken that the King himself should meet the rebels, at Greenwich, on the south side of the Thames. Guarded by four barges of soldiers, Richard sailed from the Tower on the morning of 13 June, where he was met on the other side by the rebel crowds. The negotiations failed, as Richard was unwilling to come ashore and the rebels refused to enter discussions until he did.
Вход в город
Восставшие начали переходить из Саутварка на Лондонский мост днем 13 июня. Одновременно с этим повстанцы из Эссекса двинулись к Олдгейт на северной стороне города. Повстанцы продвинулись на запад через центр города, и Олдгейт был открыт, чтобы впустить остальных повстанцев. Кентские повстанцы составили обширный список людей, которых они требовали выдать королю для казни. К этому времени к повстанцам из Кента и Эссекса присоединилось множество восставших лондонцев. Толпы напали на тюрьмы Флит и Ньюгейт, а повстанцы также нацелились на дома, принадлежащие фламандским иммигрантам. На северной стороне Лондона повстанцы подошли к Смитфилду и приорату Клеркенвелл, который служил штаб-квартирой рыцарей-госпитальеров во главе с Хейлсом. Приорат был разрушен вместе с близлежащим поместьем. Содержимое, книги и документы вынесли и сожгли на улице, а здания систематически сносили. По словам хрониста Генри Найтона, там было "такое количество сосудов и серебряной посуды, не считая позолоченных и золотых изделий, что для их перевозки едва хватило бы пяти повозок"; официальные оценки определяли стоимость имущества примерно в 10 000 фунтов стерлингов. Затем остатки здания подожгли. Вечером повстанческие силы собрались у Лондонского Тауэра, откуда король наблюдал за пожарами, охватившими город.
Захват Лондонского Тауэра
Утром 14 июня толпа продолжила движение на запад вдоль Темзы, сжигая дома чиновников в районе Вестминстера и открыв Вестминстерскую тюрьму. Затем они вернулись в центр Лондона, подожгли дополнительные здания и штурмовали тюрьму Ньюгейт. В одном из городских районов на улице сложили тела сорока казненных фламандцев, а в церкви Святого Мартина Винтри, популярной среди фламандцев, были убиты 35 членов общины. Историк Родни Хилтон полагает, что эти нападения могли быть скоординированы лондонскими гильдиями ткачей, которые являлись коммерческими конкурентами фламандских ткачей. Оказавшись в изоляции в Тауэре, королевское правительство пребывало в состоянии шока от происходящего. Король покинул замок тем утром и отправился на переговоры с повстанцами в Майл-Энд, в восточной части Лондона, взяв с собой лишь небольшую охрану. Король оставил Садбери и Хейлса в Тауэре, либо для их безопасности, либо потому, что Ричард решил, что будет безопаснее дистанцироваться от своих непопулярных советников. По пути несколько лондонцев перехватили короля, чтобы пожаловаться на предполагаемые несправедливости. Неизвестно, кто выступал от имени повстанцев в Майл-Энде, и Уот Тайлер, возможно, не присутствовал при этом, но они, по всей видимости, предъявили королю свои требования, включая выдачу чиновников из их списков для казни, отмену крепостного права и несвободных форм землевладения, установление "единственного закона в королевстве – закона Винчестера", а также общую амнистию для повстанцев. Точное значение "закона Винчестера" неясно, но, вероятно, он отсылал к идеалу повстанцев о самоуправляющихся деревенских общинах. Ричард издал хартии об отмене крепостного права, которые немедленно начали распространяться по стране. Он отказался выдать своих чиновников, пообещав вместо этого лично обеспечить правосудие. Пока Ричард находился в Майл-Энде, повстанцы захватили Тауэр. Эта группа, отличная от сил, действовавших под командованием Тайлера в Майл-Энде, приблизилась к замку, возможно, ближе к полудню. Оказавшись внутри, повстанцы начали выслеживать ключевых целей и обнаружили архиепископа Садбери и Роберта Хейлса в часовне Белой башни. Вместе с Уильямом Апплтоном, врачом Джона Гонта, и Джоном Леггом, королевским сержантом, их вывели на Тауэр-Хилл и обезглавили. Повстанцы нашли сына Джона Гонта, будущего Генриха IV, и собирались казнить и его, но Джону Феррору, одному из королевских стражников, удалось заступиться за него. Повстанцы также обнаружили в замке леди Джоан и Джоан Холланд, сестру Ричарда, но отпустили их невредимыми, лишь высмеяв. Замок был тщательно разграблен, из него вынесли доспехи и королевские регалии. После нападения Ричард не вернулся в Тауэр, а отправился из Майл-Энда в Великий гардероб, одну из своих королевских резиденций в Блэкфриарсе, части юго-западного Лондона. Там он назначил военного командира Ричарда ФицАлана, графа Арунделя, на место канцлера вместо Садбери и начал разрабатывать планы по восстановлению контроля над повстанцами на следующий день. Многие повстанцы из Эссекса начали расходиться, довольные обещаниями короля, оставив Тайлера и кентские силы самой влиятельной группировкой в Лондоне. Люди Тайлера в тот вечер передвигались по городу, выискивая и убивая служащих Джона Гонта, иностранцев и всех, кто был связан с судебной системой.
Смитфилд
15 июня королевское правительство и оставшиеся повстанцы, недовольные хартиями, предоставленными накануне, договорились о встрече в Смитфилде, недалеко от городских стен. Лондон оставался в смятении, с различными отрядами повстанцев, свободно перемещавшимися по городу. В летописных описаниях встречи расходятся детали, но они сходятся в последовательности событий. Король и его свита, насчитывающая не менее 200 человек, включая вооруженных людей, заняли позиции у монастыря Святого Варфоломея к востоку от Смитфилда, а тысячи повстанцев собрались на западной стороне. Ричард, вероятно, вызвал Тайлера из толпы для переговоров, и Тайлер приветствовал короля с чрезмерной фамильярностью, назвав Ричарда своим "братом" и пообещав ему дружбу. Ричард спросил, почему Тайлер и повстанцы не покинули Лондон после подписания хартий накануне, но это вызвало гневный отпор Тайлера, который потребовал составления новой хартии. Лидер повстанцев грубо потребовал угощения, и, получив его, попытался уйти. Тогда между Тайлером и королевскими слугами возник спор. Уолворт или Ричард приказали арестовать Тайлера, Тайлер попытался напасть на мэра, и Уолворт ответил, ударив Тайлера. Ситуация стала опасной, и насилие казалось неизбежным, поскольку повстанцы готовились обрушить град стрел. Голову Тайлера отрубили и водрузили на шест, и с мертвым лидером и королевским правительством, теперь поддержанным лондонской милицией, повстанческое движение начало распадаться. Ричард немедленно посвятил Уолворта в рыцари вместе с его главными сторонниками за их заслуги. У Рэу оказал значительное влияние на развитие восстания в восточной Англии, где число повстанцев могло быть почти таким же, как и в Лондоне. Власти оказали мало сопротивления восстанию: крупные дворяне не смогли организовать оборону, ключевые укрепления легко пали перед повстанцами, а местные ополчения не были мобилизованы. Как и в Лондоне и на юго-востоке, это было частично связано с отсутствием ключевых военных лидеров и особенностями английского права, но и местные новобранцы могли оказаться ненадежными перед лицом народного восстания. 12 июня Wrawe атаковал поместье сэра Ричарда Лайона в Оверхолле, а на следующий день двинулся к Кавендишу и Бери-Сент-Эдмундсу в западном Саффолке, собирая поддержку по пути. Джон Кембридж, приоp богатого аббатства Бери-Сент-Эдмундс, не пользовался популярностью в городе, и Уроу объединился с горожанами и штурмовал аббатство. Приор бежал, но был найден через два дня и обезглавлен. Небольшой отряд повстанцев двинулся на север в Тетфорд, чтобы вымогать плату за защиту, а другая группа выследила сэра Джона Кавендиша, главного судью Королевской скамьи и канцлера Кембриджского университета. Кавендиш был схвачен в Лейкенхите и убит. Джон Баттисфорд и Томас Сэмпсон независимо друг от друга возглавили восстание возле Ипсвича 14 июня. Они захватили город без сопротивления и разграбили имущество архидиакона и местных сборщиков налогов. Один из чиновников, Эдмунд Лейкенхит, был вынужден бежать с суффолкского побережья на лодке. Восстание началось в Сент-Олбансе в графстве Хартфордшир 13 июня, когда распространились новости о событиях в Лондоне. В Сент-Олбансе давно существовали разногласия между городом и местным аббатством, которое обладало обширными привилегиями в регионе. 14 июня протестующие встретились с аббатом Томасом де ла Маре и потребовали освобождения от власти аббатства. Ват Тайлер, все еще контролировавший город, временно предоставил им право на прямые действия против аббатства. Гриндекобб и повстанцы вернулись в Сент-Олбанс, где обнаружили, что приор уже бежал. Повстанцы взломали тюрьму аббатства, разрушили ограды, обозначавшие земли аббатства, и сожгли аббатские записи на городской площади. Затем они заставили Томаса де ла Маре отказаться от прав аббатства в хартии от 16 июня. Восстание против аббатства распространилось в течение следующих нескольких дней, имущество и финансовые записи аббатства были уничтожены по всему графству. 15 июня в Кембриджшире вспыхнуло восстание, возглавляемое элементами восстания Уроу в Саффолке и местными жителями, такими как Джон Грейстон, который участвовал в событиях в Лондоне и вернулся в свой родной округ, чтобы распространить восстание, а также Джеффри Кобб и Джон Хэнчач, представители местной знати. Кембриджский университет, укомплектованный священниками и пользовавшийся особыми королевскими привилегиями, был широко ненавистен остальными жителями города. Библиотека и архивы университета были сожжены в центре города, а одна Марджери Старр возглавила толпу в танце под призыв: "Долой науку книжников, долой ее!", пока документы горели. На следующий день университет был вынужден заключить новую хартию, отказавшись от своих королевских привилегий. Беспорядки затем распространились на север от Кембриджа в сторону Илли, где тюрьма была открыта, а местный мироводец казнен. В Норфолке восстанием руководили Джеффри Литстер, ткач, и сэр Роджер Бэкон, местный лорд, связанный с повстанцами из Саффолка. Литстер начал рассылать гонцов по всему графству с призывом к оружию 14 июня, и произошли отдельные вспышки насилия. Повстанцы собрались 17 июня у стен Норвича и убили сэра Роберта Салля, который отвечал за оборону города и пытался договориться о соглашении. Жители города открыли ворота, чтобы впустить повстанцев. Уильям де Уффорд, граф Саффолк, бежал со своих поместий и в переодевании отправился в Лондон. Другие представители местной знати были схвачены и вынуждены разыгрывать роли королевского двора, работая на Литстера.
Северная и западная Англия
Восстания также произошли в остальной части Англии, особенно в городах севера, традиционно являвшихся центрами политических волнений. В городе Беверли в мае вспыхнуло насилие между богатой торговой элитой и бедными горожанами. К концу месяца повстанцы захватили власть и заменили прежнюю городскую администрацию своей собственной. Повстанцы попытались заручиться поддержкой Александра Невилла, архиепископа Йоркского, и в июне вынудили бывшее городское правительство согласиться на арбитраж при посредничестве Невилла. Мир был восстановлен в июне 1382 года, но напряженность сохранялась еще долгие годы. Вести о беспорядках на юго-востоке распространились на север, задерживаясь из-за плохой системы связи в средневековой Англии. В Лестере, где у Джона Гонта был крупный замок, поступили предупреждения о приближении к городу отряда повстанцев из Линкольншира, намеревавшихся разрушить замок и разграбить его содержимое. Джон Гонт находился в Бервике, когда 17 июня получил известие о восстании. Не зная, что Уат Тайлер к тому времени уже был убит, Джон Гонт привел свои замки в Йоркшире и Уэльсе в состояние боевой готовности. В Бервик продолжали поступать новые слухи, многие из которых оказались ложными, сообщавшие о повсеместных восстаниях на западе и востоке Англии, а также о разграблении герцогской резиденции в Лестере; даже утверждалось, что повстанцы выслеживают самого герцога. Новости о первых событиях в Лондоне достигли Йорка примерно 17 июня, и сразу же после этого начались нападения на имущество доминиканских монахов, францисканских монастырей и других религиозных учреждений. Насилие продолжалось в течение следующих недель, и 1 июля группа вооруженных людей под командованием Джона де Гисборна силой ворвалась в город и попыталась установить контроль. Мэр Симон де Квиклей постепенно начал восстанавливать свою власть, но порядок был полностью восстановлен лишь к 1382 году. Члены местного правительства были отстранены от должностей, а одного сборщика налогов чуть не подвергли линчеванию. К 1382 году элита вновь утвердила свою власть. В городе Бриджвотер в Сомерсете 19 июня вспыхнуло восстание под предводительством Томаса Инглеби и Адама Брюгге. Толпа напала на местный дом августинцев и заставила его настоятеля отказаться от своих местных привилегий и выплатить выкуп. Затем повстанцы обратили свой гнев на имущество Джона Сиденэма, местного купца и чиновника, разграбили его поместье и сожгли документы, после чего казнили Уолтера Барона, местного жителя. Тюрьма Ильчестера была взята штурмом, и один непопулярный заключенный был казнен.
Подавление
Королевское подавление восстания началось вскоре после смерти Уатта Тайлера 15 июня. Сэр Роберт Ноулз, сэр Николас Брембре и сэр Роберт Лаунде были назначены для восстановления контроля в столице. Был издан призыв к солдатам, вероятно, около 4000 человек были собраны в Лондоне, и вскоре последовали экспедиции в другие неспокойные части страны. Восстание в Восточной Англии было подавлено Генри Деспенсером, епископом Норвича. Он направился сначала в Питерборо, где разгромил местных повстанцев и казнил всех, кого смог захватить, включая тех, кто укрылся в местном аббатстве. Затем он двинулся на юго-восток через Хантингдон и Эли, достиг Кембриджа 19 июня, а затем углубился в контролируемые повстанцами районы Норфолка. Генри вернул Норвич 24 июня, после чего отправился с отрядом людей на поиски предводителя повстанцев Джеффри Литстера. Две силы сошлись в битве при Северном Уолшеме 25 или 26 июня; силы епископа одержали победу, Литстер был схвачен и казнен. Быстрые действия Генри имели решающее значение для подавления восстания в Восточной Англии, но он был крайне необычен тем, что взял дело в свои руки, и его казнь повстанцев без королевского одобрения была незаконной. 17 июня король отправил своего сводного брата Томаса Холланда и сэра Томаса Тривета в Кент с небольшим отрядом для восстановления порядка. Они проводили суды в Мейдстоуне и Рочестере. Он быстро усмирил этот район и вскоре начал судебное разбирательство в Милденхолле, где многие обвиняемые были приговорены к смерти. 6 июля он перебрался в Норфолк, где проводил заседания в Норвиче, Грейт-Ярмуте и Хаккинге. 20 июня дядя короля, Томас Вудстокский, и Роберт Трезилиан, новый главный судья, получили специальные полномочия по всей Англии. Ричард сам посетил Эссекс, где встретился с делегацией повстанцев, добивавшихся подтверждения тех уступок, которые король сделал в Мил-Энде. Ричард отверг их, предположительно сказав им: "Вы были и остаетесь крестьянами. Вы останетесь в неволе, не как прежде, но несравненно более суровой". Тризилиан вскоре присоединился к Томасу и произвел 31 казнь в Челмсфорде, затем отправился в Сент-Олбанс в июле для дальнейших судебных процессов, которые, по-видимому, использовали сомнительные методы для обеспечения обвинительных приговоров. Томас отправился в Глостер с 200 солдатами, чтобы подавить там беспорядки. Генри Перси, граф Нортумберленд, был поставлен задачей восстановить порядок в Йоркшире. Использование осведомителей и доносов стало обычным явлением, вызывая страх по всей стране; к ноябрю по меньшей мере 1500 человек были казнены или убиты в бою. Многие из тех, кто потерял имущество в ходе восстания, попытались добиться юридической компенсации, и Иоанн Гонт приложил особые усилия, чтобы выследить тех, кто был ответственен за разрушение его Савойского дворца. Большинство из них добились лишь ограниченного успеха, поскольку подсудимые редко соглашались предстать перед судом. Предводитель повстанцев по имени Джек Стро был схвачен в Лондоне и казнен. Джона Болла поймали в Ковентри, судили в Сент-Олбансе и казнили 15 июля. Гриндекобба также судили и казнили в Сент-Олбансе. Сэра Роджера Бэкона, вероятно, арестовали перед последней битвой в Норфолке, и он был судим и заключен в Лондонский Тауэр, прежде чем, наконец, был помилован короной. К сентябрю 1381 года Томас Инглеби из Бриджвотера успешно избежал ареста. Хотя женщины, такие как Йоханна Феррур, играли заметную роль в восстании, не было найдено никаких доказательств того, что женщины были казнены или наказаны так же сурово, как их коллеги-мужчины.
Последствия
Королевское правительство и парламент приступили к восстановлению нормальных государственных процессов после восстания; как описывает историк Майкл Постан, восстание во многом было «мимолетным эпизодом». 30 июня король приказал английским крепостным вернуться к прежним условиям службы, а 2 июля королевские хартии, подписанные под давлением во время восстания, были официально отменены. В восстании винили злоупотребления королевских чиновников, которые, как утверждалось, были чрезмерно жадными и властными. Палата общин поддержала существующие трудовые законы, но потребовала изменений в королевском совете, на которые Ричард согласился. Ричард также предоставил всеобщее прощение тем, кто казнил повстанцев без надлежащей правовой процедуры, всем, кто оставался верным, и всем, кто восстал, за исключением жителей Бери-Сент-Эдмундса, всех, кто был причастен к убийству королевских советников, и тех, кто все еще скрывался от тюрьмы. Несмотря на жестокость подавления, правительство и местные лорды проявили относительную осмотрительность при восстановлении порядка после восстания и еще несколько десятилетий опасались новых выступлений. Лишь немногие лорды мстили своим крестьянам иным способом, кроме как через судебные процессы. Незначительные беспорядки продолжались еще несколько лет. В сентябре 1382 года произошли беспорядки в Норфолке, связанные с заговором против епископа Норвичского, а в марте следующего года было начато расследование заговора с целью убийства шерифа Девона. При обсуждении арендной платы со своими землевладельцами крестьяне намекали на память о восстании и угрозу насилия. Парламент больше не предпринимал попыток ввести подушную подать или реформировать финансовую систему Англии. Вместо этого Палата общин в конце 1381 года пришла к выводу, что военные усилия на континенте следует «осторожно, но существенно сократить». Не имея возможности собрать новые налоги, правительство было вынуждено сократить свою внешнюю политику и военные экспедиции и приступило к изучению вариантов достижения мира. Институт крепостного права пришел в упадок после 1381 года, но главным образом по экономическим, а не политическим причинам. Сельская заработная плата продолжала расти, и лорды все чаще продавали свободу своих крепостных в обмен на деньги или заменяли традиционные формы землевладения новыми арендными соглашениями. К XV веку крепостное право в Англии исчезло. Некоторые летописцы, в том числе Найтон, также отмечали присутствие беглых учеников, ремесленников и других, иногда называя их «мелкими общинниками». Сельские повстанцы происходили из самых разных слоев общества, но, как описывает историк Кристофер Дайер, обычно это были «люди, стоявшие значительно ниже дворянства, но в основном владевшие землей и имуществом», а не самые бедные в обществе, которые составляли меньшинство в повстанческом движении. Многие из них занимали руководящие должности в местном сельском самоуправлении, и, по-видимому, именно они руководили восстанием. Некоторые были ремесленниками, в том числе, как перечисляет историк Родни Хилтон, «плотники, пильщики, каменщики, сапожники, портные, ткачи, валяльщики, перчаточники, чулочники, кожевники, пекари, мясники, трактирщики, повара и изготовители извести». В основном это были мужчины, но в их рядах были и женщины. Повстанцы, как правило, были неграмотными; в этот период только от 5 до 15 процентов населения Англии умело читать. Они происходили из самых разных местных общин, включая по меньшей мере 330 деревень юго-восточной Англии. Многие из повстанцев имели городское происхождение, и большинство участников событий в Лондоне, вероятно, были местными горожанами, а не крестьянами. В некоторых случаях горожане, присоединившиеся к восстанию, были городскими бедняками, пытавшимися получить выгоду за счет местной элиты. Например, в Лондоне городские повстанцы, по-видимому, были в основном бедными и неквалифицированными рабочими. В других случаях, таких как Кентербери, приток населения из деревень после Черной смерти сделал любое различие между городским и сельским менее значимым. Крестьянское восстание, ознаменовавшее революцию в борьбе за свободу, привело к тому, что стоимость рабочей силы стала настолько высокой, что феодальная система в конечном итоге пришла в упадок. Повстанцы Крестьянского восстания были представлены различными писателями, поскольку они не оставили собственных исторических записей. Искажение письменных источников подразумевает, что эти мятежники были неграмотными или неспособными к связной речи. Некоторые из этих искажений, сделанных бесчисленными авторами, также были интерпретативными и отражали их собственные взгляды, что затрудняло историкам задачу выявления более правдивого представления о повстанцах. Автор и медиевист Стивен Джастис утверждает, что повстанцы, на самом деле, были способны к речи и языку на самом высоком уровне развития. Примерами этого служат культурные формы выражения, такие как ритуалы, представления и литературные тексты. В некоторых случаях восстанием руководили или к нему присоединялись относительно зажиточные представители дворянства, такие как сэр Роджер Бэкон в Норфолке. Некоторые из них позже утверждали, что были вынуждены присоединиться к восстанию повстанцами. Духовенство также принимало участие в восстании; помимо более известных лидеров, таких как Джон Болл или Джон Врэв, в записях восстания на юго-востоке упоминаются почти 20 имен. Некоторые преследовали местные интересы, другие страдали от лишений и относительной бедности, а третьи, по-видимому, были мотивированы сильными радикальными убеждениями. Многие участники восстания использовали псевдонимы, особенно в письмах, рассылаемых по стране для поощрения поддержки и новых выступлений. Они использовались как для того, чтобы не компрометировать конкретных лиц, так и для того, чтобы намекнуть на популярные ценности и истории. Одним из популярных вымышленных имен было имя Пирса Плугаря, взятое из имени главного героя поэмы Уильяма Лэнгленда. Джеком также был широко используемый псевдоним повстанцев, и историки Стивен Джастис и Картер Ревард предполагают, что это могло быть связано с Жаком из французского восстания жакерии несколько десятилетий назад.
Историография
Современные летописи событий восстания стали важным источником для историков. Хроникёры были предвзяты по отношению к делу повстанцев и обычно изображали их, по словам историка Сьюзан Крейн, как "зверей, чудовищ или заблудших глупцов". Лондонские летописцы также не желали признавать роль простых лондонцев в восстании, предпочитая возлагать вину исключительно на сельских крестьян с юго-востока. Среди ключевых свидетельств была анонимная "Анонимная хроника", автор которой, по-видимому, состоял при королевском дворе и был очевидцем многих событий в Лондоне. Хроникёр Томас Уолсингхэм присутствовал на большей части восстания, но сосредоточил своё повествование на ужасе социальных беспорядков и был крайне предвзят против повстанцев. События были зафиксированы во Франции Жаном Фруассаром, автором "Хроник". Он располагал надёжными источниками, близкими к восстанию, но был склонен дополнять известные факты красочными рассказами. Сочувствующих повстанцам свидетельств не сохранилось. В конце XIX века наблюдался всплеск исторического интереса к крестьянскому восстанию, вызванный современным ростом рабочего и социалистического движения. Работы Чарльза Омана, Эдгара Пауэлла, Андре Ревиля и Г. М. Тревельяна установили ход восстания. К 1907 году все записи летописцев были широко доступны в печати, и основные публичные документы, касающиеся событий, были идентифицированы. Ревилль начал использовать судебные обвинения, выдвинутые против подозреваемых повстанцев после восстания, как новый источник исторической информации, и в течение следующего столетия были проведены обширные исследования местной экономической и социальной истории восстания, с использованием разрозненных местных источников по всей юго-восточной Англии. Интерпретации восстания менялись с течением времени. Историки XVII века, такие как Джон Смит, закрепили идею о том, что восстание ознаменовало конец несвободного труда и крепостного права в Англии. Марксистские историки середины XX века проявляли интерес к делу повстанцев и, как правило, симпатизировали ему, что вылилось в описание восстания, представленное Хилтоном в 1973 году, в более широком контексте крестьянских восстаний в Европе в тот период. Крестьянское восстание получило большее академическое внимание, чем любое другое средневековое восстание, и эти исследования носили междисциплинарный характер, с участием историков, литературоведов и международным сотрудничеством. Название "Крестьянское восстание" появилось в XVIII и начале XIX веков, и его первое зафиксированное использование историками относится к "Краткой истории английского народа" Джона Ричарда Грина в 1874 году. Большой памятник из сланца, посвящённый "Великому восстанию", был заказан Мэтью Беллом и вырезан Эмили Хоффнунг. Он был открыт кинорежиссёром Кеном Лоучем в Смитфилде 15 июля 2015 года.
Популярная культура
Крестьянское восстание стало популярным литературным сюжетом. Поэт Джон Гоуэр, поддерживавший тесные связи с чиновниками, подавлявшими восстание, после него изменил свою знаменитую поэму Vox Clamantis, добавив раздел, осуждающий мятежников и уподобляющий их диким зверям. Джеффри Чосер, живший в Олдгейте и, возможно, находившийся в Лондоне во время восстания, использовал убийство фламандцев мятежниками как метафору для более широкого хаоса в "Сказке монахини" – части "Кентерберийских рассказов", пародируя поэму Гоуэра. Хотя Крестьянское восстание упоминалось лишь эпизодически в "Кентерберийских рассказах" Джеффри Чосера, оно стало одним из многих исторических событий, произошедших в жизни Чосера до создания его известных произведений. Уильям Лэнгланд, автор поэмы "Пирс Плугмен", широко использовавшейся повстанцами, после восстания внёс в её текст различные изменения, чтобы дистанцироваться от их дела. Восстание послужило основой для пьесы конца XVI века "Жизнь и смерть Джека Стро", предположительно написанной Джорджем Пилом и, вероятно, изначально предназначенной для постановок в гильдейских шествиях города. В ней Джек Стро предстаёт трагической фигурой, введённой в заблуждение Джоном Боллом, что подчёркивает политическую связь между нестабильностью поздней елизаветинской Англии и событиями XIV века. История восстания использовалась в памфлетах во время Английской гражданской войны XVII века и вошла в состав ранней истории войны, написанной Джоном Кливлендом. В XVIII веке она служила поучительным примером в политических речах, а брошюра под названием "История Уот Тайлера и Джека Стро" пользовалась популярностью во время восстаний якобитов и Американской войны за независимость. Историк Джеймс Кросли утверждает, что после Французской революции Крестьянское восстание стало восприниматься более благосклонно, особенно среди радикалов и революционеров. Томас Пейн и Эдмунд Бёрк спорили о выводах, которые следует сделать из восстания: Пейн выражал сочувствие мятежникам, а Бёрк осуждал насилие. Романтический поэт Роберт Саути в своей пьесе 1794 года "Уат Тайлер" основывался на этих событиях, придерживаясь радикальной и про-восстанической точки зрения. Как отмечает историк Майкл Постан, восстание стало известно "как важная веха в социальном развитии и [как] типичный пример восстания рабочего класса против угнетения" и широко использовалось в социалистической литературе XIX и XX веков. Уильям Моррис развил идеи Чосера в своём романе "Сон Джона Болла", опубликованном в 1888 году, создав рассказчика, открыто сочувствующего крестьянскому делу, хотя и представляющего собой личность XIX века, перенесённую во XIV век с помощью сна. История заканчивается пророчеством о том, что социалистические идеалы однажды восторжествуют. В свою очередь, это изображение восстания повлияло на утопический социалистический роман Морриса "Новости из ниоткуда". Флоренс Конверс использовала восстание в своём романе "Долгая воля", опубликованном в 1903 году. Существуют теории о том, что восстанием руководила тайная оккультная организация под названием "Великое общество", предположительно отколовшаяся от ордена тамплиеров, уничтоженного в 1312 году, или о том, что братство масонов тайно участвовало в организации восстания.