Нэнси Астор: Первая женщина-депутат британского парламента

Введение

Нэнси Витчер Лэнгхорн Астор, виконтесса Астор (19 мая 1879 – 2 мая 1964) – британский политик, первая женщина, избранная в Палату общин (депутат парламента) и занимавшая этот пост с 1919 по 1945 год. Астор родилась в Дэнвилле, штат Вирджиния, и выросла в Гринвуде, штат Вирджиния. Её первый брак с Робертом Гулдом Шоу II, представителем высшего общества, был неудачным и закончился разводом. После этого она переехала в Англию и вышла замуж за американца Уолдорфа Астора в 1906 году. Когда её второй муж получил титул пэра и вошел в Палату лордов, она начала политическую карьеру как член Юнионистской партии (ныне Консервативной партии) и в 1919 году выиграла выборы в округе Плимут-Саттон, став первой женщиной, занявшей место в Палате общин. Во время пребывания в парламенте Астор выступала за трезвость, социальное обеспечение, реформы в сфере образования и права женщин. Она также была убежденной противницей католицизма и коммунизма, и подвергалась критике за антисемитизм и симпатии к нацизму. Астор оставалась в парламенте до 1945 года, когда её убедили уйти в отставку, поскольку её прямота и бескомпромиссность стали политическим недостатком в последние годы Второй мировой войны. После смерти мужа она отошла от политики и практически прекратила публичную деятельность. Астор умерла в 1964 году в замке Гримсторп в Линкольншире и была похоронена в семейном поместье Кливден.

Ранние годы

Нэнси Витчер Лэнгхорн родилась в доме Лэнгхорн в Дэнвилле, штат Вирджиния. Она была восьмой из одиннадцати детей, рожденных железнодорожным предпринимателем Чизвеллом Дабни Лэнгхорном и Нэнси Витчер Кин. Позже Чизвелл Лэнгхорн переехал со своей семьей в поместье, известное как Мирадор, в округе Альбемарл, штат Вирджиния. У Нэнси Лэнгхорн было четыре сестры и три брата, переживших детство. Все сестры были известны своей привлекательностью. Нэнси и ее сестра Айрин обе посещали школу для девушек в Нью-Йорке. Там Нэнси встретила своего первого мужа, светского льва Роберта Гулда Шоу II, двоюродного брата полковника Роберта Гулда Шоу, командовавшего 54-м Массачусетским полком, первым подразделением в армии Союза, состоявшим из афроамериканцев. Они поженились в Нью-Йорке 27 октября 1897 года, когда ей было 18 лет. Брак был несчастливым. Друзья Шоу говорили, что Нэнси стала ханжей и замкнутой после замужества. Ее друзья утверждали, что Шоу был жестоким алкоголиком. За четыре года брака у них родился сын Роберт Гулд Шоу III (которого звали Бобби). Нэнси неоднократно покидала Шоу во время брака, впервые – во время медового месяца. В 1903 году умерла мать Нэнси; тогда Нэнси Шоу получила развод и вернулась в Мирадор, чтобы попытаться вести хозяйство отца, но безуспешно. В 1904 году Нэнси Шоу совершила поездку в Англию, взяв с собой сына Бобби, чью опеку она получила. Она влюбилась в эту страну. Поскольку ей там было так хорошо, отец предложил ей переехать в Англию. Увидев ее нежелание, отец Нэнси сказал, что это также было желание ее матери, и предложил взять с собой младшую сестру Филис. Нэнси и Филис переехали в Англию вместе в 1905 году. Их старшая сестра Айрин вышла замуж за художника Чарльза Дану Гибсона и стала его моделью для "Gibson Girls".

Англия

Нэнси Шоу уже успела стать известной в английском обществе как интересная и остроумная американка, в то время как многочисленные богатые молодые американки выходили замуж за представителей аристократии. Ее склонность к дерзким высказываниям в разговоре, наряду с религиозной набожностью и почти пуританской сдержанностью в поведении, смущала многих английских мужчин, но нравилась некоторым представителям старшего поколения. Нэнси также проявила талант убеждать критиков. Однажды англичанка спросила ее: «Вы приехали, чтобы забрать наших мужей?» Ее неожиданный ответ: «Если бы вы знали, какие усилия мне стоили, чтобы от своего избавиться!», очаровал слушателей и продемонстрировал остроумие, которое принесло ей известность. Она вышла замуж за англичанина, хотя и родившегося в Соединенных Штатах, Уолдорфа Астора. Когда ему было двенадцать лет, его отец, Уильям Уолдорф Астор, перевез семью в Англию и воспитал своих детей в духе английской аристократии. Пара была хорошо совместима, поскольку оба были американскими эмигрантами с похожим темпераментом. Они были одного возраста и даже родились в один день – 19 мая 1879 года. Астор разделял некоторые моральные принципы Нэнси и страдал от сердечного заболевания, которое, возможно, способствовало его сдержанности. После свадьбы Асторы переехали в Кливден – роскошное поместье в графстве Бакингемшир на реке Темзе, которое стало свадебным подарком от отца Астора. Нэнси Астор стала известной как выдающаяся хозяйка для представителей светского общества. Асторы также владели просторным лондонским домом по адресу: площадь Святого Иакова, дом № 4, который сейчас занимает здание военно-морского и военного клуба. В 1987 году на площади Святого Иакова была установлена синяя табличка в память об Асторе. Благодаря многочисленным связям в обществе леди Астор вошла в политический кружок, известный как «Детский сад Милнера». Эта группа, считавшаяся либеральной для своего времени, выступала за единство и равенство среди англоговорящих народов, а также за сохранение или расширение Британской империи.

Религиозные взгляды

В детском саду Милнера Астор начала общение с Филиппом Керром. Эта дружба стала важной в ее религиозной жизни; они познакомились вскоре после того, как Керр пережил духовный кризис, связанный с его прежней глубокой верой в католицизм. Их привлекло христианское научное учение, к которому они оба в конечном итоге обратились. После обращения она начала активно распространять эту веру и сыграла роль в обращении Керра. Она также пыталась обратить дочерей Илара Беллока к христианской науке, что привело к разрыву в их отношениях. Несмотря на то, что у Астор некоторое время были друзья-католики, такие как Беллок, ее религиозные взгляды содержали ярко выраженную неприязнь к католицизму. Кристофер Сайкс полагает, что на это повлиял Керр, бывший католик, однако другие считают, что протестантские корни Астор из Вирджинии вполне объясняют ее антикатолические взгляды. (Антикатолицизм также был связан с давними национальными противоречиями.) Она пыталась воспрепятствовать приему на руководящие должности в газете The Observer, принадлежавшей ее мужу, евреев или католиков. В 1927 году она, по сообщениям, сказала Джеймсу Луи Гарвину, что если он наймет католика, "там в течение недели появятся епископы".

Первая кампания в Парламент

Несколько факторов из жизни виконтессы Астор повлияли на её первую избирательную кампанию, но она стала кандидатом после того, как её муж получил титул пэра и место в Палате лордов в 1919 году. До Первой мировой войны он успешно занимался политикой в Палате общин в течение нескольких лет; после смерти отца он унаследовал его пэрский титул, став 2-м виконтом Астор. Он автоматически стал членом Палаты лордов и, соответственно, вынужден был отказаться от своего места в Палате общин, представлявшего Плимут-Саттон. Кампания Астор осложнялась её известной приверженностью к трезвости и недостаточным знанием текущих политических вопросов. Астор апеллировала к избирателям, опираясь на свою прежнюю работу с канадскими солдатами – союзниками британцев, благотворительную деятельность во время войны, финансовые ресурсы для кампании и умение импровизировать. Её аудитория ценила её остроумие и способность давать отпор оппонентам. Однажды мужчина спросил её, что семья Астор сделала для него, на что она ответила: «Да что ты, Чарли, сам знаешь», а затем с ним сфотографировалась. Этот неформальный стиль одновременно удивлял и забавлял британскую публику. Она объединила сторонников действующего правительства, смягчила свои взгляды на запрет и использовала женские собрания для привлечения голосов избирательниц. Дополнительные выборы состоялись 28 ноября 1919 года, и 1 декабря она заняла своё место в Палате в качестве члена парламента от юнионистов (также известных как тори). Виконтесса Астор не была первой женщиной, избранной в Вестминстерский парламент. Этим достижением обязана Констанция Маркевич, которая в 1918 году стала первой женщиной-депутатом, избранной в Вестминстер, однако, будучи ирландской республиканкой, она не заняла своё место. В результате леди Астор иногда ошибочно называют первой женщиной-депутатом или первой женщиной, избранной в парламент Великобритании, а не первой женщиной-депутатом, занявшей своё место в парламенте. Астор стала первой женщиной, избранной благодаря так называемому «эффекту ореола», когда женщины наследовали парламентские места своих мужей – этот процесс привел к избранию десяти женщин-депутатов (почти трети от общего числа женщин, избранных в парламент) между двумя мировыми войнами.

Several elements of Viscountess Astor's life influenced her first campaign, but she became a candidate after her husband succeeded to the peerage and House of Lords in 1919. He had enjoyed a promising political career for several years before World War I in the House of Commons; after his father's death, he succeeded to his father's peerage as the 2nd Viscount Astor. He automatically became a member of the House of Lords and consequently had to forfeit his seat of Plymouth Sutton in the House of Commons. Astor was hampered in the popular campaign for her published and at times vocal teetotalism and her ignorance of current political issues. Astor appealed to voters on the basis of her earlier work with the Canadian soldiers, allies of the British, charitable work during the war, her financial resources for the campaign and her ability to improvise. Her audiences appreciated her wit and ability to turn the tables on hecklers. Once a man asked her what the Astors had done for him and she responded with, "Why, Charlie, you know," and later had a picture taken with him. This informal style baffled yet amused the British public. She rallied the supporters of the current government, moderated her Prohibition views, and used women's meetings to gain the support of female voters. A by election was held on 28 November 1919, and she took up her seat in the House on 1 December as a Unionist (also known as "Tory") Member of Parliament. Viscountess Astor was not the first woman elected to the Westminster Parliament. That was achieved by Constance Markievicz, who was the first woman MP elected to Westminster in 1918, but as she was an Irish Republican, she did not take her seat. As a result, Lady Astor is sometimes erroneously referred to as the first woman MP, or the first woman elected to the UK Parliament, rather than the first woman MP to take her seat in Parliament. Astor was the first woman to be elected through what has been termed the 'halo effect' of women taking over their husband's parliamentary seat, a process which accounted for the election of ten women MPs (nearly a third of the women elected to parliament) between the two world wars.

Первые годы в парламенте

Парламентская карьера Астор была наиболее публичной стороной ее жизни. Она привлекала внимание как женщина и как человек, не признававший правил, что часто связывали с ее американским воспитанием. В первый день работы в Палате общин ее одернули за беседу с коллегой-депутатом, не осознавая, что именно она нарушает порядок. Она научилась одеваться более сдержанно и избегала баров и курительных комнат, которые посещали мужчины. В начале своего первого срока депутат Горацио Ботмли стремился доминировать в вопросе о поддержке солдат и, считая ее препятствием, попытался разрушить ее политическую карьеру. Он воспользовался ее оппозицией реформе разводов и ее усилиями по сохранению ограничений на продажу алкоголя во время войны. Ботмли представил ее лицемеркой, поскольку она сама была разведена. Он утверждал, что законопроект о реформе, против которого она выступала, позволит женщинам разводиться так же, как она в Америке. Позже Ботмли был заключен в тюрьму за мошенничество, что Астор использовала в своих интересах в других кампаниях. Астор подружилась с женщинами-депутатами, в том числе и с представительницами других партий. Маргарет Винтрингем была избрана через два года после начала работы Астор в парламенте. Астор сблизилась с Эллен Уилкинсон, членом Лейбористской партии (и бывшей коммунисткой). Позже Астор предложила создать "Женскую партию", но женщины-лейбористы выступили против, поскольку их партия тогда находилась у власти и обещала им должности. Со временем политические разногласия разделили женщин-депутатов; к 1931 году Астор стала относиться враждебно к женщинам-лейбористам, таким как Сьюзан Лоуренс. Достижения Нэнси Астор в Палате общин были относительно скромными. Она никогда не занимала влиятельной должности или министерского поста, хотя за время ее пребывания в парламенте сменились четыре консервативных премьер-министра. Герцогиня Атолльская (избранная в парламент в 1923 году, через четыре года после леди Астор) поднялась выше в Консервативной партии, чем Астор. Астор считала, что если бы у нее было больше влияния в партии, она была бы менее скована в критике политики правительства. В этот период Нэнси Астор продолжала активно работать вне правительства, поддерживая развитие и расширение детских садов для образования детей. Она познакомилась с этим вопросом благодаря социалистке Маргарет Макмиллан, которая считала, что ее покойная сестра помогла ей в жизни. Леди Астор поначалу относилась к этому скептически, но позже они стали близкими подругами. Астор использовала свое состояние для поддержки их социальных инициатив. Несмотря на активную благотворительную деятельность, Астор стала известна своей жестокостью. Узнав о смерти политического врага, она выразила удовлетворение. Когда люди жаловались, она не извинялась, а говорила: "Я из Вирджинии; мы стреляем, чтобы убивать". Энгс Макдоннелл, друг из Вирджинии, разозлил ее, женившись без ее совета. Позже она сказала ему, что его первая речь в парламенте "должна быть намного лучше". На протяжении всей своей взрослой жизни Астор отчуждала многих своими резкими высказываниями.

Astor's Parliamentary career was the most public phase of her life. She gained attention as a woman and as someone who did not follow the rules, often attributed to her American upbringing. On her first day in the House of Commons, she was called to order for chatting with a fellow House member, not realising that she was the person who was causing the commotion. She learned to dress more sedately and avoided the bars and smoking rooms frequented by the men. Early in her first term, MP Horatio Bottomley wanted to dominate the "soldier's friend" issue and, believing her to be an obstacle, sought to ruin her political career. He capitalised on her opposition to divorce reform and her efforts to maintain wartime alcohol restrictions. Bottomley portrayed her as a hypocrite, as she was divorced. He said that the reform bill that she opposed would allow women to have the same kind of divorce she had in America. Bottomley was later imprisoned for fraud, which Astor used to her advantage in other campaigns. Astor made friends among women MPs, including members of the other parties. Margaret Wintringham was elected after Astor had been in office for two years. Astor befriended Ellen Wilkinson, a member of the Labour Party (and a former Communist). Astor later proposed creating a "Women's Party", but the female Labour MPs opposed that, as their party was then in office and had promised them positions. Over time, political differences separated the women MPs; by 1931 Astor became hostile to female Labour members such as Susan Lawrence. Nancy Astor's accomplishments in the House of Commons were relatively minor. She never held a position with much influence and or any post of ministerial rank although her time in Commons saw four Conservative Prime Ministers in office. The Duchess of Atholl (elected to Parliament in 1923, four years after Lady Astor) rose to higher levels in the Conservative Party before Astor. Astor felt if she had more position in the party, she would be less free to criticise her party's government. During this period, Nancy Astor continued to be active outside government by supporting the development and expansion of nursery schools for children's education. She was introduced to the issue by socialist Margaret McMillan, who believed that her late sister helped guide her in life. Lady Astor was initially sceptical of that aspect, but the two women later became close. Astor used her wealth to aid their social efforts. Although active in charitable efforts, Astor became noted for a streak of cruelty. On hearing of the death of a political enemy, she expressed her pleasure. When people complained, she did not apologise but said, "I'm a Virginian; we shoot to kill." Angus McDonnell, a Virginia friend, angered her by marrying without consulting her on his choice. She later told him, regarding his maiden speech, that he "really must do better than that." During the course of her adult life, Astor alienated many with her sharp words as well. [[File:Two views of Nancy Astor, sketched in 1922 by Marguerite Martyn. jpg|thumb|right|Astor as sketched in 1922 by Marguerite Martyn of the St. Louis Post Dispatch Her wealth and persona brought attention to women who were serving in government. She worked to recruit women into the civil service, the police force, education reform, and the House of Lords. She was well liked in her constituency, as well as the United States during the 1920s, but her success is generally believed to have declined in the following decades. In May 1922, Astor was guest of honour at a Pan American conference held by the League of Women Voters in Baltimore, Maryland. Astor became the first President of the newly formed Electrical Association For Women in 1924. She chaired the first ever International Conference of Women In Science, Industry and Commerce, a three day event held London in July 1925, organised by Caroline Haslett for the Women's Engineering Society in co operation with other leading women's groups. Astor hosted a large gathering at her home in St James's to enable networking amongst the international delegates, and spoke strongly of her support of and the need for women to work in the fields of science, engineering and technology.

Ее богатство и яркая личность привлекали внимание к женщинам, работающим в правительстве. Она работала над привлечением женщин на государственную службу, в полицию, в сферу реформы образования и в Палату лордов. Она пользовалась популярностью в своем избирательном округе, а также в Соединенных Штатах в 1920-х годах, но считается, что ее успех снизился в последующие десятилетия. В мае 1922 года Астор была почетным гостем на Панамериканской конференции, организованной Лигой избирательниц в Балтиморе, штат Мэриленд. В 1924 году Астор стала первым президентом недавно созданной Электрической ассоциации для женщин. Она председательствовала на первой Международной конференции женщин в науке, промышленности и торговле, трехдневном мероприятии, проходившем в Лондоне в июле 1925 года, организованном Кэролайн Хаслетт для Женского инженерного общества в сотрудничестве с другими ведущими женскими организациями. Астор организовала большой прием в своем доме в Сент-Джеймсе, чтобы способствовать налаживанию контактов между международными делегатами, и решительно высказалась в поддержку необходимости участия женщин в науке, инженерии и технологиях.

1930-е годы

1930-е годы стали для леди Астор десятилетием личных и профессиональных трудностей. В 1929 году она одержала незначительную победу над кандидатом от Лейбористской партии. В 1931 году Бобби Шоу, её сын от первого брака, был арестован за преступления против сексуальной морали. Дружба Астора с Джорджем Бернардом Шоу помогла ей справиться с некоторыми проблемами, хотя его собственная эксцентричность вызывала трения между ними. У них были противоположные политические взгляды и очень разные характеры. Однако его привычка делать провокационные заявления или ставить её в неловкое положение оказалась препятствием для её политической карьеры. После ареста Бобби Шоу Гертруда Элли, наследница состояния Пенсильванской железной дороги из Брин-Мор, штат Пенсильвания, предложила организовать для леди Астор и Бобби поездку в Москву с экскурсоводом. Публичные высказывания, сделанные ею и её сыном в этот период, нанесли ущерб её политической карьере. Сын делал много льстивых заявлений о Советском Союзе, а Астор часто критиковала его, поскольку не одобряла коммунизм. На встрече она прямо спросила Иосифа Сталина, почему он уничтожил столько русских людей, но многие её критические замечания были переведены как менее резкие высказывания. Некоторые из её консервативных сторонников опасались, что она "смягчилась" в отношении коммунизма; её вопрос Сталину, возможно, был переведён верно лишь потому, что он настоял на том, чтобы ему доложили, что именно она сказала. Консерваторы считали, что похвала Советскому Союзу со стороны её сына стала пропагандистским успехом для него, и поэтому были недовольны её поездкой.

Антисемитизм, антикатолицизм и антикоммунизм

По сообщениям, Астор была сторонницей нацистов как решения того, что она считала "мировыми проблемами" евреев и коммунистов. В 1938 году она встретила Джозефа П. Кеннеди-старшего, который был известным антисемитом. Она попросила его не обижаться на ее антикатолические взгляды и написала: "Я рада, что ты достаточно умен, чтобы не принимать мои [воззрения] на свой счет". Она подчеркнула, что у нее было несколько друзей-католиков. Астор прокомментировала Кеннеди, что Гитлеру придется сделать что-то большее, чем "наказать убийц Христа", чтобы Британия и Америка рискнули "Армагеддоном, чтобы их спасти. Колесо истории вращается, как угодно Господу. Кто мы такие, чтобы стоять на пути будущего?" Дэвид Фельдман из Института Пирса по изучению антисемитизма также рассказал, что во время ужина в отеле "Савой" в 1934 году Астор спросила Верховного комиссара Лиги Наций по делам беженцев, верит ли он, "что должно быть что-то в самих евреях, что на протяжении веков приводило к их преследованиям". Однако доктор Фельдман признал, что это "не было необычным мнением", и объяснил, что "в то время это была распространенная идея в Великобритании". Несколько лет спустя, во время визита в Нью-Йорк в 1947 году, она, по-видимому, "конфликтовала" с репортерами, отрекаясь от своего антисемитизма и заявив одному из них, что она "не антиеврейски настроена, но гангстеризм не решит палестинскую проблему". В этом качестве Астор считалась "легендарной хозяйкой" для группы, которая в 1936 году приветствовала министра иностранных дел Гитлера, Иоахима фон Риббентропа, который сообщил Гитлеру о вероятности соглашения между Германией и Англией и выделил Асторгруппу как один из кругов, "которые стремятся к новому взаимопониманию с Германией и считают, что в принципе это не будет невозможно достичь". В воскресной газете Reynolds News также сообщалось: "Кливден был центром дружбы с немецким влиянием". С этой целью несколько ее друзей и соратников, особенно маркиз Лотианский, были вовлечены в политику умиротворения нацистской Германии. Астор, однако, опасалась, что группу могут рассматривать как прогерманский заговор, и ее муж, Уильям Уолдорф Астор, написал в письме в Times: "Связывать наши выходные с какой-либо конкретной кликой так же абсурдно, как и утверждение, что те из нас, кто стремится к установлению лучших отношений с Германией или Италией, являются про-нацистами или про-фашистами". Кливденское сообщество также было изображено военными агитаторами как главные движущие силы мира. По просьбе своего друга Феликса Франкфуртера, будущего судьи Верховного суда США, который был евреем, Астор вмешалась в дела нацистов в Вене и добилась освобождения еврейского дяди Франкфуртера Соломона. Астор иногда встречалась с нацистскими чиновниками в соответствии с политикой Невилла Чемберлена, и она была известна недоверием и неприязнью к британскому министру иностранных дел (впоследствии премьер-министру) Энтони Идену. По слухам, она сказала одному нацистскому чиновнику, что поддерживает перевооружение Германии, потому что страна "окружена католиками". Она также сказала Риббентропу, немецкому послу, который позже стал министром иностранных дел Германии, что Гитлер слишком похож на Чарли Чаплина, чтобы его воспринимать всерьез. Эти заявления – единственные задокументированные случаи ее прямых высказываний нацистам. Астор становилась все более резкой в своих антикатолических и антикоммунистических настроениях. После принятия Мюнхенского соглашения она сказала, что если чешские беженцы, спасавшиеся от нацистского гнета, были коммунистами, им следует искать убежища у Советского Союза, а не у британцев. Хотя сторонники умиротворения считали это неуместным, маркиз Лотианский поощрял ее комментарии.

Astor was reportedly a supporter of the Nazis as a solution to what she saw as the "world problems" of Jews and communists. In 1938, she met Joseph P. Kennedy Sr., who was a well documented antisemite. She asked him not to take offence at her anti Catholic views and wrote, "I'm glad you are smart enough not to take my [views] personally". She highlighted the fact that she had a number of Catholic friends.</blockquote>

Astor commented to Kennedy that Hitler would have to do worse than "give a rough time to the killers of Christ" for Britain and America to risk "Armageddon to save them. The wheel of history swings round as the Lord would have it. Who are we to stand in the way of the future?" David Feldman of the Pears Institute for the Study of Antisemitism has also related that whilst attending a dinner at the Savoy Hotel in 1934, Astor asked the League of Nations' High Commissioner for Refugees whether he believed "that there must be something in the Jews themselves that had brought them persecution throughout the ages". Dr Feldman acknowledged, however, that it was "not an unusual view" and explained it "was a conventional idea in the UK at the time". Some years later, during a visit to New York in 1947, she apparently "clashed" with reporters, renouncing her antisemitism, telling one that she was "not anti Jewish but gangsterism isn't going to solve the Palestine problem". In that capacity, Astor was considered a "legendary hostess" for the group that in 1936 welcomed Hitler's foreign minister, Joachim von Ribbentrop, who communicated to Hitler regarding the likelihood of an agreement between Germany and England and singled out the Astorgruppe as one of the circles "that want a fresh understanding with Germany and who hold that it would not basically be impossible to achieve". The Sunday newspaper Reynolds News, also reported, "Cliveden has been the centre of friendship with German influence". To that end, several of her friends and associates, especially the Marquess of Lothian, were involved in the policy of appeasement of Nazi Germany. Astor, however, was worried that the group might be viewed as a pro German conspiracy, and her husband, William Waldorf Astor, wrote in a letter to the Times, "To link our weekends with any particular clique is as absurd as is the allegation that those of us who desire to establish better relations with Germany or Italy are pro Nazis or pro Fascists". The Cliveden Set was also depicted by war agitators as the prime movers for peace. At the request of her friend Felix Frankfurter, a future US Supreme Court justice who was Jewish, Astor intervened with the Nazis in Vienna and secured the release of Frankfurter's Jewish uncle, Solomon. Astor occasionally met with Nazi officials in keeping with Neville Chamberlain's policies, and she was known to distrust and to dislike British Foreign Secretary (later Prime Minister) Anthony Eden. She is alleged to have told one Nazi official that she supported German rearmament because the country was "surrounded by Catholics". She also told Ribbentrop, the German ambassador, who later became the foreign minister of Germany, that Hitler looked too much like Charlie Chaplin to be taken seriously. Those statements are the only documented incidents of her direct expressions to Nazis. Astor became increasingly harsh in her anti Catholic and anti communist sentiments. After the passage of the Munich Agreement, she said that if the Czech refugees fleeing Nazi oppression were communists, they should seek asylum with the Soviets, instead of the British. While supporters of appeasement felt that to be out of line, the Marquess of Lothian encouraged her comments.

Вторая мировая война

Когда началась Вторая мировая война, Астор признала, что допустила ошибки, и проголосовала против Чемберлена, но неприязнь левых к её политике сохранялась. В 1939 году в своей речи депутат от Лейбористской партии Стаффорд Криппс назвал её «членом парламента от Берлина». Страх Астор перед католиками усилился, и она выступила с речью, заявив, что католический заговор подрывает работу Форин-офиса. Основываясь на своей оппозиции к коммунистам, она оскорбительно отозвалась о роли Сталина (с 1941 года) как одной из стран-союзниц во время войны. Её речи становились бессвязными и непонятными; один из оппонентов сказал, что спорить с ней стало «всё равно что играть в сквош с тарелкой яичницы-болтуньи». Однажды она пристала к молодому американскому солдату возле зданий парламента. «Не хотите зайти?» – спросила она. Солдат ответил: «Вы именно та женщина, которую моя мать мне велела избегать». Период с 1937 года до конца войны был для Астор лично трудным: в январе того же года она потеряла сестру Филлис, а в 1938 году – единственного оставшегося брата. В 1940 году умер маркиз Лоттианский. Он был её самым близким другом-христианином-ученым, даже после того, как её муж перешёл в другую веру. Жена Джорджа Бернарда Шоу умерла три года спустя. Во время войны у мужа Астор случился сердечный приступ. После этого их брак остыл, вероятно, из-за её последующего неприятия его проблем со здоровьем. Она руководила госпиталем для канадских солдат, как и во время Первой мировой войны, но открыто выражала предпочтение солдатам старой закалки. Считалось, что во время выступления во время Второй мировой войны леди Астор назвала солдат 8-й армии, сражавшихся в итальянской кампании, «уклонистами Дня Д», подразумевая, что они избегают «настоящей войны» во Франции и будущего вторжения. Союзные солдаты в Италии были настолько возмущены, что майор Хамиш Хендерсон из 51-й горнострелковой дивизии сочинил едко-саркастическую песню на мотив популярной немецкой песни «Lili Marleen», назвав её «Баллада об уклонистах Дня Д». Авторство этой песни также приписывают сержанту Гарри Пинну из танкового спасательного отряда 19-й армейской пожарной бригады. Однако нет никаких подтверждений того, что она действительно произнесла эту фразу, ни в парламенте, ни вне его, и она отрицала, что когда-либо говорила это. Когда ей сообщили, что она входит в список лиц, подлежащих аресту, заключению в тюрьму и возможному расстрелу в соответствии с «Чёрной книгой» в случае немецкого вторжения в Британию, леди Астор прокомментировала: «Это окончательный ответ на ужасную ложь о том, что так называемый «Клуб Кливдена» был профашистским».

When World War II began, Astor admitted that she had made mistakes, and voted against Chamberlain, but left wing hostility to her politics remained. In a 1939 speech, the Labour MP Stafford Cripps called her "The Member for Berlin". Astor's fear of Catholics increased and she made a speech saying that a Catholic conspiracy was subverting the Foreign Office. Based on her opposition to Communists, she insulted Stalin's role (from 1941) as one of the Allied Powers during the war. Her speeches became rambling and incomprehensible; an opponent said that debating her had become "like playing squash with a dish of scrambled eggs". On one occasion she accosted a young American soldier outside the Houses of Parliament. "Would you like to go in?" she asked. The GI replied: "You are the sort of woman my mother told me to avoid". The period from 1937 to the end of the war was personally difficult for Astor: in January of that year she lost her sister Phyllis, followed by her only surviving brother in 1938. In 1940, the Marquess of Lothian died. He had been her closest Christian Scientist friend even after her husband converted. George Bernard Shaw's wife died three years later. During the war, Astor's husband had a heart attack. After this, their marriage grew cold, likely due to her subsequent discomfort with his health problems. She ran a hospital for Canadian soldiers as she had during the First World War, but openly expressed a preference for the earlier soldiers. It was generally believed that Lady Astor, during a World War II speech, referred to the men of the Eighth Army who were fighting in the Italian campaign as the "D Day Dodgers", suggesting they were avoiding the "real war" in France and the future invasion. The Allied soldiers in Italy were so incensed that Major Hamish Henderson of the 51st Highland Division composed a bitingly sarcastic song to the tune of the popular German song "Lili Marleen", called "The Ballad of the D Day Dodgers". This song has also been attributed to Lance Sergeant Harry Pynn of the Tank Rescue Section, 19 Army Fire Brigade. However, there is no record that she actually said this, in or out of Parliament, and she denied ever saying it. When told she was one of the people listed to be arrested, imprisoned and face possible execution in "The Black Book" under a German invasion of Britain, Lady Astor commented: "It is the complete answer to the terrible lie that the so called 'Cliveden Set' was pro Fascist."

Последние годы

Статуя в Кливдене, с видом на 42 надгробные камни с надписями в память о погибших в Первой мировой войне. Фигура, созданная сэром Эдгаром Бертрамом Маккенналом, представляет Канаду, а голова, по преданию, была смоделирована с леди Астор. Леди Астор считала, что ее партия и муж стали причиной ее ухода в отставку в 1945 году. Поскольку консерваторы полагали, что она стала политической обузой в последние годы Второй мировой войны, ее муж заявил, что если она снова будет баллотироваться, семья ее не поддержит. Она согласилась, но, согласно современным отчетам, была одновременно раздражена и разгневана сложившейся ситуацией. На пенсии леди Астор испытывала трудности, что еще больше усугубило ее брак. Общественный имидж леди Астор пострадал, поскольку ее этнические и религиозные взгляды все больше расходились с культурными изменениями в Британии. Она проявляла растущую паранойю по отношению к этническим меньшинствам. В одном случае она заявила, что президент Соединенных Штатов стал слишком зависим от Нью-Йорка, который, по ее мнению, представлял собой "еврейское и чужеродное" влияние, которого она опасалась. Во время тура по США она посоветовала группе афроамериканских студентов стремиться быть похожими на чернокожих слуг, которых она помнила из своей молодости. В другой поездке она заявила афроамериканским прихожанам, что им следует быть благодарными за рабство, поскольку оно позволило им познакомиться с христианством. В Родезии она с гордостью сообщила лидерам белого меньшинства, что она дочь рабовладельца. После 1956 года Нэнси Астор становилась все более изолированной. В 1959 году ее наградили званием почетного гражданина Плимута. К тому времени она потеряла всех своих братьев и сестер, ее коллега "Красная Эллен" Уилкинсон умерла в 1947 году, Джордж Бернард Шоу – в 1950 году, и она тяжело пережила вдовство. Ее сын Бобби Шоу становился все более конфликтным и после ее смерти покончил с собой. Ее сын, Джейки, женился на известной католичке, что испортило его отношения с матерью. Она отдалилась и от других своих детей. Постепенно она начала принимать католиков в качестве друзей. Однако она призналась, что последние годы ее жизни были одинокими.

thumb|A statue at Cliveden, overlooking 42 inscribed stones dedicated to the dead of World War I. Sir Edgar Bertram Mackennal's figure represents Canada with the head reputedly modelled by Lady Astor
Lady Astor believed her party and her husband caused her retirement in 1945. As the Conservatives believed she had become a political liability in the final years of World War II, her husband said that if she stood for office again the family would not support her. She conceded but, according to contemporary reports, was both irritated and angry about her situation. Lady Astor struggled in retirement, which put further strain on her marriage. Lady Astor's public image suffered, as her ethnic and religious views were increasingly out of touch with cultural changes in Britain. She expressed a growing paranoia regarding ethnic minorities. In one instance, she stated that the President of the United States had become too dependent on New York City. To her this city represented "Jewish and foreign" influences that she feared. During a US tour, she told a group of African American students that they should aspire to be like the black servants she remembered from her youth. On a later trip, she told African American church members that they should be grateful for slavery because it had allowed them to be introduced to Christianity. In Rhodesia she proudly told the white minority government leaders that she was the daughter of a slave owner. After 1956, Nancy Astor became increasingly isolated. In 1959, she was honoured by receiving the Freedom of City of Plymouth. By this time, she had lost all her sisters and brothers, her colleague "Red Ellen" Wilkinson died in 1947, George Bernard Shaw died in 1950, and she did not take well to widowhood. Her son Bobbie Shaw became increasingly combative and after her death he committed suicide. Her son, Jakie, married a prominent Catholic woman, which hurt his relationship with his mother. She and her other children became estranged. Gradually she began to accept Catholics as friends. However, she said that her final years were lonely.

Наследие

В 1982 году BBC показала девятисерийный телесериал о её жизни, Нэнси Астор, в котором главную роль исполнила Лиза Харроу. Бронзовая статуя леди Астор была установлена в Плимуте, рядом с её бывшим семейным домом, в 2019 году в честь 100-летия её избрания в парламент. А недавно депутат от Лейбористской партии Рэйчел Ривз упомянула Астор в серии твитов. Тогдашний лидер Лейбористской партии Джереми Корбин, несмотря на свою позицию по поводу её антисемитизма, признал, что она была первой женщиной-депутатом, занявшей своё место в парламенте, и поэтому приветствовал установку статуи, заявив: "Я очень рад, что статуя установлена". Во время протестов, вызванных убийством Джорджа Флойда, в 2020 году на её постаменте было нанесено граффити со словом "нацист". Статуя была включена в список, опубликованный на сайте под названием "Свергнуть расистов".