Томас Са́сз: Жизнь, взгляды и критика психиатрии.

Введение

Венгерский американский психиатр и активист (1920–2012).

Его книги «Миф о психических заболеваниях» (1961) и «Производство безумия» (1970) изложили основные аргументы, с которыми его имя наиболее тесно связано. На протяжении всей своей карьеры Сас утверждал, что психическое заболевание – это метафора жизненных проблем человека, и что психические расстройства не являются «болезнями» в том же смысле, что и физические, и что, за исключением нескольких установленных заболеваний мозга, «не существует ни биологических или химических тестов, ни результатов биопсии или вскрытия для подтверждения диагнозов, поставленных по DSM». Сас последовательно подчеркивал, что он не выступает против психиатрии как таковой, а лишь против принудительных методов в ней. Он был решительным противником принудительной госпитализации и лечения, однако верил в и практиковал психиатрию и психотерапию на основе добровольного согласия между взрослыми.

Жизнь

Сасз родился 15 апреля 1920 года в Будапеште, Венгрия, в семье еврейских родителей Гюлы и Лили Сасз. В 1938 году он переехал в Соединенные Штаты, где получил степень бакалавра наук по физике в Университете Цинциннати и в 1944 году – степень доктора медицины в том же университете. Сасз прошел ординатуру в Больнице общего профиля Цинциннати, затем работал в Чикагском институте психоанализа с 1951 по 1956 год, после чего в течение следующих пяти лет состоял в штате института, прервав работу на 24 месяца для службы в резерве ВМС США. В 1962 году Сасз получил бессрочную должность в области медицины в Государственном университете Нью-Йорка. Он впервые начал работать в SUNY в 1956 году. У Сасза было две дочери. Его жена, Розин, умерла в 1971 году. На взгляды Сасза на психиатрию повлияли труды Фригиша Каринти.

Смерть

Томас Сзас покончил жизнь самоубийством 8 сентября 2012 года, после того как получил болезненный компрессионный перелом позвоночника в результате недавнего падения. Ранее в своих работах Сзас отстаивал право на эвтаназию.

"Миф о психических заболеваниях"

"Психическое заболевание" – это выражение, метафора, описывающая вызывающее, тревожное, шокирующее или раздражающее поведение, действие или паттерн поведения, например, объединяемое под широким термином "шизофрения", как "болезнь" или "недуг". Са́шаз писал: "Если ты говоришь с Богом, ты молишься; если Бог говорит с тобой, у тебя шизофрения. Если мертвые говорят с тобой, ты спиритуалист; если ты говоришь с мертвыми, ты шизофреник". Он считал, что психиатрия намеренно скрывает разницу между поведением и болезнью в своем стремлении помочь или навредить сторонам в конфликте. Он утверждал, что, называя людей больными, психиатрия пытается лишить их ответственности как моральных агентов, чтобы лучше их контролировать. По мнению Са́шаза, люди, которых считают страдающими от психического заболевания сами или другие, могут иметь, в лучшем случае, лишь "проблемы жизни". Диагнозы "психическое заболевание" или "психическое расстройство" (последнее выражение Са́шаз называл "увиливающим термином" для психического заболевания) преподносятся как "научные категории", но остаются лишь суждениями (суждениями, полными презрения), поддерживающими определенные формы власти психиатрических властей. В таком ключе шизофрения становится не названием болезни, а суждением о крайнем психиатрическом и социальном неодобрении. Са́шаз назвал шизофрению "священным символом психиатрии", поскольку те, кого так обозначают, давно и продолжают предоставлять оправдание психиатрическим теориям, методам лечения, злоупотреблениям и реформам. Фигура психотического или шизофренического человека для психиатрических экспертов и властей, по словам Са́шаза, аналогична фигуре еретика или богохульника для богословских экспертов и властей. По мнению Са́шаза, чтобы понять метафорический характер термина "болезнь" в психиатрии, необходимо сначала понять его буквальное значение в остальной медицине. Чтобы считаться настоящей болезнью, сущность должна быть доступна для научного подхода, измерения или тестирования. Во-вторых, для подтверждения как болезни состояние должно демонстрировать патологию на клеточном или молекулярном уровне. Подлинная болезнь также должна быть обнаружена при вскрытии (а не только у живого человека) и соответствовать патологическому определению, а не быть утвержденной голосованием членов Американской психиатрической ассоциации. "Психические заболевания" – это, по сути, проблемы жизни. Они часто "похожи на" болезнь, утверждал Са́шаз, что делает медицинскую метафору понятной, но ни в коем случае не подтверждает ее как точное описание или объяснение. Психиатрия – это псевдонаука, пародирующая медицину, используя медицинские термины, изобретенные особенно за последние сто лет. Чтобы было ясно, разбитое сердце и сердечный приступ, или весенняя хандра и брюшной тиф принадлежат к двум совершенно разным логическим категориям, и приравнивание одного к другому является категориальной ошибкой. Психиатры – преемники "врачей души", священников, которые занимались и занимаются духовными головоломками, дилеммами и страданиями – "проблемами жизни", – которые тревожат людей на протяжении всей истории. Основные методы психиатрии – это оценка, медикаментозное лечение, беседа или риторика и заключение. В той мере, в которой психиатрия представляет эти проблемы как "медицинские болезни", свои методы как "медицинское лечение", а своих клиентов – особенно принудительно помещенных – как медицинских пациентов, она воплощает ложь и, следовательно, представляет собой фундаментальную угрозу свободе и достоинству. Психиатрия, поддерживаемая государством через различные законы о психическом здоровье, стала современной светской государственной религией, по словам Са́шаза. Это чрезвычайно сложная система социального контроля, использующая как грубую силу, так и тонкую индоктринацию, которая маскируется под претензиями на рациональность, систематичность и, следовательно, научность.

"Mental illness" is an expression, a metaphor that describes an offending, disturbing, shocking, or vexing conduct, action, or pattern of behavior, such as packaged under the wide ranging term schizophrenia, as an "illness" or "disease". Szasz wrote: "If you talk to God, you are praying; If God talks to you, you have schizophrenia. If the dead talk to you, you are a spiritualist; If you talk to the dead, you are a schizophrenic." He thought that psychiatry actively obscures the difference between behavior and disease in its quest to help or harm parties in conflicts. He maintained that, by calling people diseased, psychiatry attempts to deny them responsibility as moral agents in order to better control them. In Szasz's view, people who are said by themselves or others to have a mental illness can only have, at best, "problems in living". Diagnoses of "mental illness" or "mental disorder" (the latter expression called by Szasz a "weasel term" for mental illness) are passed off as "scientific categories" but they remain merely judgments (judgments of disdain) to support certain uses of power by psychiatric authorities. In that line of thinking, schizophrenia becomes not the name of a disease entity but a judgment of extreme psychiatric and social disapprobation. Szasz called schizophrenia "the sacred symbol of psychiatry" because those so labeled have long provided and continue to provide justification for psychiatric theories, treatments, abuses, and reforms. The figure of the psychotic or schizophrenic person to psychiatric experts and authorities, according to Szasz, is analogous with the figure of the heretic or blasphemer to theological experts and authorities. According to Szasz, to understand the metaphorical nature of the term "disease" in psychiatry, one must first understand its literal meaning in the rest of medicine. To be a true disease, the entity must first somehow be capable of being approached, measured, or tested in scientific fashion. Second, to be confirmed as a disease, a condition must demonstrate pathology at the cellular or molecular level. A genuine disease must also be found on the autopsy table (not merely in the living person) and meet pathological definition instead of being voted into existence by members of the American Psychiatric Association. "Mental illnesses" are really problems in living. They are often "like a" disease, argued Szasz, which makes the medical metaphor understandable, but in no way validates it as an accurate description or explanation. Psychiatry is a pseudoscience that parodies medicine by using medical sounding words invented especially over the last one hundred years. To be clear, heart break and heart attack, or spring fever and typhoid fever belong to two completely different logical categories, and treating one as the other constitutes a category error. Psychiatrists are the successors of "soul doctors", priests who dealt and deal with the spiritual conundrums, dilemmas, and vexations – the "problems in living" – that have troubled people forever. Psychiatry's main methods are assessment, medication, conversation or rhetoric and incarceration. To the extent that psychiatry presents these problems as "medical diseases", its methods as "medical treatments", and its clients – especially involuntary – as medically ill patients, it embodies a lie and therefore constitutes a fundamental threat to freedom and dignity. Psychiatry, supported by the state through various Mental Health Acts, has become a modern secular state religion according to Szasz. It is a vastly elaborate social control system, using both brute force and subtle indoctrination, which disguises itself under the claims of being rational, systematic and therefore scientific.

"Пациент" как притворщик

По словам Сзаса, многие люди фальсифицируют проявления психического расстройства, то есть симулируют болезнь. Они делают это ради выгоды, например, чтобы избежать тягот, таких как уклонение от призыва, получить доступ к наркотикам или финансовой поддержке, или по какой-либо другой лично значимой причине. По определению, симулянт сознательно обманывает (хотя сама симуляция также иногда рассматривается как психическое заболевание или расстройство). Сзас упоминает о симуляции во многих своих работах, но он не имеет в виду ее, когда пытается объяснить многие другие проявления так называемой "психической болезни". В этих случаях, так называемые "пациенты" стремятся выразить что-то лично значимое – свои "проблемы жизни", – но, не имея возможности сделать это общепринятыми способами, прибегают к имитации болезни, к соматическому протоязыку или "языку тела", которые психиатры и психологи ошибочно интерпретируют как признаки/симптомы реального заболевания. Так, например, "анализируя происхождение истерического протоязыка, Сзас утверждает, что оно имеет двойную природу: – первый корень заключается в соматической структуре человека. Человеческое тело подвержено болезням и недугам, проявляющимся через соматические признаки (такие как паралич, судороги и т.д.) и соматические ощущения (такие как боль, усталость и т.д.); – второй корень кроется в культурных факторах".

Разделение психиатрии и государства

Сзас считал, что если мы признаем, что «психическое заболевание» – это эвфемизм для поведения, которое не одобряется, то государство не имеет права навязывать психиатрическое «лечение» этим людям. Аналогичным образом, государство не должно иметь возможности вмешиваться в практику психического здоровья между согласными взрослыми (например, путем юридического контроля за поставками психотропных препаратов или психиатрических лекарств). Медикализация государства создает «терапевтическое государство», определяя кого-то, например, как «безумного» или как «наркомана». В книге «Церемониальная химия» (1974) он утверждал, что те же преследования, которые обрушивались на ведьм, евреев, цыган и гомосексуалистов, теперь направлены против «наркоманов» и «безумных». Сзас утверждал, что все эти категории людей становились козлами отпущения для общества в рамках ритуальных церемоний. Чтобы подчеркнуть преемственность религии через медицину, он даже приводит ожирение в качестве примера: вместо того, чтобы сосредотачиваться на нездоровой пище (неправильном питании), врачи осуждали переедание. По словам Сзаса, несмотря на их научный вид, предписываемые диеты были моральной заменой прежним постам, а социальный запрет на избыточный вес следует рассматривать как моральный порядок, а не как научный совет, каким он себя выдает. Подобно тому, как создавалась категория для тех, кого считали «плохими» (безумными), и для тех, кто употреблял «неправильные» наркотики (наркоманов), медицина создала категорию для тех, у кого был «неправильный» вес (ожирение). Сзас утверждал, что психиатрия была создана в XVII веке для изучения и контроля над теми, кто отклонялся от медицинских норм социального поведения; в XX веке возникла новая специализация – наркофобия, предназначенная для изучения и контроля над теми, кто отклонялся от медицинских норм употребления наркотиков; а затем, в 1960-х годах, появилась еще одна специализация – бариатрия (от греческого βάρος – baros, означающего «вес»), для работы с теми, кто отклонялся от медицинских норм, касающихся веса тела. Таким образом, он подчеркивает, что в 1970 году в Американском обществе бариатрических врачей было 30 членов, а уже через два года – 450.

Szasz believed that if we accept that "mental illness" is a euphemism for behaviors that are disapproved of, then the state has no right to force psychiatric "treatment" on these individuals. Similarly, the state should not be able to interfere in mental health practices between consenting adults (for example, by legally controlling the supply of psychotropic drugs or psychiatric medication). The medicalization of government produces a "therapeutic state", designating someone as, for example, "insane" or as a "drug addict". In Ceremonial Chemistry (1974), he argued that the same persecution that targeted witches, Jews, gypsies, and homosexuals now targets "drug addicts" and "insane" people. Szasz argued that all these categories of people were taken as scapegoats of the community in ritual ceremonies. To underscore this continuation of religion through medicine, he even takes as an example obesity: instead of concentrating on junk food (ill nutrition), physicians denounced hypernutrition. According to Szasz, despite their scientific appearance, the diets imposed were a moral substitute to the former fasts, and the social injunction not to be overweight is to be considered as a moral order, not as scientific advice as it claims to be. As with those thought bad (insane people), and those who took the wrong drugs (drug addicts), medicine created a category for those who had the wrong weight (obesity). Szasz argued that psychiatrics were created in the 17th century to study and control those who erred from the medical norms of social behavior; a new specialization, drogophobia, was created in the 20th century to study and control those who erred from the medical norms of drug consumption; and then, in the 1960s, another specialization, bariatrics (from the Greek βάρος baros, for "weight"), was created to deal with those who erred from the medical norms concerning the weight the body should have. Thus, he underscores that in 1970, the American Society of Bariatric Physicians had 30 members, and already 450 two years later.

Презумпция компетентности и контроль за смертностью

Подобно тому, как судебные системы исходят из презумпции невиновности, люди, обвиняемые в преступлениях, не должны считаться недееспособными лишь на основании заключения врача или психиатра. Психическая недееспособность должна оцениваться так же, как и любая другая форма недееспособности, то есть исключительно юридическими и судебными средствами, с обеспечением права на защиту и апелляцию обвиняемому. Проводя аналогию с контролем рождаемости, Сас утверждал, что люди должны иметь право выбирать время своей смерти без вмешательства медицины или государства, подобно тому, как они могут выбирать время зачатия без внешнего вмешательства. Он рассматривал самоубийство как одно из фундаментальных прав, но выступал против эвтаназии, санкционированной государством. В своей книге 2006 года, посвященной Вирджинии Вульф, он заявил, что она покончила с собой сознательным и обдуманным действием, а ее самоубийство было выражением ее свободы выбора.

Отмена защиты от безумия и принудительной госпитализации

Сзас считал, что свидетельские показания о психической вменяемости подсудимого не должны приниматься во внимание в суде. Психиатры, дающие показания о состоянии разума обвиняемого, не имеют большего права на это, чем священник, дающий показания о религиозных убеждениях души человека в наших судах. Не вменяемость была юридическим приемом, изобретенным для обхода церковных наказаний, которые в то время включали конфискацию имущества самоубийц, часто обрекая вдов и сирот на нищету. Утверждалось, что только сумасшедший мог бы так поступить со своей женой и детьми. По мнению Сзаса, это юридическая снисходительность, маскирующаяся под медицину. Никто не должен быть лишен свободы, если не признан виновным в уголовном преступлении. Лишать человека свободы якобы ради его же блага – аморально. Подобно тому, как человек, страдающий от неизлечимого рака, может отказаться от лечения, так и человек должен иметь право отказаться от психиатрического лечения.

Право на наркотики

Наркомания – это не «болезнь», которую можно излечить легальными препаратами, а социальная привычка. Сзас также выступает за свободный рынок наркотиков. Он критиковал войну с наркотиками, утверждая, что употребление наркотиков фактически является преступлением без жертв. Сам запрет и был преступлением. Он утверждал, что война с наркотиками приводит государства к действиям, которые никогда не рассматривались полвека назад, таким как запрет человеку употреблять определенные вещества или вмешательство в другие страны для воспрепятствования производству определенных растений, например, планы по искоренению коки или кампании против опиума; оба эти растения – традиционные культуры, которым противостоит западный мир. Хотя Сзас сомневался в пользе психотропных медикаментов, он выступал за отмену запрета на наркотики. Сзас также проводил аналогии между преследованием людей, употребляющих наркотики, и преследованием еврейских и гомосексуальных меньшинств. Нацисты говорили о «еврейском вопросе». Теперь мы говорим о «проблеме наркомании». На самом деле, «еврейский вопрос» – это название, которое немцы дали преследованию евреев; «проблема наркомании» – это название, которое мы даем преследованию людей, употребляющих определенные наркотики. Сотрудничество между психиатрией и правительством приводит к тому, что Сзас называет «терапевтическим государством» – системе, в которой неодобряемые действия, мысли и эмоции подавляются («излечиваются») посредством псевдомедицинских вмешательств. Таким образом, самоубийство, нетрадиционные религиозные убеждения, расовая нетерпимость, несчастье, тревога, застенчивость, распущенность, кражи в магазинах, азартные игры, переедание, курение и употребление запрещенных наркотиков – все это рассматривается как симптомы или болезни, которые необходимо излечить. «Государство-нянька» превратилось в «терапевтическое государство», где нянька уступила место консультанту. Столкнувшись с проблемой «безумия», западный индивидуализм оказался плохо подготовленным к защите прав личности: современный человек не имеет больше права быть безумцем, чем средневековый человек имел право быть еретиком, поскольку, если люди согласны с тем, что они определили единственного истинного Бога или Добро, это приводит к тому, что они должны защищать членов и нечленов группы от искушения поклоняться ложным богам или благам. В том же духе, что и разделение церкви и государства, Сзас считает, что между психиатрией и государством должна существовать непроницаемая стена. Сзас на протяжении более двух десятилетий прилагал усилия для отмены принудительной психиатрической госпитализации, а в 1970 году участвовал в создании Американской ассоциации за отмену принудительной психиатрической госпитализации (AAAIMH). О создании ассоциации Сзас объявил в 1971 году в American Journal of Psychiatry и American Journal of Public Health. Ассоциация оказывала юридическую помощь психиатрическим пациентам и издавала журнал «Аболиционист».

Drug addiction is not a "disease" to be cured through legal drugs but a social habit. Szasz also argues in favor of a free market for drugs. He criticized the war on drugs, arguing that using drugs is in fact a victimless crime. Prohibition itself constituted the crime. He argued that the war on drugs leads states to do things that would have never been considered half a century before, such as prohibiting a person from ingesting certain substances or interfering in other countries to impede the production of certain plants, e. g. coca eradication plans, or the campaigns against opium; both are traditional plants opposed by the Western world. Although Szasz was skeptical about the merits of psychotropic medications, he favored the repeal of drug prohibition. Szasz also drew analogies between the persecution of the drug using minority and the persecution of Jewish and homosexual minorities. Blockquote |text=The Nazis spoke of having a "Jewish problem". We now speak of having a drug abuse problem. Actually, "Jewish problem" was the name the Germans gave to their persecution of the Jews; "drug abuse problem" is the name we give to the persecution of people who use certain drugs. |author=Szasz in The Second Sin (1973) The collaboration between psychiatry and government leads to what Szasz calls the therapeutic state, a system in which disapproved actions, thoughts, and emotions are repressed ("cured") through pseudomedical interventions. Thus suicide, unconventional religious beliefs, racial bigotry, unhappiness, anxiety, shyness, sexual promiscuity, shoplifting, gambling, overeating, smoking, and illegal drug use are all considered symptoms or illnesses that need to be cured. The "nanny state" has turned into the "therapeutic state" where nanny has given way to counselor. Faced with the problem of "madness", Western individualism proved to be ill prepared to defend the rights of the individual: modern man has no more right to be a madman than medieval man had a right to be a heretic because if once people agree that they have identified the one true God, or Good, it brings about that they have to guard members and nonmembers of the group from the temptation to worship false gods or goods. In the same vein as the separation of church and state, Szasz believes that a solid wall must exist between psychiatry and the state. Szasz made efforts to abolish involuntary psychiatric hospitalization for over two decades, and in 1970 took a part in founding the American Association for the Abolition of Involuntary Mental Hospitalization (AAAIMH). Its founding was announced by Szasz in 1971 in the American Journal of Psychiatry and American Journal of Public Health. The association provided legal help to psychiatric patients and published a journal, The Abolitionist.

Трибунал Рассела

Летом 2001 года Сазз принял участие в Расселском трибунале по правам человека в психиатрии, который проходил в Берлине с 30 июня по 2 июля 2001 года. Трибунал вынес два следующих решения: решение большинства утверждало о наличии "серьезных нарушений прав человека в психиатрии" и признавало психиатрию "виновной в сочетании принуждения и отсутствия подотчетности"; решение меньшинства, подписанное израильским профессором права Алоном Харелем и бразильским писателем Паулу Коэльо, призывало к "публичному критическому анализу роли психиатрии".

Мнения Кенделла

Роберт Эван Кенделл представляет (в Schaler, 2005) критику концепции болезни Саса и утверждение о том, что психические заболевания являются "мифическими", как это представлено в "Мифе о психических заболеваниях". Аргументы Кенделла включают следующее: концепция болезни Саса, основанная исключительно на "поражении", то есть морфологической аномалии, является произвольной, а его выводы, основанные на этой идее, представляют собой специальную аргументацию. Существуют непсихиатрические состояния, которые по-прежнему определяются исключительно в терминах синдрома, например, мигрень, тортиколлис, эссенциальный тремор, блефароспазм, торсионная дистония. Скептицизм Саса в отношении заболеваний, определяемых на основе синдрома – и только в отношении психиатрии – является полностью произвольным. Многие заболевания, не относящиеся к сфере психиатрии, определяются исключительно в терминах сочетания симптомов, признаков и естественного течения, однако Сас не выразил никаких сомнений относительно их существования. Является ли диагностика на основе синдрома проблематичной только для психиатрии, но не вызывающей проблем в остальных отраслях медицины? Если диагностика, основанная на синдроме, не обоснована из-за отсутствия объективности, то она должна быть не обоснованной в целом, а не только для психиатрии. Очевидный исключительный критерий болезни, установленный Сасом как морфологическая аномалия, то есть поражение, выявленное "при вскрытии органов и тканей", не обоснован, поскольку он непреднамеренно включает в себя многие состояния, которые не считаются болезнями в силу того, что они не вызывают страданий или инвалидности, например, функционально незначительные хромосомные транслокации и делеции, сросшиеся второй и третий пальцы стопы, декстрокардия. Концепция болезни Саса не различает необходимые и достаточные условия в отношении диагностических критериев. В других отраслях медицины, кроме психиатрии, морфологическая аномалия сама по себе не считается достаточным основанием для постановки диагноза болезни; необходимым условием является функциональная аномалия. Критика Сасом диагнозов, основанных на синдроме, оторвана от рассмотрения истории медицины. В медицине (в целом) болезни определяются с точки зрения множества критериев, к которым относятся: (a) патологическая анатомия, например, митральный стеноз, холецистит; (b) гистологически, например, большинство видов рака, болезнь Альцгеймера; (c) инфекционный агент, например, туберкулез, корь; (d) физиологически, например, миастения гравис; (e) биохимически, например, аминоацидурия; (f) хромосомно, например, трисомия 21, синдром Тернера; (g) молекулярно, например, талассемия; (h) генетически, например, болезнь Хантингтона, кистозный фиброз; и (i) синдром, например, мигрень, тортиколлис, эссенциальный тремор, блефароспазм, торсионная дистония и большинство (так называемых) психических расстройств. Более объективные определения болезни – указанные в пунктах (a) – (g) – стали возможными благодаря накоплению научных знаний и развитию соответствующей технологии. Первоначально основная патология некоторых заболеваний была неизвестна, и они диагностировались только на основе синдрома – поражение не могло быть продемонстрировано "при вскрытии органов и тканей" (как требует Сас) до более позднего времени в истории, например, малярия диагностировалась исключительно на основе синдрома до появления микробиологии. Строгое применение критерия Саса приводит к выводу, что такие болезни, как малярия, были "мифическими", пока не появилась медицинская микробиология, и в этот момент они стали "реальными". В связи с этим критерий болезни, предложенный Сасом, является несостоятельным из-за противоречивых результатов. Утверждение Саса о том, что психические заболевания не связаны с какой-либо морфологической аномалией, не учитывает данные генетики, биохимии и текущие результаты исследований этиологии психических заболеваний. Гены по сути являются инструкциями для синтеза белков. Следовательно, любое состояние, хотя бы частично наследственное, обязательно проявляет структурную аномалию на молекулярном уровне. Независимо от того, можно ли идентифицировать фактическую морфологическую аномалию, если состояние имеет наследственный компонент, то оно имеет биологическую основу. Исследования близнецов и усыновления убедительно показали, что наследственность является важным фактором в этиологии шизофрении; таким образом, должна быть некоторая биологическая разница между шизофрениками и нешизофрениками. В отношении большого депрессивного расстройства продемонстрирована разница в реакции эутимических и депрессивных людей на антидепрессанты и на деплецию триптофана. Эти результаты, в дополнение к исследованиям близнецов и усыновления, свидетельствуют о наличии молекулярной – и, следовательно, структурной – аномалии при депрессии. Сас утверждает, что "строго говоря, болезнь или недуг могут поражать только тело; следовательно, психических заболеваний не может быть", и эта идея является основополагающей для позиции Саса. В действительности, не существует физических или психических заболеваний как таковых; существуют только болезни организмов, людей. Разделение организмов на разум и тело является продуктом картезианского дуализма, который стал доминировать в конце XVIII века, и именно тогда укоренилось представление о безумии как о чем-то качественно отличающемся от других болезней. В действительности, мозг и тело составляют одну интегрированную и неделимую систему, и ни одна болезнь "не уважает" абстракцию разума и тела, на которой основан аргумент Саса. Не существует болезней, которые были бы чисто психическими или чисто физическими. Соматическая боль сама по себе является психическим феноменом, как и субъективный дистресс, вызванный острой фазой реакции при начале болезни или сразу после травмы. Аналогично, такие состояния, как шизофрения и большое депрессивное расстройство, вызывают соматические симптомы. Любая болезнь лежит где-то в континууме между полюсами разума и тела; крайние точки являются чисто теоретическими абстракциями и не заняты никакими реальными страданиями. Разделение разума и тела сохраняется исключительно по прагматическим причинам и не является реальной частью современной биомедицинской науки.

Robert Evan Kendell presents (in Schaler, 2005) a critique of Szasz's conception of disease and the contention that mental illness is "mythical" as presented in The Myth of Mental Illness. Kendell's arguments include the following:

Szasz's conception of disease exclusively in terms of "lesion", i. e. morphological abnormality, is arbitrary and his conclusions based on this idea represent special pleading. There are non psychiatric conditions that remain defined solely in terms of syndrome, e. g. migraine, torticollis, essential tremor, blepharospasm, torsion dystonia. Szasz's scepticism regarding syndromally defined diseases – only in relation to psychiatry – is entirely arbitrary. Many diseases that are outside the purview of psychiatry are defined purely in terms of the constellation of the symptoms, signs and natural history they present yet Szasz has not expressed any doubt regarding their existence. Is syndrome based diagnosis only problematic for psychiatry but without issue for the remaining branches of medicine? If syndrome based diagnosis is unsound on account of its absence of objectivity then it must be generally unsound and not only for psychiatry. Szasz's ostensibly exclusive criterion of disease as morphological abnormality – i. e., a lesion made evident "by post mortem examination of organs and tissues" – is unsound because it inadvertently includes many conditions that are not considered to be diseases by virtue of the fact that they don't produce suffering or disability, e. g., functionally inconsequential chromosomal translocations and deletions, fused second and third toes, dextrocardia. Szasz's conception of disease does not distinguish between necessary versus sufficient conditions in relation to diagnostic criteria. In branches of medicine other than psychiatry, morphological abnormality per se is not considered sufficient cause to make a diagnosis of disease; functional abnormality is the necessary condition. Szasz's criticism of syndrome based diagnoses is divorced from a consideration of the history of medicine. In medicine (in general) diseases are defined in terms of a multitude of criteria, these include: (a) morbid anatomy, e. g., mitral stenosis, cholecystitis; (b) histologically, e. g., most cancers, Alzheimer's disease; (c) infective organism, e. g. Tuberculosis, Measles; (d) physiologically, e. g. myasthenia gravis; (e) biochemically, e. g. aminoaciduria; (e) chromosomally, e. g. trisomy 21, Turner's syndrome; (f) molecularly, e. g. thalassemia; (g) genetically, e. g. Huntington's disease, cystic fibrosis; and (h) syndrome, e. g. migraine, torticollis, essential tremor, blepharospasm, torsion dystonia and most (so called) mental disorders. The more objective definitions of disease – specified as (a) through (g) – became possible through the accumulation of scientific knowledge and the development of relevant technology. Initially the underlying pathology of some diseases was unknown and they were diagnosed only in terms of syndrome – no lesion could be demonstrated "by post mortem examination of organs and tissues" (as Szasz requires) until later in history, e. g. malaria was diagnosed solely on the basis of syndrome until the advent of microbiology. A strict application of Szasz's criterion necessitates the conclusion that diseases such as malaria were "mythical" until medical microbiology arrived, at which point they became "real". In this regard Szasz's criterion of disease is unsound by virtue of its contradictory results. Szasz's contention that mental illness is not associated with any morphological abnormality is uninformed by genetics, biochemistry, and current research results on the etiology of mental illness. Genes are essentially instructions for the synthesis of proteins. Hence, any condition that is even partly hereditary necessarily manifests structural abnormality at the molecular level. Regardless of whether the actual morphological abnormality can be identified, if a condition has a hereditary component then it has a biological basis. Twin and adoption studies have strongly demonstrated that heredity is a major factor in the etiology of schizophrenia; thus there must be some biological difference between schizophrenics and non schizophrenics. In relation to major depressive disorder a difference of response between euthymic and depressed individuals to antidepressant drugs and to tryptophan depletion has been demonstrated. These results in addition to twin and adoption studies provide evidence of an underlying molecular – hence structural – abnormality to depression. Szasz contends that, "Strictly speaking, disease or illness can affect only the body; hence, there can be no mental illness" and this idea is foundational to Szasz's position. In actuality, there are no physical or mental illnesses per se; there are only diseases of organisms, of persons. The bifurcation of organisms into minds and bodies is the product of the Cartesian dualism that became dominant in the late 18th century and it was at this time that the notion of insanity as something qualitatively different from other illnesses became entrenched. In actuality, brain and body comprise one integrated and indivisible system and no illness "respects" the abstraction of mind vs. body upon which Szasz's argument rests. There are no illnesses that are purely mental or purely physical. Somatic pain is itself a mental phenomenon as is the subjective distress produced by the acute phase response at the onset of illness or immediately after trauma. Similarly, conditions such as schizophrenia and major depressive disorder produce somatic symptoms. Any illness lies somewhere within a continuum between the poles of mind and body; the extrema are purely theoretical abstractions and are unoccupied by any real affliction. The mind/body division persists purely for pragmatic reasons and forms no real part of modern biomedical science.

Премия Томаса С. Сасаса

Центр независимой мысли учредил премию имени Томаса С. Сзаза за выдающийся вклад в защиту гражданских свобод.