Сирийский язык: история и значение

Введение

Диалект среднего арамейского языка, классический сирийский язык

Сирийский язык ( /ˈsɪriæk/; также известный как сирийский арамейский, сирийско-арамейский, ассирийский арамейский и классический сирийский ܠܫܢܐ ܥܬܝܩܐ в своей литературной и литургической форме) — арамейский язык. Язык представляет собой диалект, возникший в первом веке нашей эры из местного арамейского диалекта, распространенного в древнем регионе Осроена, центром которого был город Эдесса. В раннехристианский период он стал основным литературным языком различных арамейскоязычных христианских общин в историческом регионе Древней Сирии и по всему Ближнему Востоку. Как литургический язык сирийского христианства, он приобрел значительную роль среди восточных христианских общин, использовавших как восточно-сирийский, так и западно-сирийский обряды. После распространения сирийского христианства он также стал литургическим языком восточных христианских общин, простираясь до Индии и Китая. Он процветал с IV по VIII век и продолжал играть важную роль в последующие столетия, но к концу Средневековья постепенно ограничился литургическим использованием, поскольку роль разговорного языка среди его носителей была вытеснена несколькими развивающимися новоарамейскими диалектами. Классический сирийский язык написан сирийским алфавитом, производным от арамейского алфавита. Язык сохранился в обширном корпусе сирийской литературы, составляющем примерно 90% сохранившейся арамейской литературы. Наряду с греческим и латинским языками, сирийский стал одним из трех наиболее важных языков раннего христианства. Уже с I и II веков нашей эры жители региона Осроена начали принимать христианство, а к III и IV векам местный эдесский арамейский язык стал носителем специфической христианской культуры, известной как сирийское христианство. Из-за теологических разногласий сирийскоязычные христиане разделились в V веке на Церковь Востока, следовавшую восточно-сирийскому обряду под персидским правлением, и Сирийскую православную церковь, следовавшую западно-сирийскому обряду под византийским правлением. Как литургический язык сирийского христианства, классический сирийский язык распространился по всей Азии, до южноиндийского побережья Малабар и Восточного Китая, и стал средством общения и культурного распространения для более поздних арабов и (в меньшей степени) других народов парфянской и сасанидской империй. Сирийский язык, будучи преимущественно христианским средством выражения, оказал фундаментальное культурное и литературное влияние на развитие арабского языка, который во многом заменил его в позднем средневековье. Сирийский язык остается священным языком сирийского христианства и по сей день. Он используется в качестве литургического языка в различных конфессиях, таких как последователи восточно-сирийского обряда, включая Ассирийскую церковь Востока, Древнюю церковь Востока, Халдейскую католическую церковь, Сиро-Малабарскую католическую церковь и Ассирийскую пятидесятническую церковь, а также последователи западно-сирийского обряда, включая: Сирийскую православную церковь, Сирийскую католическую церковь, Маронитскую католическую церковь, Сирийскую церковь Маланкара Мар Тома, Сирийскую православную церковь Маланкара и Сиро-Маланкарскую католическую церковь. В современных разговорных формах он известен как лешоно ктобонойо или просто ктобонойо, или ктовонойо. Классический сирийский язык первоначально был литургическим языком сирийских мелькитов в рамках Антиохийского греческого православного патриархата в Антиохии и частях древней Сирии. Сирийские мелькиты изменили свой западно-сирийский обряд церкви на константинопольский в IX–XI веках, что потребовало новых переводов всех их сирийских литургических книг.

The Syriac language ('/s//ɪr//i//æ//k/ SIHreeak; ), also known as Syriac Aramaic (Syrian Aramaic, Assyrian Aramaic, Syro Aramaic) and Classical Syriac ܠܫܢܐ ܥܬܝܩܐ (in its literary and liturgical form), is an Aramaic language. The language is a dialect that emerged during the first century AD from a local Aramaic dialect that was spoken in the ancient region of Osroene, centered in the city of Edessa. During the Early Christian period, it became the main literary language of various Aramaic speaking Christian communities in the historical region of Ancient Syria and throughout the Near East. As a liturgical language of Syriac Christianity, it gained a prominent role among Eastern Christian communities that used both Eastern Syriac and Western Syriac rites. Following the spread of Syriac Christianity, it also became a liturgical language of eastern Christian communities as far as India and China. It flourished from the 4th to the 8th century, and continued to have an important role during the next centuries, but by the end of the Middle Ages it was gradually reduced to liturgical use, since the role of vernacular language among its native speakers was overtaken by several emerging Neo Aramaic dialects. Classical Syriac is written in the Syriac alphabet, a derivation of the Aramaic alphabet. The language is preserved in a large body of Syriac literature, that comprises roughly 90% of the extant Aramaic literature. Along with Greek and Latin, Syriac became one of the three most important languages of Early Christianity. Already from the first and second centuries AD, the inhabitants of the region of Osroene began to embrace Christianity, and by the third and fourth centuries, local Edessan Aramaic language became the vehicle of the specific Christian culture that came to be known as the Syriac Christianity. Because of theological differences, Syriac speaking Christians diverged during the 5th century into the Church of the East that followed the East Syriac Rite under the Persian rule, and the Syriac Orthodox Church that followed the West Syriac Rite under the Byzantine rule. As a liturgical language of Syriac Christianity, Classical Syriac language spread throughout Asia as far as the South Indian Malabar Coast, and Eastern China, and became the medium of communication and cultural dissemination for the later Arabs, and (to a lesser extent) the other peoples of Parthian and Sasanian empires. Primarily a Christian medium of expression, Syriac had a fundamental cultural and literary influence on the development of Arabic, which largely replaced it during the later medieval period. Syriac remains the sacred language of Syriac Christianity to this day. It is used as liturgical language of several denominations, like those who follow the East Syriac Rite, including the Assyrian Church of the East, the Ancient Church of the East, the Chaldean Catholic Church, the Syro Malabar Catholic Church, and the Assyrian Pentecostal Church, and also those who follow the West Syriac Rite, including: Syriac Orthodox Church, the Syriac Catholic Church, the Maronite Catholic Church, the Malankara Mar Thoma Syrian Church, the Malankara Orthodox Syrian Church and the Syro Malankara Catholic Church. In its contemporary spoken forms, it is known as leshono kthobonoyo or simply kthobonoyo or ktovonoyo. Classical Syriac was originally the liturgical language of the Syriac Melkites within the Greek Orthodox Patriarchate of Antioch in Antioch and parts of ancient Syria. The Syriac Melkites changed their church's West Syriac Rite to that of Constantinople in the 9th 11th centuries, necessitating new translations of all their Syriac liturgical books.

Имя

В английском языке термин "сирийский" используется как лингвоним (название языка), обозначающий конкретный вариант арамейского языка, связанный с его региональным происхождением в северо-восточной части Древней Сирии, в окрестностях Эдессы, которая находилась за пределами провинциальных границ римской Сирии. Поскольку арамейский язык использовался различными народами Ближнего Востока и имел множество вариантов (диалектов), этот конкретный диалект, возникший в северо-восточной Сирии, стал известен под своим региональным названием (сирийским/суряйским) – Suryaya. В английской научной литературе термин "сирийский" предпочтительнее альтернативной формы "сирийский", поскольку последняя имеет гораздо больше значений и обычно относится к Сирии в целом. Это различие является условностью, принятой в английском языке, и не существовало в древних самоназваниях. Также используются различные составные термины, такие как "сирийский арамейский", "сирийский арамейский" или "сиро-арамейский", подчеркивающие как арамейскую природу языка, так и его сирийское/суряйское региональное происхождение.

Эндоним и экзоним

Ранние носители языка и писатели использовали несколько эндонимических терминов для обозначения своего языка. Помимо общепринятого эндонима (родного названия) арамейского языка в целом (Арамайя), использовался и другой эндонимический термин, обозначавший более конкретно местный эдесский диалект, известный как Урхая, – термин, непосредственно происходящий от родного арамейского названия города Эдесса (Урхая). Среди схожих эндонимических названий с региональной окраской также использовался термин Нахрая, образованный от хоронима (регионального названия) Бет-Нахрейн, арамейского названия Месопотамии в целом. Изначальные эндонимические (родные) обозначения арамейского языка в целом (Арамайя) и эдесского арамейского в частности (Урхая) позднее (начиная с V века) стали сопровождаться другим термином – экзонимическим (иностранным) по происхождению: Сурия (сирийский/сирийский), заимствованным под влиянием давней греческой традиции называть носителей арамейского языка сирийцами. В древнегреческом языке термин «сирийский язык» служил общепринятым обозначением арамейского языка в целом, и это отразилось и в арамейском языке, в последующем (приобретенном) использовании термина «Сурия» как наиболее предпочтительного синонима к «Арамайя» (арамейский). Практика взаимозаменяемого использования названий (Арамайя, Урхая, Нахрая и Сурия) сохранялась на протяжении веков как в повседневном общении, так и в трудах выдающихся авторов. Один из них, богослов Яков Эдесский (ум. 708), называл язык «сирийским или арамейским» (Suryāyā awkēt Ārāmāyā), а также Урхая, когда речь шла об эдесском арамейском, или Нахрая, указывая на регион Бет-Нахрейн (арамейский термин для Месопотамии в целом). Множественность терминов, используемых носителями языка (ārāmāyā, urhāyā, naḥrāyā и suryāyā), не нашла отражения в греческой и латинской терминологии, которая предпочитала обозначение «сирийский/сирийский», и это предпочтение переняли и более поздние ученые, с одним важным отличием: в западном научном использовании обозначение «сирийский/сирийский» со временем сузилось от первоначального греческого обозначения арамейского языка в целом до более конкретного (узкого) обозначения эдесского арамейского языка, который в своей литературной и литургической форме стал известен как классический сирийский. Это привело к формированию отдельной области сирийских исследований в рамках арамейских исследований. Предпочтение ранних ученых использованию обозначения «сирийский/сирийский» также объяснялось его заметным использованием в качестве альтернативного обозначения арамейского языка в «Пещере сокровищ», долгое время считавшейся работой авторитетного писателя и почитаемого христианского святого Ефрема Эдесского (ум. 373), которого считали сторонником различных лингвистических идей и тенденций, выраженных в этом труде. Однако современные научные исследования показали, что этот труд был написан значительно позже (в 600 году) неизвестным автором, что потребовало пересмотра ряда вопросов. В отношении сферы применения и использования обозначений «сирийский/сирийский» в лингвистической терминологии некоторые современные ученые отмечают, что разнообразие арамейских диалектов в более широком историческом регионе Сирии не должно быть упущено из виду из-за неправильного и неточного использования обозначений «сирийский/сирийский». Разнообразие арамейских диалектов было зафиксировано Феодоретом Кирским (ум. 466), который признавал обозначения «сирийский/сирийский» общепринятыми греческими названиями арамейского языка в целом, отмечая, что «осроэны, сирийцы, жители Евфрата, палестинцы и финикийцы все говорят на сирийском языке, но с множеством различий в произношении». Региональная (провинциальная) дифференциация арамейских диалектов, предложенная Феодоретом, включала четкое различие между «сирийцами» (как арамейскими носителями собственно Сирии, западнее Евфрата) и «осроэнами» (как арамейскими носителями Осроены, восточного региона с центром в Эдессе), что показывает, что диалект «сирийцев» (арамейских носителей собственно Сирии) отличался от диалекта «осроэнов» (говорящих на эдесском арамейском). Родное (эндонимическое) использование термина арамейский язык (Арамайя/Оромойо) среди его носителей продолжалось на протяжении всего средневекового периода, что подтверждается трудами выдающихся авторов, в том числе восточно-православного патриарха Михаила Антиохийского (ум. 1199).

Early native speakers and writers used several endonymic terms as designations for their language. In addition to common endonym (native name) for the Aramaic language in general (Aramaya), another endonymic term was also used, designating more specifically the local Edessan dialect, known as Urhaya, a term derived directly from the native Aramaic name for the city of Edessa (Urhay). Among similar endonymic names with regional connotations, term Nahraya was also used. It was derived from choronym (regional name) Bet Nahrain, an Aramaic name for Mesopotamia in general. Original endonymic (native) designations, for Aramaic in general (Aramaya), and Edessan Aramaic in particular (Urhaya), were later (starting from the 5th century) accompanied by another term, exonymic (foreign) in origin: Suryaya (Syrian/Syriac), adopted under the influence of a long standing Greek custom of referring to speakers of Aramaic as Syrians. Among ancient Greeks, term "Syrian language" was used as a common designation for Aramaic language in general, and such usage was also reflected in Aramaic, by subsequent (acquired) use of the term "Suryaya" as the most preferred synonym for "Aramaya" (Aramaic). Practice of interchangeable naming (Aramaya, Urhaya, Nahraya, and Suryaya) persisted for centuries, in common use and also in works of various prominent writers. One of those who used various terms was theologian Jacob of Edessa (d. 708), who was referring to the language as "Syrian or Aramaic" (Suryāyā awkēt Ārāmāyā), and also as Urhāyā, when referring to Edessan Aramaic, or Naḥrāyā when pointing to the region of Bet Nahrain (Aramaic term for Mesopotamia in general). Plurality of terms among native speakers (ārāmāyā, urhāyā, naḥrāyā, and suryāyā) was not reflected in Greek and Latin terminology, that preferred Syrian/Syriac designation, and the same preference was adopted by later scholars, with one important distinction: in western scholarly use, Syrian/Syriac label was subsequently reduced from the original Greek designation for Aramaic language in general to a more specific (narrower) designation for Edessan Aramaic language, that in its literary and liturgical form came to be known as Classical Syriac. That reduction resulted in the creation of a specific field of Syriac studies, within Aramaic studies. Preference of early scholars towards the use of the Syrian/Syriac label was also relied upon its notable use as an alternative designation for Aramaic language in the "Cave of Treasures", long held to be the 4th century work of an authoritative writer and revered Christian saint Ephrem of Edessa (d. 373), who was thus believed to be proponent of various linguistic notions and tendencies expressed in the mentioned work. Since modern scholarly analyses have shown that the work in question was written much later ( 600) by an unknown author, several questions had to be reexamined. In regard to the scope and usage of Syrian/Syriac labels in linguistic terminology, some modern scholars have noted that diversity of Aramaic dialects in the wider historical region of Syria should not be overlooked by improper and unspecific use of Syrian/Syriac labels. Diversity of Aramaic dialects was recorded by Theodoret of Cyrus (d. 466), who accepted Syrian/Syriac labels as common Greek designations for the Aramaic language in general, stating that "the Osroënians, the Syrians, the people of the Euphrates, the Palestinians, and the Phoenicians all speak Syriac, but with many differences in pronunciation". Theodoret's regional (provincial) differentiation of Aramaic dialects included an explicit distinction between the "Syrians" (as Aramaic speakers of Syria proper, western of Euphrates), and the "Osroenians" as Aramaic speakers of Osroene (eastern region, centered in Edessa), thus showing that dialect of the "Syrians" (Aramaic speakers of proper Syria) was known to be different from that of the "Osroenians" (speakers of Edessan Aramaic). Native (endonymic) use of the term Aramaic language (Aramaya/Oromoyo) among its speakers has continued throughout the medieval period, as attested by the works of prominent writers, including the Oriental Orthodox Patriarch Michael of Antioch (d. 1199).

Широкое и узкое значение

С момента корректной датировки Пещеры сокровищ, современные исследователи не обнаружили каких-либо свидетельств о заимствовании сирийских/сирийских обозначений родным арамейским языком до V века. В то же время, растущий объем более поздних источников показал, что как в греческом, так и в местной литературе эти обозначения чаще всего использовались для обозначения арамейского языка в целом, включая его различные диалекты (как восточные, так и западные), тем самым ставя под сомнение традиционное научное сужение термина «сирийский язык» до конкретного обозначения эдесского арамейского. Такое употребление, исключающее неэдесские диалекты, и особенно диалекты западного арамейского происхождения, сохраняется как общепринятая практика, но одновременно противоречит как исходному греческому, так и более позднему местному (приобретенному) использованию сирийских/сирийских обозначений в качестве общих наименований арамейского языка в целом. Эти проблемы были затронуты выдающимися учеными, включая Теодора Нёльдеке (ум. 1930), который неоднократно отмечал, что термин «сирийский язык» приобрел два различных значения – широкое и узкое, при этом первое (историческое и широкое) служит общим синонимом арамейского языка в целом, а второе (традиционное и узкое) обозначает только эдесский арамейский, также более конкретно называемый «классическим сирийским». Осознавая эту проблему, исследователи пытались ее разрешить, более последовательно используя термин «классический сирийский» как строгое и четкое научное обозначение древнего литературного и литургического языка, однако последовательность такого использования так и не была достигнута в данной области. Непоследовательное использование обозначений «сирийский/сирийский» в научной литературе побудило некоторых исследователей задавать дополнительные вопросы, касающиеся не только терминологических проблем, но и более фундаментальных (методологических) проблем, подрывающих целостность области. Попытки решить эти проблемы не увенчались успехом, и во многих научных работах, посвященных древнему литературному и литургическому языку, сужение термина «классический сирийский» до «сирийского» (только) оставалось вопросом удобства, даже в названиях работ, включая энциклопедические статьи, что привело к большому количеству неточных ссылок, которые стали основой для появления новых классов терминологических проблем в информационную эпоху. Эти проблемы достигли апогея в процессе международной стандартизации терминов «сирийский» и «классический сирийский» в рамках систем ISO 639 и MARC. Термин «классический сирийский» был принят в 2007 году и кодифицирован (код ISO: syc) как обозначение древнего литературного и литургического языка, тем самым подтвердив правильное использование термина. В то же время в стандарте MARC код syc был принят как обозначение классического сирийского языка, но под названием «сирийский», в то время как существующий общий код syr, который до этого назывался «сирийский», был переименован в «сирийский, современный». В системе ISO 639 большое количество неточных ссылок, связанных с различными языковыми значениями термина «сирийский», осталось связано с исходным кодом ISO 639 2 syr (сирийский), но его сфера применения определена в стандарте ISO 639 3 как макроязык, который в настоящее время включает только некоторые из новоарамейских языков. Такие различия в классификации, как терминологические, так и содержательные, внутри систем и между системами (ISO и MARC), привели к возникновению дополнительных проблем, которые остаются нерешенными. В лингвистике мозаика терминологической неоднозначности, связанная с сирийскими/сирийскими обозначениями, была дополнительно обогащена введением термина «палеосирийский язык» как варианта обозначения древнего эблаитского языка третьего тысячелетия до н.э., который не связан с гораздо более поздним эдесским арамейским языком и его ранними фазами, которые обычно обозначались как древний/прото- или даже палео/палеосирийский/сирийский в научной литературе. Новейшим дополнением к терминологической мозаике стало предложение, сделанное в 2014 году также ученым, назвать один из региональных диалектов древнеарамейского языка первых веков 1-го тысячелетия до н.э. «центральносирийским арамейским», тем самым вводя еще один неоднозначный термин, который в своем общем значении может быть использован для обозначения любого местного варианта арамейского языка, существовавшего в центральных регионах Сирии в любой период истории. После более чем пяти столетий сирийских исследований, заложенных западными учеными в конце XV века, основные терминологические проблемы, связанные с названием и классификацией языка, известного как эдесский арамейский, а также обозначаемого несколькими другими названиями, составленными из сирийских/сирийских обозначений, остаются открытыми и нерешенными. Некоторые из этих проблем имеют особое социолингвистическое и этнолингвистическое значение для оставшихся новоарамейских сообществ. С момента произошедших значительных политических изменений на Ближнем Востоке (2003) эти проблемы приобрели дополнительную сложность, связанную с правовым признанием языка и его названием. В Конституции Ирака (статья 4), принятой в 2005 году, а также в последующем законодательстве, термин «сирийский» (السريانية / al suriania) используется в качестве официального обозначения языка новоарамейских сообществ, что открывает дополнительные вопросы, связанные с языковой и культурной идентичностью этих сообществ. Правовые и другие практические (образовательные и информационные) аспекты языковой самоидентификации также возникли в сирийской диаспоре, особенно в европейских странах (Германия, Швеция, Нидерланды).

Since the proper dating of the Cave of Treasures, modern scholars were left with no indications of native Aramaic adoption of Syrian/Syriac labels before the 5th century. In the same time, a growing body of later sources showed that both in Greek, and in native literature, those labels were most commonly used as designations for Aramaic language in general, including its various dialects (both eastern and western), thus challenging the conventional scholarly reduction of the term "Syriac language" to a specific designation for Edessan Aramaic. Such use, that excludes non Edessan dialects, and particularly those of Western Aramaic provenience, persist as an accepted convention, but in the same time stands in contradiction both with original Greek, and later native (acquired) uses of Syrian/Syriac labels as common designations for Aramaic language in general. Those problems were addressed by prominent scholars, including Theodor Nöldeke (d. 1930) who noted on several occasions that term "Syriac language" has come to have two distinctive meanings, wider and narrower, with first (historical and wider) serving as a common synonym for Aramaic language in general, while other (conventional and narrower) designating only the Edessan Aramaic, also referred to more specifically as the "Classical Syriac". Noting the problem, scholars have tried to resolve the issue by being more consistent in their use of the term "Classical Syriac" as a strict and clear scientific designation for the old literary and liturgical language, but the consistency of such use was never achieved within the field. Inconsistent use of "Syrian/Syriac" labels in scholarly literature has led some researchers to raise additional questions, related not only to terminological issues but also to some more fundamental (methodological) problems, that were undermining the integrity of the field. Attempts to resolve those issues were unsuccessful, and in many scholarly works, related to the old literary and liturgical language, reduction of the term "Classical Syriac" to "Syriac" (only) remained a manner of convenience, even in titles of works, including encyclopedic entries, thus creating a large body of unspecific references, that became a base for the emergence of several new classes of terminological problems at the advent of the informational era. Those problems culminated during the process of international standardization of the terms "Syriac" and "Classical Syriac" within the ISO 639 and MARC systems. The term "Classical Syriac" was accepted in 2007 and codified (ISO code: syc) as a designation for the old literary and liturgical language, thus confirming the proper use of the term. In the same time, within the MARC standard, code syc was accepted as designation for Classical Syriac, but under the name "Syriac", while the existing general code syr, that was until then named "Syriac", was renamed to "Syriac, Modern". Within ISO 639 system, large body of unspecific references related to various linguistic uses of the term "Syriac" remained related to the original ISO 639 2 code syr (Syriac), but its scope is defined within the ISO 639 3 standard as a macrolanguage that currently includes only some of the Neo Aramaic languages. Such differences in classification, both terminological and substantial, within systems and between systems (ISO and MARC), led to the creation of several additional problems, that remain unresolved. Within linguistics, mosaic of terminological ambiguities related to Syrian/Syriac labels was additionally enriched by introduction of the term "Palaeo Syrian language" as a variant designation for the ancient Eblaite language from the third millennium BC, that is unrelated to the much later Edessan Aramaic, and its early phases, that were commonly labeled as Old/Proto or even Paleo/Palaeo Syrian/Syriac in scholarly literature. Newest addition to the terminological mosaic occurred 2014, when it was proposed, also by a scholar, that one of regional dialects of the Old Aramaic language from the first centuries of the 1st millennium BC should be called "Central Syrian Aramaic", thus introducing another ambiguous term, that can be used, in its generic meaning, to any local variant of Aramaic that occurred in central regions of Syria during any period in history. After more than five centuries of Syriac studies, which were founded by western scholars at the end of the 15th century, main terminological issues related to the name and classification of the language known as Edessan Aramaic, and also referred to by several other names combined of Syrian/Syriac labels, remain opened and unsolved. Some of those issues have special sociolinguistic and ethnolinguistic significance for the remaining Neo Aramaic speaking communities. Since the occurrence of major political changes in the Near East (2003), those issues have acquired additional complexity, related to legal recognition of the language and its name. In the Constitution of Iraq (Article 4), adopted in 2005, and also in subsequent legislation, term "Syriac" (السريانية / al suriania) is used as official designation for the language of Neo Aramaic speaking communities, thus opening additional questions related to linguistic and cultural identity of those communities. Legal and other practical (educational and informational) aspects of the linguistic self identification also arose throughout Syriac speaking diaspora, particularly in European countries (Germany, Sweden, Netherlands).

Географическое распространение

Сирийский язык был местным диалектом арамейского в Эдессе и развился под влиянием Церкви Востока и Сирийской православной церкви, приняв свою современную форму. До того, как арабский язык стал доминирующим, сирийский был важным языком среди христианских общин на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и на побережье Малабара в Индии, и остаётся таковым среди сирийских христиан и сегодня. Следы языка обнаружены в самых отдалённых местах, например, на стене Адриана в Великобритании, где сохранились надписи, сделанные арамейскоязычными солдатами Римской империи.

История

История сирийского языка разделена на несколько последовательных периодов, определяемых прежде всего лингвистическими, а также культурными критериями. Между различными классификациями существуют некоторые терминологические и хронологические различия, предложенные исследователями. «Древний сирийский» (древний эдесский арамейский) представляет собой самый ранний этап развития языка, который возник к началу I века н.э. как основной арамейский диалект в регионе Осроена, с центром в Эдессе, и продолжал развиваться в течение следующих двух-трех веков, постепенно приобретая более широкое региональное значение. «Средний сирийский» (средний эдесский арамейский), более известный как «классический сирийский» или «литературный сирийский» (ܟܬܒܢܝܐ Kṯāḇānāyā), представляет собой наиболее важный период в истории языка, отмеченный значительным литературным, литургическим и культурным развитием и распространением с III по XIII век. Этот период подразделяется на три этапа:
Ранний классический сирийский (преклассический сирийский) представляет собой самый ранний этап развития классического сирийского в III и IV веках, предшествующий более поздней языковой стандартизации. Классический сирийский (в узком смысле этого термина) представляет собой основной, стандартизированный этап развития классического сирийского языка с IV по VIII век. Поздний классический сирийский (постклассический сирийский) представляет собой более поздний, несколько угасающий этап развития классического сирийского языка с VIII по XII или XIII век. «Современный сирийский» (неосирийский арамейский) представляет собой современные неоарамейские языки. Неосирийские языки не развились непосредственно из классического сирийского, а скорее из близкородственных диалектов, принадлежащих к той же ветви арамейского языка. Эти диалекты долгое время сосуществовали с классическим сирийским как с литургическим и литературным языком и подверглись значительному его влиянию в конце средневековья и раннее Новое время. Современный сирийский язык делится на:
Современный восточный сирийский (северо-восточный неоарамейский), включающий в основном ассирийский неоарамейский и халдейский неоарамейский. Этот термин обычно не используется по отношению к неомандайскому, другому варианту восточного арамейского языка, на котором говорят мандеи. Современный западный сирийский (центральный неоарамейский), включающий (туройо и млахсо).

History of Syriac language is divided into several successive periods, defined primarily by linguistic, and also by cultural criteria. Some terminological and chronological distinctions exist between different classifications, that were proposed among scholars. "Old Syriac" (Old Edessan Aramaic), represents the earliest stage in development of the language, that emerged by the beginning of the first century AD as the main Aramaic dialect in the region of Osroene, centered in Edessa, and continued to develop during the next two or three centuries, gradually gaining wider regional significance. "Middle Syriac" (Middle Edessan Aramaic), most commonly known as "Classical Syriac" or "Literary Syriac" (ܟܬܒܢܝܐ Kṯāḇānāyā), represents the most important period in the history of the language, marked by notable literary, liturgical and cultural development and expansion, from the third to the thirteenth century. The period is further subdivided into three stages:
Early Classical Syriac (Pre Classical Syriac), represents the earliest stage in development of Classical Syriac during the third and fourth century, preceding the later linguistic standardization. Classical Syriac (in the narrower sense of the term), represents the main, standardized stage in development of Classical Syriac, from the fourth century up to the eighth century. Late Classical Syriac (Post Classical Syriac), represents the later, somewhat declining stage in development of Classical Syriac, from the eighth century up to the twelfth or thirteenth century. "Modern Syriac" (Neo Syriac Aramaic) represents modern Neo Aramaic languages. Neo Syriac languages did not develop directly from Classical Syriac, but rather from closely related dialects belonging to the same branch of Aramaic. Those dialects have long co existed with Classical Syriac as a liturgical and literary language, and were significantly influenced by it during the late medieval and early modern period. Modern Syriac is divided into:
Modern Eastern Syriac (Northeastern Neo Aramaic), including primarily Assyrian Neo Aramaic and Chaldean Neo Aramaic. The term is usually not used in reference to Neo Mandaic, another variety of Eastern Aramaic spoken by the Mandaeans. Modern Western Syriac (Central Neo Aramaic), including (Turoyo and Mlahsô).

Происхождение

В течение первых трех столетий нашей эры местный диалект арамейского языка, распространенный в Осроенском царстве с центром в Эдессе, к востоку от Евфрата, начал приобретать известность и региональное значение. Сохранилось около восьмидесяти ранних надписей, выполненных на древнеедесском арамейском языке и датируемых первыми тремя веками нашей эры, причем самая ранняя из них относится к 6 году нашей эры, а самый ранний пергамент – к 243 году нашей эры. Все эти ранние образцы языка не связаны с христианством. Как язык общественной жизни и администрации в регионе Осроэна, эдесский арамейский постепенно приобрел относительно стройную форму, стиль и грамматику, в отличие от других арамейских диалектов того же периода. Поскольку древнеедесский арамейский впоследствии развился в классический сирийский, западные ученые ретроспективно обозначили его как "древнесирийский/сирийский" или "протосирийский/сирийский", хотя историческая родина этого языка в регионе Осроэна никогда не входила в состав современной (римской) Сирии.

Литературный сирийский

В III веке церкви в Эдессе начали использовать местный арамейский диалект в качестве языка богослужения. Первые литературные усилия были сосредоточены на создании авторитетного арамейского перевода Библии – Пешитты (Pšīṭtā). В то же время, Ефрем Сирин создавал наиболее ценную коллекцию поэзии и богословия на эдесском арамейском языке, который позднее стал известен как сирийский. В 489 году многие сирийскоязычные христиане, жившие в восточных областях Римской империи, бежали в Сасанидскую империю, чтобы избежать преследований и растущей враждебности со стороны грекоязычных христиан. Христологические разногласия с Церковью Востока привели к ожесточенному несторианскому расколу в сирийскоязычном мире. В результате у сирийского языка сформировались отчетливые западные и восточные варианты. Несмотря на то, что они оставались единым языком с высоким уровнем взаимопонимания между вариантами, они демонстрировали различия в произношении и системе письма, а в меньшей степени – в словарном запасе. Сирийский язык впоследствии разделился на западный вариант, используемый преимущественно Сирийской православной церковью в Верхней Месопотамии и собственно Сирии, и восточный вариант, используемый преимущественно Церковью Востока в центральной и северо-восточной Месопотамии. Религиозные разделения также отразились в языковых различиях между Западно-Сирийским чином и Восточно-Сирийским чином. В V и VI веках сирийский язык достиг своего расцвета как лингва франка Месопотамии и окружающих регионов. Он существовал в литературной (литургической) форме, а также в разговорных формах, как родной язык сирийскоязычного населения. После арабского завоевания в VII веке разговорные формы сирийского языка постепенно вытеснялись в последующие столетия распространяющимся арабским языком. Имея арамейскую (сирийскую) основу, региональный арабский диалект (месопотамский арабский) развивался под сильным влиянием местных арамейских (сирийских) диалектов, демонстрируя значительное сходство в структуре языка, а также очевидное и существенное влияние предыдущих (древних) языков региона. Сирийский язык оказал влияние на арабские диалекты, развившиеся среди иракских мусульман и иракских христиан, большинство из которых происходят от носителей сирийского языка. Западно-сирийский язык является официальным языком Западно-Сирийского чина, практикуемого Сирийской православной церковью, Сирийской католической церковью, Маронитской католической церковью, Маланкарской православной сирийской церковью, Малабарской независимой сирийской церковью, Маланкарской сирийской церковью Мар-Фомы, Сиро-маланкарской католической церковью и некоторыми приходами в Сиро-малабарской архиепархии Кнаная в Коттаяме. Восточно-сирийский язык является литургическим языком Восточно-Сирийского чина, практикуемым в наше время этническими ассирийцами – последователями Ассирийской церкви Востока, Ассирийской пятидесятнической церкви, Древней церкви Востока, Халдейской католической церкви, а также Сиро-малабарской католической церкви в Индии. Сирийская литература, безусловно, является самой обширной из всех арамейских языков. Ее корпус охватывает поэзию, прозу, теологию, литургию, гимнографию, историю, философию, науку, медицину и естественную историю. Большая часть этого богатства до сих пор недоступна в критических изданиях или современных переводах. Начиная с VII века, сирийский язык постепенно уступал место арабскому языку как разговорному языку большей части региона, за исключением северного Ирака и горы Ливан. Монгольские нашествия и завоевания в XIII веке, а также религиозно мотивированные резни сирийских христиан, устроенные Тамерланом, способствовали быстрому упадку языка. Во многих местах за пределами Верхней Месопотамии и горы Ливан, даже в литургии, он был заменен арабским языком.

In the 3rd century, churches in Edessa began to use local Aramaic dialect as the language of worship. Early literary efforts were focused on creation of an authoritative Aramaic translation of the Bible, the Peshitta (ܦܫܝܛܬܐ Pšīṭtā). At the same time, Ephrem the Syrian was producing the most treasured collection of poetry and theology in the Edessan Aramaic language, that later became known as Syriac. In 489, many Syriac speaking Christians living in the eastern reaches of the Roman Empire fled to the Sasanian Empire to escape persecution and growing animosity with Greek speaking Christians. The Christological differences with the Church of the East led to the bitter Nestorian Schism in the Syriac speaking world. As a result, Syriac developed distinctive western and eastern varieties. Although remaining a single language with a high level of comprehension between the varieties, the two employ distinctive variations in pronunciation and writing system, and, to a lesser degree, in vocabulary. The Syriac language later split into a western variety, used mainly by the Syriac Orthodox Church in upper Mesopotamia and Syria proper, and an eastern variety used mainly by the Church of the East in central and northeastern Mesopotamia. Religious divisions were also reflected in linguistic differences between the Western Syriac Rite and the Eastern Syriac Rite. During the 5th and the 6th century, Syriac reached its height as the lingua franca of Mesopotamia and surrounding regions. It existed in literary (liturgical) form, as well as in vernacular forms, as the native language of Syriac speaking populations. Following the Arab conquest in the 7th century, vernacular forms of Syriac were gradually replaced during the next centuries by the advancing Arabic language. Having an Aramaic (Syriac) substratum, the regional Arabic dialect (Mesopotamian Arabic) developed under the strong influence of local Aramaic (Syriac) dialects, sharing significant similarities in language structure, as well as having evident and stark influences from previous (ancient) languages of the region. Syriac influenced Arabic dialects developed among Iraqi Muslims, as well as Iraqi Christians, most of whom descend from native Syriac speakers. Western Syriac is the official language of the West Syriac Rite, practiced by the Syriac Orthodox Church, the Syriac Catholic Church, the Maronite Catholic Church, the Malankara Orthodox Syrian Church, the Malabar Independent Syrian Church, the Malankara Mar Thoma Syrian Church, the Syro Malankara Catholic Church and some Parishes in the Syro Malabar Knanaya Archeparchy of Kottayam. Eastern Syriac is the liturgical language of the East Syriac Rite, practised in modern times by the ethnic Assyrian followers of the Assyrian Church of the East, the Assyrian Pentecostal Church, the Ancient Church of the East, the Chaldean Catholic Church, as well as the Syro Malabar Catholic Church in India. Syriac literature is by far the most prodigious of the various Aramaic languages. Its corpus covers poetry, prose, theology, liturgy, hymnody, history, philosophy, science, medicine and natural history. Much of this wealth remains unavailable in critical editions or modern translation. From the 7th century onwards, Syriac gradually gave way to Arabic as the spoken language of much of the region, excepting northern Iraq and Mount Lebanon. The Mongol invasions and conquests of the 13th century, and the religiously motivated massacres of Syriac Christians by Timur further contributed to the rapid decline of the language. In many places outside of Upper Mesopotamia and Mount Lebanon, even in liturgy, it was replaced by Arabic.

Текущий статус

Возрождение литературного сирийского языка в последнее время привело к определенным успехам в создании газет на письменном сирийском (ܟܬܒܢܝܐ Kṯāḇānāyā), подобно тому, как используется современный стандартный арабский язык с первых десятилетий XX века. Современные формы литературного сирийского языка применяются не только в религиозной литературе, но и в светских жанрах, часто с ассирийскими националистическими мотивами. Сирийский язык используется в качестве литургического языка Сирийской православной церкви, а также некоторыми её последователями. Сирийский язык признан официальным языком меньшинства в Ираке. Он также преподается в некоторых государственных школах Ирака, Сирии, Палестины, Израиля, Швеции, Аугсбурга (Германия) и Кералы (Индия). В 2014 году в Йешилькое, Стамбул, удалось открыть ассирийский детский сад после судебного разбирательства с Министерством национального образования, которое первоначально отказало в разрешении, но было обязано соблюдать права немусульманских меньшинств, закрепленные в Лозаннском договоре. В августе 2016 года ассирийская община города Камышлы основала Центр Ourhi для подготовки учителей с целью введения сирийского языка в качестве дополнительного в государственных школах региона Джазира Автономной администрации Северной и Восточной Сирии, что и было начато с 2016/17 учебного года. В апреле 2023 года команда исследователей в области искусственного интеллекта завершила создание первой модели машинного перевода и веб-сайта для классического сирийского языка.

Именные имена

Большинство сирийских существительных образованы от трилитеральных корней. Существительные имеют грамматический род (мужской или женский), могут быть в единственном или множественном числе (немногие могут быть двойственным) и существовать в одном из трех грамматических состояний. Эти состояния не следует путать с падежами в других языках. Абсолютное состояние – это базовая форма существительного – ܫܩ̈ܠܝܢ, šeqlin, "налоги". Эмфатическое состояние обычно обозначает определенное существительное – ܫܩ̈ܠܐ, šeqlē, "налоги". Конструктивное состояние указывает на отношение существительного к другому существительному – ܫܩ̈ܠܝ, šeqlay, "налоги [чего-либо]". Однако, очень быстро в развитии классического сирийского языка, эмфатическое состояние стало обычной формой существительного, а абсолютное и конструктивное состояния отошли на второй план, сохранившись лишь в определенных устойчивых выражениях (например, ܒܪ ܐܢܫܐ/ܒܪܢܫܐ, bar nāšā, "человек", буквально "сын человека"). В древнем и раннем классическом сирийском языке большинство отношений между существительными в родительном падеже выражалось конструктивным состоянием, но, в отличие от родительного падежа, конструктивным состоянием маркируется определяющее существительное. Таким образом, ܫܩ̈ܠܝ ܡܠܟܘܬܐ, šeqlay malkuṯā, означает "налоги царства". Вскоре конструктивная связь была заменена использованием относительной частицы ܕ, d, da. Таким образом, та же именная группа становится ܫܩ̈ܠܐ ܕܡܠܟܘܬܐ, šeqlē d malkuṯā, где оба существительных находятся в эмфатическом состоянии. Очень близкие по значению существительные могут быть связаны более тесной грамматической связью путем добавления местоименного суффикса. Таким образом, фраза может быть записана как ܫܩ̈ܠܝܗ ܕܡܠܟܘܬܐ, šeqlêh d malkuṯā. В этом случае оба существительных остаются в эмфатическом состоянии, но первое имеет суффикс, который буквально делает его "ее налоги" ("царство" женского рода), и, следовательно, означает "ее налоги, [налоги] царства". Прилагательные всегда согласуются в роде и числе с определяемыми существительными. Прилагательные находятся в абсолютном состоянии, если они являются сказуемым, но согласуются в состоянии с определяемым существительным, если они являются определением. Таким образом, ܒܝܫܝ̈ܢ ܫܩ̈ܠܐ, bišin šeqlē, означает "налоги злы", тогда как ܫܩ̈ܠܐ ܒܝ̈ܫܐ, šeqlē ḇišē, означает "злые налоги".

Most Syriac nouns are built from triliteral roots. Nouns carry grammatical gender (masculine or feminine), they can be either singular or plural in number (a very few can be dual) and can exist in one of three grammatical states. These states should not be confused with grammatical cases in other languages. The absolute state is the basic form of the noun – ܫܩ̈ܠܝܢ, šeqlin, "taxes". The emphatic state usually represents a definite noun – ܫܩ̈ܠܐ, šeqlē, "the taxes". The construct state marks a noun in relationship to another noun – ܫܩ̈ܠܝ, šeqlay, "taxes of ". However, very quickly in the development of Classical Syriac, the emphatic state became the ordinary form of the noun, and the absolute and construct states were relegated to certain stock phrases (for example, ܒܪ ܐܢܫܐ/ܒܪܢܫܐ, bar nāšā, "man, person", literally "son of man"). In Old and early Classical Syriac, most genitive noun relationships are built using the construct state, but contrary to the genitive case, it is the head noun which is marked by the construct state. Thus, ܫܩ̈ܠܝ ܡܠܟܘܬܐ, šeqlay malkuṯā, means "the taxes of the kingdom". Quickly, the construct relationship was abandoned and replaced by the use of the relative particle ܕ, d , da Thus, the same noun phrase becomes ܫܩ̈ܠܐ ܕܡܠܟܘܬܐ, šeqlē d malkuṯā, where both nouns are in the emphatic state. Very closely related nouns can be drawn into a closer grammatical relationship by the addition of a pronominal suffix. Thus, the phrase can be written as ܫܩ̈ܠܝܗ ܕܡܠܟܘܬܐ, šeqlêh d malkuṯā. In this case, both nouns continue to be in the emphatic state, but the first has the suffix that makes it literally read "her taxes" ("kingdom" is feminine), and thus is "her taxes, [those] of the kingdom". Adjectives always agree in gender and number with the nouns they modify. Adjectives are in the absolute state if they are predicative, but agree with the state of their noun if attributive. Thus, ܒܝܫܝ̈ܢ ܫܩ̈ܠܐ, bišin šeqlē, means "the taxes are evil", whereas ܫܩ̈ܠܐ ܒܝ̈ܫܐ, šeqlē ḇišē, means "evil taxes".