Введение

Английский иезуитский священник XVI века (1555–1606)

Генри Гарнет (июль 1555 – 3 мая 1606), иногда Генри Гарнетт, был английским иезуитским священником, казненным за государственную измену, основанную исключительно на том, что он обладал информацией о заговоре с порохом 1605 года и отказался нарушить тайну исповеди, уведомив власти. Родился в Хеаноре, Дербишир, учился в Ноттингеме, а затем в Винчестерском колледже, после чего в 1571 году переехал в Лондон, чтобы работать в издательстве. Там он проявил интерес к юриспруденции, а в 1575 году отправился на континент и вступил в Общество Иисуса. Рукоположен в Риме приблизительно в 1582 году. В 1586 году Гарнет вернулся в Англию в составе иезуитской миссии и вскоре сменил отца Уильяма Уэстона на посту руководителя иезуитов после захвата последнего английскими властями. Гарнет организовал тайную типографию, просуществовавшую до конца 1588 года, а в 1594 году выступил посредником в «Висбехском волнении» – споре между светским и регулярным духовенством. Отец Гарнет предпочитал ненасильственное сопротивление религиозным преследованиям, которым подвергались католики в Англии. Соответственно, он одобрил разоблачение католическими священниками существования заговора 1603 года и неоднократно призывал английских католиков не замышлять насильственной смены режима. Летом 1605 года Гарнет встретился с Робертом Кэйтсби, представителем английской знати, который, не зная об этом, планировал убить протестантского короля Якова I. О заговоре Кэйтсби отцу Гарнету сообщил отец Освальд Тесимонд 24 июля 1605 года, однако, поскольку информация была получена под печатью исповеди, каноническое право запрещало отцам Гарнету и Тесимонду сообщать властям под угрозой немедленной отлучения от церкви. Вместо этого отец Гарнет умолял Кэйтсби отказаться от своих планов. Отец Гарнет также написал своим начальникам в Риме, призывая их отдать приказ английским католикам воздержаться от насилия. После провала заговора Гарнет скрылся, но в конечном итоге был арестован 27 января 1606 года. Его доставили в Лондон и допросили в Тайном совете, в состав которого входили Джон Попхэм, Эдвард Кок и Роберт Сесил, 1-й граф Солсбери. Находясь в заключении в Лондонском Тауэре, его беседы с сокамерником Эдвардом Олдкорном подслушивались, а его письма друзьям, таким как Энн Во, перехватывались. Его обвинительный приговор, оглашенный в конце судебного процесса 28 марта 1606 года, был предрешен. Его критиковали за использование уклончивости, которую Кок назвал «откровенной и явной ложью и лжесвидетельством», и осудили за то, что он не предупредил власти о планах Кэйтсби. Его приговорили к повешению, потрошению и четвертованию. Он был казнен 3 мая 1606 года.

Ранние годы

Генри Гарнет (или Гарнетт) родился примерно в июле 1555 года в Хиноре, Дербишир, как сын Брайана Гарнета (или Гарнетта) и Элис (в девичестве Джей). У него было как минимум пять братьев и сестер: два брата, Ричард и Джон, и три сестры, Маргарет, Элеонора и Анна, все из которых стали монахинями в Лувене. Он был дядей святого Томаса Гарнетта. Генрих учился в грамматической школе в Ноттингеме, где с 1565 года его отец был учителем. После избрания стипендиатом 24 августа 1567 года, в 1568 году он поступил в Винчестерский колледж, где, по всей видимости, преуспел. Два его профессора, Кристофер Клав и Роберт Беллармин, высоко оценили его способности. Он был рукоположен примерно в 1582 году и остался в Риме профессором еврейского языка. Отец Роберт Персонс попросил отправить его в Англию. Генерал ордена Клаудио Аквавива, видевший в Гарнете своего преемника, отказал в этой просьбе. Он считал, что Гарнет больше подходит для "тихой жизни", чем та, что ждала его в Англии, но 2 мая 1586 года уступил и разрешил ему отправиться. Назначенный руководителем поездки, Гарнет отправился с Робертом Саутвеллом, выехав в Кале 8 мая. Он высадился недалеко от Фолкстоуна в начале июля 1586 года. Аквавива дал указание, что в случае чего-либо с Уэстоном, Гарнет должен сменить его на посту руководителя в Англии, что и произошло, когда всего через несколько дней после отъезда из Харлсфорда Уэстон был захвачен по дороге в Лондон. Аквавива также разрешил Гарнету печатать католическую литературу, и в начале следующего года он встретился с Саутвеллом в Лондоне, чтобы обсудить создание тайной типографии, которая, вероятно, располагалась где-то рядом с бывшей августинской больницей недалеко от Спитлфилдс. Она просуществовала до конца 1588 года и была ответственна за «Утешительное письмо ко всем скорбящим католикам в Англии» (автор неизвестен) и «Послание утешения» Саутвелла. Людям разрешалось наблюдать из окон только в том случае, если домовладелец гарантировал их лояльность королеве Елизавете I. В письме Аквавиве Гарнет написал, что многие его сторонники считают, что он больше заботится о королеве, чем о ее кальвинистских советниках. В свете гибели Непобедимой армады он также написал генералу, чтобы попросить совета относительно двух вариантов предложенной присяги, позволяющей римским католикам принести клятву верности королеве. В версии правительства требовалось, чтобы католики отвергли власть папы над Елизаветой, в то время как католическая версия предлагала признать ее власть и «приложить все усилия, чтобы воспрепятствовать и до смерти бороться со всеми, кто каким-либо образом поставит под угрозу жизнь Ее Величества». Тайный совет отклонил последний вариант. Первые несколько лет пребывания Гарнета в Англии были посвящены встречам с новыми священниками в Лондоне, включая Джона Джерарда и Эдварда Олдкорна. Иезуиты были изгнаны из Англии с 1585 года, и в случае обнаружения им грозила обвинение в государственной измене. Поэтому избежание преследователей было постоянной проблемой, и Гарнет несколько раз чуть не был схвачен. После захвата Саутвелла в июне 1592 года и обыска в арендованном доме Энн Во и Элеоноры Бруксби в Уорикшире он написал Аквавиве с просьбой прислать помощника, который мог бы сменить его на посту руководителя. Генри Уолпол был отправлен, но был схвачен по прибытии в декабре 1593 года и казнен в Йорке в апреле 1595 года. В ноябре 1593 года Гарнет отправился в ветхий и обветшалый замок Уисбич, реквизированный правительством в 1579 году для содержания под стражей католических священников. Там находился Уильям Уэстон. Жители замка содержались на средства католических пожертвований и жили относительно комфортно; Гарнет хвалил Уисбич, называя его «коллегией почитаемых исповедников». В следующем году он выступил посредником в споре между светским и регулярным духовенством (последнее представляли иезуиты), который стал известен как «Висбихские беспорядки». Разногласия были урегулированы к концу года, но Гарнет опасался, что сообщения о недовольстве в Английском колледже в Риме, управляемом иезуитами, и напряженности между некоторыми английскими католическими эмигрантами в Брюсселе могут подорвать его усилия по стабилизации ситуации. Их противники хотели компромисса с английским правительством, надеясь на большую терпимость, исповедуя меньшинство католицизма. Они хотели положить конец иезуитскому управлению континентальными семинариями, отстранить иезуитов от католической миссии и восстановить обычное епископское управление в Англии. Тип епископского управления, которого хотели «Апеллянты», предполагал предоставление английским католическим епископам традиционных полномочий посвящения и конфирмации, отстранение их от Рима и продвижение их дела по признанию католицизма в Англии как религии меньшинства.

Введение в Кэйтсби

Большую часть 1604 года Гарнет провел в пути, хотя подробностей о его перемещениях сохранилось немного. На Пасху он, по сообщениям, отслужил мессу в Твигмур-холле, доме Джона Райта. В ноябре он находился у Анны Во (с семьей которой познакомился летом 1586 года). 9 июня 1605 года его обнаружили в комнате на Темз-стрит в Лондоне вместе с Робертом Кэйтсби. В ходе, как позже вспоминал Гарнет, казалось бы, непринужденного разговора, Кэйтсби спросил священника о моральности "убийства невинных". Гарнет ответил в соответствии с католической теологией, что во время войны невинные часто гибнут вместе с врагами. По мнению Антонии Фрейзер, Гарнет мог предположить, что просьба Кэйтсби связана с возможным формированием им полка во Фландрии. Гарнет совершенно не походил на Кэйтсби, которого Фрейзер описывает как человека с менталитетом "крестоносца, не колеблющегося применить меч ради ценностей, которые он считает духовными". Кэйтсби также характеризовался как "погрязший в долгах и едва сводящий концы с концами". В отличие от него, Гарнет полагал, что "лучше всего решать вопросы, подчиняясь воле Божьей". Он был воодушевлен восшествием на английский престол короля Якова I и надеялся на отсутствие иностранного вмешательства. О заговоре 1603 года, раскрытом (с его одобрения) Тайному совету двумя католическими священниками, он писал, что это была "дерзкая глупость, поскольку мы знаем, что Его Святейшество и другие правители готовы помочь нам мирными средствами". Он призвал Папу Климента VIII предписать всем английским католикам воздерживаться от насильственного восстания, "quiete et pacifice". Это послание повторил и архиерей Джордж Блэкуэлл, приказавший своим священникам ни в коем случае не предпринимать подобных попыток, однако оно оказалось спорным; в начале лета 1605 года Гарнет доложил в Рим, что английские католики достигли "точки отчаяния". В июле они вновь встретились в Фримелнде, в Эссексе. Гарнет сказал Кэйтсби, что "хотел бы, чтобы тот подумал о своих действиях, если он что-то замышляет. Прежде всего, он должен оценить законность самого поступка, а затем не проявлять столь мало уважения к невинным, чтобы не щадить друзей и полезных для государства людей". Когда Кэйтсби предложил рассказать священнику больше, Гарнет отказался: "Я сказал ему, что мы все обязаны хранить молчание и добиваться того же от других". Гарнет также беседовал с Уильямом Паркером, 4-м бароном Монтейглом, спрашивая его, "способны ли католики защитить свои интересы оружием против короля", но ответ Монтейгла был уклончивым. Автор Алан Хейнс предполагает, что к этому моменту Гарнет мог оказаться в стороне.

Печать исповеди

Позже Гарнет утверждал, что не знал о замыслах Кэйтсби до 24 июля, когда к нему обратился отец Освальд Тесимонд. "Умный и вдумчивый человек", Тесимонд хотел получить совет своего превосходящего, так как Кэйтсби недавно поведал ему о своем плане. По его собственным словам, у них состоялась третья встреча примерно 24 июля. Он зачитал Кэйтсби письмо, полученное от Персонса, в котором того призывали обратиться к Папе прежде, чем приступать к каким-либо действиям, но Кэйтсби, опасаясь разоблачения, отказался. Тогда Гарнет написал Аквавиве, сообщая, что предотвратил несколько вспышек насилия, и выражая подозрение, что существует "риск, что некое частное предприятие может совершить измену или применить силу против Короля". Как и после провала заговора Бай, он призвал Папу публично предупредить против применения силы, пытаясь скрыть свои знания о заговоре, предложив направить предупреждение к рекузантам в Уэльсе. Он также отправил сэра Эдмунда Бэйнэма с тем же посланием, и когда 28 июля парламент был распущен, Гарнет убедился, что опасность миновала. Вернувшись из Уэльса, Гарнет вместе с Анной Во отправился в Раштон-холл, поместье недавно скончавшегося Томаса Трешема (отца Фрэнсиса Трешема). Оттуда они поехали в Гайхерст-хаус в Букингемшире, резиденцию Дигби. Во заподозрила, что в домах ее друзей и родственников собирается слишком много лошадей, и призналась Гарнету в своем страхе, что "эти горячие головы что-то замышляют". Она попросила его поговорить с Кэйтсби, но Гарнет успокоил ее, сказав, что Кэйтсби ищет лишь место в войсках во Фландрии. Гарнет и написал для Кэйтсби рекомендательное письмо с этой целью. Когда в октябре Во вновь затронула этот вопрос, заявив, что несколько женщин спрашивали ее, куда им следует отступить, когда "начнется заседание парламента", Гарнет снова упомянул Фландрию, хотя Фрейзер полагает, что вопросы Во должны были его серьезно обеспокоить.

Арест и тюремное заключение

6 ноября Гарнет находился в Коутон-Корте, когда Томас Бейтс принес известие о провале заговора. Кейтсби хотел, чтобы он помог организовать поддержку в Уэльсе, где, как считалось, католики были более склонны к сочувствию, но Гарнет был в ужасе. В письме к Кейтсби и Дигби он призвал их отказаться от "гнусных поступков" и следовать совету папы. Несколько недель он скрывался, но был арестован 27 января 1606 года в Хиндлип-холле. Там, на протяжении восьми дней, он и отец Эдвард Олдкорн (позднее беатифицированный как блаженный Эдвард Олдкорн) укрылись в тесном, крошечном пространстве, не имея возможности даже встать или вытянуть ноги. Они получали пропитание от своих покровителей через небольшую соломинку, спрятанную в конструкции здания, но из-за отсутствия туалета и канализации они были вынуждены, под влиянием "естественной потребности", выйти из укрытия и были немедленно схвачены. Сначала их доставили в замок Холт в Вустершире, а через несколько дней – в Лондон. Гарнет все еще был слаб после пережитого, и Солсбери приказал предоставить ему хорошего скакуна; расходы на его содержание оплачивал король. Группу сопровождал пуританский пастор, который "долго и без умолку рассуждал", но ответы Гарнета оставались глубокими, краткими и ясными – к большому разочарованию пастора. По прибытии в Лондон его доставили в тюрьму Гейтхаус в Вестминстере, где уже содержалось много католических заключенных, в том числе его племянник, отец Томас Гарнет. Гарнет впервые предстал перед Тайным советом 13 февраля 1606 года. Присутствовали Джон Попхэм, Эдвард Кок, сэр Уильям Уод и графы Вустерский, Нортгемптонский, Ноттингемский и Солсберийский. Внешне они относились к нему с уважением, снимая шляпы и обращаясь к нему как к "мистеру Гарнету", хотя и высмеивали его отношения с Энн Во, утверждая, что он ее любовник, а не исповедник. Во время допроса он признал некоторые свои передвижения и получение письма от Кейтсби 6 ноября, но отрицал свою причастность к заговору и не назвал его участников. Гарнет был убежден, что его захватчики интересуются лишь провалившейся схемой и полагал, что сможет оправдать свое имя, но советники также спросили его о доктрине двусмысленности. Его собственный трактат на эту тему, одна из "еретических, изменнических и проклятых книг", найденных среди имущества Фрэнсиса Трэшема, был положен на стол совета перед ним. Хотя в трактате Гарнет осуждал ложь, он поддерживал мнение, что, например, на вопрос о присутствии священника в его доме католик может "со всей совестью" ответить "нет", если у него "в уме хранится тайное намерение". По его мнению, случаи, когда католик мог законно использовать двусмысленность, были ограничены, но такие ответы могли быть восприняты как признак неискренности или лукавства – особенно королевским советом, который, возможно, не хотел, чтобы Гарнет доказывал свою невиновность. Взгляд Совета на двусмысленность сильно отличался от взгляда Гарнета. В их глазах это было просто обман. На следующий день Гарнет был переведен в Лондонский Тауэр, в то, что он описал как "очень хорошую комнату". Ему подавали кларет с едой, хотя потребовалось некоторое время, чтобы получить постельное белье и уголь для камина. Он утверждал, что лейтенант Тауэра Уильям Уод хорошо к нему относился, хотя в отношении религии его речи становились "яростными и бессильными". Недавний допрос Гарнета был лишь первым из многих. Как правило, его ответы были тщательно обдуманы и демонстрировали пассивное сопротивление допрашивающим; применение пыток было вполне вероятным, на что он ответил словами: "Minare ista pueris [Такие угрозы – для детей]". Информация, которую он выдал, была малоинтересна. Его тюремщик, некто по имени Кэри, был нанят Уадом для завоевания доверия священника, предложив передавать письма его племяннику в тюрьме Гейтхаус. Затем Кэри поместил Гарнета в камеру, в которой было отверстие, через которое он мог общаться с Олдкорном, находившимся в соседней камере. Поэтому два правительственных шпиона смогли записать детали разговоров двух священников "в специально отведенном для этого месте". Их общение было в основном невинным, хотя признание Гарнета, что однажды он выпил слишком много вина, позже было использовано против него, наряду с другими уликами, собранными во время их пребывания. Его переписка с племянником и Энн Во также перехватывалась. Большинство этих писем достигали адресатов, но не раньше, чем их прочитал Уод, который также информировал Солсбери. Несмотря на его утверждения о том, что он был ужаснут планом Кейтсби, его заявление о том, что он "действовал очень скрытно с Вашими светлостями в деле о недавнем пороховом заговоре", предоставило правительству доказательство его предварительного знания о заговоре, и, по их мнению, он, следовательно, виновен в сокрытии государственной измены.

Судебный процесс

Судебный процесс над Гарнетом состоялся в пятницу, 28 марта 1606 года. Его доставили в Гильдию в закрытой карете – необычный способ, учитывая, что обычно заключенных вели пешком на суд, хотя власти могли опасаться поддержки сочувствующей толпы. Суд начался около 9:30 утра и продолжался весь день. Среди присутствующих были король Яков (скрытый от посторонних глаз) и несколько придворных, включая леди Арбеллу Стюарт и Кэтрин Говард, графиню Саффолк. Гарнета представили под различными псевдонимами, в том числе «Уэлли, также известный как Дарси, также известный как Робертс, также известный как Фермер, также известный как Филипс». Его обвинили в сговоре с Кэйтсби 9 июня 1605 года с целью убить короля, его сына и «изменить и подорвать правительство королевства и истинное поклонение Богу, установленное в Англии». Его также обвинили в сговоре с несколькими другими лицами с целью взрыва Палаты лордов с помощью пороха. Он заявил о своей «невиновности». Выступая от имени правительства, Эдвард Кок обвинил его в причастности ко всем видам измены с 1586 года, когда он вернулся в Англию. По словам Кока, провинциальный начальник был вовлечен в заговоры «Главный» и «Второстепенный» 1603 года. Он отправил Эдмунда Бейнэма в Рим, чтобы получить папское одобрение заговора 1605 года, и, находясь в Коутоне в ноябре, молился «об успехе великого предприятия». Кок назвал Гарнета «врачом пяти Д: лицемерия, свержения правителей, лишения королевств, устрашения и сдерживания подданных и разрушения». Упомянули его предполагаемые неподобающие отношения с Анной Во, но его приверженность доктрине двусмысленности оказалась крайне обременительной. Вслух зачитали предсмертное письмо Фрэнсиса Трешема, в котором утверждалось, что Гарнет не принимал участия в так называемой испанской измене. Трешем утверждал, что не видел Гарнета «за пятнадцать или шестнадцать лет до этого», несмотря на представленные правительством доказательства их недавней встречи. Гарнет не видел письма и не знал, что оно относится к событиям, произошедшим до 1602 года, а не до 1605 года. Он не смог объяснить это, кроме как предположил: «Возможно, мой лорд, он имел в виду двусмысленность». Суду были зачитаны заявления о том, что иезуиты поощряли заговоры против королевы Елизаветы, а также некоторые признания заговорщиков. Гарнет защищал свое использование двусмысленности, ссылаясь на собственный трактат по этой доктрине. Он отрицал свой разговор с Олдкорном, поскольку он был секретным, но заявил, что в вопросах веры двусмысленность никогда не может быть законной. Когда Солсбери спросил его, что он сделает, если папа отлучит короля Якова, он «отказался отвечать». Кок высмеял его защиту двусмысленности, назвав ее «откровенной и явной ложью и лжесвидетельством». Что касается признания Тесимонда, то запланированное убийство еще не произошло, поэтому Солсбери заявил, что Гарнет мог легко предупредить правительство. Солсбери оспорил идею о том, что признание было сделано под печатью исповеди, и утверждал, что Гарнет мог предупредить власти после своего более обычного разговора с Кэйтсби о смерти невинных; священник ответил, что в то время он не понял значимости вопросов Кэйтсби. Граф Нортгемптон на латыни произнес: «quod non prohibet cum potest, jubet» (что человек не запрещает, когда может, он повелевает). Защита Гарнета, что он запретил Кэйтсби продолжать, оказалась бесполезной. Присяжным потребовалось пятнадцать минут, чтобы признать Гарнета виновным в государственной измене. Его приговорили к повешению, четвертованию и расчленению.

Исполнение

На следующий день после суда Гарнет сделал новое заявление, в котором надеялся прояснить свои отношения с Трешемом. Он также написал письмо королю, вновь подтвердив свою позицию относительно насилия над законным монархом. Когда правительство солгало и сообщило ему о захвате Тесимонда, он написал извиняющее письмо священнику относительно содержания их прошлогодней беседы. 21 апреля он отправил Анне Во последнее письмо, в котором рассказал о своих неудачах за последние несколько месяцев. После примерно трех месяцев, проведенных в Тауэре, в субботу 3 мая 1606 года Гарнет был привязан к деревянной волокуше и доставлен на трех лошадях к церковному двору Святого Павла. Он был облачен в черный плащ поверх одежды и шляпы и большую часть пути держал руки сложенными, а глаза закрытыми. На церковном дворе присутствовали шериф Лондона, сэр Генри Монтегю, Джордж Эббот и Джон Оверал. На вопрос, известно ли ему о каких-либо новых заговорах, Гарнет ответил, что ему нечего добавить. Он отверг любые увещевания отказаться от веры ради протестантизма и заявил, что не совершил преступления против короля. Единственное, за что, по его мнению, его могли осудить, – это соблюдение тайн исповеди, и если этим он оскорбил короля или государство, то просил прощения. Секретарь объявил это признанием вины, но Гарнет повторил свою невиновность и продолжал отстаивать свою точку зрения. Гарнет подчеркнул дату своей казни – 3 мая, праздник Креста – и вновь подтвердил свою непричастность к преступлениям. Он защитил Анну Во от обвинений в непристойных отношениях с ним. Затем он помолился у подножия виселицы, разделся до длинной, зашитой рубахи, "чтобы ветер ее не поднял", и взошел на нее. Он проигнорировал протестантского пастора, выступившего вперед, и ответил неприятному зрителю, что "всегда хотел умереть верным и совершенным католиком". Епископ Оверал возразил, что "мы все католики", но Гарнет с ним не согласился. Он снова вознес свои молитвы, после чего его сбросили с виселицы. Прежде чем палач успел отрубить ему голову, многие в толпе потянули его за ноги, и в результате Гарнет избежал остальной части своего страшного приговора. Когда палач поднял сердце Гарнета и произнес традиционные слова: "Вот сердце изменника", аплодисментов не последовало. Его голову водрузили на кол на Лондонском мосту, но толпы зевак, очарованные ее свежим и неповрежденным видом, в конечном итоге заставили правительство повернуть голову вверх, чтобы скрыть лицо. Кровавая соломенная кукла, спасенная с места казни и, по слухам, хранящая образ Гарнета, стала предметом любопытства. Она была контрабандой вывезена из страны и попала во владение Общества Иисуса, прежде чем была утеряна во время Французской революции.

Сочинения

В трудах Гарнета можно найти "Апология против защиты раскола" (1593) – критику церковного папизма, в которой он отчитал Томаса Белла за поддержку эпизодического причастия в Англиканской церкви. За ней последовал "Трактат о христианском отречении" (1593), представлявший собой подборку цитат о том, от чего католикам следует быть готовыми отказаться ради своей веры, и "Общество Розария" (1593–1594), хотя личные взгляды Шекспира на уклонение от прямого ответа неизвестны.