Введение
Карл Генрих Мария Орф (Carl Heinrich Maria Orff; 10 июля 1895 – 29 марта 1982) – немецкий композитор и педагог, автор кантаты «Кармина Бурана» (1937). Его методика Schulwerk оказала значительное влияние на музыкальное образование детей.
Carl Heinrich Maria Orff (; 10 July 1895 – 29 March 1982) was a German composer and music educator, who composed the cantata Carmina Burana (1937). The concepts of his Schulwerk were influential for children's music education.
Ранние годы
Карл Генрих Мария Орф родился в Мюнхене 10 июля 1895 года, сын Паулы Орф (урожденной Кёстлер, 1872–1960) и Генриха Орфа (1869–1949). Его семья была баварской и служила в Императорской немецкой армии; его отец был армейским офицером со значительным интересом к музыке, а мать – обученной пианисткой. Его деды, Карл фон Орф (1828–1905) и Карл Кёстлер (1837–1924), были генералами и учеными. Его бабушка по отцовской линии, Фанни Орф (урожденная Крафт, 1833–1919), была католичкой еврейского происхождения. Бабушкой по материнской линии была Мария Кёстлер (урожденная Ашенбренер, 1845–1906). У Орфа была одна сестра, младшая Мария ("Миа", 1898–1975), которая вышла замуж за архитектора Альвина Зейферта (1890–1972) в 1924 году. Несмотря на военное прошлое семьи, Орф вспоминал в 1970 году: «В доме моего отца было, безусловно, больше музицирования, чем строевой подготовки». В пять лет он начал играть на фортепиано, а затем изучал виолончель и орган. Он сочинил несколько песен и музыку к кукольным спектаклям. В 1903 году он начал посещать концерты и впервые услышал оперу (Рихард Вагнер, «Летучий голландец») в 1909 году. Среди значимых концертов были мировая премьера «Песни о Земле» Густава Малера в 1911 году и исполнение оперы «Электра» Рихарда Штрауса под его управлением 4 июня 1914 года. В 1910–1912 годах Орф написал несколько десятков песен на стихи немецких поэтов, включая сборник песен «Весенние песни» (Opus 1, текст Людвига Уланда) и песенный цикл «Элиланд: Песнь о Кимзее» (Opus 12, текст Карла Штилера). Генрих Гейне был поэтом, чьи произведения он использовал чаще всего; он также выбирал тексты Вальтера фон дер Фогельвайде, принцессы Матильды Баварской (1877–1906), Фридриха Гёльдерлина, Людвига Августа Франкла, Германна Линга, Рудольфа Баумбаха, Рихарда Бира-Хофмана и Борриса фон Мюнхгаузена, среди других. Песни Орфа были близки к стилю Рихарда Штрауса и других немецких композиторов того времени, но содержали намеки на то, что станет отличительным музыкальным языком Орфа. Некоторые из его песен были опубликованы в 1912 году, включая «Элиланд» с посвящением Карлу Кёстлеру, который финансировал публикацию. В 1911–1912 годах Орф написал «Заратустру» (Opus 14) – масштабное произведение для голоса баритона, трех хоров тенор-бас, духовых инструментов, ударных, арф, фортепиано и органа, основанное на отрывке из философского романа Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра». Орф учился в Мюнхенской музыкальной академии с 1912 по 1914 год. Позже Орф писал, что его решение продолжить музыкальные занятия вместо окончания гимназии стало причиной семейной ссоры, поскольку глава семьи (старший брат его отца, также Карл Орф, 1863–1942) был против этой идеи. Орф получил поддержку матери, которая убедила отца, и деда Кёстлера. Преподавателем Орфа в Академии был композитор Антон Беер-Вальбрунн, о котором он позже писал с уважением, но считал Академию в целом «консервативной и старомодной». В это время он изучал произведения Арнольда Шёнберга, и одним из его главных влияний был французский композитор Клод Дебюсси. Эти влияния можно услышать в его первой сценической работе – музыкальной драме «Гисей: Жертва» (Gisei: Das Opfer, Opus 20), написанной в 1913 году, но поставленной только в 2010 году. Источником для Орфа послужил немецкий перевод части пьесы Сугавары Дендзю Тэнарай Кагами, в частности, «Тэракоя» («Сельская школа») в IV акте. В 1914 году Орф написал «Танцующую фавну: Оркестровая пьеса» (Opus 21). Произведение должно было быть исполнено в Академии – его первое исполнение оркестром – но дирижер исключил его из программы после неудачной репетиции; впервые оно было исполнено в 1995 году. В 1915 году он начал брать уроки фортепиано у Германна Зильхера. В письме к отцу он назвал занятия с Зильхером самым продуктивным опытом обучения на тот момент. Примерно в это же время он познакомился с театральным режиссером Отто Фалькенбергом и посмотрел пьесы Августа Стриндберга и Франка Ведекинда.
Первая мировая война
Орф был призван в немецкую армию в августе 1917 года, что стало для него серьезным кризисом. В письме отцу от 3 августа 1917 года он писал: "Мое будущее теперь, как никогда, совершенно неопределенно. То, что я отправлюсь на фронт, абсолютно точно. Здесь должно и будет принято решение (вы знаете, что я лишен сентиментальности): либо я положу конец всему, что давило и почти сломило меня, либо стану совершенно другим человеком и начну, в определенном смысле, все заново. То, что должно произойти, должно быть лучше, чем то, что было. Осенью того же года он получил тяжелое ранение и чуть не погиб, когда обрушилась траншея, в результате чего у него развилась амнезия, афазия и паралич левой стороны тела. Во время трудного периода восстановления он написал отцу: После смерти Орфа его дочь писала, что верила, что этот опыт "заставил его думать и бунтовать еще более радикально".
My future lies now more than ever completely in the dark. That I [shall] go into the battlefield is absolutely certain. Here the decision should, and will, fall (you know that I am free from sentimentality): either I find an end of everything that has pushed and almost crushed me, or I become a wholly new person and begin in a certain sense entirely new. What must come, should come entirely better as the time that was. The coming fall, he was severely injured and nearly killed when a trench caved in, suffering amnesia, aphasia, and paralysis of his left side. During his difficult recovery, he wrote to his father: After Orff's death, his daughter wrote that she believed this experience "made him think and rebel yet more revolutionarily."
Веймарская Республика
После выздоровления от боевых ранений Орф занимал различные должности в оперных театрах Мангейма и Дармштадта, а затем вернулся в Мюнхен для продолжения музыкальных занятий. Около 1920 года Орф увлекся поэзией Франца Верфеля, которая легла в основу многочисленных песен и хоровых композиций. В середине 1920-х годов он начал формулировать концепцию, которую назвал *elementare Musik*, или элементарной музыкой, основанную на единстве искусств, символизируемом древнегреческими Музами, и включающую в себя звук, танец, поэзию, образ, дизайн и театральный жест. Как и многие другие композиторы того времени, он испытал влияние русского эмигранта во Франции Игоря Стравинского. Однако, в то время как другие ориентировались на сдержанные, уравновешенные неоклассические произведения Стравинского, Орфа привлекали такие работы, как «Les noces» («Свадьба») – приземленное, близкое к фольклору изображение русских крестьянских свадебных обрядов. В 1924 году Орф познакомился с творчеством Бертольта Брехта, оказавшим на него глубокое влияние. В том же году он и де основали Гюнтерскую школу гимнастики, музыки и танца в Мюнхене. Он разрабатывал свои теории музыкального образования, постоянно общаясь с детьми и работая с начинающими музыкантами. В 1930 году Орф опубликовал руководство под названием *Schulwerk*, в котором поделился своим методом обучения. Он был связан с *Schulwerk* и его учреждениями на протяжении всей жизни, хотя в 1938 году покинул Гюнтерскую школу. Орф также начал адаптировать музыкальные произведения более ранних эпох для современного театрального представления, включая оперу Клаудио Монтеверди и Алессандро Стриджио «L’Orfeo» (1607). Сокращенная немецкая версия Орфа (с переводом Гюнтера) – «Орфей» – была поставлена под его руководством в 1925 году в Мангейме с использованием некоторых инструментов, применявшихся в оригинальной постановке 1607 года, хотя некоторые из них были недоступны и их пришлось заменить. Несколько лет спустя Орф переработал партитуру; эта версия впервые прозвучала в Мюнхене в 1929 году. Адаптации ранней музыки принесли Орфу весьма скромный доход. Страстная декламационная опера эпохи Монтеверди была почти неизвестна в 1920-х годах, и постановка Орфа вызвала реакцию, варьирующуюся от непонимания до насмешек. Он рассказал своему наставнику Курту Саксу, который направил его к изучению Монтеверди и поддержал его «Орфея», что мюнхенская пресса настроена против него: «Меня представляют не только осквернителем мертвых (имеется в виду Монтеверди), но и соблазнителем молодежи, систематически разлагающим нашу добрую молодежь экзотическими пороками».
Начало Третьего рейха
Отношения Орфа с немецким национал-социализмом и нацистской партией были предметом значительных дебатов и анализов, порой искаженных дезинформацией. Историк Майкл Х. Катер, чьи работы критически оценивают творчество Орфа, тем не менее писал, что «имя Карла Орфа для многих стало синонимом фашистского искусства и культуры, зачастую из-за довольно легкомысленного предвзятого суждения». Орф никогда не вступал в партию и не занимал руководящих должностей в Третьем рейхе. Он был членом Рейхсмозикаммера, членство в котором было обязательным для всех активных музыкантов в Третьем рейхе. В период с 1933 по 1939 год несколько друзей и коллег Орфа были вынуждены покинуть страну, в том числе Сакс и Лео Кестенберг, последний из которых поддерживал его «Шульверк». После войны Орф восстановил связь с некоторыми из этих коллег, находящихся в эмиграции, и в ряде случаев поддерживал дружбу на протяжении всей жизни, как, например, с певцом и композитором де, эмигрировавшим в первые месяцы прихода нацистов к власти. Еще одна такая личность – искусствовед Альбин фон Прибрам-Гладона (1890–1974), чьи родители обратились из иудаизма до его рождения, и который пережил неоднократные заключения в концентрационных лагерях после бегства во Францию. Прибрам-Гладона дал показания о характере Орфа в ходе процесса денацификации. Важным другом Орфа также был немецкий еврейский музыковед и композитор Эрих Кац (1900–1973), бежавший в 1939 году после непродолжительного заключения в Дахау. Орф восстановил контакт с Кацем в 1952 году, и Кац считал Орфа дорогим другом. Орф написал некролог в память о Каце в форме письма, адресованного покойному.
Кармина Бурана
Премьера "Кармины Бураны" Орфа состоялась во Франкфурте 8 июня 1937 года. В последующие несколько лет она приобрела огромную популярность в нацистской Германии. Историк Майкл Х. Катер писал, что "к 1945 году" "Кармина Бурана" "выделялась как единственное произведение, имевшее всеобщее значение, созданное за весь период существования Третьего рейха". Однако Оливер Раткольб отметил, что последующее общественное мнение преувеличило степень её значимости для культуры Третьего рейха, поскольку множество других произведений получило больше постановок. Учитывая предыдущее отсутствие коммерческого успеха у Орфа, денежные поступления от признания "Кармины Бураны", включая премию в 500 рейхсмарок от города Франкфурта, были для него существенными, но композиция, с её непривычными ритмами, также подвергалась критике и расистским оскорблениям.
"Эйн Соммерначтстраум"
Орф был одним из многочисленных немецких композиторов в нацистском режиме, которые написали новую музыку к пьесе Уильяма Шекспира «Сон в летнюю ночь» – на немецком языке «Ein Sommernachtstraum» – после того как музыка Феликса Мендельсона к этой пьесе была запрещена. Версия Орфа была впервые исполнена 14 октября 1939 года во Франкфурте по заказу, поступившему через этот город. По его словам, он уже сочинял музыку к пьесе еще в 1917 и 1927 годах, задолго до франкфуртского заказа; никаких материалов из этих более ранних (вероятно, неполных) версий не сохранилось. Издатель Орфа серьезно сомневался в целесообразности проекта, и Орф не смог выполнить первоначальный срок, в результате чего его гонорар был уменьшен с 5000 до 3000 рейхсмарок. Позже он назвал версию 1939 года «компромиссной (к несчастью, опубликованной) версией. Вместо небольшого ансамбля на сцене вновь появился обычный небольшой оперный оркестр, никаких волшебных ударных – все это непростительные уступки». Недовольство композитора, наряду с его первоначальными трудностями в работе над композицией, иногда интерпретировалось, по крайней мере частично, как муки совести. Томас Рёш писал об этом проекте: «Автономия искусства, которую Орф всегда высоко ценил, была лишь еще одной иллюзией в условиях диктатуры, а настойчие композитора на чисто художественной, эстетической точке зрения неизбежно превратилось в эту ситуацию в роковую ошибку». Орф трижды перерабатывал свою партитуру «Ein Sommernachtstraum». Премьера следующей версии должна была состояться 10 сентября 1944 года, но закрытие всех театров в тяжелейших условиях военного времени помешало этому. В декабре 1945 года Орф выразил надежду на исполнение в Штутгарте, но когда Готфрид фон Айнем в 1946 году спросил его о премьере этой версии на Зальцбургском фестивале, он возразил и ответил уклончиво, когда Айнем поинтересовался, был ли этот заказ получен от Третьего рейха. Орф внёс дальнейшие правки, и эта версия была впервые исполнена 30 октября 1952 года в Дармштадте. Также она прозвучала в США под управлением Леопольда Стоковского на музыкальном фестивале Empire State 19 июля 1956 года. Орф вновь пересмотрел партитуру в 1962 году; эта окончательная версия была впервые исполнена в Штутгарте 12 марта 1964 года.
Отношения с Куртом Губером
Орф был другом Курта Губера (1893–1943), профессора Университета Людвига Максимилиана, с которым он работал с 1934 года над баварской народной музыкой. Вместе с сотрудником Шулверка Хансом Бергезе (1910–2000) они опубликовали два тома народной музыки под названием Musik der Landschaft: Volksmusik in neuen Sätzen в 1942 году. В декабре 1942 года Губер стал членом студенческого движения сопротивления «Белая роза». Он был арестован 27 февраля 1943 года, приговорен к смертной казни Народным судом (Германия) и казнен нацистами 13 июля 1943 года. По стечению обстоятельств, Орф позвонил в дом Губера на следующий день после его ареста. Обеспокоенная жена Губера, Клара (урождённая Шликенридер, 1908–1998), надеялась, что Орф использует свое влияние, чтобы помочь мужу, но Орф запаниковал, узнав об аресте Курта Губера, опасаясь, что он «погублен» (ruiniert). Позже Клара Губер сказала, что больше никогда не видела Орфа, хотя есть документальные свидетельства дальнейших контактов между ними. По крайней мере однажды она вспомнила, что Орф пытался помочь мужу через Балдура фон Шираха (наивысшего по рангу нацистского чиновника, с которым он контактировал и с которым встречался как минимум дважды); однако этому нет подтверждений. В июне 1949 года Орф передал права на Musik der Landschaft семье Губера. Вскоре после войны Клара Губер попросила Орфа внести вклад в мемориальный сборник в память о муже; он написал эмоциональное письмо, адресованное непосредственно Курту Губеру, подобное тому, что он сделал для Каца спустя годы. «Бернаурин» Орфа, проект, который он завершил в 1946 году и который он обсуждал с Губером до его казни, посвящен памяти Губера. Заключительная сцена этой работы, повествующая о несправедливой казни Агнес Бернауэр, изображает хор, терзаемый чувством вины, умоляющий не вовлекать его в смерть главной героини.
Денацификация
В конце марта 1946 года Орф прошел процесс денацификации в Бад-Гомбурге в психологическом центре скрининга Отдела контроля информации (ICD), подразделения Управления военного правительства США (OMGUS). Орфф был оценен как "Серый С, приемлемый", что его оценщик Бертрам Шаффнер (1912–2010) определил как категорию для тех, кто "скомпрометирован своими действиями в период нацизма, но не являлся сторонником нацистской доктрины". Некоторые источники сообщают, что Орфф был занесен в черный список до оценки, что помешало бы ему получать авторские отчисления за свои произведения. Однако, согласно более поздним исследованиям Оливера Раткольба, этому нет подтверждений. В январе 1946 года американский офицер Ньюэлл Дженкинс (1915–1996) – бывший студент Орфа (с которым он общался на "ты"), впоследствии ставший дирижером, – сообщил ему, что ему не нужна лицензия композитора, если он не намерен дирижировать, преподавать или выступать публично. Тем не менее, Дженкинс надеялся, что Орф займет должность интенданта в Штутгарте, о которой Орф раздумывал после первоначального отказа. Для этого потребовалась бы оценка, поэтому Дженкинс посоветовал Орфу подумать, как он может доказать, что активно сопротивлялся нацизму, поскольку такие люди ценились особенно высоко. К началу марта 1946 года Орф отклонил предложение в Штутгарте, но Дженкинс все равно настоял на прохождении оценки в конце месяца. В отчете Шаффнера указано: "Орф не желает получать лицензию интенданта оперного театра и заявляет, что уже отказался от подобного предложения, поскольку работа носит преимущественно административный, а не музыкальный характер. Он хочет получить разрешение выступать в качестве приглашенного дирижера". Орф получил лицензию без каких-либо ограничений, несмотря на оценку "Серый С, приемлемый", однако нет свидетельств того, что он дирижировал публично после войны. Шаффнер полагал, что коренные причины нацизма заключались в скрытой социальной жесткости и авторитаризме в Германии, особенно в отношении отцов в семейной жизни и в таких институтах, как школа и армия. Эти теории повлияли на оценки денацификации, проводимые им и его коллегами. В своем отчете об Орфе Шаффнер писал: "Нет никаких доказательств того, что Орф когда-либо был переклассифицирован, но поскольку его лицензия не имела ограничений, это и не потребовалось. О психологической оценке Орфа Шаффнер писал: Некоторые исследователи утверждают, что Орф в определенной степени вводил своих оценщиков в заблуждение. В качестве контраргумента можно привести тот факт, что Орф в некоторых случаях представлял себя не совсем точно, но у американцев было достаточно информации, чтобы правильно оценить его и вынести соответствующий вердикт. В отчете отмечается некоторая финансовая поддержка Орфа со стороны городов Франкфурта и Вены, его участие в летних Олимпийских играх 1936 года и музыка к "Сну в летнюю ночь" (хотя количество постановок было занижено), которую Орф утверждал, что написал "исходя из собственной музыкальной точки зрения", но "признал, что выбрал неудачный момент в истории для ее создания". Орф заявил, что "никогда не получал положительных отзывов от нацистских музыкальных критиков"; однако его работы с энтузиазмом принимались публикой и многими критиками. Он также сказал, что "его большой успех" пришел в 1942 году с постановкой "Кармины Бурана" в театре Ла Скала в Милане, "не под эгидой Министерства пропаганды". Фактически, позже Орф публично охарактеризовал вторую постановку "Кармины Бурана", состоявшуюся в Дрездене 4 октября 1940 года, как начало своего большого успеха. Американские оценщики не поверили рассказу Орфа о его приеме в Третьем рейхе: "Тот факт, что его отложили во время войны, противоречит его утверждению о том, что он не пользовался расположением Министерства пропаганды. Он не дает убедительного объяснения". В отчете также отмечается значительный рост доходов Орфа в конце Третьего рейха. Удивительно, но в отчете отсутствует несколько факторов, которые могли бы сыграть Орфу на руку, в частности, его связи с еврейскими коллегами, а также его частичное еврейское происхождение, о котором при его жизни не было известно публично. Также нет упоминаний о потенциально подрывных и антиавторитарных текстах в его произведениях, особенно о фрагментах в "Die Kluge" (премьера 1943 года), которые были идентифицированы как таковые, иногда даже при жизни Орфа (в том числе Карлом Дальхаусом).
There is no evidence that Orff was ever reclassified, but since his license had no restrictions, this was not necessary. For Orff's psychological evaluation, Schaffner wrote:
Some scholars have maintained that Orff deceived his evaluators to some degree. The counterpoint is that Orff misrepresented himself in some instances, but the Americans had enough information to assess him fundamentally correctly and rate him accordingly. The report notes some of Orff's financial support from the cities of Frankfurt and Vienna, his participation in the 1936 Summer Olympics, and the music for A Midsummer Night's Dream (although the number of its performances was undercounted), which Orff said he wrote "from his own private musical point of view" but "admit[ted] that he chose an unfortunate moment in history to write it." Orff said "that he never got a favorable review by a Nazi music critic"; however, his work had been enthusiastically received by audiences and many critics. He also said that "[h]is great success" was in 1942 with a performance of Carmina Burana in La Scala in Milan, "not under the auspices of the Propaganda Ministry." In fact, Orff later publicly characterized the second staging of Carmina Burana, which took place in Dresden on 4 October 1940, as the beginning of his great success. The American evaluators disbelieved Orff's account of his reception in the Third Reich: "The fact that he was deferred during the war is contradictory to his claim that he was not well thought of at the Propaganda Ministry. He does not give a very good [e]xplanation." The report likewise notes Orff's very sharp rise in income in the latter part of the Third Reich. Surprisingly absent from the report are several factors that Orff could have used in his favor, notably his associations with Jewish colleagues as well as his own partly Jewish ancestry, the latter of which was never publicly known while he was alive. Nor is there any mention of the potentially subversive and anti authoritarian texts in his works, notably the passages in Die Kluge (premiere 1943) that have been identified as such, sometimes even during Orff's lifetime (including by Carl Dahlhaus).
Спор о Белой Розе
По словам Майкла Катера, Орф оправдал свое имя в период денацификации, утверждая, что он способствовал созданию движения сопротивления «Белая роза» в Германии. Катер также представил особенно веские доказательства сотрудничества Орфа с нацистскими властями Германии. В некоторых случаях дебаты больше фокусировались на взаимной вражде между участниками спора. В книге «Композиторы нацистской эпохи: восемь портретов» (2000) Катер в определенной степени смягчил свои прежние обвинения после изучения документов, обнаруженных Раткольбом. Однако впоследствии Катер вновь подтвердил свое первоначальное утверждение об Орфе и «Белой розе», не ссылаясь на материалы его денацификационного дела. Хотя версия Катера была принята некоторыми исследователями, углубившимися в этот вопрос, Раткольб и другие изучили теорию о том, что Орф солгал о своей принадлежности к сопротивлению, и не нашли достаточных доказательств, чтобы ей поверить, отметив отсутствие каких-либо независимых подтверждений, кроме интервью Катера с Дженкинсом. В 2021 году Зигфрид Гёлльнер не был убежден, что обвинение во лжи о «Белой розе» было опровергнуто столь однозначно, как считали Раткольб и Томас Рёш, но подчеркнул: «Поскольку сам Орф никогда не упоминал об эпизоде с «Белой розой» публично или в своих записях, то в конечном итоге не имеет значения, действительно ли эпизод, о котором Дженкинс рассказал Катеру, имел место или был результатом недопонимания. В любом случае, Катер придал слишком большое значение заявлению Дженкинса». В 1999 году, в разгар споров, музыковед Рейнхард Шульц охарактеризовал это дело как «научную перепалку» (wissenschaftlichen Hahnenkampfes), добавив: «Гораздо важнее установить связь [этого факта] с жизнью и творчеством Орфа, чем сосредотачиваться на отдельном факте».
Личная жизнь
Карл Орф был очень сдержан в отношении своей личной жизни. Когда театральный исследователь де попросил его предоставить рукописную запись для сборника автобиографий немецких композиторов того времени, для которого некоторые из его коллег написали до трех страниц, он прислал лишь: "Карл Орф[,] родившийся в 1895 году в Мюнхене[,] проживающий там" (Carl Orff[,] geboren 1895 in München[,] lebt daselbst). Орф был женат четыре раза и трижды разводился. Его первый брак был заключен в 1920 году с певицей Алисой Золшер (1891–1970). Единственный ребенок Орфа, Годела Орф (позже Орф-Бюхтеманн, 1921–2013) родилась 21 февраля 1921 года. Супруги расстались примерно через шесть месяцев после рождения Годелы и официально развелись в 1927 году. Годела осталась с отцом, когда ее мать около 1930 года переехала в Мельбурн для продолжения карьеры. В 1939 году Орф женился на Гертруде Виллерт (1914–2000), которая была его ученицей и основала метод музыкальной терапии, использующий Orff Schulwerk; они развелись в 1953 году. К 1952 году он завязал отношения с писательницей Луизой Ринсер (1911–2002), на которой женился в 1954 году. В 1955 году они переехали из Мюнхена в Диссен-ам-Аммерзее. Их брак был непрочным и закончился разводом в 1959 году, к тому времени Орф жил с женщиной, которая должна была стать его следующей женой. Последний брак Орфа, продлившийся до конца его жизни, был заключен с Лизелоттой Шмитц (1930–2012), которая была его секретарем и после его смерти продолжала его дело в качестве сотрудника фонда Carl Orff Stiftung. Они поженились в Андексе 10 мая 1960 года. Родившись в семье глубоко верующих католиков, Орф в юном возрасте отошел от религиозных догм. Его дочь связывает его разрыв с церковью с самоубийством одноклассника и сообщает, что он не крестил ее. Гертруд Орф сказала, что "он никогда не ходил в церковь; наоборот. Это было время внутреннего бунта против подобного. Он был религиозным человеком, да. Но не церковным". Тем не менее, он хотел быть похоронен в барочной церкви пивоварного бенедиктинского монастыря Андекс, к юго-западу от Мюнхена; он мог видеть этот монастырь из своего дома в Дисссене. Орф не испытывал желания идти по стопам своей семьи в военной сфере, даже в детстве. Позже он писал: "Мой отец [Гейнрих Орф] знал, что все военное далеко от меня и что я не могу к этому проникнуться". По словам Годелы Орф, родители композитора "тем не менее всегда оставались к нему нежно настроенными, даже когда его образ жизни не соответствовал их ожиданиям", и Орф с его сестрой "находились под любящей опекой и поддержкой с терпимостью". Она также писала, что мать ее отца, Паула Орф, всегда поощряла творческие способности своего сына и дарила ему "дар вдохновения". Сам Орф писал о своей матери: "С незапамятных времен я был настоящим маменькиным сынком. В серьезных и самых трудных жизненных ситуациях она глубоко понимала меня своим сердцем, даже если ее идеи, прочно укоренившиеся в традициях, мешали этому". Паула Орф умерла 22 июля 1960 года, после чего коллега Орфа Карл Амадеус Хартманн написал ему: "Я знаю, насколько ты был тесно связан со своей матерью, как и я со своей, и поэтому особенно сочувствую всей тяжести потери". Годела Орф описала свои отношения с отцом как временами сложные. "У него была своя жизнь, и это все", – говорит она Тони Палмеру в документальном фильме O Fortuna. Их отношения особенно обострились в конце 1940-х годов; они примирились примерно в начале 1970-х годов.
Смерть
Орф умер от рака в Мюнхене 29 марта 1982 года в возрасте 86 лет. Связь этого произведения с фашизмом также побудила Пьера Паоло Пазолини использовать музыкальный фрагмент "Veris leta facies" для сопровождения заключительных сцен пыток и убийств в его последнем фильме "Сало, или 120 дней Содома". Пазолини беспокоился о проблеме присвоения искусства властью, работая над фильмом, что имеет отношение и к ситуации с Орфом.
Связь с докарминскими работами
Орф часто говорил, что после генеральной репетиции "Кармины Бурана" он сказал своему издателю следующее: "Все, что я написал до сих пор и что вы, к сожалению, издали, теперь можно отправить в макулатуру. С "Кармины Бурана" начинается мое собрание сочинений". Майкл Х. Катер поставил под сомнение это заявление, ссылаясь на отсутствие документальных подтверждений и продолжение исполнений предыдущих работ Орффа после премьеры "Кармины Бурана", хотя большинство этих исполнений использовали переработанные версии. Орф в конечном итоге уточнил свое часто повторяемое утверждение: "Так я сказал это необдуманно, con leggerezza [то есть "легко"]: замечание, которое, как я хорошо знал, было одновременно правдой и неправдой. Я лишь хотел подчеркнуть значение, которое "Кармина Бурана" имела в моем творчестве к тому моменту, что было ясно и мне самому". На вопрос о цитате в 1975 году Орф ответил: "Впервые я сделал именно то, что хотел, и я также знал, что поступил правильно. Больше нечего добавить". Орф впоследствии пересмотрел многие свои ранние работы, а позднее в своей карьере переиздал некоторые свои композиции, написанные до "Кармины Бурана", с минимальными изменениями. Одной из его последних публикаций стал сборник песен, которые он сочинил между 1911 и 1920 годами.
После Второй мировой войны
Большинство поздних работ Орфа — «Антигона» (1949), «Эдип-тиран» (1959), «Прометей десмотес» (Prometheus Bound, 1968) и «De temporum fine comoedia» («Игра о конце времён», 1973) — были основаны на текстах или темах античности. Они интересным образом развивают язык «Carmina Burana», но их постановка дорогостояща и (по признанию самого Орфа) не является оперой в традиционном понимании. Постановок этих произведений было немного, даже в Германии. В письме от 8 января 1947 года своему ученику Генриху Сутермейстеру Орф назвал «Бернауэрин» «последним произведением в серии моих ранних работ; «Антигона» открывает новую фазу». «Антигона» — это музыкальная постановка по переводу Фридриха Хёльдерлина пьесы Софокла. Орф впервые заинтересовался этим материалом вскоре после пережитой травмы в Первой мировой войне и начал планировать работу в конце 1940 года. Премьера состоялась 9 августа 1949 года на Зальцбургском фестивале. За «Антигоной» последовали «Эдип-тиран», также использующий перевод Хёльдерлина пьесы Софокла, и «Прометей», использующий оригинальный язык греческой пьесы, приписываемой Эсхилу. Премьеры этих произведений состоялись в Штутгарте в 1959 и 1968 годах соответственно под управлением Фердинанда Лейтнера. Ни в одной из трех греческих трагедий не сделано сокращений или изменений в тексте. Музыка к греческим трагедиям написана для весьма необычных составов, основанных на больших ударных ансамблях, включающих не западные инструменты и множество ударных инструментов (включая литофон) и несколько фортепиано (четыре в «Прометее» и шесть в двух других); традиционная струнная секция отсутствует, за исключением девяти контрабасов. Также в составе есть шесть флейт и шесть гобоев (с различными дублированиями: пикколо, альт-флейта и английский рожок), а также трубы (шесть в «Антигоне» и «Прометее»; восемь в «Эдипе-тиранее», за сценой). В «Эдипе-тиранее» и «Прометее» также есть шесть тромбонов и орган. Все три произведения включают четыре арфы; кроме того, в «Эдипе-тиранее» используется мандолина, а в «Прометее» — четыре теноровых банджо. После премьеры «Прометея» Эверетт Хелм написал: «Орф не облегчает жизнь ни певцам, ни зрителям. Но сохранение оригинального текста, несомненно, вызвало настроение, которое не могло быть создано современным языком». «Прометей» — это не опера в обычном смысле. Как и другие работы Орфа, это музыкальный театр, в котором музыка является частью и подчинена драматическому целому. Голоса почти постоянно декламируют — либо в разговорном ритме, либо в виде псалмового речитатива. Лишь изредка (и наиболее эффективно) суровая псалмодия уступает место мелизмам, напоминающим более витиеватые пассажи григорианского пения. Здесь нет арий или ансамблевых номеров. Краткие инструментальные интерлюдии носят характер восклицаний. Нет развития, ни музыкального, ни психологического. Огромные звуковые блоки создают статичную, неподвижную форму и атмосферу. Состав оркестра создает жесткие, металлические звуки, беспощадно движимые примитивными ритмами остинато. Весь эффект в определенной степени элементарен, но ни в коем случае не наивен. Стилизованный примитивизм Орфа маскирует высокую степень изощренности. Последняя работа Орфа для сцены, «De temporum fine comoedia» («Игра на конце времён»), состоялась на Зальцбургском фестивале 20 августа 1973 года в исполнении Герберта фон Караяна и симфонического оркестра WDR из Кёльна и хора. В ней большой актерский состав и оркестровка, схожая с греческими трагедиями, за некоторыми исключениями, в частности, вместо гобоев используются кларнетисты (все с кларнетами ми-бемоль), а также добавлены контрабас-фагот, валторны и туба. Томас Рёш назвал эту работу «во многих отношениях итог всего творчества [Орфа]». Нет никаких свидетельств того, что Орф планировал писать другие сценические произведения после «De temporum fine comoedia», и в 1979 году он сказал в интервью, что уверен, что это был конец (Schluß) его композиторского пути. В этом очень личном произведении Орф представил таинственную пьесу, исполненную на греческом, немецком и латинском языках, в которой он обобщил свое представление о конце времен. Его философия опирается на многие религиозные традиции, прежде всего на идею Оригена об апокатастазе. В «De temporum fine comoedia» также содержится множество отсылок к предыдущим композициям Орфа, в частности к «Бернауэрин». Примерно во время премьеры он сказал, что его произведения «как лук: один слой следует за другим». При этом же случае он сказал о «De temporum fine comoedia»: «Это все сон, лишь фантазия. Пессимистичная, оптимистичная — как кому угодно».
Педагогические работы
В педагогических кругах его, вероятно, больше всего помнят благодаря его Schulwerk («Школьная работа»). Изначально это был сборник пьес, написанных и опубликованных для школы Гюнтершюле (в которой учились дети от 12 до 22 лет), а это название также использовалось для его книг, основанных на радиопередачах в Баварии в 1949 году. Эти пьесы в совокупности называются Musik für Kinder («Музыка для детей») и также используют термин Schulwerk. Они были написаны в сотрудничестве с его бывшим учеником, композитором и педагогом Гунильдой Китман (1904–1990), которая, собственно, написала большинство аранжировок и обработок в томах "Musik für Kinder" («Музыка для детей»). Идеи Орфа, совместно с Гунильдой Китман, были развиты в новаторский подход к музыкальному образованию детей, известный как Orff Schulwerk. Музыка носит элементарный характер и сочетает в себе движение, пение, игру на инструментах и импровизацию. Произведения Gassenhauer, Hexeneinmaleins и Passion, написанные Орфом совместно с Китман, были использованы в качестве музыкального сопровождения к фильму Терренса Малика «Бескрайние просторы» (Badlands, 1973).