Древнее ирландское право: законы брехонов

Древнее ирландское право (Brehon Law): законы средневековой Ирландии, компенсации за ущерб, регулирование собственности и договоров. Влияние христианства.

45 мин чтения

100%

Источник: Early Irish law — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Правовая система ранне-средневековой Ирландии

Раннеирландское право, также называемое законом Брехона (от древнеирландского слова *breithim*, означающего судью), представляло собой свод законов, регулировавших повседневную жизнь в раннесредневековой Ирландии. Нормандское вторжение 1169 года частично вытеснило его, но с XIII по XVII век оно пережило возрождение на большей части острова и продолжало существовать в ранней Новой Ирландии параллельно с английским правом. Раннеирландское право часто сочеталось с христианским влиянием и юридическими новшествами. Эти светские законы существовали параллельно и порой в конфликте с каноническим правом на протяжении всего раннехристианского периода. Законы носили скорее гражданский, чем уголовный характер, и были посвящены выплате компенсаций за причиненный ущерб, а также регулированию имущественных отношений, наследования и договоров; идея государственного наказания за преступления была чужда ранним ирландским юристам. Они свидетельствуют о том, что Ирландия в ранний средневековый период была иерархическим обществом, уделявшим большое внимание определению социального статуса, а также прав и обязанностей, связанных с ним, в зависимости от имущественного положения и отношений между лордами, их клиентами и зависимыми крестьянами. Светские правовые тексты Ирландии были изданы Д. А. Бинчи в его шеститомном Corpus Iuris Hibernici. Самые древние сохранившиеся правовые трактаты были впервые записаны в VII веке и сведены в сборники в VIII веке.

Происхождение

В древности ирландское право состояло из накопленных решений брехонов, или судей, которые руководствовались исключительно устной традицией. Некоторые из этих законов были записаны христианскими клириками. Самая ранняя зафиксированная теория содержится в Прологе к Сенчасу Ма́р. Согласно этому тексту, после трудного дела с участием святого Патрика, святой руководил смешением ирландского права с церковным правом. Представитель каждой общины приходил и декламировал законы, относящиеся к этой общине, и они записывались и собирались в Сенчас Ма́р, за исключением тех законов, которые противоречили церковному праву – они заменялись. История также повествует о том, как закон перешел от хранения у поэтов, чья речь была «темной» и непонятной, к хранению каждой общиной, заинтересованной в нем. Эта история крайне сомнительна, поскольку она написана спустя много веков после описываемых событий и неверно датирует составление Сенчаса Ма́р временем святого Патрика, тогда как ученые установили, что сборник был составлен в VIII веке, то есть как минимум через три столетия после жизни святого Патрика. Некоторые идеи в этой истории могут быть верными, и современные историки предполагают, что ирландские юристы произошли от поэтического сословия, которое сохраняло законы. Согласно «Анналам Ульстера», Сенчас Ма́р был написан в 438 году н.э. В течение некоторого времени, особенно благодаря работам Д. А. Бинчи, законы считались консервативными и полезными прежде всего для реконструкции законов и обычаев протоиндоевропейцев, подобно тому, как лингвисты реконструировали протоиндоевропейский язык. Например, историки обнаружили сходство между ирландскими и индийскими обычаями поста как способа позора должника для возврата долга или требования возмещения ущерба. Другие юридические институты, характерные для раннего ирландского права, но чуждые большинству современных правовых систем, такие как использование поручителей, рассматривались как пережитки более ранних периодов. В последнее время историки стали сомневаться в подобных атрибуциях. Хотя немногие историки утверждают, что все ирландское право происходит от церковного влияния, сегодня они гораздо осторожнее в оценке того, что является пережитком, а что подверглось изменениям. Возможность влияния прошлого на определенные правовые концепции все еще рассматривается на основе родства ирландских юридических терминов с терминами других кельтских языков, хотя эта информация не доказывает, что практика, описываемая юридическим термином, не изменилась. Сегодня предполагается, что правовая система содержит элементы более раннего права, подвергшегося влиянию церкви, и адаптацию посредством методов рассуждений, которые ирландские юристы одобрили бы. Существует спор о том, какую именно роль каждый из этих аспектов сыграл в создании правовых текстов. Доказательства оставляют значительное пространство для дискуссий. В одной области ученые обнаружили материалы, которые явно древние. Было показано, что ряд юридических терминов возник в период до распада кельтских языков, поскольку они сохранились как в древнеирландском, так и в валлийских юридических текстах. С другой стороны, это не считается неопровержимым доказательством того, что практики, описываемые этими терминами, остались неизменными или даже возникли в тот же период, что и сами термины. Важным аспектом при рассмотрении происхождения является также то, что ранние ирландские правовые тексты не всегда последовательны. Раннее ирландское право, как и древнеирландский язык, удивительно единообразно на острове без центральной власти; как писал один ученый, «здание закона возвышается над всеми местными и региональными соперничествами как единая система». Тем не менее, тщательное изучение выявило некоторые различия. Среди них особенно выделяются различия в стиле и содержании между двумя основными юридическими школами, как их принято называть: теми, которые создали Брета Немед и Сенчас Ма́р.

Early Irish law consisted of the accumulated decisions of the Brehons, or judges, guided entirely by an oral tradition. Some of these laws were recorded in writing by Christian clerics. The earliest theory to be recorded is contained in the Prologue to the Senchas Már. According to that text, after a difficult case involving St. Patrick, the Saint supervised the mixing of native Irish law and the law of the church. A representative of every group came and recited the laws related to that group, and they were written down and collected into the Senchas Már, excepting that any law that conflicted with church law was replaced. The story also tells how the law transitioned from the keeping of the poets, whose speech was "dark" and incomprehensible, to the keeping of each group who had an interest in it. The story is extremely dubious as not only is it written many centuries after the events it depicts, but it also incorrectly dates the collection of the Senchas Már to the time of St. Patrick while scholars have been able to determine that it was collected during the 8th century, at least three centuries after the time of St. Patrick. Some of the ideas in the tale may be correct, and it has been suggested by modern historians that the Irish jurists were an offshoot from the poetic class that had preserved the laws. According to the Annals of Ulster, the Senchas Már was written in AD 438. For some time, especially through the work of D. A. Binchy, the laws were held to be conservative and useful primarily for reconstructing the laws and customs of the Proto Indo Europeans just as linguists had reconstructed the Proto Indo European language. For instance, historians have seen similarities between Irish and Indian customs of fasting as a method of shaming a wrongdoer to recover a debt, or to demand the righting of a wrong. Other legal institutions prominent in early Irish law but foreign to most contemporary legal systems, such as the use of sureties, have been considered as survivals from earlier periods. More recently historians have come to doubt such attributions. While few historians argue that all Irish law comes from church influence, they are today much more wary as to what material is a survival and what has changed. A past may still be suggested for a certain legal concept based on Irish legal terms' being cognate with terms in other Celtic languages, although that information does not prove that the practice described by the legal term has not changed. Today, the legal system is assumed to contain some earlier law influenced by the church, and adaptation through methods of reasoning the Irish jurists would have sanctioned. There is a dispute as to just how large a role each of these aspects may have played in creating the legal texts. The evidence leaves important scope for debate. In one area, scholars have found material that is clearly old. A number of legal terms have been shown to have originated in the period before the Celtic languages split up, because they are preserved both in Old Irish and in the Welsh legal texts. On the other hand, this is not regarded as unquestionable evidence that the practices described by such terms are unchanged or even have their origins in the same period as do the terms. Another important aspect when considering the origins is that the early Irish law texts are not always consistent. Early Irish law is, like the Old Irish language, remarkably standard across an Island with no central authority; as one scholar wrote, "The edifice of the law stands above all local and regional rivalries as a unified system." Even so, close examination has revealed some variations. Among these one can especially point to variations both in style and content between two of the major legal schools, as they are known: those that produced the Bretha Nemed and Senchas Már.

Женщины и брак

Показатели социального статуса женщин определялись системой почетных цен. Типичная женщина не обладала почетной ценой – положением, разделяемым с детьми, душевнобольными, рабами и другими. Однако существовало множество исключений: например, статус мог быть получен по наследству. Иногда женщины достигали руководящих должностей, и, как мужчины, были брехонами. Законы брехонов пользуются репутацией среди современных ученых как довольно прогрессивные в отношении женщин, некоторые описывают их как обеспечивающие равенство полов. В целом, эти законы отражали патриархальное и патрилинейное общество, где правила наследования основывались на агнатическом родстве. Иногда предполагается, что патриархальные элементы закона возникли под влиянием канонического права или континентальной практики, вытеснивших более древнюю, эгалитарную кельтскую традицию, однако это в основном предположения, и подтверждающих доказательств немного. Cáin Adomnáin, христианский закон, принятый Синодом в Бирре в 697 году, стремился повысить статус женщин того времени, хотя реальный эффект неизвестен. Несмотря на то, что ирландское общество, регулируемое законами брехонов, было доминируемым мужчинами, женщины обладали большей свободой, независимостью и правами на собственность, чем в других европейских обществах того времени. Мужчины и женщины владели своим имуществом раздельно. Законы о браке были очень сложными. Например, существовало множество способов объединения домохозяйств и имущества, а затем раздела имущества и его прироста в случае возникновения споров. Развод допускался по ряду причин (которые в конечном итоге сводились к неспособности иметь детей), после чего имущество делилось пропорционально вкладу каждого супруга в ведение хозяйства. Мужу юридически разрешалось бить жену для "исправления", но если удар оставлял следы, она имела право на компенсацию в размере ее выкупа и могла, по желанию, развестись. Имуществом домохозяйства нельзя было распоряжаться без согласия обоих супругов. Полигамия также поддерживалась и регулировалась сложными сводами правил. Позже она оправдывалась ссылками на Ветхий Завет, хотя церковные власти выступали против нее. Согласно западному католическому церковному праву, женщины в значительной степени находились под властью своих отцов или мужей и обычно не допускались к роли свидетелей, поскольку их показания считались "предвзятыми и недостоверными".

Indications of women's status is indicated by the honour price system. A typical woman did not carry an honour price: a position shared with children, the insane, slaves, and others. However, there were many exceptions: for example, status was gained through inheritance. At times, some rose to ranks of leadership, and women, like men, were Brehons. Brehon Laws have a reputation among modern scholars as rather progressive in their treatment of women, with some describing the law as providing for equality between the sexes. The Laws generally reflect a patriarchal and patrilineal society in which the rules of inheritance were based on agnatic descent. It has sometimes been assumed that the patriarchal elements of the law are the result of influence by canon law or continental practice displacing an older, more egalitarian ancient Celtic tradition, but this is based mainly on conjecture and there is little hard evidence to support such claims. Cáin Adomnáin, a Christian Law, promulgated by the Synod of Birr in 697, sought to raise the status of women of that era, although the actual effect is unknown. Regardless, although Irish society under the Brehon Laws was male dominated, women had greater freedom, independence and rights to property than in other European societies of the time. Men and women held their property separately. The marriage laws were very complex. For example, there were scores of ways of combining households and properties and then dividing the property and its increase when disputes arose. Divorce was provided for on a number of grounds (that ultimately deal with the inability to have a child), after which property was divided according to what contribution each spouse had made to the household. A husband was legally permitted to hit his wife to "correct" her, but if the blow left a mark she was entitled to the equivalent of her bride price in compensation and could, if she wished, divorce him. The property of a household could not be disposed of without the consent of both spouses. Polygamy was also supported, and regulated with complex codes. Later it was justified by reference to the Old Testament although church authorities opposed it. Under Western Catholic church law, women were still largely subject to their fathers or husbands and were not normally permitted to act as witnesses, their testimony being considered "biased and dishonest".

Королевство

Хотя ученые обнаружили немало информации о том, как работало ирландское королевство, относительно мало что связано с ранними ирландскими законами. В частности, сохранилось очень мало материалов, касающихся практики наследования, реконструированной как система Танистрии. Раздел трактата Сенчаса Мар о статусе, по-видимому, был посвящен вопросам престолонаследия, хотя от него сохранилось немногое. Большинство ранних материалов о престолонаследии было собрано Домхналом О'Давореном в XVI веке. Другим, казалось бы, важным упущением является то, что законы никогда не упоминают Верховного короля Ирландии, резиденцией которого было Тара. Также законы лишь однажды упоминают практику, согласно которой люди с физическими недостатками не могли быть королями (практика, более широко распространенная в других местах, особенно в ирландской мифологии). Это упоминание лишь косвенно связано с регламентом о компенсации за укусы пчел, где в юридическом трактате Bechbretha рассказывается история Конгала Каеча, который был свергнут из-за ослепления пчелой. Значительная часть материалов о королях относится к их положению в рамках ирландских законов о статусе, где король занимает высшую ступень, наряду с епископами и поэтами высшего ранга. В трактатах о статусе упоминаются три уровня королей, например, в Críth Gablach: rí benn (король вершин), который в других источниках отождествляется с rí túaithe (король туата), подчиняющийся rí buiden (король объединений), который, в свою очередь, отождествляется с rí túath (король нескольких туатов) или ruiri (надкороль), который подчиняется rí bunaid cach cinn (высшему королю всех), также известному как rí ruirech (король надкоролей) и rí cóicid (король провинции). В определенной степени короли выступали как агенты закона. В то время как другие европейские короли, такие как Альфред Великий и его Doom Book, могли издавать законы, ирландские короли имели очень мало полномочий для этого. Они могли сотрудничать при создании законов, написанных церковью. К Cáin Adomnáin приложены имена многих королей, которые, по-видимому, приняли и обеспечили исполнение закона. Кроме того, король мог издать временный закон в чрезвычайной ситуации. Однако короли не могли, по собственной инициативе, издавать постоянные кодексы законов. Короли также выступали в качестве судей, хотя степень их власти по сравнению с профессиональными юристами остается предметом споров. В одном из правовых трактатов, Gubretha Caratniad, описывается, как брехон дает совет королю (в данном случае совет, кажущийся ошибочным, но на самом деле верным), который затем использует его в качестве судебного решения. Неясно, в какой степени короли выносили решения самостоятельно и в какой степени им приходилось полагаться на профессиональные советы. Короли, по-видимому, не выступали в качестве судей во всех случаях, и в некоторых случаях эту роль брали на себя профессиональные юристы. Законы касались того, как король вписывался в остальную правовую систему. Король не должен был стоять выше закона. Некоторые положения применялись конкретно к королю. Поскольку король был самым могущественным человеком и обладал наивысшим статусом в регионе, было трудно добиться исполнения закона против него. Хотя теоретически против короля можно было возбудить дело, как и против любого другого, законы также предлагали инновационное решение этой дилеммы. Вместо того чтобы преследовать короля напрямую, преследование направлялось против его зависимого, известного как aithech fortha (заменитель крестьянина), а король нес ответственность за возмещение ущерба этому крестьянину. Законы также определяли определенные случаи, когда король терял свой honor price. К ним относились выполнение работы простолюдина, передвижение без свиты и проявление трусости в бою; однако, неясно, насколько часто эти положения соблюдались. Наконец, законы комментировали, как король должен организовывать свою жизнь и владения, а также сколько людей должно быть в его свите. В частности, Críth Gablach дает весьма схематизированное и нереалистичное описание того, как король проводит свою неделю: воскресенье – для питья эля, понедельник – для отправления правосудия, вторник – для игры в fidchell, среда – для наблюдения за охотой собак, четверг – для супружеского долга, пятница – для скачек, а суббота – для отправления правосудия (другое слово, чем в понедельник, но различие неясно).

While scholars have discovered a fair amount of information about how Irish Kingship worked, relatively little is actually related to early Irish laws. In particular, very little material survives regarding succession practices, which have been reconstructed as the system of Tanistry. A section of the Senchas Már tract on status was apparently devoted to succession, although little survives. Most early material on succession was collected by Domhnal O'Davoren in the 16th century. Another seemingly important omission is that the laws never mention the High King of Ireland centred at Tara. Likewise, the laws only once mention the practice of individuals being ineligible for kingship if they are blemished (a practice more widely evident elsewhere, especially in Irish mythology). That mention is only incidental to a regulation on the compensation for bee stings when the legal tract Bechbretha relates the story of Congal Cáech, who was deposed on account of being blinded by a bee. A fair amount of the material on kings relates to their position within the Irish laws of status, which see, of which the king is ranked at the top, parallel with the Bishops and the highest level of poets. Three levels of kings are referred to in the status tracts, such as Críth Gablach: rí benn, (the king of peaks) who is identified elsewhere as the rí túaithe (king of a [single] túath), who is below the rí buiden (the king of bands) who is identified with the rí túath (king of [multiple] túaths) or ruiri (overking), who in turn is below the rí bunaid cach cinn (the ultimate king of every individual) who is known also as the rí ruirech (king of overkings) and rí cóicid (king of a province). To a certain degree, kings acted as agents of the law. While other kings in Europe were able to promulgate law, such as Alfred the Great and his Doom book, Irish kings had very little authority to do so. They could collaborate on law authored by the church. Cáin Adomnáin has the names of many kings attached to it who apparently enacted and enforced the law. Additionally, a king could issue a temporary law in times of emergency. But kings could not, by their own authority, issue permanent law codes. Kings also acted as judges, although the extent of their power compared to that of professional jurists has been debated. One law tract, Gubretha Caratniad, describes a [[Brehon giving advice to a king (in this case, advice that seems flawed but is actually correct) who then gives it as a judgment in a case. It is not clear how much kings made judgments by themselves and how much they had to follow professional advice. The kings do not appear to have stood as judges in all cases, and in some cases, the professional jurists took that role. One subject the laws did cover is how the king fit within the rest of the legal system. The king was not supposed to be above the law. Some stipulations applied specifically to the king. With a king being the most powerful individual, and the one with the highest honour in an area, it was difficult to enforce the law against him. Although it might have been possible to proceed against the king as against any other, the laws also had an innovative solution to this quandary. Instead of enforcing against the king directly, a dependent of the king known as an aithech fortha (substitute churl) was enforced against instead, and the king was responsible for repaying the substitute churl. The laws also specified certain cases in which a king lost his honor price. These included doing the work of a commoner, moving around without a retinue, and showing cowardice in battle; again, though, it is unclear how often such stipulations were followed. Finally, the laws commented on how the king was to arrange his life and holdings and how many individuals should be in his retinue. In particular, Críth Gablach gives a highly schematized and unrealistic account of how the king spends his week: Sunday is for drinking ale, Monday is for judging, Tuesday is for playing fidchell, Wednesday is for watching hounds hunt, Thursday is for sexual union, Friday is for racing horses, and Saturday is for judging (a different word from Monday, but the distinction is unclear).

Статус

Согласно введению к "Сенхасу Мар", до создания этого текста в мире существовало множество проблем. Одной из таких проблем было то, что все находились в состоянии равенства. Неравный статус имел большое значение для раннего ирландского христианского общества, и это отражено во многих ранних ирландских законах. Ирландские правовые тексты описывают высокостратифицированный мир, в котором у каждого человека был определенный статус, определявший, какие юридические действия он мог совершать и какую компенсацию мог получить, если против него было совершено преступление. "Крит Габлах" и "Ураихт Бекк" – два основных текста, посвященных землевладельцам-мирянам, последний из которых также вкратце рассматривает статус квалифицированных специалистов и духовенства. Другие тексты описывают другие группы, такие как "Uraicecht na Ríar", который фокусируется на статусе поэтов. От статуса зависело многое, и каждому рангу была присвоена честь, которая оценивалась в определенную цену за честь, которую должны были выплатить в случае ее нарушения определенными преступлениями. Тип пищи, которую гость получал в чужом доме, или которую предоставляли раненому во время лечения, зависел от его статуса. Низкая цена за честь ограничивала возможность выступать в качестве поручителей и свидетелей. Лица более высокого статуса могли "подтверждать" клятвы лиц более низкого статуса, придавая им больший вес.

Церковные степени

Частично семь церковных степеней берут начало за пределами Ирландии (как священные чины, впоследствии разделенные на низшие и высшие чины), хотя их положение в Ирландии было сформировано местным мировоззрением. В «Урайхте Беке» эти степени названы: лиахтор (лектор), аистрио́р (ключник), экзарцист (экзорцист), субдеохайн (субдиакон), деохайн (диакон), сахарт (священник) и эскоп (епископ), хотя в «Брета Деин Чехт» лектор помещен на третье место. Семь степеней включены в ирландскую систему статуса, однако степень их соответствия различным положениям о статусе неясна. Согласно «Криту Габлаху», семь церковных степеней служат основой для теоретических семи мирянских и поэтических степеней (см. ниже). В то же время очевидно, что число семь – это местное изобретение, поскольку в Восточной Церкви обычно было пять или шесть степеней (иногда больше), а в Западной – восемь или девять. Несмотря на теоретическое равенство этих групп, церковь, по-видимому, обладала верховенством. «Крит Габлах» утверждает: «Кто благороднее, король или епископ? Епископ благороднее, ибо король встает перед ним ради Веры; более того, епископ кланяется королю». Это относительное ранжирование отражено и в других источниках. Кроме того, согласно «Криту Габлаху», ранжирование мирянских степеней было построено по образцу церковных, подразумевая наличие семи степеней, число, которое редко достигалось в точности.

Лей-классы

Ирландское право признавало ряд сословий, от несвободных до королей, ранжированных в соответствии со статутными трактатами. Несвободным уделялось мало внимания, что отражает меньшую зависимость от рабов по сравнению с другими обществами, такими как Древний Рим. Законы обсуждают рабов, как мужчин, так и женщин, и термин для рабыни, Cumhall, стал более распространенным. Будучи несвободными, рабы не могли быть законными представителями ни для себя, ни для других. Помимо полностью несвободных, существовали лица с частичной свободой. Сенхлейте (наследственный крепостной) был обязан обрабатывать землю своего господина, в то время как fuidir не имел независимого статуса или собственной земли, но мог хотя бы уйти по своему желанию. Другие могли иметь менее полный статус в зависимости от возраста или происхождения. Статус детей определялся статусом их родителей, и они не могли действовать самостоятельно. Права сыновей возрастали с возрастом, но полностью обретали силу лишь после смерти отца. Молодого сына, самостоятельно обосновавшегося, называли fer midboth (человек из средних хижин), вероятно, того, кто занимал хижину на земле отца. Эти лица были полунезависимыми, но не имели полной цены чести свободного человека до достижения 20 лет. Даже после определенного возраста от «сына живого отца» ожидалось послушание отцу, и он мог создать самостоятельное хозяйство только с его разрешения. Кроме того, лица, не принадлежащие к túath, обычно имели низкий статус, поскольку статус основывался не только на имуществе, но и на родственных связях. Существовало два основных ранга простолюдинов: ócaire (букв. «молодой лорд») и bóaire («господин коров»), хотя Binchy полагает, что ócaire является недавним ответвлением от последнего, обладавшего меньшим имуществом, но все еще остававшегося свободным человеком. Также существовали bóaire febsa (боаре высокого качества, цена чести которого составляла 5 séts). Высшим простолюдином был mruigfer («землевладелец»). Любой из последних, по мнению Binchy, мог быть «обычным боаре», упоминаемым в правовых текстах. Три ранга простолюдинов, по крайней мере, согласно статутному трактату, различались по типу вассалитета и имуществу, которым они могли владеть, хотя неясно, как это работало на практике. Простолюдины, очевидно, должны были сотрудничать в сельском хозяйстве, поскольку у них не хватало имущества для владения целой сохой или всеми правами на мельницу. Выше них стояла серия лордов, которые, по-видимому, имели собственных вассалов – основной фактор лордства, – а также больше имущества и более высокую цену чести. Согласно Críth Gablach, каждый ранг лорда увеличивался на 5 séts за каждый уровень, а также увеличивалось количество вассалов. Кроме того, во время путешествий они должны были содержать свиту. Лорд не только обладал большей властью, но и должен был принимать большие меры для сохранения своей чести, чтобы не потерять свое лордство. Порядок лордов варьируется, но в Críth Gablach он следующий: aire déso («господин вассалов»), aire ard («высший лорд»), aire tuíseo («господин превосходства») и aire forgill («господин высшего свидетельства»). После обычных лордов следовал tánaise ríg, который должен был стать наследником престола. Он имел более высокие имущественные требования, чем aire forgill, но его главное право на более высокий статус заключалось в том, что однажды он станет королем. Короли занимали наивысший статус, описанный в законах. Основной король имел цену чести в семь cumals, а высшие короли – еще более высокий статус. Обладая наивысшим статусом, король особенно должен был заботиться о сохранении своей чести. Трус, проявившийся в бегстве с поля боя, а также занятие ручным трудом могли стоить ему цены чести. Эти ранги обычно приравниваются к семи рангам клириков, хотя есть некоторые расхождения в том, как ранги соотносятся друг с другом, поскольку различные тексты делают это по-разному, выбирая только определенные светские ранги и игнорируя другие. Многие ученые считают, что ранжирование светских рангов скорее схематично и не отражает реальную ситуацию на местах. В некоторых текстах подробно описывается диета, инструменты, количество скота и даже размер дома, принадлежавшего человеку с данным статусом. Современные ученые, как правило, предполагают, что такие детали редко точно соответствуют тому, чем обладал человек данного ранга. Кроме того, Críth Gablach содержит плату, которую вассал платил лорду в зависимости от ранга, от низшего свободного человека до знатных рангов, хотя ни один знатный не был бы вассалом другого.

Irish law recognised a number of classes, from unfree to king, which were ranked within the status tracts. Little space was given to the unfree, which reflects the lack of dependence upon slaves as opposed to other societies, such as Ancient Rome. The laws discuss slaves, both male and female, and the term for a female slave, Cumhall, became a broader currency term. As unfree, slaves could not be legal agents either for themselves or others. In addition to the wholly unfree, a few individuals were semi free. The senchléithe (hereditary serf) was bound to work the land of his master, whereas the fuidir had no independent status or land of his own, but could at least leave as he might desire. Others might be of less than full status, based on age or origin. The status of children was based on their parents, and they could not act independently. The rights of sons increased with age, but they did not fully increase until after the death of the father. A young son just out on his own was called a fer midboth (a man of middle huts), apparently, someone who occupied a hut on his father's land. These persons were semi independent but did not have the full honour price of a free man until they reached 20. Even after a certain age, a "Son of a Living Father" was expected to be dutiful to his father and could only set up an independent household with his father's permission. In addition, those from outside a túath normally had a low status, as status was based not only on property but also on familial connections. There are two main ranks of commoners, the ócaire (lit. "young lord") and bóaire ("cow lord"), though Binchy thinks the ócaire is a recent offshoot of the latter, who had less property but was still a freeman. In addition are the bóaire febsa (a bóaire of quality who had an honour price of 5 séts). The highest commoner was the mruigfer ("land man"). Either of the last, according to Binchy, may be the "normal bóaire" who appears within the law texts. The three ranks of commoners, at least according to the status tract, vary in the type of clientship they undertook and the property they could hold, though it is unclear how this worked in practice. Commoners apparently had to co operate in farming as they did not have enough property to own a whole plough share or all the rights in a mill. Above these are a series of lords who apparently had clients of their own—the primary factor in lordship—as well as more property and a higher honour price. According to Críth Gablach, each grade of lord increase by 5 séts for each rank, and also increased the number of clients. In addition, when they travelled they were expected to maintain a retinue with them. A lord not only had greater ability but also needed to take greater steps to preserve their honour, lest they lose their lordship. The order of lords varies, but in Críth Gablach it is as follows: aire déso ("lord of vassals"), aire ard ("high lord"), aire tuíseo ("lord of precedence"), and the aire forgill ("lord of superior testimony"). After the normal lords were the tánaise ríg, who was supposed to be heir to the throne. He had higher property qualifications than the aire forgill, but his prime claim to higher status was that he would one day be king. Kings held the highest status that the laws describe. The basic king had an honour price of seven cumals, and higher kings had yet a higher status. Having the highest status, the king especially was expected to be careful to keep his honour. Cowardice, as demonstrated in flight from battle, as well as taking up manual labour might cost him his honour price. These grades are generally equated with the seven grades of clerics, although there is some discrepancy as to how the grades line up, with various texts doing it in different ways and selecting only certain lay grades and ignoring others. The ranking of lay grades has been seen by many scholars as rather schematic and not reflecting realities on the ground. Some of the texts give considerable detail on diet, tools owned, the number of livestock, and even the size of the house a person of a given status had. Modern scholars have generally assumed such details rarely match exactly what someone of a given rank had. In addition, Críth Gablach contains the fee a client paid to a lord, according to rank from the lowest free man through the noble ranks, even though no noble would be another's client.

Поэтические оценки

Параллельно статусу светских сословий существуют сословия филидов (поэтов). Каждый поэтический ранг соответствует определенному светскому (и церковному) рангу, от боэра до короля. В «Ураише на Риар» они называются фохлок, макфуирмид, дос, кано, кли, анрут и оллам. Им предоставляется тот же статус и те же почетные цены, что и светским сословиям, и, следовательно, они обладают фактически теми же правами. Различие заключается в требованиях к каждому рангу. Эти требования делятся на три категории: статус родителей или дедов поэта, его мастерство и его обучение. Для каждого ранга установлено определенное количество сочинений, при этом у оллама их 350. Помимо семи основных рангов, существуют и другие, более низкие ранги, которые, по-видимому, обозначают неквалифицированных поэтов – таман, дрисиук и облаире. Их почетные цены ничтожно малы, а их стихи, судя по всему, мучительны для слуха.

Другие классы

Другие профессии могли давать статус, основанный на профессии и умениях, но ни одна профессия, кроме поэтов, не могла иметь статус, сравнимый с епископом, королем или самым выдающимся поэтом. Например, в одном тексте юрист или бритэм имел три ранга, а высший ранг получал почетную цену, лишь достигавшую середины других шкал. Рейтинг бритхема определялся его мастерством и знанием всех трех составляющих права (в данном случае: традиционного права, поэзии и канонического права) или их меньшего количества. Ремесленник, работавший с деревом, мог получать сопоставимые почетные цены, но они основывались на его мастерстве. Врач и кузнец, наряду с другими рангами, имели еще более низкую почетную цену – менее половины той, которой мог достичь бритэм, и эта цена, по-видимому, не зависела от уровня мастерства. Другие профессионалы, такие как изготовители колесниц или граверы, имели еще более низкие почетные цены (ниже, чем у боаре). Наконец, некоторые профессии получали лишь незначительные ранги, как и самые низкие поэты, и авторы, возможно, намеренно высмеивали некоторые из них, например, мастеров по изготовлению гребней.

Изменение статуса

Статус в ранней Ирландии не был полностью застывшим, и семья могла повысить свой статус. Если три поколения подряд – дед, отец и сын – обладали имущественными требованиями к лорду или поэтическими достоинствами поэта более высокого ранга и т.п., то член третьего поколения становился лордом. С другой стороны, сын или внук лорда, или поэта и т.п., не имевший надлежащих квалификаций, не получал этого статуса. Внук человека с определенным статусом мог сам обрести этот статус, при условии наличия соответствующих квалификаций, даже если его отец их не имел. Это создавало интересную промежуточную стадию. Человека из простого народа, обладающего имущественными требованиями, но не имеющего необходимого происхождения для получения статуса лорда, называли флаит аитиг (лордом из простолюдинов), фер фотхлай (человеком, ушедшим в отшельничество) или аир итер да аир (аир [здесь в более широком смысле, чем лорд] между двумя [типами] аир). Согласно «Криту Габлаху», эти люди занимали положение между простолюдином и полноправным лордом. В случае с поэтами, поэт, обладавший навыками, но не получивший надлежащего обучения, считался бардом. По словам Бреатнаха, поэты, не связанные с церковью, получали этот ранг именно по этой причине. Кроме того, существовали способы, позволявшие человеку в исключительных обстоятельствах достичь более высокого статуса, даже не имея родителей с соответствующими квалификациями. Тот, кто решал стать бриугу (гостеприимцем), мог обладать вдвое большими имущественными требованиями, чем лорд любого ранга (и теоретически это могло распространяться даже на требования к королю). Более того, бриугу должен был открывать свой дом для всех гостей, включая их кормление, независимо от численности группы – он мог лишиться своего статуса, если когда-либо откажет в приеме гостю. Из-за этого условия должность бриугу была потенциально разорительной, и такой исход изображен в ряде сказаний, например, в «Тогаил Бруйн Да Дерга» и «Сказке о свинье Мак Да То». Человек из простого народа также мог возвыситься до статуса лорда, если он являлся aire échta (лордом насилия). Такой человек помогал людям мстить за смерти, совершенные в другом туате, в течение ограниченного времени после прекращения боевых действий, хотя детали этого неясны. Поэт, обладавший навыками и подготовкой определенного ранга, но не имевший надлежащих семейных квалификаций, получал половину той чести, на которую он в противном случае имел бы право.

Status in early Ireland was not entirely rigid and it was possible for a family to raise its status. If three consecutive generations—grandfather, father, and son—had the property qualifications of a lord, or the poetic qualifications of a higher level poet, etc., then the member of the third generation became a lord. On the other hand, the son or grandson of a lord, or a poet, etc., who did not have the proper qualifications, did not have that status. The grandson of a person with a certain status could have that status themselves, assuming they had the proper qualifications, even if their father did not. This created an interesting in between stage. A commoner who had the property qualifications but not the parentage to become a lord is variously referred to as a flaith aithig, (a commoner lord), a fer fothlai (a man of withdrawal), or an aire iter da airig (an aire [here with a broader meaning than lord] between two [types of] aires). According to Críth Gablach, these individuals had status in between a commoner and a full lord. In the case of poets, a poet with skill qualifications but who did not have proper training was a bard. According to Breatnach poets who were not allied with the church were given this rank for that reason. In addition, there were ways that, in an extraordinary circumstance, an individual could achieve higher status without having parents with such qualifications. Someone who chose to become a briugu (hospitaller) could have twice the normal property qualifications of a lord of whatever grade (and this can extend, in theory, up to the qualifications of a king). Further, a briugu had to open his house to any guests. This included feeding them, no matter how large the group—he could lose his status if he ever refused a guest. Because of that stipulation, the position of briugu was potentially ruinous, and this outcome is portrayed in a number of tales such as in Togail Bruidne Da Derga and [[The Tale of Mac Da Thó's Pig. A commoner might also ascend to the status of a lord if he is a aire échta (lord of violence). Such a person helped individuals to avenge deaths committed in another túath for a limited time after the cessation of hostilities, although the details are unclear. A poet who had the skill and training of a rank, but not the proper familial qualifications received half the honour price that his skill and training otherwise earned.

Клиентное отношение

Член класса землевладельцев мог улучшить свое положение, становясь "свободным клиентом" более могущественного лорда, что-то вроде римской системы патронажа. Лорд предоставлял своему клиенту имущество (иногда землю, но чаще скот) на определенный срок. Клиент был обязан служить своему лорду и в конце срока возвращал полученное с процентами. Любой доход сверх оговоренного процента оставался у него. Это обеспечивало определенную степень социальной мобильности, поскольку дальновидный свободный клиент мог увеличить свое богатство до тех пор, пока не смог бы позволить себе собственных клиентов и, таким образом, стать лордом. Бедный человек мог стать "зависимым клиентом", продав долю в своей "цене чести", предоставив своему лорду право на часть любой причитающейся ему компенсации. Лорд мог предоставить ему небольшой надел земли или скота, за которые клиент платил арендную плату продуктами и ручным трудом. Человек мог одновременно состоять в зависимости от нескольких лордов.

Физические повреждения

В силу структуры раннего ирландского общества, все право было по сути гражданским, и правонарушители несли ответственность только перед пострадавшим или его представителем. Важно подчеркнуть это, поскольку в случае серьезных телесных повреждений это резко отличается от большинства современных правовых систем.

Оплата за ранение

Хотя в раннем ирландском праве признавалось различие между умышленным и непреднамеренным повреждением, любой вид повреждения все равно обычно считался незаконным и требовал компенсации. Главным исключением были повреждения, полученные, когда жертва зашла в место, где повреждение вероятно. Во всех остальных случаях, причинитель должен был заплатить штраф. В юридическом тексте Bretha Déin Chécht «Суды Диана Сехта» подробно описываются штрафы, основанные на местонахождении раны, ее тяжести и, в некоторых случаях, ее типе. Согласно этому тексту, размер выплаты определялся врачом через девять дней. До этого о жертве заботились его семья и врач. Некоторые предполагают, что к этому моменту, а возможно и раньше, врач мог оценить последствия ранения. Во-первых, либо жертва к тому времени умерла бы, если это было вероятно, либо стало бы ясно, что пациент находится в опасности. Если первое имело место, причинитель должен был понести наказание за убийство, а во втором случае – заплатить крупный штраф, называемый crólige báis, «смертельное кровотечение». Если жертва выздоравливала, но рана оставалась, ее измеряли и выплачивали штраф. В Bretha Déin Chécht описывается, что рану измеряли по количеству зерен определенного растения, помещающихся в рану. Чем выше был статус пострадавшего, тем меньше зерно использовалось. Таким образом, в тексте упоминаются девять видов зерна, от зерна пшеницы до боба. Если рана не заживала и, следовательно, физический дефект был проблемой для чести жертвы, требовались дополнительные выплаты. В раннем ирландском праве некоторые места, известные как «двенадцать врат души», считались особенно опасными. Предполагается, что это связано с потенциальной смертельностью таких ран, хотя в юридических текстах не указывается никаких причин. В таких случаях врач имел право на большую долю штрафа – половину. Аналогично, если рана была одним из «семи основных переломов костей», или если она вызывала постоянную рвоту или кровь в моче, врач также получал более высокую плату.

Although early Irish law recognised a distinction between intentional and unintentional injury, any type of injury was still normally unlawful and requiring compensation. The main exception is injuries received when the victim has gone into a place where an injury is likely. In all other cases, an injurer was responsible for paying a fine. The legal text Bretha Déin Chécht "The Judgments of Dían Cécht" goes into considerable detail in describing the fines based on the location of the wound, the severity, and in some cases the type. According to that text, the payment was decided by a physician after nine days. Prior to that, the victim was cared for by his family and a physician. Some suggest that the effects of the wound would be clear to a physician at that point if not before. First, either the victim would have died if such was likely, or it would be clear that the patient was in danger. If the first was the case, the injurer had to face punishment for murder, and in the second he had to pay a heavy fine called a crólige báis, "blood lying of death." If the victim had recovered but his wound was still present, it was measured and a fine paid. Bretha Déin Chécht describes that the wound was measured according to how many grains of a certain plant fit in the wound. The higher the status one was, the smaller the grain used. Thus, there are nine grains mentioned in the text, from a grain of wheat to a bean. If the wound did not heal, and thus the physical blemish was a problem for the victim's honour, further payments were required. Early Irish law saw certain locations, known as the "twelve doors of the soul" were considered particularly severe. It has been suggested that this is because of the potential for such wounds to turn deadly, although the law texts do not suggest any reason. In such cases, the physician was entitled to a greater share of the fine—one half. Similarly, if the wound is one of "the seven principal bone breakings," or if it causes constant vomiting or bloody urine the physician also received a greater fee.

Уход за больным

Если казалось, что пациент выздоровеет, но все еще нуждался в уходе, ответственность за это несла сторона, нанесшая увечье. Это было известно как содержание больного, которое в различных текстах именовалось crólige, folog n othrusa, folog или othrus. «Бретха Кролидж» подробно описывает этот процесс, указывая, как стороне, нанесшей увечье, следовало найти подходящее место и переместить туда пострадавшего. Затем сторона, нанесшая увечье, должна была оплачивать еду для пострадавшего и свиту – которая могла быть значительной в зависимости от ранга пострадавшего. Также сторона, нанесшая увечье, должна была предоставить кого-то для выполнения обязанностей пострадавшего, пока он был недееспособен. Кроме того, она должна была выплатить штраф за упущенную возможность деторождения, если это уместно. «Бретха Кролидж» также подчеркивает важность поддержания надлежащей обстановки для пострадавшего во время его содержания. В основном это означало запрет на любые источники громкого шума в окрестностях, включая драки между людьми и собаками, игры и даже наказание детей. Из юридических трактатов ясно, что практика содержания больного приходила в упадок. «Крит Габлах» упоминает о том, на что имеет право каждый человек во время ухода в соответствии со своим рангом, а также о том, что эта практика больше не применялась, и вместо нее единый штраф покрывал те же расходы, которые сторона, нанесшая увечье, должна была бы нести при содержании больного. «Бретха Кролидж» не упоминает об устаревании этой практики, но указывает, что некоторых людей было сложно содержать из-за трудностей, связанных с этим. В частности, было очень трудно обеспечить тех, кто занимал высокие должности, и очевидно невозможно найти замену для выполнения их работы. Аналогичные трудности могли возникнуть с определенными профессиями. С другой стороны, некоторые люди могли создавать трудности для тех, кто осуществлял уход за пострадавшим, в частности, безумцы и женщины, склонные к вызыванию проблем у тех, кто за ними ухаживал.

Убийство и избежание смертной казни

Ранняя Ирландия отличается тем, что стала одной из первых территорий, отказавшихся от смертной казни. Хотя убийцу могли казнить за преступление, это было крайней мерой. Вместо этого убийца обычно должен был выплатить два штрафа. Первый – фиксированный éraic или cró, то есть «штраф за тело» или «вергельд», а второй – Log nEnech, компенсация за честь, причитающаяся родственникам жертвы, размер которой зависел от статуса родственника, которому она выплачивалась, и степени его родства с жертвой. Если убийца не мог заплатить сам, его семья обычно несла ответственность за уплату непогашенной суммы. Если семья была не в состоянии или не желала платить, семья жертвы брала убийцу под стражу. В этот момент у семьи жертвы было три варианта: ждать выплаты, продать убийцу в рабство или убить его. Даже в этом случае возможность выплаты компенсации могла удержать от применения смертной казни в некоторых ситуациях. Однако в определенных случаях, когда убийца и жертва были родственниками, смертная казнь не могла быть приведена в исполнение, поскольку это вынудило бы палача совершить fingal, то есть убийство родственника. Другой ситуацией, когда убийцу могли казнить, была его безнаказанность и неуплата штрафов. Семья жертвы, по-видимому, должна была начать кровную вражду. Неясно, как часто смертная казнь применялась в ситуациях, когда она была бы законной, поскольку, кроме юридических трактатов, никаких записей не сохранилось. Очевидно, что в большинстве случаев можно было избежать этого наказания. Происхождение этого конкретного правового положения столь же неясно, как и остальное ирландское право. В так называемом «Псевдоисторическом прологе к Сенхас Мар», позднем добавлении к основной коллекции ирландского права, содержится утверждение о том, как это произошло. В нем говорится, что до прихода святого Патрика ирландское право требовало смертной казни во всех случаях убийства. Христианство должно было проповедовать прощение. Два штрафа, по-видимому, являются компромиссом, чтобы убийца был и наказан, и прощен. Реже отец мог разделить землю между сыновьями при жизни. Дочь, у которой были братья, обычно не получала долю наследства в земле, но могла унаследовать движимое имущество. В случае отсутствия сыновей некоторые правовые трактаты допускают, чтобы дочь унаследовала ограниченную долю. Если ее муж не был чужаком для túath и не владел собственной землей, земля не переходила к ее сыновьям, а доставалась другим членам ее агнатической родственной группы. Очевидно, существовало давление на женщину, владеющую землей, чтобы она вышла замуж за родственника, чтобы сохранить землю в пределах родственной группы. Наконец, если мужчина умирал без детей, имущество распределялось между его ближайшими родственниками – сначала потомками отца, а если таковых не было, то потомками деда и так далее. Любая дополнительная земля, которую дочери не могли унаследовать из-за ограничений женского наследования, также доставалась более широкому кругу родственников. Глава родственной группы имел право на дополнительное имущество, поскольку он нес ответственность за долги, которые не мог погасить родственник.

Early Ireland has the distinction of being one of the first areas to shun capital punishment. While a murderer might be killed for his/her crime, this was the option of last resort. Instead, the murderer typically had to pay two fines. One is the fixed éraic or cró, that is either a "body fine" or a "wergild", and the other is the Log nEnech, an honour price owed to the kin of the victim that varied according to the status of the kinsman to whom it was owed and the closeness of his relationship to the victim. Should the murderer be unable to pay by himself, his family was normally responsible for paying any amount the murderer could not pay. Should the family be either unable or unwilling to pay, the victim's family took custody of the murderer. At this point, the victim's family had three options. They could await payment, sell the murderer into slavery, or kill the murderer. Even then, the monetary possibilities may have discouraged capital punishment in some cases. In certain cases, though, where the murderer and victim were relatives, capital punishment could not be carried out as it would make the executioner commit fingal or kin slaying. Another situation where the murderer could be killed was when the murderer was at large and the fines had not been paid. The victim's family apparently was responsible to launch a blood feud. It is unclear how often capital punishment was carried out in situations where it would be licit without any records other than the legal tracts. It is clear that that punishment could be avoided in most cases. The origin of this particular legal provision is as unclear as the rest of Irish law. The so called "Pseudo Historical Prologue to the Senchas Már", a late introduction to the main collection of Irish law, makes a claim on how this came about. It declares that prior to the coming of St. Patrick, Irish law demanded capital punishment in all cases of murder. Christianity was supposed to preach forgiveness. The two fines are apparently a compromise so that the murderer is both punished and forgiven. More rarely, a father might divide the land for his sons in his lifetime. While a daughter with brothers did not normally receive a portion of the inheritance in land, she could inherit movable property. In a case where there are no sons, some of the law tracts allow the daughter to inherit a limited portion. Unless her husband was a foreigner to the túath and had no land of his own, the land did not descend to her sons but instead went to the other members of her agnatic kin group. There was apparently pressure for a woman with land to marry a relative to keep the land within the kin group. Finally, if a man died with no children, the property was distributed between his nearest kin—first the descendants of his father, and if there were no such descendants, then between the descendants of his grandfather, and so on. Any extra land that daughters could not inherit because of female inheritance limits also went to the wider kin. The head of a kin group was entitled to extra property since he was liable for debts a kinsman could not pay.

Права родственников на землю

Возможность наследования даже дальними родственниками означала, что в раннем ирландском праве все эти родственники имели определенные права на землю. Земля, полученная по наследству, называлась финнтиу (родственная земля). По-видимому, существовали определенные права пользования землей со стороны родственников владельца. Более того, земля могла быть перераспределена, если у определенной ветви семьи было мало потомков и, следовательно, на каждого человека приходилось больше земельных долей. В таком случае даже дальние кузены могли получить землю, хотя их выгода была меньше, чем у близких родственников. Вероятно, из-за этих потенциальных притязаний было затруднительно отчуждать родственную землю. Даже при продаже земли, приобретенной не по наследству, часть ее передавалась родственникам.

Изменения в правовой системе

В Ирландии не существовало постоянного центрального органа власти, способного принимать новые законы, и поэтому законы Брехона полностью находились в ведении правоведов. В связи с этим, некоторые ранние исследователи полагали, что правовая система была по сути своей неизменной и архаичной. Однако, в последнее время ученые заметили, что в самих законах Брехона были предусмотрены определенные механизмы для внесения изменений. В частности, в "Койк Конара Фугилл" упоминаются пять оснований, на которых судья должен основывать свое решение, и как минимум три из них предоставляют некоторую возможность для изменений: *fásach* (юридическая максима), *cosmailius* (юридическая аналогия) и *aicned* (естественное право) (остальные два – *roscad*, тип юридического стиха, которому юристов обучали для фиксации заявления знающего закон человека, и *teistimin* (свидетельство Писания)). До сих пор не было проведено детального исследования того, как именно использовались эти три инновационных метода.

Максимы

Использование и применение максим – это очевидная область, где принципы ирландского права могли быть задокументированы. В ранних ирландских законах можно найти множество максим, и, возможно, причина, по которой мы не можем вывести из них связную теорию права, заключается в разнообразии рассматриваемых тем. Некоторые из них, по-видимому, отражают правовую теорию, например, максима в Bechbretha о том, что "никто не обязан давать что-либо другому безвозмездно", и максима в Bretha Crólige о том, что "преступление виновного не должно касаться невиновного". Эти максимы говорят больше, чем кажется на первый взгляд, поскольку правовые системы часто сталкиваются с проблемой балансировки интересов всех сторон. Большинство максим посвящены более конкретным вопросам. Главная проблема в нашем понимании максим заключается в том, что, хотя один юридический текст указывает на их использование в качестве основы для вынесения решений, мы мало что о них знаем; мы даже не знаем, каким именно образом максимы могли применяться при вынесении решений. Дополнительное затруднение состоит в том, что мы очень мало знаем о происхождении максим (или о том, как юристы представляли себе их происхождение), и, аналогично, мы не знаем, регулярно ли юристы вводили новые максимы или все максимы считались существовавшими с незапамятных времен.

Естественное право

В раннем ирландском праве неоднократно упоминается recht aicned, или естественное право. Эта концепция, по-видимому, заимствована из европейской правовой теории или, по крайней мере, близка к ней, и отражает тип права, который является универсальным и может быть установлен посредством разума и наблюдения за естественным ходом вещей. Нил МакЛеод выделяет понятия, которым закон должен соответствовать: fír (истина) и dliged (право или законное требование). Эти два термина часто встречаются, хотя ирландское право никогда не дает им четкого определения. Аналогично, термин córus (закон, соответствующий правильному порядку) встречается в некоторых местах и даже в названиях определенных текстов. Законы повествуют о том, как истина, по-видимому, могла исцелить человека, а ложь – вызвать волдыри. Это были вполне реальные представления для юристов, и ценность конкретного решения в отношении этих понятий, по-видимому, поддавалась оценке. МакЛеод также предположил, что большинство конкретных законов, которые упоминаются, выдержали испытание временем и, следовательно, их истинность подтвердилась, в то время как другие положения оправдываются иным образом, поскольку они более поздние и не были проверены временем.

Юридическая процедура

В ранних ирландских законах отсутствовал централизованный государственный механизм принудительного исполнения, и по крайней мере часть судей не входила в состав государственного аппарата. Это не делало законы неэффективными, а скорее методы обеспечения соблюдения правовых процедур были адаптированы к общественным условиям.

Залогодатель

Залогодатели были главными исполнителями в раннем ирландском праве. Они не были государственными чиновниками, а поручителями, назначенными для обеспечения исполнения договора или иных юридических отношений. В "Берад-Айрехте", правовом трактате, посвященном преимущественно поручительствам, приводятся формульные речи, которые подрядчики могли произносить церемониально для назначения поручителей и приведения их к присяге надлежащего исполнения обязанностей. Помимо поручителей, назначенных для конкретных договоров, родственники могли выступать в качестве поручителей даже без специального обязательства. Есть также свидетельства того, что большинство поручителей были либо родственниками, либо лордами подрядчика. В ирландском праве выделяют три типа поручителей. Наидм (и в более ранних текстах – макк) – это поручитель, ответственный за принуждение подрядчика к оплате. По-видимому, в стандартных договорах каждая сторона назначала двух наидмов (множественное число от наидм). Слово "наидм" могло также означать "обязательность" договора. Если подрядчик, за которого он отвечает, не исполняет обязательства, то на наидма ложится обязанность попытаться добиться оплаты. Если он не предпринимает действий или прилагает недостаточно усилий, он теряет свою цену чести. В процессе взыскания платежа наидм обладал широким спектром полномочий: он мог обратить взыскание на имущество подрядчика, заключить его под стражу или даже применить к нему насилие. Очевидно, как и в случае со свидетелями, наидмом по контракту не мог быть человек, чья цена чести ниже стоимости контракта. Рат обычно называют платящим поручителем. В случае неплатежеспособности подрядчика рат должен был выплатить долг из собственного имущества, а затем попытаться взыскать эти средства с контракта. Предположительно, рат выплачивал долг только в том случае, если наидм не смог заставить должника заплатить. Поскольку исполнение обязанностей рата могло привести к финансовым потерям, которые не всегда можно было возместить, правовые трактаты, по-видимому, рассматривают эту должность как опасную – одну из трех "темных сторон мира". Рату, как и другим поручителям, выплачивали вознаграждение при найме, что могло компенсировать риск, на который они шли. Лицо не могло выступать в качестве рата по контрактам, стоимость которых превышала его цену чести, хотя было возможно, что человек мог выступать в качестве рата только по части контракта, в этом случае он нес ответственность за оплату только до размера своей цены чести. Наконец, атире – это поручитель, который становился заложником в случае дефолта. Как только заложник оказывался в плену, у должника было десять дней, чтобы выплатить долг и освободить его. Если заложник не был освобожден в течение этого срока, расходы должника могли стать непомерными. Атире должен был заплатить свой выкуп, равный его тело-цене, что было дорогостоящим, а должник должен был заплатить вдвое больше этой суммы плюс цену чести поручителя. Атире мог самостоятельно добиться исполнения долга перед ним.

Sureties were the prime enforcers in early Irish law. They were not government officials, but rather sureties who were appointed to enforce a contract or other legal relationship. Berad Airechta, the law tract that deals most with sureties, offers formulaic speeches the contractors may have recited ceremonially to appoint sureties and make the sureties swear to perform their duties properly. In addition to sureties appointed for specific contracts, relatives might be expected to act as sureties in cases where they were not specifically bound. There is also evidence that most sureties were either relatives or lords of the contractor. Three types of sureties appear in Irish law. The naidm (and in earlier texts macc) refers to a surety who is expected to enforce payment from the contractor. Apparently, in standard contracts two naidmain (plural of naidm) were appointed by each party. The word naidm might also refer to the "binding" of a contract. If the contractor whom he is appointed for defaults it is the naidms responsibility to attempt to make the contractor pay. If he does not act or does not put in sufficient effort he loses his honour price. In attempting to extract payment, the naidm had a wide range of powers. He might distrain the contractor's property, imprison or even violently attack the contractor. Apparently, as with witnessing, someone could not be a naidm to a contract worth more than his honour price. The ráth is generally referred to as a paying surety. Should the contractor default, the ráth had to pay the debt from his own property. He could then attempt to extract the money from the contract. Assumedly, the ráth only paid if the naidm was unable to make the debtor pay. Since acting as a ráth could mean a financial loss that might not be repaid, the law tracts apparently see the position as dangerous, as one of three "dark things of the world." The ráth, like other sureties, were paid a fee when hired, which potentially made up for the risk they undertook. A person could not act as a ráth in contracts worth more than his honour price, though it was possible that one might act as a ráth for only part of a contract, in which case they were responsible for payment only up to their honour price. Finally, the aitire is a surety who became a hostage in the case of a default. Once the hostage was in captivity, the debtor had ten days to pay the debt to have the hostage released. If the hostage was not released by then, expenses to the debtor could become exorbitant. The aitire had to pay his own ransom by paying his body price, which was expensive, and the debtor had to pay twice that fee plus the surety's honour price. The aitire could enforce the debt to him by himself.

Отношения к церкви и церковному праву

Закон Брехона создавался на разговорном языке группой профессиональных правоведов. Точные взаимоотношения этих правоведов с церковью являются предметом значительных дискуссий. Закон Брехона временами вступал в противоречие с ирландским каноническим правом, а временами испытывал его влияние.

Церковные законы

Многие юридические трактаты, возникшие в церкви, были написаны на древнеирландском языке. Самый известный из них – «Кайн Адомнайн», который, по всей видимости, был создан в 697 году под влиянием Адомнана и утвержден рядом церковнослужителей и королей, чьи имена упоминаются в тексте. Целью закона, судя по всему, было дополнить наказания, предусмотренные брегонским правом за преступления против женщин, детей и клира. В некотором отношении он следует идеям, заложенным в брегонском праве, хотя и имеет отличия; например, он предусматривает смертную казнь, которой брегонское право избегает.

Каноническое право

Существует больше противоречий с латинским каноническим правом, например, в Collectio canonum Hibernensis (Ирландская коллекция канонов), чем с местным церковным правом. Закон брехонов допускает полигинию (хотя и ссылаясь на авторитет Ветхого Завета) и развод, наряду с другими действиями, прямо запрещенными каноническим правом. В то же время очевидно, что обе правовые системы заимствовали друг у друга. Значительное количество латинской терминологии вошло в древнеирландский язык и правовую систему, например, термин для обозначения свидетеля – teist, от латинского testis. Collectio Canonum Hibernensis также заимствует термины из закона брехонов, такие как rata, происходящее от древнеирландского rath, обозначающее вид поручительства. Последнее также указывает на более существенное заимствование из закона брехонов в каноническое право. Есть множество случаев, когда очевидно, что закон был заимствован в ту или иную сторону. Обширные разделы, касающиеся Церкви, были дословно переведены из Collectio Canonum Hibernensis в раздел трактата Bretha Nemed. Когда оба текста ссылаются на одно и то же правило, не всегда ясно, какой из них возник первым. Помимо материального права, в обеих системах проявляются и другие правовые аспекты, такие как склонность к использованию аналогии. Коллекция, по всей видимости, была составлена где-то в центральной части севера страны. Трактаты Senchas Már подверглись наибольшему количеству глосс и комментариев в более поздних рукописях. Более того, один из немногих примеров древнеирландского глоссирования был применен к различным текстам Senchas Már. Эти глоссы, по всей видимости, были сделаны в Мюнстере. Текст организован в трети; число три, по-видимому, имело важное значение для ирландцев. Многие законы были сгруппированы по три, образуя триады – практика, также распространенная в Уэльсе. Недавно один ученый предположил, что существовало несколько групп по шесть, включающих один трактат, как правило, из первой трети, два смежных трактата, как правило, из второй трети, и три смежных трактата из третьей трети. Предполагается, что каждая группа из шести связана друг с другом различными способами. В прологе авторство книги приписывается комитету из девяти человек, назначенному святым Патриком для пересмотра законов. В его состав входили три короля, три епископа и три профессора литературы, поэзии и права. Главным среди последних был Дубтах. Ему было поручено дать исторический обзор, и, делая это, он представил "все суждения истинной природы, которые Святой Дух изрекал с момента первого заселения этого острова до принятия веры. То, что не противоречило слову Божьему в писаном законе и в Новом Завете, а также совести верующих, было подтверждено Патриком и церковнослужителями и вождями Ирландии в законах брехонов. Это и есть Сенчус Мор".

More contradictions exist with Latin Canon Law, such as in the Collectio canonum Hibernensis (Irish Collection of Canons), than with Vernacular Church law. Brehon law allows polygyny (albeit while citing the authority of the Old Testament) and divorce, among other actions that canon law expressly forbids. At the same time, it is clear that the two legal systems have borrowed from each other. Much Latin terminology has entered into Old Irish and into the legal system, such as a type of witness teist from Latin testis. The Collectio Canonum Hibernensis also borrows terms found in Brehon law such as rata from Old Irish rath, a type of surety. The latter also suggests more substantive borrowing from Brehon Law into canon law. There are a number of places where it is clear that law was borrowed in one direction or another. Large sections on the Church have been translated wholesale from the Collectio Canonum Hibernensis into a section of the Law tract Bretha Nemed. Where both texts cite the same rule, it is not always clear which came up with the rule first. In addition to substantive law, other legal aspects appear in both, such as the propensity towards the use of analogy. The collection was apparently made somewhere in the north midlands. The Senchas Már tracts have been subjected to the greatest amount of glossing and commentary in later manuscripts. Moreover, one of the few examples of Old Irish glossing has been given to the various texts of Senchas Már. These glosses were apparently made in Munster. The text has been arranged into thirds; three was apparently an important number to the Irish. A number of laws were grouped into threes, called triads—a practice also common in the Welsh. One scholar has recently suggested that there were a number of groups of six including one single tract, generally from the first third, two contiguous tracts generally in the second third, and three contiguous tracts from the third third. Each group of six is theorised as related to each other in various ways. The prologue ascribes the authorship of the book to a committee of nine appointed by St Patrick to revise the laws. It was composed of three kings, three bishops, and three professors of literature, poetry, and law. Chief among the latter was Dubthach. It became his duty to give a historical retrospect, and in doing so he exhibited "all the judgments of true nature which the Holy Ghost had spoken from the first occupation of this island down to the reception of the faith. What did not clash with the word of God in the written law and in the New Testament and with the consciences of believers was confirmed in the laws of the brehons by Patrick and by the ecclesiastics and chieftains of Ireland. This is the Senchus Mor."

Псевдоисторический пролог

Здесь стоит упомянуть несколько конкретных текстов. Псевдоисторический пролог не был изначальной частью «Сенхаса Мар», а представлял собой более позднее дополнение, призванное предоставить исторический контекст. Существует также оригинальное введение, отличное от этого текста. Псевдоисторический пролог был посвящен изменениям в брегонском праве, которые, как предполагалось, произошли с приходом христианства. Фактически, святой Патрик благословил уста главного оллама Ирландии, Дубхтаха мак Лугара, который затем вынес решение по конкретному делу об убийстве святого Одрана, помощника и возничего святого Патрика, после чего продолжил излагать остальную часть закона, оставляя без изменений те законы, которые были угодны Богу, и изменяя те, которые не соответствовали его воле. Этот случай также приводится в качестве причины, по которой брегонское право не предусматривало смертную казнь. Хотя в тексте неоднократно утверждается, что смертная казнь была возможна во многих случаях, включая бездействие при убийстве или покушении на убийство, законное убийство нарушителей и смерть преступников, нарушивших различные положения закона, изложенные в Heptad XXXV, том IV, убийца помощника Патрика был казнен и немедленно отправлен в рай, поскольку был прощен Патриком. Однако будущим убийцам надлежало быть помилованными, поскольку Патрика не будет рядом, чтобы гарантировать их прощение и восхождение на небо, но также говорится: «до тех пор, пока они не вернутся к злу» и «Пусть каждый преступник претерпеет смерть преступника». Двойственность смертного человека и его бессмертной души упоминается в заключении Суда, где Нуаду (личности) назначается смертная казнь, но его душе дозволяется войти в рай, поскольку его вина искуплена. Нет оснований полагать, что описанные события действительно имели место, хотя они дают представление о том, как брегоны рассуждали о своем праве.

- Да.

Буквально четыре пути взыскания, процесс, посредством которого можно, при определенных обстоятельствах, обратить взыскание на имущество, принадлежащее другому лицу. В брегонском праве собственность не переходит в немедленное владение; вместо этого животных помещают на промежуточную территорию в ожидании, если первоначальный владелец выплатит долг. По мере течения времени животные постепенно теряются. Этот трактат посвящен в основном четырем видам взыскания, классифицированным по срокам ожидания. Срок ожидания, по-видимому, варьируется в зависимости от обстоятельств, хотя до сих пор никому не удалось установить, что это за обстоятельства. Также в трактате содержится информация о других аспектах судебной процедуры и обширный раздел, где автор неоднократно задает вопрос и отвечает на него, почему трактат называется Cethairslicht Athgabálae.

и

Эти два текста, "Регулирование знатного феода" и "Регулирование зависимых клиентов", посвящены структуре отношений между сеньором и вассалом. Эти два трактата регулируют условия вступления в вассальную зависимость, а также определяют, какие товары и услуги предоставлялись сеньором в обмен на товары и услуги, предоставляемые вассалом. См. статью Джозефа Фишера 1877 года "История землевладения в Ирландии", опубликованную в Transactions of the Royal Historical Society. Фишер, автор термина "социальный дарвинизм", комментировал, как система заимствования скота, известная как "tenure", привела к ошибочному впечатлению, что ранние ирландцы уже выработали или развили систему землевладения.

- Да.

В этом трактате, "Закон о супружеских парах", рассматриваются не только правила заключения брака, но и другие виды союзов. В нем перечисляются десятки типов сожительства, включая три типа формального брака, пять союзов, где есть сексуальные отношения, но отсутствует общая собственность или совместное проживание, союз, возникший в результате изнасилования, и союз двух лиц, признанных недееспособными. Далее в тексте обсуждаются вопросы общего имущества, а также порядок его раздела при разводе.

- Да.

Неточно названный трактат Córus Bésgnai (или Córus Béscnai) переводится как «Установление дисциплины» или «Регулирование надлежащего поведения». В этом трактате взаимоотношения между Церковью и народом описываются как договор: народ должен выплачивать десятину, приносить первые плоды и тому подобное, а Церковь обязана предоставлять такие услуги, как крещение, и следить за тем, чтобы её члены были честными, набожными и компетентными. Этот текст использовался как для демонстрации влияния Церкви на брегонское право, так и для указания на определенные аспекты, которые вызвали бы неодобрение у канонистов.

- Да.

В начале второй трети "Сенхас Мар" содержится сборник "Гептад", то есть собраний из семи взаимосвязанных правил (хотя в некоторых случаях их число превышает семь). Этот трактат фактически не имеет единой темы, но представляет ценность благодаря информации, которую он содержит о различных аспектах брегонского права. В трактате представлено шестьдесят пять гептад, хотя другие встречаются и в других частях "Сенхас Мар".

и

"Пределы пчел" и "Родство проводной воды" – два трактата, которые, по мнению некоторых исследователей, были написаны одним автором. Оба этих трактата содержат юридическую информацию о сравнительно новых для ирландского права явлениях – пчеловодстве и водяных мельницах, заимствованных из других стран Европы. Таким образом, они демонстрируют адаптацию брегонов к новым правовым вызовам. В частности, это одна из областей, где можно наблюдать применение юридической аналогии на практике.

, и

Разделы о содержании больных, Суды о кровопролитии и Суды Диана Сехта – три последовательно расположенных трактата в последней трети Senchas Már. Первые два посвящены практике содержания больных (см. выше), а третий – выплатам за увечья. К сожалению, "Слихт Отруса" дошел до нас лишь в виде фрагмента. Эти трактаты дают нам основное представление о законодательстве, касающемся телесных повреждений, в то время как несколько других трактатов рассматривают отдельные случаи.

тексты

Помимо школы, породившей "Сенхас Мар", ученые выявили еще несколько юридических школ, создававших тексты. Наиболее развитой после нее является школа Немеда, или Брета Немеда, названная по двум текстам, которые она произвела. Эта школа, которую также называют поэтически-правовой, предположительно располагалась в Манстере, что подтверждается упоминаниями о короле Манстера и двух монастырях в Манстере.

и

Эти два текста, "Первый суд привилегированных" и "Окончательный суд привилегированных", – более поздние названия двух текстов, написанных преимущественно в малоизвестном поэтическом стиле роскада. Первый из них описывает роли и статус церкви, поэтов и различных других специалистов. Последний посвящен главным образом статусу и обязанностям поэтов, хотя содержит и другие материалы. Первый текст – один из немногих ранних текстов, которым ученые смогли установить авторство, а именно трех братьев, Хуа Буирэхáйн, которые были епископом, поэтом и судьей.

- Да.

Ураишт Бекк («Малый сборник») – это текст о сословных отношениях, отличающийся наиболее широким охватом, включающим не только простолюдинов, королей, духовенство и поэтов, но и разнообразные другие профессиональные группы, в том числе судей. Он не содержит столь детального описания каждой группы и уровня, как другие трактаты о сословных отношениях.

Другие тексты

Несколько других текстов не были объединены в группы, поскольку не приписываются одному автору или одной школе. Это не значит, что у авторов этих текстов нет связей, а лишь то, что исследователям пока не удалось их установить.

- Да.

Буквально "Стрижка суда", Фергус Келли предполагает, что это может означать в более широком смысле "судебную сводку" или "синопсис судебного процесса". Текст посвящен ряду вопросов, касающихся судебной процедуры, но главным образом – роли различных видов поручительств. Примечательно, что в нем описывается порядок назначения поручителей к исполнению обязанностей, и поэтому он содержит информацию о способах заключения договоров.

- Да.

"Покупка с разветвлениями" – это название, пожалуй, самого известного трактата о статусе и, безусловно, наиболее доступного, поскольку современное печатное издание (хотя и не перевод) было опубликовано Дублинским институтом перспективных исследований. В тексте подробно рассматриваются ранги простолюдинов и знати: какое имущество им следует владеть, какого размера должен быть их дом, как должно быть устроено их покровительство. Текст представляет схему, которая не могла быть применена на практике. Например, он включает информацию о покровительстве даже для высшей знати, которая сама не выступала бы в роли зависимых. В тексте также содержится ряд интересных сведений об обязанностях короля. Помимо основного текста, в рукописи сразу же следует стихотворение, однако существует дискуссия о том, является ли оно действительно частью трактата.

- Да.

В двухчастном тексте "Об обязательности договоров" рассматривается, когда договоры имеют юридическую силу, а когда – нет. Первая часть посвящена общим правилам, определяющим обязательность договоров, включая аналогию с тем, что сделка Адама, поменявшего яблоко на доступ в Эдемский сад, была действительна, несмотря на свою неравноценность, поскольку Адам осознавал это. Вторая часть посвящена случаям, когда договор может быть признан недействительным. Этот трактат также примечателен тем, что представляет собой сборник материалов, созданных в разное время и в разных местах, и поэтому его содержание более разнородно, чем у других трактатов.

- Да.

"Правоучение о предписаниях" – это текст о положении поэтов. Он содержит сведения о вознаграждении в зависимости от статуса, а также информацию о поэтическом мастерстве, например, о количестве и типах должностей, необходимых для достижения определенного ранга. В нем также описывается различие между фили и бардом.

Поздние тексты

Хотя большинство юридических трактатов были составлены в VII и VIII веках, существовали также отдельные трактаты, а также значительный объем глосс и комментариев, часто написанных в течение столетия после создания некоторых из этих трактатов.

Глоссарии и комментарии

Наиболее обширный юридический материал, созданный после VIII века, представляет собой комментарии к более ранним источникам. Возникало множество вопросов относительно глубины понимания этого материала глоссаторами. Также возможно, что в некоторых случаях юристы использовали более ранние тексты как легитимный способ объяснения функционирования закона. Этот материал существует в двух основных формах: глоссы, вписанные между строк текста, и краткие тексты, начинающиеся с цитаты из более ранних юридических источников. Юрист XVI века Домналл О’Даворен составил глоссарий, содержащий цитаты из множества других источников. Во многих случаях это единственный сохранившийся текст, включающий определенные цитаты, а также сведения о целых юридических трактатах. Его основная задача – перечисление и определение отдельных слов, особенно юридических терминов, и в этом качестве он оказал значительную помощь в понимании древнейших законов.

Поздние юридические трактаты

Хотя большинство юридических текстов были созданы до IX века, некоторые появились позже. Среднеирландский текст «Распределение Кро и Дибада» посвящен взысканию штрафов с убийцы и разделу имущества погибшего. Кроме того, юридический текст Cóic Conara Fugill (Пять путей правосудия) был изначально написан в самый ранний период, но впоследствии подвергся ряду редакций. В тексте рассматривается процедура рассмотрения судебного дела в зависимости от сути предъявляемых аргументов. Неясно, какие различия проводятся в этом тексте.

Судебная практика

В древнем ирландском праве практически полностью отсутствует судебная практика. Существуют лишь немногие краткие упоминания в различных текстах – юридических и неюридических – ссылающихся на применение законов. Например, в «Бехбрете» упоминается случай короля, лишившегося трона из-за того, что был ослеплен пчелой. Кроме того, в латинской «Жизни святого Колумбы» описывается случай убийства и последовавшее за ним наказание.

Упадок законов Брехона

Первая попытка посягнуть на брейхонское право в Ирландии была предпринята в 1155 году, когда английский папа Адриан IV издал папскую буллу Laudabiliter, санкционировавшую нормандское вторжение в Ирландию. После нормандского вторжения (с 1171 года) территории под контролем англо-норманнов подчинялись английскому праву. Одним из первых изменений стал Синод в Кашеле в 1172 году, который требовал моногамных браков с партнерами, не состоящими в близком родстве, и освобождал духовенство от уплаты своей доли в выплатах эрайка семьи. Генрих II, создатель Ирландского Лордства, также был правовым реформатором в своей империи и начал централизовать систему правосудия и отменять местные обычные законы. В 1170 году Стронгбоу получил значительную часть Ленстера по брейхонскому праву от своего нового тестя, Дермота МакМерроу, которая затем была повторно пожалована Генрихом. Землевладельцы, такие как граф Килдар, могли претендовать на непрерывный титул, предшествующий самому Лордству. В последующие века культурное и военное «гэльское возрождение» охватило большую часть острова. Большинство норманнских баронов в конечном итоге приняли ирландскую культуру и язык, породнились с местными ирландцами и переняли ирландские правовые обычаи. К XV веку в районах за пределами английской Пале вокруг Дублина, а также в некоторых заметных областях совместных традиций в северном и восточном Манстере, брейхонское право стало фактическим законом. Тем не менее, законы Брехона так и не были официально приняты английским правительством Ирландского Лордства, хотя некоторые модернизированные концепции были вновь введены в законодательство Республики Ирландия. Введение Статутов Килкенни в 1367 году и политика капитуляции и повторного пожалования фактически запретили брейхонское право. В одном исключительном случае остаточные права были признаны в недавней ирландской судебной практике в связи с сохранением обычного права Брехона, регулирующего местные права на рыболовство в Тирконнелле, однако они также приравнивались к сервитуту по общему праву. Тюдорское завоевание Ирландии в середине XVI века, завершившееся Девятилетней войной (1594–1603), привело к тому, что в 1600 году танистри и гавелкинд, два краеугольных камня законов Брехона, были конкретно запрещены. Распространение английского права на Ольстер стало возможным и частично привело к бегству графов в 1607 году. Элементы брейхонского права сохранялись в уменьшающихся остатках в Гэлтахте на западе Ирландии и на Шотландских островах, особенно на острове Льюис. На Льюисе вожди клана Моррисонов (ранее Clann mhic Amhlaigh (Macaulays) из Уига в Льюисе и Sliochd a' Bhreitheimh, позже Моррисоны) продолжали занимать должности наследственных бриев (шотл. bretheamh или brehon) или судей клана МакЛеод Льюиса в XVII веке. Местоположение Моррисонов находилось в Нессе на Льюисе, где глава клана был Бритхемом или наследственным судьей задолго до появления колонистов из Файфа. Вряд ли, как заметил покойный капитан Томас, кто-либо из бриев понимал английский язык, и поскольку шотландские законы никогда не переводились на гэльский язык, кажется, что местные или законы Брехона применялись в этой части Шотландии вплоть до XVII века. Dan Iain Ghobha: The poems of John Morison, cit. – Arch. Scot., Vol. V., p. 366. Последний Моррисон, исполнявший эту должность, был смещен в 1619 году. Вероятно, он был последним действующим лицом на Льюисе примерно в 1595 году. См. более позднюю историю клана Моррисонов.

The first attempt to encroach on Brehon law in Ireland came in 1155 when the English pope Adrian IV issued the papal bull Laudabiliter, which sanctioned the Norman Invasion of Ireland. Following the Norman invasion (from 1171), areas under Anglo Norman control were subject to English law. One of the first changes came with the Synod of Cashel in 1172, which required single marriages to partners that were not closely related, and exempted clergy from paying their share of a family's eraic payments. Henry II, who created the Lordship of Ireland, was also a legal reformer within his empire, and started to centralise the administration of justice and abolish local customary laws. Strongbow was assigned large parts of Leinster in 1170 under the Brehon law by his new father in law Dermot McMurrough that were then regranted by Henry. Landowners such as the Earl of Kildare could claim a continuous title that just predated the Lordship itself. In the centuries that followed, a cultural and military "Gaelic revival" eventually came to cover the larger portion of the island. The majority of Norman barons eventually adopted Irish culture and language, married in with the native Irish, and adopted Irish legal custom. By the 15th century, in the areas outside of the English controlled Pale around Dublin, and some notable areas of joint tradition in northern and eastern Munster, Brehon law became the de facto legal writ. Nevertheless, the Brehon Laws could never be adopted on an official basis by the English controlled government of the Lordship of Ireland, although some modernised concepts have been readopted in the laws of the Republic of Ireland. The imposition of the Statutes of Kilkenny in 1367 and the policy of Surrender and regrant effectively outlawed Brehon Law. In one exceptional case, vestigial rights have been recognised in recent Irish case law, in reference to the survival of Brehon law governed customary local fishery rights in Tyrconnell, but these also amounted to an easement under Common Law. The Tudor conquest of Ireland in the mid 16th century, ending in the Nine Years' War (1594–1603), caused Tanistry and Gavelkind, two cornerstones of the Brehon Laws, to be specifically outlawed in 1600. The extension of English law into Ulster became possible and led in part to the Flight of the Earls in 1607. Elements of Brehon law operated in dwindling remnants in the Gaeltacht in the west of Ireland and in the Scottish Isles, notable on the isle of Lewis. On Lewis, the chiefs of the Morrison clan (earlier, Clann mhic Amhlaigh (Macaulays) of Uig in Lewis, and Sliochd a' Bhreitheimh, later Morrison) continued to hold office as hereditary brieves (Scots for bretheamh or brehon) or judges of the MacLeod clan of Lewis into the 17th century. the location of the Morisons was at Ness in Lewis, where the head of the Clan was Britheamh or Hereditary Judge long before Fifeshire colonists were heard of. It is not likely, as the late Captain Thomas put it, that any of the Brieves ever understood a word of English, and as the Scotch laws were never translated into Gaelic, it seems that the native or Brehon Laws must have been administered in this part of Scotland as late as the 17th century.|Dan Iain Ghobha: The poems of John Morison, cit. – Arch. Scot., Vol. V., p. 366

The last Morrison to exercise the office was put down with Letter of Fire and Sword in about 1619. It is probable that it was the last operative in Lewis by about 1595 or so. See the later history of Clan Morrison.

Мартовский закон

Мартовское право — это свод законов и обычаев, действовавших в пограничных районах Ирландского лордства в Средние века. Этими регионами правили англо-ирландские лорды, расположенные между Пале, территорией Ирландии, управляемой непосредственно английской короной, и гэльской Ирландией, которая все еще находилась под властью местных королей. Мартовское право возникло в конце XIII века, когда король Англии Эдуард I перенаправлял ресурсы из Ирландии для финансирования завоевания Уэльса и войн в Шотландии. Поскольку эти две области часто перемешивались в приграничных районах, например, в горах Уиклоу, применение и содержание мартовского права значительно различались.

Транскрипты и переводы

, от имени Комиссии по бретонскому праву, под редакцией В. Н. Хэнкока, Т. О'Махони и др.