Рихард Штраус: Жизнь и творчество немецкого композитора и дирижёра.

Введение

Немецкий композитор и дирижер (1864–1949)

Рихард Георг Штраус (; 11 июня 1864 – 8 сентября 1949) был немецким композитором и дирижером, наиболее известным своими симфоническими поэмами и операми. Считается ведущим композитором позднего романтизма и раннего модернизма, его описывают как преемника Рихарда Вагнера и Франца Листа. Его мать была дочерью Георга Пшорра, финансово состоятельного пивовара из Мюнхена. Штраус начал музыкальные занятия в четыре года, обучаясь игре на фортепиано у Августа Томбо, арфиста Мюнхенского придворного оркестра. В начале 1882 года в Вене Штраус впервые исполнил свой Скрипичный концерт ре минор, самостоятельно сыграв на фортепиано партию оркестра, а его учитель Бенно Вальтер выступил солистом. В том же году он поступил в Мюнхенский университет имени Людвига-Максимилиана, где изучал философию и историю искусств, но не музыку. Год спустя он переехал в Берлин, где непродолжительное время учился, прежде чем получить должность помощника дирижера при Гансе фон Бюлове в Мейнингенском придворном оркестре. Бюлов был чрезвычайно впечатлен Сернадой (Op. 7) молодого композитора для духовых инструментов, написанной, когда Штраусу было всего 16 лет. Штраус постигал искусство дирижирования, наблюдая за репетициями Бюлова. Бюлов очень ценил молодого человека, и Штраус считал его своим величайшим наставником в дирижировании, часто признавая, что тот научил его «искусству интерпретации». В 1906 году Штраус приобрел участок земли в Гармиш-Партенкирхене и построил там виллу (Villa Strauss) за первоначальный взнос от издателя Адольфа Фюрстнера за его оперу «Саломея», проживая там до самой смерти. В том же году он также дирижировал несколькими другими произведениями в сотрудничестве с композитором Германом Гансом Ветцлером и его оркестром в Карнеги-холле, а также дал концерт песен с женой. В 1924 году сын Штрауса Франц женился на Алисе фон Граб-Германнсвёрт, дочери еврейского промышленника, в римско-католической церемонии.

Штраус в частном порядке презирал Геббельса и называл его «мелочным». Однако в 1933 году он посвятил оркестровую песню «Das Bächlein» («Ручеёк») Геббельсу, чтобы добиться его содействия в продлении срока действия немецких законов об авторском праве на музыку с 30 до 50 лет. Также в 1933 году он сменил Артуро Тосканини на посту директора Байройтского фестиваля после того, как Тосканини подал в отставку в знак протеста против нацистского режима. Однако главной мотивацией Штрауса в его поведении во время Третьего рейха была защита его еврейской невестки Алисы и его еврейских внуков от преследований. Оба его внука подвергались издевательствам в школе, но Штраус использовал свое значительное влияние, чтобы предотвратить отправку мальчиков или их матери в концентрационные лагеря.

Поздние оперы и семейная трагедия

Разочарованный тем, что больше не мог работать со Цвайгом в качестве либреттиста, Штраус обратился к Иосифу Грегору, венскому театральному историку, по просьбе самого Грегора. Первой оперой, над которой они работали вместе, была «Дафна», но в итоге она стала второй из их опер, представленных публике. Их первая постановка состоялась в 1938 году, когда вся страна готовилась к войне – они представили «Фриденстаг» (День мира), одноактную оперу, действие которой разворачивается в осажденной крепости во время Тридцатилетней войны. По сути, это произведение – гимн миру и завуалированная критика Третьего рейха. Благодаря контрастам между свободой и рабством, войной и миром, светом и тьмой, эта опера имеет тесную связь с «Фиделио» Бетховена. Постановки оперы прекратились вскоре после начала войны в 1939 году. Два композитора сотрудничали еще над двумя операми, которые оказались последними в творчестве Штрауса: «Любовь Данаи» (1940) и «Каприччио» (1942). Пока мать Алисы, Мари фон Граб, находилась в безопасности в Люцерне, Швейцария, Штраус также написал несколько писем в СС с просьбой об освобождении ее детей, находившихся в лагерях; его письма остались без ответа. В 1942 году Штраус вместе с семьей вернулся в Вену, где Алиса и ее дети могли находиться под защитой Бальдура фон Шираха, гауляйтера Вены. Однако Штраусу не удалось полностью защитить своих еврейских родственников: в начале 1944 года, в отсутствие Штрауса, Алису и ее сына Франца похитила гестапо и заключила под стражу на две ночи. Личное вмешательство Штрауса спасло их, и он смог вернуть их в Гармиш, где они оставались под домашним арестом до конца войны. Норман Дель Мар в 1964 году использовал это описание, чтобы рассказать о позднем творческом подъеме Штрауса, начавшемся в 1942 году и продолжавшемся до конца его жизни. События Второй мировой войны, казалось, сфокусировали внимание композитора, который к тому времени стал старым, уставшим и немного разочарованным. К числу основных произведений последних лет жизни Штрауса, написанных в возрасте 70 и 80 лет, относятся, в частности, его Второй Концерт для валторны, «Метаморфозы», Концерт для гобоя, Дуэтный концерт для кларнета и фагота и его Четыре последние песни. Позже дирижер вспоминал, как во время исполнения знаменитого трио из «Кавалера роз» «каждый певец разрывался в слезах и выходил из ансамбля, но они собрались с силами, и мы все закончили вместе». Жена Штрауса, Паулина де Ана, умерла восемь месяцев спустя, 13 мая 1950 года, в возрасте 88 лет. Поздние произведения Штрауса (как восьмидесятилетнего композитора) были написаны под влиянием «божественного Моцарта в конце жизни, полной благодарности». Сам Штраус в 1947 году с присущей ему самоиронией заявил: «Я, возможно, и не композитор первого ряда, но я композитор первого ряда во втором ряду». Канадский пианист Гленн Гульд в 1962 году назвал Штрауса «величайшей музыкальной фигурой, жившей в этом веке».

Frustrated that he could no longer work with Zweig as his librettist, Strauss turned to Joseph Gregor, a Viennese theatre historian, at Gregor's request. The first opera they worked on together was Daphne, but it ultimately became the second of their operas to be premiered. Their first work to be staged was in 1938, when the entire nation was preparing for war, they presented Friedenstag (Peace Day), a one act opera set in a besieged fortress during the Thirty Years' War. The work is essentially a hymn to peace and a thinly veiled criticism of the Third Reich. With its contrasts between freedom and enslavement, war and peace, light and dark, this work has a close affinity with Beethoven's Fidelio. Productions of the opera ceased shortly after the outbreak of war in 1939. The two men collaborated on two more operas which proved to be Strauss's last: Die Liebe der Danae (1940) and Capriccio (1942). While Alice's mother, Marie von Grab, was safe in Lucerne, Switzerland, Strauss also wrote several letters to the SS pleading for the release of her children who were also held in camps; his letters were ignored. In 1942, Strauss moved with his family back to Vienna, where Alice and her children could be protected by Baldur von Schirach, the Gauleiter of Vienna. However, Strauss was unable to protect his Jewish relatives completely; in early 1944, while Strauss was away, Alice and her son Franz were abducted by the Gestapo and imprisoned for two nights. Strauss's personal intervention at this point saved them, and he was able to take them back to Garmisch, where the two remained under house arrest until the end of the war. Norman Del Mar in 1964 to describe Strauss's late creative upsurge from 1942 to the end of his life. The events of World War II seemed to bring the composer – who had grown old, tired, and a little jaded – into focus. The major works of the last years of Strauss's life, written in his late 70s and 80s, include, among others, his Horn Concerto No. 2, Metamorphosen, his Oboe Concerto, his Duet concertino for clarinet and bassoon, and his Four Last Songs. The conductor later described how, during the singing of the famous trio from Rosenkavalier, "each singer broke down in tears and dropped out of the ensemble, but they recovered themselves and we all ended together". Strauss's wife, Pauline de Ahna, died eight months later on 13 May 1950 at the age of 88. Strauss's late works (as an octogenarian composer) were modelled on "the divine Mozart at the end of a life full of thankfulness". Strauss himself declared in 1947 with characteristic self deprecation: "I may not be a first rate composer, but I am a first class second rate composer." The Canadian pianist Glenn Gould described Strauss in 1962 as "the greatest musical figure who has lived in this century".

Сольные и камерные произведения

Некоторые из первых композиций Штрауса были сольными инструментальными и камерными произведениями. К ним относятся ранние сочинения для фортепиано соло в консервативном гармоническом стиле, многие из которых утеряны: два фортепианных трио (1877 и 1878), струнный квартет (1881), соната для фортепиано (1882), соната для виолончели (1883), квартет для фортепиано (1885), соната для скрипки (1888), а также серенада (1882) и более продолжительная сюита (1884), обе написанные для двойного духового квинтета с двумя дополнительными валторнами и контрабасом. После 1890 года Штраус очень редко сочинял для камерных ансамблей, поскольку его энергия была почти полностью сосредоточена на крупномасштабных оркестровых произведениях и операх. Четыре его камерных произведения фактически являются аранжировками фрагментов из его опер, включая Этюд Дафны для сольной скрипки и Струнный секстет, являющийся увертюрой к его последней опере «Каприччио». Его последняя самостоятельная камерная работа – Аллегретто ми мажор для скрипки и фортепиано – датируется 1948 годом. В этот период он также сочинил два масштабных произведения для духового ансамбля: Сонатину № 1 «Из мастерской инвалида» (1943) и Сонатину № 2 «Радостная мастерская» (1946) – обе для двойного духового квинтета с двумя дополнительными валторнами, третьим кларнетом в до, бассет-рогом, бас-кларнетом и контрабасом.

Поэмы-тонные и другие оркестровые произведения

Штраус написал две ранние симфонии: Симфонию № 1 (1880) и Симфонию № 2 (1884). Однако стиль Штрауса начал по-настоящему развиваться и меняться, когда в 1885 году он встретил Александра Риттера, известного композитора и скрипача, и мужа одной из племянниц Рихарда Вагнера. Именно Риттер убедил Штрауса отказаться от консервативного стиля своей юности и начать писать тоновые поэмы. Он также познакомил Штрауса с эссе Вагнера и сочинениями Артура Шопенгауэра. Штраус затем дирижировал одной из опер Риттера, и по просьбе Штрауса Риттер позже написал стихотворение, описывающее события, изображенные в тоновой поэме Штрауса «Смерть и преображение». Новое влияние Риттера привело к тому, что широко считается первой работой Штрауса, показавшей его зрелую индивидуальность – тоновой поэмой «Дон Жуан» (1888), которая демонстрирует новый вид виртуозности в своей бравурной оркестровой манере. Штраус продолжил писать серию все более амбициозных тоновых поэм: «Смерть и преображение» (1889), «Весёлые проказы Тилля Эуленшпигеля» (1895), «Так говорил Заратустра» (1896), «Дон Кихот» (1897), «Эйн Хелденлебен» (1898), «Симфония Доместика» (1903) и «Альпийская симфония» (1911–1915). Один из комментаторов отметил об этих произведениях, что «никакой оркестр не мог бы существовать без его тоновых поэм, написанных для прославления славы поствагнеровского симфонического оркестра». В 1905 году Штраус создал «Саломею», несколько диссонирующую модернистскую оперу, основанную на пьесе Оскара Уайльда, которая вызвала страстную реакцию публики. Премьера имела большой успех, исполнители принимали более 38 поклонов. Многие последующие постановки оперы также были успешными, не только у широкой публики, но и у современников Штрауса: Морис Равель сказал, что «Саломея» была «великолепна»; Густав Малер описал ее как «живой вулкан, подземный огонь». По слухам, Штраус полностью финансировал свой дом в Гармиш-Партенкирхене за счет доходов, полученных от оперы. Как и в более поздней «Электре», в «Саломее» представлена чрезвычайно сложная партия сопрано. Штраус часто отмечал, что он предпочитает писать для женского голоса, что очевидно в этих двух сестринских операх – мужские партии почти полностью второстепенны и включены лишь для дополнения исполнения сопрано. Следующей оперой Штрауса стала «Электра» (1909), в которой он довел использование диссонанса до предела, в частности, с помощью «Электрического аккорда». «Электра» также стала первой оперой, в которой Штраус сотрудничал с поэтом Гуго фон Хофмансталем в качестве либреттиста. Впоследствии они неоднократно работали вместе. Для своих поздних работ с Хофмансталем Штраус смягчил свой гармонический язык: он использовал более пышный, мелодичный поздний романтический стиль, основанный на вагнеровских хроматических гармониях, которые он использовал в своих тоновых поэмах, с гораздо меньшим диссонансом и демонстрируя огромную виртуозность в оркестровом письме и тембровом колорите. В результате оперы, такие как «Кавалер розы» (1911), имели большой успех у публики. Штраус продолжал создавать оперы с регулярными интервалами до 1942 года. Вместе с Хофмансталем он создал «Ариадну на Наксосе» (1912), «Жену без тени» (1919), «Египетскую Елену» (1928) и «Арабеллу» (1933). Для «Интермеццо» (1924) Штраус сам написал либретто. В «Безмолвной женщине» (1935) участвовал Стефан Цвейг в качестве либреттиста; в «Дне мира» (1935–36) и «Дафне» (1937) либретто написали Йозеф Грегор и Стефан Цвейг; а в «Любви Данаи» (1940) – Йозеф Грегор. Последняя опера Штрауса, «Каприччио» (1942), была написана по либретто Клеменса Крауса, хотя ее истоки восходят к Стефану Цвейгу и Йозефу Грегору.

Strauss wrote two early symphonies: Symphony No. 1 (1880) and Symphony No. 2 (1884). However, Strauss's style began to truly develop and change when, in 1885, he met Alexander Ritter, a noted composer and violinist, and the husband of one of Richard Wagner's nieces. It was Ritter who persuaded Strauss to abandon the conservative style of his youth and begin writing tone poems. He also introduced Strauss to the essays of Wagner and the writings of Arthur Schopenhauer. Strauss went on to conduct one of Ritter's operas, and at Strauss's request Ritter later wrote a poem describing the events depicted in Strauss's tone poem Death and Transfiguration. The new influences from Ritter resulted in what is widely regarded as Strauss's first piece to show his mature personality, the tone poem Don Juan (1888), which displays a new kind of virtuosity in its bravura orchestral manner. Strauss went on to write a series of increasingly ambitious tone poems: Death and Transfiguration (1889), Till Eulenspiegel's Merry Pranks (1895), Also sprach Zarathustra (1896), Don Quixote (1897), Ein Heldenleben (1898), Symphonia Domestica (1903) and An Alpine Symphony (1911–1915). One commentator has observed of these works that "no orchestra could exist without his tone poems, written to celebrate the glories of the post Wagnerian symphony orchestra." In 1905, Strauss produced Salome, a somewhat dissonant modernist opera based on the play by Oscar Wilde, which produced a passionate reaction from audiences. The premiere was a major success, with the artists taking more than 38 curtain calls. Many later performances of the opera were also successful, not only with the general public but also with Strauss's peers: Maurice Ravel said that Salome was "stupendous"; Gustav Mahler described it as "a live volcano, a subterranean fire". Strauss reputedly financed his house in Garmisch Partenkirchen completely from the revenues generated by the opera. As with the later Elektra, Salome features an extremely taxing lead soprano role. Strauss often remarked that he preferred writing for the female voice, which is apparent in these two sister operas—the male parts are almost entirely smaller roles, included only to supplement the soprano's performance. Strauss's next opera was Elektra (1909), which took his use of dissonance even further, in particular with the Elektra chord. Elektra was also the first opera in which Strauss collaborated with the poet Hugo von Hofmannsthal as his librettist. The two subsequently worked together on numerous occasions. For his later works with Hofmannsthal, Strauss moderated his harmonic language: he used a more lush, melodic late Romantic style based on Wagnerian chromatic harmonies that he had used in his tone poems, with much less dissonance, and exhibiting immense virtuosity in orchestral writing and tone color. This resulted in operas such as Der Rosenkavalier (1911) having great public success. Strauss continued to produce operas at regular intervals until 1942. With Hofmannsthal he created Ariadne auf Naxos (1912), Die Frau ohne Schatten (1919), Die ägyptische Helena (1928), and Arabella (1933). For Intermezzo (1924) Strauss provided his own libretto. Die schweigsame Frau (1935) was composed with Stefan Zweig as librettist; Friedenstag (1935–36) and Daphne (1937) both had a libretto by Joseph Gregor and Stefan Zweig; and Die Liebe der Danae (1940) was with Joseph Gregor. Strauss's final opera, Capriccio (1942), had a libretto by Clemens Krauss, although the genesis for it came from Stefan Zweig and Joseph Gregor.

Песня

Штраус был плодовитым композитором песен (лидеров). Он часто сочинял их, представляя голос своей жены. Его песни писались для голоса и фортепиано, а впоследствии он оркестровал некоторые из них. В 1894–1895 годах, около 30 лет, он опубликовал несколько известных песен, включая "Ruhe, meine Seele!", "Cäcilie", "Morgen!", "Heimliche Aufforderung" и "Traum durch die Dämmerung". В 1918 году, после длительного перерыва, посвященного опере, он написал "Sechs Lieder", Op. 68, также известные как "Brentano Lieder". Он завершил свои произведения в этом жанре в 1948 году "Четырьмя последними песнями" для сопрано и оркестра. Сообщается, что он сочинял их, думая о Кирстен Флагстад, и именно она дала первое исполнение, которое было записано. Песни Штрауса всегда пользовались популярностью у публики и исполнителей и, как правило, считаются музыковедами – наряду с многими другими его композициями – шедеврами.

Наследие

В 1927 году журнал TIME предположил, что он писал музыку, чтобы проверить, до какой степени его аудитория будет принимать "какофонию, диссонанс, преувеличение и клоунаду". В начале карьеры Штрауса выдающийся музыковед Хьюго Риманн отметил: "Его последние работы слишком очевидно демонстрируют его стремление к сенсации любой ценой". До 1980-х годов некоторые постмодернистские музыковеды считали Штрауса консервативным, ориентированным на прошлое композитором, однако переосмысление и новые исследования творчества композитора переоценили его место как модерниста, хотя он по-прежнему использовал и порой высоко ценил тональность и пышную оркестровку. Штраус известен своими новаторскими нюансами оркестровки в сочетании с прогрессивным гармоническим стилем; когда он впервые услышал музыку Штрауса на университетской постановке "Ариадны на Наксосе", дирижер Марк Элдер "был поражен. Я и представить не мог, что музыка способна на то, что он делает с гармонией и мелодией". Музыка Штрауса оказала значительное влияние на композиторов начала XX века. Бела Барток услышал "Так говорил Заратустра" в 1902 году и позже заявил, что в этом произведении "заложены семена новой жизни"; влияние Штрауса отчетливо прослеживается в его работах того периода, включая Первый струнный квартет, "Коссут" и "Замок Синебородого". Кароль Шимановский также испытал сильное влияние Штрауса, что отразилось в таких произведениях, как его Концертная увертюра, Первая и Вторая симфонии, а также опера "Хагит", созданная по образцу "Саломеи". Английские композиторы также находились под влиянием Штрауса, от Эдварда Элгара в его концертной увертюре "На юге" (Alassio) и других произведениях до Бенджамина Бриттена в его оперном творчестве. Многие современные композиторы признают свой долг перед Штраусом, включая Джона Адамса и Джона Корильяно. Музыкальный стиль Штрауса сыграл ключевую роль в развитии музыки к кино в середине XX века. Стиль его музыкальных портретов персонажей (Дон Жуан, Тилль Эйленшпигель, Герой) и эмоций вошел в лексикон киномузыки. Историк киномузыки Тимоти Шурер писал: "Элементы поздней романтической музыки, оказавшие наибольшее влияние на создание партитур, – это ее насыщенное звучание, расширенный гармонический язык, хроматизм, использование программной музыки и лейтмотивов. Голливудские композиторы сочли этот поздноромантический идиом совместимым со своими задачами по написанию музыки к фильмам". Макс Штайнер и Эрих Корнгольд происходили из той же музыкальной среды, что и Штраус, и вполне естественно стремились писать в его стиле. Как отмечал киноисторик Рой Прендергаст, "Столкнувшись с драматическими проблемами, которые ставили перед ними фильмы, Штайнер, Корнгольд и Ньюман обращались за ответами к Вагнеру, Пуччини, Верди и Штраусу". Позже, вступление к "Так говорил Заратустра" стало одним из самых узнаваемых произведений киномузыки, когда Стэнли Кубрик использовал его в своем фильме 1968 года "2001 год: Космическая одиссея". Музыка Джона Уильямса продолжает влияние Штрауса в партитурах к популярным фильмам, таким как "Супермен" и "Звездные войны". Штраус всегда пользовался популярностью у публики в концертных залах и продолжает пользоваться ею. Он неизменно входит в десятку наиболее исполняемых симфоническими оркестрами в США и Канаде композиторов в период с 2002 по 2010 год. Он также входит в пятерку лучших композиторов XX века (родившихся после 1860 года) по количеству доступных в настоящее время записей его произведений.

TIME magazine suggested in 1927 that he wrote music to test how much "cacophony, dissonance, exaggeration, and clowning" his audiences would applaud. Early in Strauss' career, eminent musicologist Hugo Riemann reflected "His last works only too clearly reveal his determination to make a sensation at all costs". Until the 1980s, Strauss was regarded by some post modern musicologists as a conservative, backward looking composer, but re examination of and new research on the composer has re evaluated his place as that of a modernist, albeit one who still utilized and sometimes revered tonality and lush orchestration. Strauss is noted for his pioneering subtleties of orchestration, combined with an advanced harmonic style; when he first played Strauss at a university production of Ariadne auf Naxos, the conductor Mark Elder "was flabbergasted. I had no idea music could do the things he was doing with harmony and melody." Strauss's music had a considerable influence on composers at the start of the 20th century. Béla Bartók heard Also sprach Zarathustra in 1902, and later said that the work "contained the seeds for a new life"; a Straussian influence is clearly present in his works of that period, including his First String Quartet, Kossuth, and Bluebeard's Castle. Karol Szymanowski was also greatly influenced by Strauss, reflected in such pieces as his Concert Overture and his first and second symphonies, and his opera Hagith which was modeled after Salome. English composers were also influenced by Strauss, from Edward Elgar in his concert overture In the South (Alassio) and other works to Benjamin Britten in his opera writing. Many contemporary composers recognise a debt to Strauss, including John Adams and John Corigliano. Strauss's musical style played a major role in the development of film music in the middle of the 20th century. The style of his musical depictions of character (Don Juan, Till Eulenspiegel, the Hero) and emotions found their way into the lexicon of film music. Film music historian Timothy Schuerer wrote, "The elements of post (late) romantic music that had greatest impact on scoring are its lush sound, expanded harmonic language, chromaticism, use of program music and use of Leitmotifs. Hollywood composers found the post romantic idiom compatible with their efforts in scoring film". Max Steiner and Erich Korngold came from the same musical world as Strauss and were quite naturally drawn to write in his style. As film historian Roy Prendergast wrote, "When confronted with the kind of dramatic problem films presented to them, Steiner, Korngold and Newman looked to Wagner, Puccini, Verdi and Strauss for the answers to dramatic film scoring." Later, the opening to Also sprach Zarathustra became one of the best known pieces of film music when Stanley Kubrick used it in his 1968 movie 2001: A Space Odyssey. The film music of John Williams has continued the Strauss influence, in scores for mainstream hits such as Superman and Star Wars. Strauss has always been popular with audiences in the concert hall and continues to be so. He has consistently been in the top 10 composers most performed by symphony orchestras in the US and Canada over the period 2002–2010. He is also in the top 5 of 20th century composers (born after 1860) in terms of the number of currently available recordings of his works.

Записи в качестве дирижера

Штраус, как дирижер, сделал большое количество записей, как своей собственной музыки, так и музыки немецких и австрийских композиторов. Его исполнения 1929 года «Веселые шалости» Тилля Эуленшпигеля и «Дон Жуан» с Берлинским государственным оперным оркестром давно считаются лучшими из его ранних электрических записей. В первом полном исполнении своей «Альпийской симфонии», сделанном в 1941 году и позже выпущенном EMI, Штраус использовал полный набор ударных инструментов, необходимых для этого произведения. Koch Legacy также выпустила записи увертюр Штрауса к произведениям Глюка, Карла Марии фон Вебера, Петера Корнелиуса и Вагнера. Предпочтение немецким и австрийским композиторам в Германии в 1920-х – 1940-х годах было типичным для немецкого национализма, существовавшего после Первой мировой войны. Штраус явно использовал национальную гордость за великих немецкоязычных композиторов. Было много других записей, в том числе некоторые, сделанные с радиопередач и концертов в 1930-х и начале 1940-х годов. Огромный объем записанных выступлений, несомненно, принесет в свет выдающиеся интерпретации от очень способного и прогрессивного дирижера. В 1944 году Штраус отметил свой 80-й день рождения и дирижировал Венской филармонией в записях своих основных оркестровых произведений, а также редко исполняемой балетной музыки «Schlagobers» (Взбитые сливки). Некоторые считают, что в этих исполнениях больше чувств, чем в более ранних записях Штрауса, сделанных на магнитофонной аппаратуре Magnetophon. Vanguard Records позже выпустила записи на LP. Некоторые из этих записей были переизданы на CD компанией Preiser. Последняя запись, сделанная Штраусом, была 19 октября 1947 года в Королевском Альберт-холле в Лондоне, где он дирижировал Филармоническим оркестром в своем Бурлеске для фортепиано и оркестра (фортепиано Альфреда Блюмена), «Дон Жуане» и «Sinfonia Domestica». Штраус также сделал живые записи музыки для рояля-автомата для системы Hupfeld и в 1906 году десять записей для воспроизводящего рояля Welte Mignon, все из которых сохранились до наших дней. Штраус также был композитором музыки на первом коммерчески выпущенном CD: Deutsche Grammophon в 1983 году выпустила запись Герберта фон Караяна, дирижирующего «Альпийской симфонией», сделанную в 1980 году. Пьер Булез сказал, что Штраус-дирижер был «полным мастером своего дела». Музыкальный критик Гарольд К. Шонберг пишет, что, хотя Штраус был очень хорошим дирижером, он часто не прилагал больших усилий к своим записям. Шонберг сосредоточился в основном на записях Штраусом симфонии Моцарта № 40 и симфонии Бетховена № 7, а также отметил, что Штраус исполнил стремительную версию 9-й симфонии Бетховена примерно за 45 минут. О 7-й симфонии Бетховена Шонберг писал: «Почти никогда не бывает замедления или изменения в выражении или нюансах. Медленная часть почти так же быстра, как и следующая, живая, а последняя часть, с большим сокращением, завершается за 4 минуты 25 секунд. (Она должна длиться от 7 до 8 минут.)» Он также жаловался, что симфония Моцарта лишена «силы, очарования, выразительности, с метрономической строгостью». В рецензии для ClassicalNotes.com от 1994 года Петер Гутманн отмечает, что исполнения 5-й и 7-й симфоний Бетховена, а также последних трех симфоний Моцарта, на самом деле довольно хороши, даже если иногда они нетрадиционны. Гутманн писал:
«Правда, как предполагают критики, в этих интерпретациях отсутствует явная эмоциональность, но вместо этого возникает прочное ощущение структуры, позволяющее музыке убедительно говорить самой за себя. Также верно, что темпы Штрауса обычно быстры, но это тоже способствует структурной цельности и в любом случае полностью соответствует нашему современному мировоззрению, в котором скорость – это добродетель, а внимание определяется скорее клипами MTV и новостными сводками, чем вечерами в опере и тысячестраничными романами».

Strauss, as conductor, made a large number of recordings, both of his own music as well as music by German and Austrian composers. His 1929 performances of Till Eulenspiegel's Merry Pranks and Don Juan with the Berlin State Opera Orchestra have long been considered the best of his early electrical recordings. In the first complete performance of his An Alpine Symphony, made in 1941 and later released by EMI, Strauss used the full complement of percussion instruments required in this work. Koch Legacy has also released Strauss's recordings of overtures by Gluck, Carl Maria von Weber, Peter Cornelius, and Wagner. The preference for German and Austrian composers in Germany in the 1920s through the 1940s was typical of the German nationalism that existed after World War I. Strauss clearly capitalized on national pride for the great German speaking composers. There were many other recordings, including some taken from radio broadcasts and concerts during the 1930s and early 1940s. The sheer volume of recorded performances would undoubtedly yield some definitive performances from a very capable and rather forward looking conductor. In 1944, Strauss celebrated his 80th birthday and conducted the Vienna Philharmonic in recordings of his own major orchestral works, as well as his seldom heard Schlagobers (Whipped Cream) ballet music. Some find more feeling in these performances than in Strauss's earlier recordings, which were recorded on the Magnetophon tape recording equipment. Vanguard Records later issued the recordings on LPs. Some of these recordings have been reissued on CD by Preiser. The last recording made by Strauss was on 19 October 1947 live at the Royal Albert Hall in London, where he conducted the Philharmonia Orchestra in his Burleske for piano and orchestra (Alfred Blumen piano), Don Juan and Sinfonia Domestica. Strauss also made live recording player piano music rolls for the Hupfeld system and in 1906 ten recordings for the reproducing piano Welte Mignon all of which survive today. Strauss was also the composer of the music on the first CD to be commercially released: Deutsche Grammophon's 1983 release of their 1980 recording of Herbert von Karajan conducting the Alpine Symphony. Pierre Boulez has said that Strauss the conductor was "a complete master of his trade". Music critic Harold C. Schonberg writes that, while Strauss was a very fine conductor, he often put scant effort into his recordings. Schonberg focused primarily on Strauss's recordings of Mozart's Symphony No. 40 and Beethoven's Symphony No. 7, as well as noting that Strauss played a breakneck version of Beethoven's 9th Symphony in about 45 minutes. Concerning Beethoven's 7th Symphony, Schonberg wrote, "There is almost never a ritard or a change in expression or nuance. The slow movement is almost as fast as the following vivace; and the last movement, with a big cut in it, is finished in 4 minutes, 25 seconds. (It should run between 7 and 8 minutes.)" He also complained that the Mozart symphony had "no force, no charm, no inflection, with a metronomic rigidity". Peter Gutmann's 1994 review for ClassicalNotes. com says the performances of the Beethoven 5th and 7th symphonies, as well as Mozart's last three symphonies, are actually quite good, even if they are sometimes unconventional. Gutmann wrote:
It is true, as the critics suggest, that the readings forego overt emotion, but what emerges instead is a solid sense of structure, letting the music speak convincingly for itself. It is also true that Strauss's tempos are generally swift, but this, too, contributes to the structural cohesion and in any event is fully in keeping with our modern outlook in which speed is a virtue and attention spans are defined more by MTV clips and news sound bites than by evenings at the opera and thousand page novels.

В более поздней культуре

В научно-фантастическом рассказе Джеймса Блиша "Произведение искусства" фигурирует концепция о том, что сущность и личность Рихарда Штрауса были перенесены в другого человека.

Ссылки на источники

(Эта статья значительно отличается от опубликованной в 1980 году в издательстве "Grove"; в частности, анализ поведения Штрауса в период нацизма более детальный.)