Дэвид Рамзи: между героем-пионером и убийцей на Великих озёрах.

Введение

Дэвид Рамзи (ок. 1740 – ок. 1810) – неоднозначная личность, родившаяся в Леване, Шотландия, служивший юнгой на британском королевском флоте, участвовавший в осаде Луисбурга в 1758 году, а затем действовавший как курьер, переводчик и торговец мехами и спиртными напитками в части нижнего региона Великих озёр, включающей современный южный Онтарио (Канада) и западный штат Нью-Йорк. Существует несколько противоречивых представлений о Рамзи и его поведении по отношению к коренным жителям региона во время его торговой деятельности. Одна группа рассказов, сохранившихся в устной традиции лоялистов в районе Лонг-Пойнт (Онтарио), в основном основана на свидетельствах жены местного поселенца Фредерика Маби в начале XIX века и изображает Рамзи как типичного «пионера-героя», который нападает на местных жителей только для защиты своей жизни и имущества от нападений оджибве, стремившихся причинить ему вред без причины. Другая точка зрения, основанная на устных рассказах коренных жителей в начале XIX века, собранных миссионером Питером Джонсом, представляет собой совершенно иную версию деятельности Рамзи в Верхней Канаде. Эта последняя версия также больше соответствует собственной юридической декларации Рамзи от 15 мая 1772 года, данной в форте Ниагара после его сдачи британским колониальным властям. В этой декларации Рамзи признался, что в марте 1772 года, на берегах реки Кетл-Крик к северу от современного города Порт-Стэнли (Онтарио), «в целях самообороны» он убил мужчину-оджибве по имени Вандаган, а также двух женщин, находившихся рядом, в то время как остальные коренные жители отсутствовали в лагере. Рамзи также признал, что скальпировал всех троих убитых и похитил двух местных детей, находившихся с ними, одного двенадцати лет, переправив их в район Лонг-Пойнт. В следующем месяце он заявил, что к нему обратились местные оджибве в окрестностях Лонг-Пойнт, и после того, как он солгал им о происхождении детей, утверждая, что они «английские», был взят в плен, связан и посажен у костра. Рамзи заявил в своей декларации, что ему удалось освободиться, после чего он убил четырех взрослых коренных жителей и ребенка, прежде чем совершить побег. Во всех случаях Рамзи утверждал, что действовал в целях самообороны и защиты своего имущества, и что изначально на него напали оджибве на Кетл-Крик, когда он отказал им в доле своего запаса спиртного. Британский колониальный суперинтендант по делам индейцев сэр Уильям Джонсон, ознакомившийся с декларацией Рамзи и посоветовавшийся с местными информантами, полагал, что действия Рамзи не были самообороной, а скорее представляли собой убийство, и пришел к выводу, что убийства и скальпирование были «неоправданными, и обстоятельства, при которых он смог совершить все это, являются явным доказательством того, что он не находился в той опасности, которую он описывает, и что индейцы были слишком пьяны, чтобы осуществить какие-либо злонамеренные планы». Действия Рамзи, в частности скальпирование жертв, которое, согласно обычаям оджибве, являлось актом войны, спровоцировали кризис в отношениях между британскими колониальными властями и местным населением. Джонсон расценил убийства как «частный акт злодея», а не официальную британскую политику, и добился, по крайней мере, временного разрешения ситуации, распределив груз подарков среди лидеров коренных народов в этом районе. Джонсон также приказал отозвать всех региональных торговцев в местные военные посты до дальнейшего уведомления и призвал к перераспределению британских войск в регионе в связи с потенциальным открытым конфликтом. Он также приказал перевести заключенного Рамзи в Монреаль для уголовного суда. Джонсон заявил, что считает, что Рамзи заслуживает «высшей меры наказания» за свои действия, но полагал, что справедливый суд невозможен при данных обстоятельствах, и лично не «думал, что [Рамзи] понесет наказание, даже если бы убил сотню». Пророчество Джонсона сбылось, и, несмотря на то, что Рамзи якобы хвастался убийствами, находясь под стражей в Монреале, и заявлял, что повторит свои действия после освобождения, он не был наказан, по крайней мере, частично из-за того, что обвинение не предоставило коренных свидетелей. Есть некоторые свидетельства того, что Рамзи позже в жизни изменил свое отношение к коренным народам и известно, что он действовал в их интересах по ряду вопросов, касающихся их отношений с колониальным правительством. Почти ничего не известно о Рамзи в более поздней жизни, кроме того, что он владел большим участком земли в Верхней Канаде и торговым судном в порту Нью-Йорка. Рамзи исчезает из исторических записей около 1810 года.

David Ramsay (c. 1740 – c. 1810) was a controversial figure born in Leven, Scotland, who served as a cabin boy in the British Royal Navy, participated in the siege of Louisbourg in 1758 and later acted as a courier, translator and fur and alcohol trader, in part of the lower Great Lakes region consisting of present day southern Ontario, Canada, and western New York state. Several conflicting images emerge of Ramsay regarding his conduct amongst the native people of the region while engaged as a trader. One cluster of accounts preserved in the 18th and 19th century oral tradition of Loyalist settlers in the area around Long Point, Ontario, draws mostly on stories told by the wife of local settler Frederick Mabee in the early 19th century and portray Ramsay as a quintessential "pioneer hero" figure who strikes out at local natives only in preservation of his life and property, against the onslaught of the local Ojibwa people who sought to harm him without cause. Another perspective, derived from native oral accounts in the early 19th century by missionary Peter Jones, present a decidedly different version of Ramsay's activities in Upper Canada. This latter version is also more in keeping with Ramsay's own legal declaration on May 15, 1772, at Fort Niagara, after he surrendered himself to British colonial legal authorities. In this account, Ramsay confessed that in March 1772, on the banks of Kettle Creek north of the present day community of Port Stanley, Ontario, "in defense of his life", he had killed an Ojibwa man named Wandagan, as well as two women who were also present while other natives were absent from the camp. Ramsay also admitted that he had scalped all three adult individuals involved and also kidnapped two local children who were in the company of the natives, one aged twelve, removing them to the Long Point area. The following month he claimed to have been approached by local Ojibwas in the vicinity of Long Point, and after lying to them regarding the origin of the children, who he claimed were "English", was taken prisoner, tied up, and placed by the fire. Ramsay stated in his declaration that he then managed to release his bonds, and proceeded to kill four adult natives and a child before making an escape. In all cases Ramsay maintained that he had acted in defense of his life and property and that he had initially been accosted by the Ojibwa on Kettle Creek when he had refused them a share in his cache of trade alcohol. British colonial Superintendent of Indian Affairs at the time, Sir William Johnson, who had read Ramsay's declaration and conferred with local native informants, believed that Ramsay's actions were not in self defense, but rather constituted homicide and concluded that the murders and scalpings were "inexcusable and the circumstances of his being able to do all this, is an evident proof that he was not in the danger he represents and that the Indians were too much in the liquor to execute any bad purpose." Ramsay's actions, in particular his scalping of his victims which according to Ojibwa custom constituted an act of war, precipitated a crisis in relations between British colonial authorities and the regional native population. Johnson attributed the killings to the "private act of a villain", not official British policy, and achieved an
at least temporary resolution to the situation, by distributing a
shipment of gifts to native leaders in the area. Johnson also ordered the recall of all regional traders to local military posts until further notice and called for a redistribution of British troops in the region in the face of potential open conflict. He further ordered the transfer of the prisoner Ramsay to Montreal for a criminal trial. Johnson stated that he believed that Ramsay deserved "capital punishment" for his actions, but believed that a fair trial was unobtainable under the circumstances and personally did not "think that [Ramsay] will suffer, had he killed a hundred." Johnson's prediction held true and despite Ramsay allegedly bragging about the killings while under guard in Montreal and indicating that he would repeat his actions upon release, received no punishment, at least partly due to the prosecution providing no native witnesses. There is some evidence to suggest that Ramsay, later in life, modified his attitude toward native people and is known to have acted on their behalf in several matters pertaining to issues between them and the colonial government. Almost nothing is known about Ramsay in later life, apart from his possession of a large tract of land in Upper Canada and his ownership of a trading ship in the port of New York. Ramsay disappears from the historical record circa 1810.

Дэвид Рамзи в местной легенде

Вокруг фигуры Дэвида Рамзи возникло несколько региональных легенд, восходящих к рассказам белых поселенцев середины и конца XIX века в южном Онтарио. В одной из таких историй Рамзи представлен как торговец мехами, которому удалось уйти от коренных жителей вдоль северного берега озера Эри на лодке, груженной золотом, которое он, как утверждается, спрятал в гряде Лонг-Пойнт, планируя выкопать его, когда проблема с коренными жителями будет решена. Согласно этой истории, Рамзи умер, не извлек сокровище, забыл о тайнике или, скорее всего, забыл точное место его захоронения. Диакон по имени Джон Тройер узнал об этой легенде и, по слухам, используя прорицание, узнал точное местонахождение сокровища. Тройер якобы пригласил 11- или 12-летнего мальчика, Симпсона МакКолла, помочь ему заполучить сокровище. Родители МакКолла отказались, опасаясь репутации диакона. В одной из версий рассказа, опубликованной в "Niagara Falls Evening Review" от 19 октября 1922 года, Тройер и мальчик, в этом варианте именуемый его "сыном", отправляются на поиски сокровища:

"Они отправились в Лонг-Пойнт, прибыв незадолго до темноты, чтобы найти место, где было спрятано сокровище. Затем они ждали до ровно полуночи, после чего началось шествие: диакон Тройер держал перед собой открытую Библию, а его сын следовал за ним с зажженной свечой, лопатами, кирками и т. д. Они начали копать, и вскоре кирка ударилась о металл. Они подсунули кирку под крышку ящика и приподняли ее. И в этот момент из темноты поднялась черная фигура, принявшая форму черной собаки, которая становилась все больше и больше. Они бросили Библию и свечу и бросились к каноэ, и у них больше не возникло желания вернуться на это место". Эту неудачную историю, как утверждается, Тройер рассказал МакКоллу, а МакКолл – Дж. Х. Койну, который обнародовал ее в своем докладе на собрании Исторического общества Онтарио в округе Норфолк. Об этом собрании через несколько дней сообщила газета "Niagara Falls Evening Review".