Индийская буддийская тантрическая традиция Ваджраяны

Ваджраяна: древняя традиция буддийского тантризма из Индии. Мантры, мудры, мандалы и визуализация божеств – ключевые практики этой эзотерической школы.

29 мин чтения

100%

Источник: Vajrayana — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Индийская буддийская тантрическая традиция

Ваджраяна (санскрит, "алмазный путь"), также известная как Мантраяна ("путь мантры"), Мантраная ("путь мантры"), Гухьямантраяна ("Тайный путь мантры"), Тантраяна ("путь тантры"), Тантрический буддизм и Эзотерический буддизм, – это буддийская традиция тантрической практики, которая возникла на Индийском субконтиненте и распространилась в Тибет, Непал, другие гималайские государства, Восточную Азию и Монголию. Практики Ваджраяны связаны с определенными линиями передачи в буддизме, через учения обладателей линии. Другие могут называть эти тексты буддийскими тантрами. Она включает практики, использующие мантры, дхарани, мудры, мандалы и визуализацию божеств и Будд. Согласно современным историческим исследованиям, практика Ваджраяны возникла в тантрическую эпоху средневековой Индии (примерно с V века н.э.). Однако, традиционно, последователи и тексты Ваджраяны утверждают, что эти учения были переданы непрерывной линией, восходящей к историческому Будде (ок. V века до н.э.) или к другим мифическим Буддам и бодхисаттвам (например, Ваджрапани). Согласно писаниям Ваджраяны, термин Ваджраяна относится к одному из трех путей к просветлению, двумя другими являются Шравакаяна (также известная, в уничижительном смысле, как Хинаяна) и Махаяна (также известная как Парамитаяна). В настоящее время практикуется несколько буддийских тантрических традиций, включая тибетский буддизм, китайский эзотерический буддизм, буддизм Шингон и буддизм Невар. Исторически существовали и другие эзотерические буддийские традиции, такие как традиции морской Юго-Восточной Азии, которые в настоящее время не практикуются.

Терминология

В Индии первоначальными терминами были Mantranāya (Путь мантр) и Mantrayāna (Mantra Vehicle). Позже были приняты другие термины, такие как Ваджраяна. В тибетском буддизме, практикуемом в гималайских регионах Индии, Непала и Бутана, буддийская тантра чаще всего называется Ваджраяна (тибет. རྡོ་རྗེ་ཐེག་པ་, dorje tekpa, Wyl. rdo rje theg pa) и Тайная мантра (Skt. Guhyamantra, тибет. གསང་སྔགས་, sang ngak, Wyl. gsang sngags). Ваджра – это мифическое оружие, связанное с Индрой, которое считалось неразрушимым и несломимым (как алмаз) и чрезвычайно мощным (как гром). Таким образом, этот термин по-разному переводится как «Алмазная колесница», «Колесница молнии», «Неразрушимая колесница» и так далее. В китайском эзотерическом буддизме он обычно известен под различными терминами, такими как Чжэньянь (китайский: 真言, буквально «истинное слово», относящееся к мантре), Танми или Ханьми (唐密漢密, «эзотеризм Тан» или «эзотеризм Хань»), Мицзун (密宗, «эзотерическая секта») или Мицзяо (китайский: 密教; «эзотерическое учение»). Китайский термин mì 密 («тайный, эзотерический») является переводом санскритского термина Guhya («тайный, скрытый, глубокий, труднопостижимый»). В Японии буддийский эзотеризм известен как тайные учения; 密教; Миккё или термином Сингон (японский вариант Чжэньяня), который также относится к конкретной школе 真言宗 (Shingon shū). Термин «Эзотерический буддизм» впервые был использован западными оккультными писателями, такими как Елена Блаватская и Альфред Перси Синнетт, для описания теософских доктрин, переданных от «якобы посвящённых буддийских мастеров».

Махасидды и тантрическое движение

Тантрический буддизм связан с группами странствующих йогов, называемых махасиддхами, в средневековой Индии. По словам Роберта Турмана, эти тантрические деятели процветали во второй половине первого тысячелетия нашей эры. Согласно Джону Мирдхину Рейнольдсу, махасиддхи относятся к средневековому периоду в Северной Индии и использовали методы, радикально отличавшиеся от тех, что применялись в буддийских монастырях, включая практику на местах захоронений. Поскольку практика Тантры сосредоточена на преобразовании ядов в мудрость, йогические круги собирались на тантрических пирах, часто в священных местах (питхах) и пространствах (кшетрах), которые включали танцы, пение, практику с партнером и употребление запрещенных веществ, таких как алкоголь, моча и мясо. По крайней мере, два махасиддхи, упоминаемые в буддийской литературе, сопоставимы со святыми Шайва-Натха (Горакшанатх и Матсьендранатх), практиковавшими Хатха-йогу. Согласно Шуману, в 8 веке в Бенгалии возникло движение под названием Сахаджа-сиддхи. Им доминировали махасиддхи с длинными волосами, ведущие кочевой образ жизни, которые открыто бросали вызов и высмеивали буддийскую иерархию. Махасиддхи стремились к сиддхи – магическим способностям, таким как полет и экстрасенсорное восприятие, – а также к духовному освобождению. Рональд М. Дэвидсон утверждает, что

Тантра

Многие элементы, встречающиеся в буддийской тантрической литературе, не являются совершенно новыми. Ранние сутры Махаяны уже содержали некоторые элементы, которые подчеркиваются в Тантрах, такие как мантры и дхарани. Использование защитных стихов или фраз фактически восходит к ведическому периоду и встречается в ранних буддийских текстах, где они называются париттой. Практика визуализации Будд, таких как Амитабха, также встречается в дотантрических текстах, таких как Большая Сухавативиуха Сутра. Другие сутры Махаяны содержат "прототантрический" материал, например, в Гандавьюхе и Дасабхумике, которые могли служить центральным источником визуальных образов для тантрических текстов. Поздние сутры Махаяны, такие как Карандавиуха Сутра (ок. IV–V вв. н.э.), излагают использование мантр, таких как Ом мани падме хум, связанных с могущественными существами, такими как Авалокитешвара. Популярная Сутра Сердца также включает мантру. Буддисты Ваджраяны разработали обширный корпус текстов, называемых буддийскими тантрами, некоторые из которых датируются, по крайней мере, VII веком н.э., но могут быть и старше. Датировка тантр, по словам Дэвида Снеллгроува, – "трудная, если не невозможная задача". Некоторые из самых ранних текстов, Крия-тантры, такие как Манджушри Мула-калпа (ок. VI века), учат использованию мантр и дхарани преимущественно для мирских целей, включая исцеление болезней, управление погодой и накопление богатства. Таттвасамграха-тантра (Сборник принципов), классифицируемая как "Йога-тантра", – одна из первых буддийских тантр, фокусирующаяся на освобождении, а не на мирских целях. В другой ранней тантре, Ваджрасекхаре (Пик Ваджры), разработана влиятельная схема пяти семей Будд. Другие ранние тантры включают Махавайрочана Абхисамбодхи и Гухьясамаджа (Собрание тайн). Гухьясамаджа относится к классу Махайога-тантр, в которых используются формы ритуальной практики, считающиеся "левой руки" (вамачарой), такие как использование запрещенных веществ, таких как алкоголь, практики с партнером и практики, связанные с кремационными полями, вызывающими гневных божеств. Рюджун Таджима разделяет тантры на те, которые были "развитием мысли Махаяны", и те, которые "сформировались в довольно популярной форме к концу VIII века, скатываясь в эзотеризм левых", этот "левый эзотеризм" в основном относится к тантрам Йогини и более поздним работам, связанным с бродячими йогоми. Эта практика сохранилась в тибетском буддизме, но редко выполняется с реальным человеком. Чаще йогин или йогини использует воображаемого партнера (буддийское тантрическое божество, то есть идама). Эти более поздние тантры, такие как Хеджадра-тантра и Чакрасамвара, классифицируются как "Йогини-тантры" и представляют собой окончательную стадию развития индийских буддийских тантр в IX и X веках. Сандерсон приводит многочисленные примеры, такие как Гухьясиддхи Падмаваджры, работа, связанная с традицией Гухьясамаджи, предписывающая действовать как гуру Шайвы и посвящать членов в писания и мандалы Шайва-Сиддханты. Сандерсон утверждает, что тексты тантры Самвары заимствовали список питх из шайвского текста Тантрасадбхава, внеся ошибку копирования, приняв божество за место. Между тем, Рональд М. Дэвидсон утверждает, что аргументы Сандерсона о прямом влиянии текстов Шайва Видьяпиты проблематичны, поскольку "хронология тантр Видьяпиты отнюдь не так хорошо установлена" и что "имеющиеся данные свидетельствуют о том, что усвоенные шайвские тантры появились где-то в IX–X веках с их подтверждением учеными, такими как Абхинавагупта (ок. 1000 г. н.э.)". Дэвидсон также отмечает, что список питх или священных мест "безусловно, не является специфически буддийским и не является уникальным местом Капалики, несмотря на его присутствие в списках, используемых обеими традициями". Дэвидсон далее добавляет, что, как и буддисты, шайвская традиция также участвовала в присвоении индуистских и неиндуистских божеств, текстов и традиций, примером чего являются "деревенские или племенные божества, такие как Тумбуру". Дэвидсон добавляет, что буддисты и капалики, а также другие аскеты (возможно, пасупаты) смешивались и обсуждали свои пути в различных местах паломничества, и происходили обращения между различными группами. Таким образом, он заключает:

Many of the elements found in Buddhist tantric literature are not wholly new. Earlier Mahāyāna sutras already contained some elements which are emphasized in the Tantras, such as mantras and dharani. The use of protective verses or phrases actually dates back to the Vedic period and can be seen in the early Buddhist texts, where they are termed paritta. The practice of visualization of Buddhas such as Amitābha is also seen in pre tantric texts like the Longer Sukhāvatīvyūha Sūtra. There are other Mahāyāna sutras which contain "proto tantric" material such as the Gandavyuha and the Dasabhumika which might have served as a central source of visual imagery for Tantric texts. Later Mahāyāna texts like the Kāraṇḍavyūha Sūtra (c. 4th–5th century CE) expound the use of mantras such as Om mani padme hum, associated with vastly powerful beings like Avalokiteshvara. The popular Heart Sutra also includes a mantra. Vajrayāna Buddhists developed a large corpus of texts called the Buddhist Tantras, some of which can be traced to at least the 7th century CE but might be older. The dating of the tantras is "a difficult, indeed an impossible task" according to David Snellgrove. Some of the earliest of these texts, Kriya tantras such as the Mañjuśrī mūla kalpa (c. 6th century), teach the use of mantras and dharanis for mostly worldly ends including curing illness, controlling the weather and generating wealth. The Tattvasaṃgraha Tantra (Compendium of Principles), classed as a "Yoga tantra", is one of the first Buddhist tantras which focuses on liberation as opposed to worldly goals. In another early tantra, the Vajrasekhara (Vajra Peak), the influential schema of the five Buddha families is developed. Other early tantras include the Mahāvairocana Abhisaṃbodhi and the Guhyasamāja (Gathering of Secrets). The Guhyasamāja is a Mahayoga class of Tantra, which features forms of ritual practice considered "left hand" (vamachara) such as the use of taboo substances like alcohol, consort practices, and charnel ground practices which evoke wrathful deities. Ryujun Tajima divides the tantras into those which were "a development of Mahāyānist thought" and those "formed in a rather popular mould toward the end of the eighth century and declining into the esoterism of the left", this "left esoterism" mainly refers to the Yogini tantras and later works associated with wandering yogis. This practice survives in Tibetan Buddhism, but it is rare for this to be done with an actual person. It is more common for a yogi or yogini to use an imagined consort (a buddhist tantric deity, i. e. a yidam). These later tantras such as the Hevajra Tantra and the Chakrasamvara are classed as "Yogini tantras" and represent the final form of development of Indian Buddhist tantras in the ninth and tenth centuries. Sanderson gives numerous examples such as the Guhyasiddhi of Padmavajra, a work associated with the Guhyasamaja tradition, which prescribes acting as a Shaiva guru and initiating members into Saiva Siddhanta scriptures and mandalas. Sanderson says that the Samvara tantra texts adopted the pitha list from the Shaiva text Tantrasadbhāva, introducing a copying error where a deity was mistaken for a place. Ronald M. Davidson meanwhile, argues that Sanderson's arguments for direct influence from Shaiva Vidyapitha texts are problematic because "the chronology of the Vidyapitha tantras is by no means so well established" and that "the available evidence suggests that received Saiva tantras come into evidence sometime in the ninth to tenth centuries with their affirmation by scholars like Abhinavagupta (c. 1000 c. e.)" Davidson also notes that the list of pithas or sacred places "are certainly not particularly Buddhist, nor are they uniquely Kapalika venues, despite their presence in lists employed by both traditions." Davidson further adds that like the Buddhists, the Shaiva tradition was also involved in the appropriation of Hindu and non Hindu deities, texts and traditions, an example being "village or tribal divinities like Tumburu". Davidson adds that Buddhists and Kapalikas as well as other ascetics (possibly Pasupatas) mingled and discussed their paths at various pilgrimage places and that there were conversions between the different groups. Thus he concludes:

Связь буддизма и Капалики сложнее, чем простое подражание и текстовое присвоение. Несомненно, буддийские тантры находились под сильным влиянием Капалики и других шайвских движений, но влияние было, по-видимому, взаимным. Возможно, более тонкая модель заключается в том, что различные линии передачи процветали на местном уровне, и в некоторых областях они взаимодействовали, а в других поддерживали ожесточенную враждебность. Таким образом, влияние было как устойчивым, так и взаимным, даже в тех местах, где буддийские и капалические сиддхи находились в крайней оппозиции. Дэвидсон также утверждает о влиянии небрахманских и низших племенных религий и их женских божеств (таких как Парнасабари и Джанггули).

Традиционные легенды

Согласно нескольким буддийским тантрам, а также традиционным тибетским буддийским источникам, тантра и Ваджраяна были преподаны Буддой Шакьямуни, но лишь избранным. Существует множество историй и версий о том, как тантры были распространены. Например, в тантре "Джняна Тилака" Будда утверждает, что тантры будут разъяснены бодхисаттвой Ваджрапани. Одна из самых известных легенд связана с царем Индрабути (также известным как король Джа) из Оддияны – личностью, связанной с Ваджрапани, и в некоторых случаях считающейся его эманацией. Другие предания приписывают откровение буддийских тантр Падмасамбхаве, утверждая, что он был эманацией Амитабхи и Авалокитешвары, а его приход был предсказан Буддой. Некоторые источники также полагают, что Падмасамбхава является прямым перерождением Будды Шакьямуни.

Философские основы

По словам Алекса Уэймана, философская основа Ваджраяны коренится в буддийской философии Махаяны, преимущественно в школах Мадхьямака и Йогачара. Ключевое различие, отмечаемое мыслителями Ваджраяны, заключается в превосходстве тантрических методов, обеспечивающих более быстрый путь к освобождению и содержащих множество более умелых средств (упая). Центральное значение имеет теория пустоты как для тантрического буддийского мировоззрения, так и для практики. Буддийское понимание пустоты рассматривает мир как текучий, лишенный онтологического основания или самосущего существования, но в конечном счете как ткань конструкций. В силу этого, тантрическая практика, такая как самовизуализация в образе божества, не считается менее реальной, чем обыденная реальность, но представляет собой процесс трансформации самой реальности, включая личность практикующего в образе божества. Как отмечает Стефан Бейер, "В вселенной, где все явления онтологически растворяются в Пустоте, соприкосновение с Пустотой в ритуале есть воссоздание мира в действительности". Доктрина о природе Будды, изложенная в «Ратнаготравибхаге» Асанги, также была важной теорией, ставшей основой для тантрических взглядов. Как объясняет тантрический комментатор Лилаваджра, эта "скрытая сущность (лежащая в основе) многообразных проявлений" является высшей тайной и целью Тантры. По мнению Уэймана, этот "зародыш Будды" (tathāgatagarbha) – это "недуальная, самовозникшая Мудрость (джняна), неиссякаемый источник благой кармы", пребывающая в потоке сознания, но "заслоненная концептуальным мышлением". Эта доктрина часто соотносится с идеей врожденной или естественной сияющей природы (Skt: prakṛti prabhāsvara citta, T. ’od gsal gyi sems) или чистоты ума (prakrti parisuddha). Еще одна фундаментальная теория тантрической практики – это теория трансформации. В Ваджраяне негативные ментальные факторы, такие как желание, ненависть, жадность и гордость, используются как часть пути. Как отметила французский индолог Мадлен Биардо, тантрическая доктрина – это "попытка направить каму, желание во всех его проявлениях, на служение освобождению". Эта точка зрения отражена в следующей цитате из «Хеджара-тантры»:

According to Alex Wayman, the philosophical view of the Vajrayana is based on Mahayana Buddhist philosophy, mainly the Madhyamaka and Yogacara schools. The major difference seen by Vajrayana thinkers is the superiority of Tantric methods, which provide a faster vehicle to liberation and contain many more skillful means (upaya). The importance of the theory of emptiness is central to the Tantric Buddhist view and practice. The Buddhist emptiness view sees the world as being fluid, without an ontological foundation or inherent existence, but ultimately a fabric of constructions. Because of this, tantric practice such as self visualization as the deity is seen as being no less real than everyday reality, but a process of transforming reality itself, including the practitioner's identity as the deity. As Stephan Beyer notes, "In a universe where all events dissolve ontologically into Emptiness, the touching of Emptiness in the ritual is the re creation of the world in actuality". The doctrine of Buddha nature, as outlined in the Ratnagotravibhāga of Asanga, was also an important theory which became the basis for Tantric views. As explained by the Tantric commentator Lilavajra, this "intrinsic secret (behind) diverse manifestation" is the utmost secret and aim of Tantra. According to Wayman this "Buddha embryo" (tathāgatagarbha) is a "non dual, self originated Wisdom (jnana), an effortless fount of good qualities" that resides in the mindstream but is "obscured by discursive thought". This doctrine is often associated with the idea of the inherent or natural luminosity (Skt: prakṛti prabhāsvara citta, T. ’od gsal gyi sems) or purity of the mind (prakrti parisuddha). Another fundamental theory of Tantric practice is that of transformation. In Vajrayāna, negative mental factors such as desire, hatred, greed, pride are used as part of the path. As noted by French Indologist Madeleine Biardeau, the tantric doctrine is "an attempt to place kama, desire, in every meaning of the word, in the service of liberation." This view is outlined in the following quote from the Hevajra tantra:

"То, что связывает злых людей, другие превращают в средства и тем самым достигают освобождения от оков существования. Мир связан страстью, но страстью же и освобождается, однако эта практика обращения не известна еретическим буддистам". Далее в «Хеджаре» говорится, что "тот, кто познал природу яда, может уничтожить яд с помощью яда". Достижение высшей истины считается целью всех разнообразных тантрических техник, практикуемых в Ваджраяне.

Эзотерическая передача

Ваджраяна буддизм является эзотерическим в том смысле, что передача определенных учений происходит исключительно напрямую от учителя к ученику во время наделения полномочиями (абхисека), а их практика требует посвящения в ритуальном пространстве, содержащем мандалу божества. Многие техники также обычно считаются секретными, однако некоторые учителя Ваджраяны отвечают, что сама по себе секретность не имеет значения и является лишь побочным эффектом того, что эти техники не имеют ценности вне линии передачи от учителя к ученику. Секретность учений часто оберегалась посредством аллюзивного, косвенного, символического и метафорического языка (язык сумерек), который требовал интерпретации и наставлений учителя. Учения также могут считаться "самоскрывающимися", то есть даже если бы они были изложены человеку напрямую, он не обязательно понял бы их без надлежащего контекста. Таким образом, учения остаются "скрытыми" для умов тех, кто следует этому пути не более чем из простого любопытства. В связи со своей ролью в предоставлении доступа к практикам и руководстве ученика в их освоении, роль Ваджрачарьи-ламы является незаменимой в Ваджраяне.

Йога богов

Основная практика буддийской тантры – это «йога божества» (деватайога), медитация на избранном божестве или «возлюбленном божестве» (Скт. Ишта-девата, Тиб. yidam), включающая в себя повторение мантр, молитв и визуализацию божества, сопутствующую мандалу поля Будды этого божества, вместе с супругами, сопровождающими Буддами и бодхисаттвами. Согласно тибетскому ученому Цонкхапе, йога божества является тем, что отличает тантру от практики сутр. В Непревзойденной Йога-Тантре, наиболее распространенной тантрической форме в Индо-Тибетском буддизме, этот метод разделен на два этапа: стадию генерации (утпатти-крама) и стадию завершения (ниспанна-крама). На стадии генерации практикующий растворяет свою реальность в пустоте и медитирует на мандале божества, что приводит к отождествлению с этой божественной реальностью. На стадии завершения божественный образ, вместе с иллюзорным телом, применяется к постижению сияющей пустоты. За этим растворением в пустоте следует визуализация божества и повторное проявление йогина в образе этого божества. В процессе визуализации божество должно представляться не твердым или осязаемым, а «пустым, но явленным», подобно миражу или радуге. Эта визуализация должна сочетаться с «божественной гордостью», которая есть «осознание того, что ты сам и есть визуализированное божество». Божественная гордость отличается от обычной гордости тем, что основана на сострадании к другим существам и на понимании пустоты. Тибетолог Дэвид Джермано выделяет два основных типа практик завершения: бесформенное и безызобразное созерцание окончательной пустой природы ума и различные йоги, использующие иллюзорное тело для порождения энергичных ощущений блаженства и тепла. Системы йог иллюзорного тела, такие как Шесть Дхарм Наропы и Шесть Йог Калачакры, используют энергетические схемы человеческой психофизиологии, состоящие из «энергетических каналов» (Скт. нади, Тиб. rtsa), «ветров» или потоков (Скт. ваю, Тиб. рлунг), «капель» или заряженных частиц (Скт. бинду, Тиб. тигле) и чакр («колес»). Эти тонкие энергии рассматриваются как «основа» для сознания, физического компонента осознанности. Они активизируются различными способами, такими как пранаяма (контроль дыхания), для порождения блаженных переживаний, которые затем применяются к постижению окончательной реальности. Другие методы, связанные со стадией завершения в тибетском буддизме, включают йогу сновидений (основанную на осознанных сновидениях), практики, связанные с бардо (промежуточным состоянием между смертью и перерождением), перенос сознания (пхова) и Чод, в котором йогин церемониально предлагает свое тело на съедение тантрическим божествам в ритуальном пиршестве.

The fundamental practice of Buddhist Tantra is "deity yoga" (devatayoga), meditation on a chosen deity or "cherished divinity" (Skt. Iṣṭa devatā, Tib. yidam), which involves the recitation of mantras, prayers and visualization of the deity, the associated mandala of the deity's Buddha field, along with consorts and attendant Buddhas and bodhisattvas. According to the Tibetan scholar Tsongkhapa, deity yoga is what separates Tantra from Sutra practice. In the Unsurpassed Yoga Tantras, the most widespread tantric form in Indo Tibetan Buddhism, this method is divided into two stages, the generation stage (utpatti krama) and the completion stage (nispanna krama). In the generation stage, one dissolves one's reality into emptiness and meditates on the deity mandala, resulting in identification with this divine reality. In the completion stage, the divine image along with the illusory body is applied to the realization of luminous emptiness. This dissolution into emptiness is then followed by the visualization of the deity and re emergence of the yogi as the deity. During the process of deity visualization, the deity is to be imaged as not solid or tangible, as "empty yet apparent", with the character of a mirage or a rainbow. This visualization is to be combined with "divine pride", which is "the thought that one is oneself the deity being visualized." Divine pride is different from common pride because it is based on compassion for others and on an understanding of emptiness. The Tibetologist David Germano outlines two main types of completion practice: a formless and image less contemplation on the ultimate empty nature of the mind and various yogas that make use of the illusory body to produce energetic sensations of bliss and warmth. The illusory body yogas systems like the Six Dharmas of Naropa and the Six Yogas of Kalachakra make use of energetic schemas of human psycho physiology composed of "energy channels" (Skt. nadi, Tib. rtsa), "winds" or currents (Skt. vayu, Tib. rlung), "drops" or charged particles (Skt. bindu, Tib. thig le) and chakras ("wheels"). These subtle energies are seen as "mounts" for consciousness, the physical component of awareness. They are engaged by various means such as pranayama (breath control) to produce blissful experiences that are then applied to the realization of ultimate reality. Other methods which are associated with the completion stage in Tibetan Buddhism include dream yoga (which relies on lucid dreaming), practices associated with the bardo (the interim state between death and rebirth), transference of consciousness (phowa) and Chöd, in which the yogi ceremonially offers their body to be eaten by tantric deities in a ritual feast.

Другие практики

Другая форма практики Ваджраяны – это определенные медитативные техники, связанные с Махамудрой и Дзогчен, часто называемые «безформенными практиками» или путем самоосвобождения. Эти техники не опираются на визуализацию божеств как таковых, а на прямое указание на инструкции от мастера и часто рассматриваются как самые продвинутые и прямые методы. Еще одной отличительной чертой тантрического буддизма являются его уникальные и часто сложные ритуалы, включающие пуджи (ритуалы поклонения), молитвенные фестивали, ритуалы защиты, ритуалы смерти, тантрические празднества (ганачакра), тантрические посвящения (абхисека) и ритуал огня гома (распространенный в восточноазиатском эзотеризме). Важным элементом некоторых из этих ритуалов (особенно посвящений и тантрических празднеств) была практика ритуального секса или сексуальной йоги (кармамудра, «печать желания», также называемая «соблюдение супруги», видьяврата и эвфемистически как «пуджа»), а также таинственное употребление «силовых веществ», таких как смешанные сексуальные жидкости и маточная кровь (часто осуществляемое путем облизывания этих веществ с вульвы, практика, называемая йонипуджа). Практика поглощения сексуальных жидкостей упоминается многочисленными тантрическими комментаторами, иногда эвфемистически именующими пенис «ваджрой», а влагалище – «лотосом». Комментатор Тантры Чакрасамвары Камбала, описывая эту практику, утверждает:

«Сиденья хорошо известны на земле как места внутри лотосной мандалы; пребывая в ней, обретается великое блаженство, царственная природа недвойственной радости. Поэтому лотосное место высшее: наполненное смесью спермы и маточной крови, его следует особенно целовать и, обмахивая языком, поднимать. Соедините ваджру и лотос с восторгом от питья этого нектара». По словам Дэвида Грея, эти сексуальные практики, вероятно, возникли вне монастырского контекста, но позже были приняты монастырскими учреждениями (такими как Наланда и Викрамашила). Он отмечает, что обеспокоенность таких фигур, как Атиса, этими практиками, и истории о Вирупе и Майтрипе, изгнанных из своих монастырей за их совершение, показывают, что якобы целибатные монахи практиковали эти сексуальные обряды. Вследствие принятия монастырской традицией, практика сексуальной йоги постепенно трансформировалась в такую, которая либо осуществлялась с воображаемым супругом, визуализируемым йогом вместо реального человека, либо была зарезервирована для небольшой группы «высших» или элитных практикующих. Аналогично, употребление сексуальных жидкостей также было переосмыслено более поздними комментаторами, чтобы относиться к иллюзорной анатомии тела на стадии совершенства.

Символы и образы

Ваджраяна использует богатое разнообразие символов, терминов и образов, которые имеют множество значений, согласно сложной системе аналогий. В Ваджраяне символы и термины многозначны и отражают как микрокосм, так и макрокосм, что выражено фразой "Как снаружи, так и внутри" (yatha bahyam tatha ’dhyatmam iti) из "Ниспанаягогавали" Абхаякарагупты.

Ваджра

Санскритский термин "ваджра" обозначал громовой снаряд, подобный легендарному оружию и божественному атрибуту, изготовленному из адаманта – неразрушимого вещества, способного, таким образом, пронзать и преодолевать любые препятствия и иллюзии. Это оружие Индры, царя богов. Вторичное значение "ваджры" – символ высшей природы вещей, описываемой в тантрах как прозрачная, чистая и лучезарная, но при этом неразрушимая и неделимая. Она также символизирует силу тантрических практик в достижении целей. Ваджра – это также ритуальный скипетр (дордже), имеющий в центре сферу (иногда с ганкилем) и переменное количество спиц – 3, 5 или 9 на каждом конце (в зависимости от садханы), охватывающих оба конца стержня. Ваджру часто традиционно используют в тантрических ритуалах в сочетании с колокольчиком (гханта); символически ваджра может представлять метод и великое блаженство, а колокольчик – мудрость, в частности, мудрость, осознающую пустоту. Считается, что соединение двух рядов спиц в центре колеса символизирует единство мудрости (праджня) и сострадания (каруна), а также союз мужского и женского божеств.

Образ и ритуал в божественной йоге

Изображения божества, такие как статуи (мурти), картины (танга) или мандалы, часто используются как вспомогательное средство для визуализации в йоге божества. Использование визуальных средств, особенно микрокосмических и макрокосмических диаграмм, известных как мандалы, является еще одной уникальной чертой буддийской тантры. Мандалы – это символические изображения священного пространства пробужденных Будд и бодхисаттв, а также внутреннего устройства человеческой личности. Макрокосмическая символика мандалы также отражает силы, действующие в человеческом теле. В пояснительной тантре Гухьясамая, Ваджрамале, говорится: «Тело становится дворцом, священным основанием всех Будд». Мандалы также являются священными оградами, священной архитектурой, вмещающей и заключающей в себе непостижимую сущность центрального божества или йидама и его свиты. В книге «Мир тибетского буддизма» Далай-лама описывает мандалы следующим образом: «Это небесное жилище, чистое обиталище божества». Пять Татхагат или «Пять Будд», вместе с фигурой Ади-Будды, являются центральными для многих мандал Ваджраяны, поскольку они представляют собой «пять мудростей» – пять основных аспектов изначальной мудрости или природы Будды. Все ритуалы в практике Ваджраяны можно рассматривать как содействие этому процессу визуализации и отождествления. Практикующий может использовать различные ручные инструменты, такие как ваджра, колокол, ручной барабан (даммару) или ритуальный кинжал (фурба), а также ритуальные жесты рук (мудры), специальные техники пения, и в сложных ритуалах или посвящениях – множество других ритуальных инструментов и приспособлений, каждое из которых имеет сложное символическое значение, создающее особую атмосферу для практики. Таким образом, Ваджраяна стала важным источником вдохновения для традиционного тибетского искусства.

Тексты

Существует обширный корпус текстов, связанных с буддийской тантрой, включающий сами "тантры", тантрические комментарии и шастры, садханы (литургические тексты), ритуальные руководства (китайский: 儀軌; пиньинь: Yíguǐ; ромаджи: Giki), дхарани, стихи или песни (дохи), термы и так далее. По словам Харунага Исааксона, хотя мы в настоящее время не знаем точно, сколько индийских тантрических буддийских текстов сохранилось сегодня на языке оригинала, их число, безусловно, превышает тысячу пятьсот; я полагаю, что их более двух тысяч. Значительная часть этого корпуса также была переведена на тибетский язык, а меньшая – на китайский. Помимо этого, существует, возможно, еще две тысячи или более работ, известных нам только по переводам. Мы можем быть уверены, что многие другие навсегда утрачены в любой форме. Из сохранившихся текстов лишь очень небольшая часть была опубликована, и лишь незначительный процент был отредактирован или достоверно переведен. Тексты Ваджраяны демонстрируют широкий спектр литературных особенностей – как правило, сочетание стихов и прозы, почти всегда на санскрите, который "часто нарушает классические нормы грамматики и употребления", хотя иногда встречается и на различных среднеиндийских диалектах или изысканном классическом санскрите. В китайской Мантраяне (Чжэньяне) и японском Шингоне наиболее влиятельными эзотерическими текстами являются Махавайрочана Тантра и Ваджрашекара Сутра. В тибетском буддизме большое количество тантрических работ широко изучается, и различные школы сосредотачиваются на изучении и практике различных циклов текстов. Согласно Джеффри Самуэлю, сакьяпы специализируются на тантре Хеваджры, ньингмапы – на различных так называемых древних тантрах и терма-циклах, а самыми важными тантрами Кагьюдпы и Гелугпы являются Гухьясамаджа, Чакрасамвара и Калачакра.

Рукописи Дунхуана

Рукописи Дунхуана также содержат тибетские тантры. Далтон и Шаик (2007, пересмотренное издание) предоставляют превосходный онлайн-каталог, содержащий перечень 350 тибетских тантрических манускриптов из Дунхуана, хранящихся в коллекции Стейна Британской библиотеки, которые в настоящее время полностью доступны в сети в виде отдельных оцифрованных рукописей. В будущем, благодаря транскрипции Уайли, эти манускрипты станут доступны для поиска в интернете. Эти 350 текстов – лишь небольшая часть огромного собрания манускриптов Дунхуана.

Традиции

Хотя существуют исторические свидетельства буддизма Ваджраяны в Юго-Восточной Азии и других местах (см. История Ваджраяны выше), сегодня Ваджраяна существует главным образом в форме двух основных традиций индотибетского буддизма (в Тибете и других частях КНР, Бутане, Индии, а также на международном уровне) и японского эзотерического буддизма (в основном в Японии), который представлен школами Сингон (буквально «Истинная речь», то есть мантра) и Тэндай. Другие традиции, такие как современный китайский буддизм, японский дзен, корейский буддизм и вьетнамский буддизм, также в меньшей степени используют эзотерические (китайский: миджао, японский: миккё) или мантраянские методы. Во многих азиатских традициях Махаяны эзотерические методы используются как дополнение, а не как основная практика. Это в основном включает в себя повторение мантр (например, десяти малых мантр) и различных популярных дхарани. Однако некоторые движения возрождения предпринимали попытки основать новые эзотерические школы в материковом Восточной Азии, такие как Мантра-школа «Яркая линия» (в Китае) и южнокорейский орден Цзинак. Существовала тесная связь между Палами в Бенгалии, Шривиджаей в Нусантаре и государствами в Восточной Азии по морскому пути. Средневековые монахи были ключевым фактором в распространении эзотерического буддизма. Границы между традициями мантраяны не всегда чёткие. Например, разделы тантра тибетского буддийского канона текстов иногда включают материалы, которые обычно не считаются тантрическими за пределами тибетской буддийской традиции, такие как широко читаемая Сутра Сердца и даже версии некоторых текстов, содержащихся в Палийском каноне.

Китайский эзотерический буддизм

Эзотерические и тантрические учения следовали тем же путем в северный Китай, что и сам буддизм, прибыв через Шелковый путь и морские торговые пути Юго-Восточной Азии в первой половине VII века, во время династии Тан, и получили одобрение императоров династии Тан. В это время три великих мастера прибыли из Индии в Китай: Сюбакарасимха, Ваджрабодхи и Амогхаваджра, которые перевели ключевые тексты и основали традицию Чжэньян (真言, "истинное слово", "мантра"). В этот период Чжэньян также был принесен в Японию под названием Шингон. Эта традиция была сосредоточена на тантрах, таких как тантра Махавайрочаны, и, в отличие от тибетского буддизма, не применяет антиномиальный и радикальный тантризм тантр Ануттарайоги. Престиж этой традиции со временем повлиял на другие школы китайского буддизма, такие как Чань и Тяньтай, побудив их принять различные эзотерические практики, что привело к слиянию учений между различными школами. Во время династии Юань монгольские императоры сделали тибетский буддизм официальной религией Китая, и тибетские ламы получили покровительство при дворе. Имперская поддержка тибетской Ваджраяны продолжалась в династиях Мин и Цин. Сегодня эзотерические традиции глубоко укоренились в основном китайском буддизме и выражаются через различные ритуалы, использующие тантрические мантры и дхарани, а также почитание определенных тантрических божеств, таких как Кунди и Акала. Одним из примеров эзотерических учений, которые до сих пор практикуются во многих китайских буддийских монастырях, является Сутра Сурангамы и дхарани, раскрытая в ней – мантра Сурангамы, которая особенно влиятельна в китайской традиции Чань. Недавнее явление известно как «движение за тантрическое возрождение» (mijiao fuxing yundong 密教復興運動), которое включало возрождение китайских эзотерических школ китайскими учениками японского Шингона. Важными фигурами этого возрождения были Ван Хунъюань (王弘願, 1876–1937) и Гуру Угуан (悟光上師, 1918–2000), оба обученные Шингону и распространявшие учения Шингона в китайскоязычном мире. Эти линии возрождения существуют в Гонконге, Тайване и Малайзии. Хотя они в основном опираются на учения Шингона, они также приняли некоторые элементы тибетского буддизма. Другой формой эзотерического буддизма в Китае является связанная, но уникальная традиция Ажализма, практикуемая среди народа Бай в Китае и почитающая Махакалу как главное божество.

Esoteric and Tantric teachings followed the same route into northern China as Buddhism itself, arriving via the Silk Road and Southeast Asian Maritime trade routes sometime during the first half of the 7th century, during the Tang dynasty and received sanction from the emperors of the Tang dynasty. During this time, three great masters came from India to China: Śubhakarasiṃha, Vajrabodhi, and Amoghavajra who translated key texts and founded the Zhenyan (真言, "true word", "mantra") tradition. Zhenyan was also brought to Japan as Shingon during this period. This tradition focused on tantras like the Mahavairocana tantra, and unlike Tibetan Buddhism, it does not employ the antinomian and radical tantrism of the Anuttarayoga Tantras. The prestige of this tradition eventually influenced other schools of Chinese Buddhism such as Chan and Tiantai to adopt various esoteric practices over time, leading to a merging of teachings between the various schools. During the Yuan dynasty, the Mongol emperors made Tibetan Buddhism the official religion of China, and Tibetan lamas were given patronage at the court. Imperial support of Tibetan Vajrayana continued into the Ming and Qing dynasties. Today, esoteric traditions are deeply embedded in mainstream Chinese Buddhism and expressed through various rituals which make use of tantric mantra and dhāraṇī and the veneration of certain tantric deities like Cundi and Acala. One example of esoteric teachings still practiced in many Chinese Buddhist monasteries is the Śūraṅgama Sūtra and the dhāraṇī revealed within it, the Śūraṅgama Mantra, which are especially influential in the Chinese Chan tradition. A recent development is known as the “tantric revival movement” (mijiao fuxing yundong 密教復興運動) which involved the revival of Chinese Esoteric schools by Chinese students of Japanese Shingon. Some important figures of this revival include Wang Hongyuan 王弘願 (1876–1937), and Guru Wuguang (悟光上師 (1918–2000), both trained in Shingon and went on to spread Shingon teachings in the Chinese speaking world. These revivalist lineages exist in Hong Kong, Taiwan and Malaysia. Though they draw mainly from Shingon teachings, they have also adopted some Tibetan Buddhist elements. Another form of esoteric Buddhism in China is the related but unique tradition of Azhaliism, which is practiced among the Bai people of China and venerates Mahakala as a major deity.

Сингонский буддизм

Школа Шингон существует в Японии и включает в себя практики, известные в Японии как Миккё ("Эзотерическое (или тайное) учение"), концептуально схожие с практиками буддизма Ваджраяны. Линейная преемственность буддизма Шингон отличается от тибетской Ваджраяны, возникнув в Индии в IX–XI веках при династии Пала и в Центральной Азии (через Китай) и основываясь на более ранних версиях индийских текстов, чем тибетская традиция. Шингон разделяет материалы с тибетским буддизмом – такие как эзотерические сутры (называемые тантрами в тибетском буддизме) и мандалы – однако сами практики не имеют прямой связи. Основными текстами буддизма Шингон являются Сутра Махавайрочаны и Сутра Ваджрасекхара. Основателем буддизма Шингон был Кукай, японский монах, который учился в Китае в IX веке во времена династии Тан и привез оттуда популярные в Китае писания, техники и мандалы Ваджраяны. В Китае эта школа к концу династии Тан была объединена с другими школами, но в Японии сохранила свою обособленность. Шингон – одна из немногих сохранившихся ветвей буддизма в мире, продолжающих использовать письмо сиддхам санскрита.

Тендайский буддизм

Хотя школа Тэндай в Китае и Японии действительно использует некоторые эзотерические практики, со временем эти ритуалы стали рассматриваться как равнозначные экзотерическим учениям Сутры Лотоса. Считается, что посредством произнесения мантр, выполнения мудр или практики определенных видов медитации, последователи Тэндай обретают способность понимать чувственный опыт в соответствии с учением Будды, осознавать свою врожденную просветлённость и достигать просветления в этой жизни.

Корейский мильгио

Эзотерические буддийские практики (известные как мильгё, 密教) и тексты прибыли в Корею во время первоначального распространения буддизма в регионе в 372 году н.э. Эзотерический буддизм поддерживался королевской властью как Объединенной Силлы (668–935), так и династии Корё (918–1392). Во время династии Чосон эзотерические буддийские школы были вынуждены объединиться со школами Сон и Кё, став специалистами по ритуалам. С упадком буддизма в Корее эзотерический буддизм в основном исчез, сохранившись лишь в виде отдельных элементов в ритуалах орденов Чоге и Тэго. К XII веку (при династии Ли) эзотерический буддизм широко распространился во Вьетнаме, особенно его почитателями были школа Во Нгон Тхонг и школа Винитаручи. Одним из известных эзотерических мастеров этого периода был Тхы Дао Хань. Он привез из Бирмы различные тексты и практики, прославился как могущественный маг и особенно почитал Махакаруника Дхарани. Он также распространял эзотерические учения по всему Вьетнаму, упрощая их практику и делая её менее зависимой от линий реинкарнации (подобно тибетским тулку). Другим распространителем эзотерического буддизма в этот период был Сунг Фам (1004–1078) из пагоды Фат Ван, который девять лет учился в Индии, прежде чем вернуться во Вьетнам и стать учителем влиятельного эзотерического мастера Три Бат. Фаб Лоа (1284–1330), лидер школы Трук Лам, также был очень влиятельным вьетнамским эзотерическим мастером. Он известен учреждением эзотерических церемоний абхисеки (посвящения), а также собраний Хуаянь (Hoa Nghiêm). Он также написал ряд текстов на эзотерические темы. Китайский буддийский эзотеризм оказал влияние на вьетнамский эзотеризм в средневековый период, особенно эзотеризм Хуаянь, представленный трудом Даошэня «Сяньми Юаньтун Чэнфо Синьяо Цзи» (顯密圓通成佛心要集 – Сборник основных положений для достижения Будды посредством полного [взаимного] проникновения эзотерического и экзотерического, T1955). Некоторые современные учителя и организации специализируются именно на вьетнамском эзотерическом буддизме. Тих Вьен Дык (1932–1980) был одним из важных современных популяризаторов эзотерического буддизма. Он известен переводом сборника эзотерических буддийских текстов, что способствовало распространению эзотерического буддизма во Вьетнаме. Тих Вьен Дык проповедовал эзотерические буддийские учения как самый быстрый путь к просветлению, основал множество общин на юге Вьетнама и был известен как целитель. Он также встречался с тибетскими ламами и японскими буддистами. Другая современная вьетнамская эзотерическая организация – Ассоциация дружбы Мат Сяо, которая публикует книгу Фуок Чьеу «Квинтэссенция эзотерического буддизма» (2004). Эзотерические практики также связаны с храмом Тхай в районе Большого Ханоя. Вьетнамский эзотеризм может быть довольно синкретичным, заимствуя элементы из китайского, японского и тибетского буддизма.

Esoteric Buddhist practices (known as milgyo, 密教) and texts arrived in Korea during the initial introduction of Buddhism to the region in 372 CE. Esoteric Buddhism was supported by the royalty of both Unified Silla (668–935) and Goryeo Dynasty (918–1392). During the Joseon dynasty, Esoteric Buddhist schools were forced to merge with the Seon and Kyo schools, becoming the ritual specialists. With the decline of Buddhism in Korea, Esoteric Buddhism mostly died out, save for a few traces in the rituals of the Jogye Order and Taego Order. By the 12th century (under the Lý dynasty), esoteric Buddhism was widespread in Vietnam, and was especially favored by the Vô Ngôn Thông school as well as by the Vinitaruci school. One famous esoteric master of this period was Từ Đạo Hạnh. He brought back various texts and practices from Burma. He became famous as a powerful magician. He was fond of the Mahākaruṇika Dhāraṇī. He also spread esoteric teachings throughout Vietnam and liberalized their practice, making them less dependent on reincarnation lineages (similar to Tibetan tulkus). Another promoter of esoteric Buddhism during this period was Sùng Phạm (1004 1078) of Phap Van pagoda who studied in India for nine years before returning to Vietnam and was the teacher of the influential esoteric master Tri Bat. Phap Loa (1284 1330), a leader of the Truc Lam school, was another very influential Vietnamese esoteric master. He is known for establishing esoteric abhiseka (initiation) ceremonies as well as Huayan (Hoa Nghiêm) assemblies. He also wrote various texts on esoteric topics. Chinese Buddhist esotericism also influenced Vietnamese esotericism during the medieval period, especially the Huayan Esotericism of Daoshen's Xianmi yuantong chengfo xinyao ji (顯密圓通成佛心要集 Collection of Essentials for the Attainment of Buddhahood by Total [Inter ]Penetration of the Esoteric and the Exoteric, T1955). Some modern teachers and organizations focus specifically on Vietnamese esoteric Buddhism. Thích Viên Đức (1932 1980) was one important modern promoter of Esoteric Buddhism. He is known for translating a collection of Esoteric Buddhist texts, contributing to the dissemination of Esoteric Buddhism in Vietnam. Thích Viên Đức promoted esoteric Buddhist teachings as the fastest path to enlightenment. He established numerous communities in southern Vietnam and was also known as a healer. He also met with Tibetan lamas and Japanese Buddhists. Another modern Vietnamese esoteric organization is Mat Giao Friendship Association who publishes Phước Triệu's Quintessence of Esoteric Buddhism (2004). Esoteric practices are also currently associated with the Thầy Temple in Greater Hanoi. Vietnamese esotericism can also be quite sycretic, borrowing from Chinese, Japanese and Tibetan Buddhism.

Индо-тибетский буддизм

Буддизм Ваджраяны был первоначально утвержден в Тибете в 8 веке, когда король Трисонгом Децен пригласил таких деятелей, как Падмасамбхава (8 век н.э.) и Шантаракшита (725–788), незадолго до 767 года. Тибетский буддизм отражает поздние этапы тантрического индийского буддизма периода после империи Гуптов, раннего средневековья (500–1200 гг. н.э.). Эта традиция практикует и изучает собрание тантрических текстов и комментариев, связанных с тантрами "левой руки" (вамачара), которые не входят в состав восточноазиатского эзотерического буддизма. Эти тантры (иногда называемые "Ануттарайога-тантрами") содержат множество трансгрессивных элементов, таких как сексуальная и погребальная символика, которой нет в более ранних тантрах, изучаемых в восточноазиатском буддизме. Эти тексты были переведены на классический тибетский язык в период "Новых переводов" (10–12 века). Тибетский буддизм также включает в себя многочисленные местные тибетские разработки, такие как система тулку, новые тексты садханы, тибетские схоластические труды, литературу Дзогчен и литературу Терма. Существуют четыре основные традиции или школы: Ньингма, Сакья, Кагью и Гелуг. В досовременную эпоху тибетский буддизм распространился за пределы Тибета главным образом благодаря влиянию монгольской династии Юань (1271–1368), основанной Хубилаем, который правил Китаем, Монголией и Восточной Сибирью. В современную эпоху он распространился за пределы Азии благодаря усилиям тибетской диаспоры (с 1959 года). Сегодня тибетская буддийская традиция встречается в Тибете, Бутане, Северной Индии, Непале, юго-западном и северном Китае, Монголии и различных республиках России, прилегающих к этому региону, таких как Амурская область, Бурятия, Забайкальский край, Республика Тыва и Хабаровский край. Тибетский буддизм также является основной религией в Калмыкии. Он также распространился в западные страны, и теперь в западном мире существуют международные сети тибетских буддийских храмов и центров медитации, представляющих все четыре школы.

Непальский буддизм

Неварский буддизм практикуется неварцами в Непале. Это единственная форма буддизма Ваджраяны, в которой священные писания составлены на санскрите, и эта традиция сохранила множество текстов Ваджраяны именно на этом языке. Её жрецы не придерживаются целибата и называются ваджрачарьями (дословно – «носящие алмазный скипетр»).

Индонезийский эзотерический буддизм

Индонезийский эзотерический буддизм относится к традициям эзотерического буддизма, существовавшим на индонезийских островах Ява и Суматра до распространения и доминирования ислама в регионе (XIII–XVI века). Буддийская империя Шривиджая (650–1377 гг. н.э.) являлась крупным центром изучения эзотерического буддизма, привлекавшим китайских монахов, таких как Ицзин, и индийских ученых, таких как Атиша. Храмовый комплекс Боробудур в центральной Яве, построенный династией Шайлендра, также демонстрирует сильное тантрическое или, по крайней мере, прототантрическое влияние, особенно культ Вайрочаны. Индонезийский эзотерический буддизм мог также распространиться на Филиппины, возможно, став первой формой буддизма в этой стране. Нечисленные буддийские артефакты, обнаруженные на островах, отражают иконографию Ваджраяны Шривиджаи.

Связанные традиции

Некоторые традиции связаны с Ваджраяной, но не должны рассматриваться как "Ваджраяна" или "Мантраяна" в строгом смысле. Под Ваджраяной здесь понимается буддийская традиция, основанная на тантрической литературе североиндийской Махаяны, буддийских тантрах и трудах мастеров Наланды и Викрамашилы, а также буддийских махасиддх. Тем не менее, эти связанные традиции могли испытывать влияние собственно Ваджраяны и заимствовать практики из школ Ваджраяны.

Шугендо

Шугендо был основан в VII веке в Японии аскетом Эн но Гёдзя, опираясь на Сутру о Королеве-павлихе. Возникнув из практики отшельничества хиджири в VII веке, Шугендо развился как сплав эзотерического буддизма, синтоизма и различных других религиозных влияний, включая даосизм. Буддизм и синтоизм были объединены в рамках синбуцу-сюго, а синкретическая религия Кукая оказывала значительное влияние вплоть до конца периода Эдо, сосуществуя с элементами синтоизма в Шугендо.

В 1613 году, в период Эдо, сёгунат Токугава издал указ, предписывающий храмам Шугендо подчиняться либо храмам Шингон, либо Тендай. Во время Реставрации Мэйдзи, когда синтоизм был провозглашен независимой государственной религией, отделенной от буддизма, Шугендо был запрещен как суеверие, несовместимое с новой, просвещенной Японией. Некоторые храмы Шугендо преобразовались в различные официально признанные секты синтоизма. В настоящее время Шугендо практикуется преимущественно сектами Тендай и Шингон, сохраняя влияние на современную японскую религию и культуру.

Южный эзотерический буддизм

"Южный эзотерический буддизм" или Боран камматтана ("древние практики") – термин, обозначающий эзотерические формы буддизма из Юго-Восточной Азии, где преобладает буддизм Тхеравады. Монахи Шри-Ланкийского монастыря Абхаягири Вихара некогда практиковали формы тантры, которые были популярны на острове. Другой традицией этого типа был буддизм Ари, распространенный в Бирме. Тантрическая буддийская традиция "Йогавакара" была важной буддийской традицией в Камбодже, Лаосе и Таиланде вплоть до наших дней. Южный эзотерический буддизм – это уникальное юго-восточноазиатское развитие, основанное на источниках Абхидхаммы Тхеравады и языке Пали. В связи с этим, он не имеет прямой связи с индийской "Ваджраяной" буддийских тантр, индийскими махасиддхами и традициями Наланды и Викрамашилы. Южный эзотерический буддизм пришел в упадок после распространения юго-восточноазиатского буддийского модернизма. Однако эзотерические буддийские практики сохраняются в некоторых современных традициях Юго-Восточной Азии, включая тайскую традицию Дхаммакая, бирманскую традицию Вейцза и в сельском буддизме Камбоджи.

Терминология

Терминология, связанная с буддизмом Ваджраяны, может быть запутанной. Большинство терминов возникло в санскритском языке тантрического индийского буддизма и, возможно, прошли через другие культуры, в особенности японскую и тибетскую, прежде чем быть переведенными для современного читателя. Дополнительные сложности возникают из-за того, что, казалось бы, эквивалентные термины могут иметь тонкие различия в употреблении и значении в зависимости от контекста, времени и места использования. Третья проблема заключается в том, что в текстах Ваджраяны используется тантрическая традиция сумеречного языка – намеренно закодированный способ обучения. Эти непрозрачные методы преподавания, опирающиеся на символизм, синонимы, метафоры и ассоциации слов, усугубляют трудности, с которыми сталкиваются те, кто пытается понять буддизм Ваджраяны:

Термин «тантрический буддизм» изначально не использовался теми, кто его практиковал. Как объясняет исследователь Изабель Онианс:

«Тантрический буддизм» [ ] – это не транскрипция местного термина, а скорее современное новообразование, если не полностью западное. Эквивалентный санскритский термин *тантрика* встречается, но не в буддийских текстах. *Тантрика* – это термин, обозначающий человека, следующего учениям писаний, известных как Тантры, но только в шиваизме, а не в буддизме [ ]. «Тантрический буддизм» – это название явления, которое само себя называет на санскрите *Мантраная*, *Ваджраяна*, *Мантраяна* или *Мантрамахаяна* (и, по-видимому, никогда не *Тантраяна*). Его последователи известны как *мантрины*, *йоги* или *садхаки*. Таким образом, наше использование англицизированного прилагательного «тантрический» для буддийской религии, преподаваемой в Тантрах, не является исконным для этой традиции, а представляет собой заимствованный термин, выполняющий свою функцию.