Трагедия в Порт-Чико: Взрыв, мятеж и борьба за равенство

Введение

Взрыв боеприпасов в Калифорнии в 1944 году. Катастрофа в Порте Чикаго — смертельный взрыв боеприпасов на корабле SS E. A. Bryan 17 июля 1944 года в Порте Чикаго, штат Калифорния, США. Боеприпасы, загружаемые на грузовое судно, следовавшее в Тихоокеанский театр военных действий, детонировали, убив 320 моряков и гражданских лиц и ранив 390 других. Месяц спустя, из-за небезопасных условий, сотни военнослужащих отказались загружать боеприпасы, что стало известно как мятеж в Порте Чикаго. Пятьдесят человек, получивших название "Порт Чикаго 50", были признаны виновными в мятеже и приговорены к 15 годам тюрьмы и каторжным работам, а также к позорному увольнению. Сорок семь из пятидесяти были освобождены в январе 1946 года, а оставшиеся трое отбыли дополнительные месяцы в тюрьме. Во время и после военного трибунала возникли вопросы о справедливости и законности процесса. Под давлением общественности ВМС США возобновили работу военного трибунала в 1945 году, который подтвердил обвинительные приговоры. Широкая огласка, вызванная этим делом, превратила его в предмет общественной дискуссии среди американцев, выступающих против дискриминации в отношении афроамериканцев; это дело и другие протесты ВМС, связанные с расовой дискриминацией в 1944–1945 годах, привели к изменению практики ВМС и началу десегрегации их сил, начиная с февраля 1946 года. В 1994 году был открыт Национальный мемориал военно-морского арсенала Порт Чикаго в память о погибших в результате катастрофы.

Предыстория

Город Порт-Чикаго был расположен в заливе Суйсун в устье рек Сакраменто и Сан-Хоакин. Залив Суйсун соединен с Тихим океаном через залив Сан-Франциско. В 1944 году город находился на расстоянии немногим больше мили от арсенала боеприпасов ВМС США – Морского склада Порт-Чикаго, который впоследствии был расширен и переименован в Морскую станцию вооружений Конкорд. В настоящее время он называется Военный океанский терминал Конкорд. Планирование строительства склада началось в 1941 году, а само строительство стартовало вскоре после нападения на Перл-Харбор. Первый корабль, прибывший в Порт-Чикаго, был загружен 8 декабря 1942 года. Боеприпасы, перевозимые через склад, включали бомбы, снаряды, морские мины, торпеды и патроны для стрелкового оружия. Эти боеприпасы, предназначенные для Тихоокеанского театра военных действий, доставлялись по железной дороге на объект в Порт-Чикаго, где затем вручную, с помощью кранов и лебёдок, загружались на грузовые суда для дальнейшей транспортировки. Большинство рядовых, работавших грузчиками в Порт-Чикаго, были афроамериканцами. Все рядовые прошли специальную подготовку для одной из военно-морских специальностей на военно-морской станции Великих озёр (NSGL), но вместо этого были направлены на работу в качестве докеров в Порт-Чикаго. Ни один из новобранцев не был обучен погрузке боеприпасов.

Состав афроамериканского персонала

В NSGL афроамериканцы, показавшие результаты в верхних 30–40%, отбирались для выполнения нетяжелых работ. Порт Чикаго укомплектовывался рабочими из числа оставшихся. ВМС установили, что качество афроамериканских старшин в Порт Чикаго снизилось из-за отсутствия среди них наиболее подготовленных военнослужащих, а общий уровень квалификации дополнительно уменьшился из-за периодических запросов Порта Чикаго на предоставление списков военнослужащих с хорошей репутацией для перевода на другие объекты. Средний результат теста общей классификации ВМС (GCT) среди рядовых в Порт Чикаго составил 31 балл, что поместило их в самую низкую двенадцатую часть военно-морского флота. Офицеры в Порт Чикаго считали рядовых ненадежными, подверженными эмоциям и неспособными понимать или запоминать приказы и инструкции. Капитан Меррилл Т. Кинне, командовавший объектом в Порт Чикаго во время взрыва, служил в ВМС США с 1915 по 1922 год, а затем вернулся в флот в 1941 году для службы на борту грузового судна. До назначения командовать Портом Чикаго Кинне не проходил обучения погрузке боеприпасов и имел мало опыта в обращении с ними. Большинство офицеров, ответственных за погрузку, считали эту задачу слишком сложной. Младшие офицеры делали ставки друг с другом в поддержку своих 100-человеческих команд – называемых «взводами» в Порт Чикаго – и подталкивали их к тому, чтобы те загружали больше, чем другие. Рядовые знали о ставках и понимали, что нужно замедлиться до более разумного темпа, когда появляется старший офицер. Позже Международный профсоюз докеров и складских работников (ILWU) отреагировал на сообщения о небезопасных практиках, предложив привлечь опытных специалистов для обучения батальона; руководство ВМС отклонило предложение, опасаясь более высоких затрат, замедления темпов работы и возможного саботажа со стороны гражданских докеров. Ни один из рядовых, дислоцированных в Порт Чикаго, не проходил формального обучения обращению и погрузке взрывчатых веществ на корабли. Даже офицеры не проходили такого обучения: лейтенант-коммандер Александр Холман, офицер погрузки в Порт Чикаго, в чьи обязанности входило обучение офицеров, начал поиск учебных материалов и образцов, но не организовал учебные занятия до катастрофы. 13 июля 1944 года, когда судно E. A. Bryan, эксплуатируемое компанией Oliver J. Olson & Company для Управления морского судоходства в военное время, пришвартовалось в Порт Чикаго, было обнаружено, что тормоз первой лебедки заклинило в положении «выключено». Это означало, что лебедкой можно было управлять свободно, но она лишилась критически важной возможности остановки в случае падения давления пара. Главный помощник капитана и главный инженер осмотрели лебедку, но не было установлено, исправлены ли тормоза. Во время погрузочных работ 15 июля лебедка № 2 начала издавать стучащий звук. Смазка заглушала его всю ночь, пока на следующее утро не был заменен основной подшипник. Во второй половине дня 17 июля потребовался ремонт сливного клапана на лебедке № 4. Альберта Карра, водопроводчика из Питтсбурга, Калифорния, вызвали для его замены – это был его первый день в Порт Чикаго. Карр вытащил сломанную муфту из сливного клапана и заменил как муфту, так и клапан новыми, взятыми из склада Порт Чикаго. Во время работы он стал свидетелем того, как человек случайно уронил морской артиллерийский снаряд с высоты около метра на деревянный пирс, но он не взорвался. Карр дождался, пока афроамериканский оператор лебедки не проверит отремонтированную лебедку, а затем покинул пирс, полагая, что операция выглядит небезопасной.

At NSGL, the enlisted African Americans who tested in the top 30% to 40% were selected for non labor assignments. Port Chicago was manned by workers drawn from those remaining. The Navy determined that the quality of African American petty officers at Port Chicago suffered because of the absence of high scoring black men, and that overall levels of competence were further reduced by the occasional requirement for Port Chicago to supply drafts of men with clear records for transfer to other stations. The Navy's General Classification Test (GCT) results for the enlisted men at Port Chicago averaged 31, putting them in the lowest twelfth of the Navy. Officers at Port Chicago considered the enlisted men unreliable, emotional, and lacking the capacity to understand or remember orders or instructions. Captain Merrill T. Kinnecommander of the Port Chicago facility at the time of the explosionhad served in the US Navy from 1915 to 1922 and then returned to the Navy in 1941 to be posted aboard a general cargo ship. Prior to his being sent to command Port Chicago, Kinne had no training in the loading of munitions and little experience in handling them. Most loading officers considered this goal too high. The junior officers placed bets with each other in support of their own 100 man crews—called "divisions" at Port Chicago—and coaxed their crews to load more than the others. The enlisted men were aware of the bets and knew to slow down to a more reasonable pace whenever a senior officer appeared. Later the International Longshore and Warehouse Union (ILWU) responded to word of unsafe practices by offering to bring in experienced men to train the battalion; the Navy leadership declined the offer, fearing higher costs, slower pace, and possible sabotage from civilian longshoremen. No enlisted man stationed at Port Chicago had received formal training in the handling and loading of explosives into ships. Even the officers did not receive training: Lieutenant Commander Alexander Holman, loading officer at Port Chicago whose duties included officer training, had initiated a search for training materials and samples, but did not organize a training class before disaster struck. On July 13, 1944, when the E. A. Bryan, operated by Oliver J. Olson & Company for War Shipping Administration, docked at Port Chicago, the ship's No. 1 winch brakes were found stuck in the "off" position. This meant the winch could be operated freely, but lacked critical stopping capability if steam pressure was interrupted. The ship's chief mate and chief engineer examined the winch, but it was not determined whether the brake was made operational. During loading operations on July 15 the winch at No. 2 hold began making a hammering noise. An application of grease quieted it through the night until its main bearing could be replaced the next morning. On the afternoon of July 17, a bleeder valve on winch No. 4 required repair. Albert Carr, a civil service plumber from Pittsburg, California, was called to replace it—it was his first day at Port Chicago. Carr pulled a broken nipple out of the bleeder valve and replaced both the nipple and the valve from new stock taken from Port Chicago's shop. While at work he witnessed a man accidentally drop a naval artillery shell two feet onto the wooden pier, but there was no detonation. Carr waited until the African American winch operator tested the repaired winch and then left the pier, thinking that the operation appeared unsafe.

Обработка боеприпасов

Военнослужащие с опаской относились к работе с опасными взрывчатыми веществами, но им сообщили, что крупные боеприпасы не были взрывоопасны и не могли сдетонировать – их оснастят взрывателями по прибытии в зону боевых действий. Обработка крупных боеприпасов, таких как бомбы и снаряды, заключалась в использовании рычагов и монтировок из вагонов, в которых они были плотно упакованы с помощью подкладочного материала, и подъеме тяжелых, смазанных цилиндров. Эта работа была настолько тяжелой, что поврежденные морские снаряды иногда протекали, выпуская идентификационный краситель из наконечников. Командир Пол Б. Кронк, руководитель группы береговой охраны по загрузке взрывчатых веществ, отвечавший за контроль работы на причале, предупредил военно-морской флот о том, что условия небезопасны и создают угрозу катастрофы.

Катастрофа

Судно типа "Либерти" SS E. A. Bryan пристыковало к внутренней, расположенной со стороны суши, стороне единственного пирса Порт-Чикаго длиной 457 метров (1500 футов) 13 июля 1944 года в 8:15 утра. Корабль прибыл к причалу без груза, но перевозил полный запас в 5292 барреля (841 360 литров) тяжелого мазута марки C для предполагаемого рейса через Тихий океан. В 10 утра того же дня также велась погрузка зажигательных бомб; каждая из этих бомб имела вес и была "боевой" – с установленными взрывателями. Зажигательные бомбы осторожно загружались по одной в трюм №1 – трюм с тормозом лебедки, который, возможно, все еще был неисправен. На пирсе, на трех параллельных путях, стояли 16 вагонов, перевозивших около взрывчатых веществ. "Кинэльт Виктори" имела частичную загрузку мазутом, часть которого выделяла легковоспламеняющиеся пары как в состоянии покоя, так и при перемешивании. Топливо, взятое на борт на нефтеперерабатывающем заводе Shell Oil Company в Мартинесе в полдень 17 июля, обычно перекачивалось бы в другие топливные танки в течение следующих 24 часов. Шестьдесят семь офицеров и членов экипажа двух кораблей находились на своих постах, а также присутствовал различный вспомогательный персонал, такой как трехчленная гражданская бригада поезда и морской пехотинец-сторож. Всего девять офицеров ВМС и 29 вооруженных охранников следили за процедурой. Пожарная баржа Береговой охраны с экипажем из пяти человек была пришвартована к пирсу. Офицер, покинувший причалы вскоре после 22:00, заметил, что винт "Кинэльт Виктори" медленно вращается, и что людям из Третьего дивизиона было трудно извлекать боеприпасы из вагонов, поскольку они были упакованы слишком плотно. Затем произошел более мощный взрыв, когда основная часть боеприпасов внутри и рядом с SS E. A. Bryan детонировала, образовав огненный шар, видимый на многие мили. Пилот ВВС армии, пролетавший в этом районе, сообщил, что диаметр огненного шара составлял 5 километров (3 мили). Правительственному имуществу США был нанесен ущерб почти на 9,9 миллиона долларов. Сейсмографы Калифорнийского университета в Беркли зафиксировали две ударные волны, прошедшие сквозь землю, определив второе, более сильное событие как эквивалентное землетрясению магнитудой 3,4 по шкале Рихтера. Все 320 человек, находившиеся на пирсе, погибли мгновенно, а 390 гражданских лиц и военнослужащих получили ранения, многие из них серьезные. Среди погибших были пять сотрудников Береговой охраны, находившихся на борту пожарной баржи. Потери среди афроамериканцев составили 202 убитых и 233 раненых, что составило 15% от всех потерь афроамериканцев во время Второй мировой войны. Личный военно-морского флота работал над тушением пожаров и предотвращением дальнейших взрывов. Раненым оказывали помощь, тяжелораненых госпитализировали, а неповрежденных военнослужащих эвакуировали на ближайшие станции.

The Liberty ship SS E. A. Bryan docked at the inboard, landward side of Port Chicago's single 1500 feet (457 m) pier at 8:15 a. m. on July 13, 1944. The ship arrived at the dock with no cargo, but was carrying a full load of 5,292 barrels (841,360 liters) of bunker C heavy fuel oil for its intended trip across the Pacific Ocean. At 10 a. m. that same day, Incendiary bombs were being loaded as well; these bombs weighed each and were "live"they had their fuzes installed. The incendiary bombs were being loaded carefully one at a time into No. 1 holdthe hold with a winch brake that might still have been inoperative. On the pier, resting on three parallel rail spurs, were 16 rail cars holding about of explosives. The Quinault Victory had a partial load of fuel oil, some of which was of a type that released flammable fumes as it sat, or upon agitation. The fuel, taken aboard at Shell Oil Company's Martinez refinery mid day on July 17, would normally be sluiced to other fuel tanks in the following 24 hours. Sixty seven officers and crew of the two ships were at their stations, and various support personnel were present, such as the three man civilian train crew and a Marine sentry. In total, nine Navy officers and 29 armed guards watched over the procedure. A Coast Guard fire barge with a crew of five was docked at the pier. An officer who left the docks shortly after 10 p. m. noticed that the Quinault Victory′s propeller was slowly turning over and that the men of Division Three were having trouble pulling munitions from the rail cars because they had been packed so tightly. a more powerful explosion took place as the majority of the ordnance within and near the SS E. A. Bryan detonated in a fireball seen for miles. An Army Air Forces pilot flying in the area reported that the fireball was 3 mile (5 km) in diameter. Nearly $9.9 million worth of damage ($ million in ) was caused to U. S. government property. Seismographs at the University of California, Berkeley sensed the two shock waves traveling through the ground, determining the second, larger event to be equivalent to an earthquake measuring 3.4 on the Richter magnitude scale. All 320 of the men at the pier died instantly, and 390 civilians and military personnel were injured, many seriously. Among the dead were the five Coast Guard personnel posted aboard the fire barge. African American casualties totaled 202 dead and 233 injured, which accounted for 15% of all African American casualties during World War II. Naval personnel worked to contain the fires and to prevent other explosions. Injuries were treated, those seriously injured were hospitalized, and uninjured servicemen were evacuated to nearby stations.

Последствия

После того, как пожары были локализованы, осталась задача уборки останков тел и трупов, разбросанных по заливу и порту. Из 320 погибших личности лишь 51 удалось установить. Большинство уцелевших моряков вызвались помочь в уборке и восстановлении базы; Второе подразделение было разделено на группу, которая оставалась для уборки, и группу, которую передислоцировали. Эта часть Второго подразделения и все Четвертое и Восьмое подразделения были переведены в лагерь Шумейкер, расположенный примерно в 48 километрах (30 милях) к югу, где им были назначены казарменные обязанности до 31 июля 1944 года. Личный состав Первого, Пятого и Седьмого подразделений был переназначен на другие объекты в отдаленных районах и отправлен в плавание. Группа по уборке из Второго подразделения приступила к разбору обломков пирса и демонтажу поврежденных конструкций. Начиная с августа, Четвертое и Восьмое подразделения и обе части Второго подразделения перебазировались в военно-морские казармы Райдер-стрит в Вальехо, Калифорния, расположенные через узкий канал от острова Маре, где им были назначены казарменные обязанности без погрузки судов. Моряки находились в состоянии шока, все были встревожены. Многие из них интересовались возможностью получения 30-дневного "отпуска для выживших", который иногда предоставлялся морякам, пережившим серьезный инцидент, в котором погибли их друзья или сослуживцы, но 30-дневные отпуска не предоставлялись, даже тем, кто был госпитализирован с ранениями. Однако белые офицеры получали отпуск, что вызывало серьезное недовольство среди рядового состава. 21 июля 1944 года был созван военно-морской совет по расследованию для выяснения обстоятельств произошедшего. Официальное разбирательство длилось 39 дней и включало допросы свидетелей – офицеров, гражданских лиц и матросов. Были допрошены специалисты по вооружению, а также инспекторы, осуществлявшие контроль за предыдущими процедурами погрузки. Допросили пятерых афроамериканцев, ни один из которых впоследствии не отказался от погрузки боеприпасов. В ходе расследования были обнародованы данные о тоннаже, погруженном подразделением капитана Кинне, но Кинне заявил, что конкуренция по погрузке наибольшего количества тоннажа не создавала небезопасных условий; он намекнул, что младшие офицеры, утверждавшие обратное, некомпетентны. Расследование охватывало возможные сценарии взрыва, включая саботаж, неисправности в процедурах заправки, обрыв швартовых канатов Quinault Victory, дефекты боеприпасов, наличие особо чувствительного элемента в боеприпасах, проблемы с паровыми лебедками и такелажем, небрежное обращение при погрузке и организационные проблемы на базе. ВМС пришли к выводу, что соревнование между подразделениями по объему погрузки не было причиной катастрофы, хотя юрисконсульт предупредил, что "погрузка взрывчатых веществ никогда не должна быть предметом соревнования". Ответственные офицеры были признаны невиновными. В отчете указывалось, что установить причину взрыва не удалось, но предполагалось, что ошибка, допущенная матросами при обращении с боеприпасами, скорее всего, стала первопричиной. ВМС обратились к Конгрессу с просьбой о выплате 5000 долларов семье каждой жертвы. Представитель Джон Э. Рэнкин (демократ от штата Миссисипи) настоял на снижении суммы до 2000 долларов, узнав, что большинство погибших были афроамериканцами. Конгресс утвердил компенсацию в размере 3000 долларов. Спустя годы, 4 марта 1949 года, наследникам восемнадцати моряков торгового флота, погибших в результате взрыва, была выплачена общая сумма в 390 000 долларов после утверждения соглашений об урегулировании в Окружном суде США по Северному округу Калифорнии. 23 августа 1951 года правительство объявило об урегулировании последнего из серии судебных исков, связанных с катастрофой, выплатив миссис Сирват Арсениан из Фресно, Калифорния, 9700 долларов за смерть ее 26-летнего сына, члена экипажа торгового судна, погибшего при взрыве. Она первоначально требовала 50 000 долларов. 31 июля 1944 года в Порт-Чикаго состоялась мемориальная церемония в память о погибших. Адмирал Карлтон Х. Райт, командующий 12-м военно-морским округом, говорил о трагической гибели людей и необходимости поддерживать работу базы во время войны. Он вручил медали ВМС и Корпуса морской пехоты за храбрость четырем офицерам и матросам, которые успешно боролись с пожаром в вагоне, припаркованном в защитном углублении возле пирса. Это стало началом мятежа в Порт-Чикаго. Райт направил в Вашингтон, округ Колумбия, отчет об этом мятеже, сообщив своим начальникам, что "отказ выполнять необходимую работу вызван массовым страхом, возникшим после взрыва в Порт-Чикаго".

After the fires had been contained there remained the task of cleaning upbody parts and corpses littered the bay and port. Of the 320 dead, only 51 could be identified. Most of the uninjured sailors volunteered to help clean up and rebuild the base; Division Two was separated into a group that would stay and clean up and a group that would be moved out. This section of Division Two and all of Divisions Four and Eight were transferred to Camp Shoemaker, about 30 mile (48 km) south, where they were assigned barracks duty until July 31, 1944. The men of Divisions One, Five and Seven were reassigned other duty in distant locations and shipped out. The cleanup detail from Division Two dug into the wreckage of the pier and began tearing out the damaged portions. Beginning in August, Divisions Four and Eight and both sections of Division Two moved to the Ryder Street Naval Barracks in Vallejo, California, across a short channel from Mare Island, where they were assigned barracks duties with no ship loading. The men were in a state of shock; all were nervous. Many of them inquired about obtaining a 30 day "survivor's leave" sometimes given by the Navy to sailors who had survived a serious incident where their friends or shipmates had died, but no 30 day leaves were granted, not even to those who had been hospitalized with injuries. White officers, however, received the leave, causing a major grievance among the enlisted men. A Naval Board of Inquiry was convened on July 21, 1944, to find out what had happened. The official proceeding lasted for 39 days and included interviews with witnesses who were officers, civilians and enlisted men. Ordnance experts were questioned as well as inspectors who had overseen previous loading procedures. Five African Americans were questioned, none of whom later refused to load ammunition. Captain Kinne's posted division tonnage results came to light in the inquiry but Kinne stated that the competition to load the most tonnage did not make for unsafe conditions; he implied that any junior officers who said so did not know what they were talking about. The inquiry covered possible explosion scenarios involving sabotage, faulty fueling procedures, failure of the moorings of the Quinault Victory, defects in munitions, the presence of a super sensitive element in the ordnance, problems with steam winches and rigging, rough handling by loaders and organizational problems within the base. The Navy determined that the tonnage contest between divisions was not at fault, although the Judge Advocate warned that "the loading of explosives should never be a matter of competition." The officers in charge were cleared of guilt. The report stated that the cause of the explosion could not be determined, but implied that a mistake made by the enlisted men in the handling of the ordnance was most likely at root. The Navy asked Congress to give each victim's family $5,000. Representative John E. Rankin (D Miss.) insisted the amount be reduced to $2,000 when he learned most of the dead were black men. Congress settled on $3,000 in compensation. Years later, on March 4, 1949, the heirs of eighteen merchant seamen killed in the explosion were granted a total of $390,000 after gaining approval of their consent decrees in the United States District Court for the Northern District of California. The Government announced on August 23, 1951, that it had settled the last in a series of lawsuits relating to the disaster, when it awarded Mrs. Sirvat Arsenian of Fresno, California, $9,700 for the death of her 26 year old son, a merchant marine crewman killed in the blast. She had sought $50,000. A memorial ceremony was held for the victims on July 31, 1944, at Port Chicago. Admiral Carleton H. Wright, Commander, 12th Naval District, spoke of the unfortunate deaths and the need to keep the base operating during a time of war. He gave Navy and Marine Corps Medals for bravery to four officers and men who had successfully fought a fire in a rail car parked within a revetment near the pier. This was the start of the Port Chicago Mutiny. Wright sent an incident report of this mutiny to Washington, D. C., telling his superior officers that the men's "refusal to perform the required work arises from a mass fear arising out of the Port Chicago explosion."

Первоначальные действия

Второй, четвертый и восьмой дивизионы, усиленные прибывшими из NSGL новобранцами, были доставлены на военно-морскую верфь острова Маре, где располагались склад боеприпасов и погрузочные причалы. 8 августа 1944 года «Сангай» пришвартовался для загрузки морских мин и других боеприпасов. На следующий день 328 человек были собраны и двинулись в колонну. Когда им отдали приказ «Поворот налево» и «Марш вперед» к погрузочному причалу боеприпасов, вся группа остановилась и отказалась продолжать движение. Все заявили, что боятся и не будут загружать боеприпасы под тем же командованием и в тех же условиях, что и прежде. Это была массовая забастовка, которую, если бы работники были гражданскими лицами, назвали бы стачкой. Военно-морской флот не допустит подобного поведения. Семьдесят человек передумали, когда их офицеры ясно дали понять, что загрузка боеприпасов – их долг. 258 афроамериканских моряков из артиллерийского батальона, продолжавших отказываться загружать боеприпасы, были доставлены под охраной на баржу, использовавшуюся в качестве временной военной тюрьмы или «брига», хотя она была рассчитана всего на 75 человек. Большинству заключенных не было отдано прямого приказа – их просто спросили, собираются ли они загружать корабли, и попросили отойти в сторону, если ответ отрицательный. Все выразили опасения повторения взрыва. 11 августа 1944 года 258 человек с тюремной баржи были доставлены на близлежащее спортивное поле, где их отчитал адмирал Райт, заявив, что войскам, сражающимся на Сайпане, отчаянно нужны боеприпасы, которые они должны были загружать, и что дальнейший отказ от работы будет расценен как мятеж, караемый смертной казнью в военное время. Райт, потерявший в битве при Тассафаронге в 1942 году около 400 своих людей, сказал, что хотя загрузка боеприпасов и рискованна, смерть от расстрела представляет собой большую опасность. После ухода адмирала морякам приказали разделиться на две группы: тех, кто готов беспрекословно выполнять приказы, и тех, кто не готов. Весь восьмой дивизион выбрал безоговорочное подчинение. Второй и четвертый дивизионы разделились в зависимости от решения своих людей: Смолл и еще 43 человека отказались подчиняться каждому приказу. Этих 44 вернули в бригу, а остальные 214 отправили в казармы. Утром 12 августа шестеро моряков из второго и четвертого дивизионов, отнесенных к группе «беспрекословного подчинения», не явились на подъем – их заключили под стражу, увеличив общее число заключенных до 50. Эти 50 человек были объявлены военно-морским флотом мятежниками. В течение августа всех 258 моряков доставили в лагерь Шомейкер для допроса. 49 из 50 мятежников были заключены в лагерную тюрьму. Джо Смолл был помещен в одиночное заключение. Каждый из них был допрошен офицерами, иногда в присутствии вооруженной охраны. Вопросы были сосредоточены на выявлении «зачинщиков» забастовки и на том, что было сказано каждым на собрании на тюремной барже. Моряков просили подписать протоколы допроса, но версия офицера редко совпадала с воспоминаниями рядового о допросе. Некоторые, увидев, что письменные показания не соответствуют сказанному, отказались подписывать. Другие чувствовали, что у них нет выбора – им приказывали это сделать. Несколько человек отказались давать какие-либо показания. Другие говорили свободно, полагая, что офицер – их защитник. После завершения допросов 208 человек были осуждены военными трибуналами за неповиновение приказам, статья 4 Статей для управления военно-морским флотом Соединенных Штатов («Рифы и отмели»). Каждому из них было назначено лишение трехмесячного жалованья. Некоторые из них были свидетелями на предстоящем процессе по делу о мятеже. Остальные были разделены на небольшие группы и отправлены в Тихоокеанский театр военных действий. Карл Таггл, один из 208, рассказал в 1998 году, что группа заключенных, включая его самого, была приписана к выполнению подсобных работ. После возвращения из действующей армии каждый из них получил увольнение по дискредитирующим обстоятельствам, что означало потерю льгот ветеранам.

Divisions Two, Four and Eightreinforced with replacement sailors fresh from training at NSGLwere taken to Mare Island Navy Yard, where there was an ammunition depot and loading piers. On August 8, 1944, the Sangay docked to be loaded with naval mines and other munitions. The next day, 328 men were assembled and marched off. When they heard the orders "Column left" and "Forward March" to march toward the ammunition loading dock, the entire group stopped and would not continue. All said they were afraid and that they would not load munitions under the same officers and conditions as before. It was a mass work stoppage, which would have been called a strike if the workers had been civilians. The Navy would not countenance such conduct. Seventy of the men changed their minds after their officers made it clear that loading ammunition was their duty. The 258 African American sailors in the ordnance battalion who continued to refuse to load ammunition were taken under guard to a barge that was used as a temporary military prison or "brig", despite having been built to accommodate only 75 men. Most of the men in the brig had not been given a direct orderthey had simply been asked if they were going to load ships or not, and to step to one side if not. All said they were afraid of another explosion. On August 11, 1944, the 258 men from the prison barge were marched to a nearby sports field and lectured by Admiral Wright, who told them that troops fighting on Saipan desperately needed the ammunition they were supposed to be loading and that continued refusal to work would be treated as mutinous conduct, which carried the death penalty in times of war. Wright, who had seen nearly 400 of his men killed in 1942 in the Battle of Tassafaronga, said that although loading ammunition was risky, death by firing squad was the greater hazard. After the admiral departed, the men were ordered to separate themselves into two groups, one for those willing to obey all orders and one for those not willing. To a man, Division Eight chose to obey all orders. Divisions Two and Four were split by the decisions of their men: Small and 43 others chose to form a group unwilling to obey every order. These 44 were taken back to the brig and the remaining 214 were sent to barracks. On the morning of August 12, six men from Divisions Two and Four who had put themselves in the obey all orders group failed to show up for work call; these six were confined to the brig, making 50 prisoners in all. These 50 were identified by the Navy as mutineers. Throughout August, all 258 sailors were taken to Camp Shoemaker and questioned. Forty nine of the 50 mutineers were imprisoned in the camp's brig. Joe Small was placed in solitary confinement. Each of was interviewed by officers, sometimes in the presence of an armed guard. Questions focused on identifying "ringleaders" of the work stoppage and on what was said by whom at the meeting on the prison barge. The men were asked to sign statements summarizing the interrogation, but the officer's version rarely matched the enlisted man's recollection of the interview. Some men, upon seeing that the written statements did not reflect what they had said, refused to sign. Others felt they had no choice but to signthey were being ordered to do so by an officer. Several men refused to give any statement at all. Others spoke freely, thinking that the officer was their defense counsel. After the interviews concluded, the 208 men were convicted in summary courts martial of disobeying orders, Article 4 of the Articles for the Government of the United States Navy (Rocks and Shoals).) Each was subject to forfeiture of three months' pay. A few of them were held as witnesses for the upcoming mutiny trial. The rest were split into smaller groups and shipped out to the Pacific Theater. Carl Tuggle, one of the 208, said in 1998 that a group of prisoners, including himself. were assigned menial tasks. After returning from active duty, they each received bad conduct discharges, which meant the loss of veterans' benefits.

Порт Чикаго 50

Оставшиеся 50 человек, впоследствии получившие известность как "Порт Чикаго 50", были официально обвинены в начале сентября 1944 года в неповиновении приказам и организации мятежа. Военно-морской флот провел военный трибунал на острове Ерба Буэна, входящем в состав Центра военно-морской подготовки и распределения (впоследствии "Военно-морской станции") Треже Айленд, расположенном между Оклендом и Сан-Франциско. Репортеры были приглашены наблюдать за судебным процессом; офицеры по связям с общественностью ВМС предоставили журналистам копии фотографий и пресс-релизов, в которых судебное разбирательство описывалось как первый в истории Второй мировой войны процесс о мятеже и самый массовый суд, когда-либо проводившийся ВМС. Главой семичленного трибунала был назначен контр-адмирал Хьюго Уилсон Остерхаус, выпускник Военно-морской академии США 1900 года. Обвинение возглавлял лейтенант-коммандер Джеймс Ф. Коакли, недавно занимавший должность заместителя окружного прокурора округа Аламеда при окружном прокуроре Эрле Уоррене. Защиту обвиняемых осуществляли шесть военно-морских юристов, включая руководителя и одного адвоката на каждые 10 человек. Лейтенант Джеральд Э. Велтман возглавил команду защиты. Велтман и его коллеги побеседовали со своими клиентами и выяснили, что не все 50 имели опыт погрузки судов. Двое из них никогда раньше не занимались погрузкой боеприпасов – они были закреплены за кухней из-за физических ограничений, не позволявших им выполнять эту работу. Оба повара ответили "нет" на вопрос, будут ли они погружать боеприпасы. Еще одного из 50, с перевязанной рукой из-за перелома запястья, спросили, будет ли он погружать боеприпасы, на что он ответил отрицательно. Коакли возразил, представив краткое заключение о том, что, согласно военному праву, упорный отказ от работы двумя или более людьми – то, что среди гражданских можно назвать "забастовкой" – является достаточным доказательством сговора с целью подрыва вышестоящего военного командования и приравнивается к мятежу.

Обвинение

Судебный процесс начался 14 сентября, и все 50 обвиняемых заявили о своей "невиновности". Кокли начал обвинение, вызывая в качестве свидетелей офицеров из Порт-Чикаго и Маре-Айленд. Командир Джозеф Р. Тобин из военно-морских казарм Райдер-стрит заявил, что лично приказал шести или семи морякам загружать боеприпасы 9 августа, но не смог подтвердить, был ли отдан аналогичный приказ другим. Он сказал, что моряки, с которыми он разговаривал, были готовы выполнять любые приказы, кроме приказа загружать боеприпасы, и каждый из них выразил страх перед новым взрывом. Тобин подтвердил, что эти люди не проявляли агрессии или неуважения. Лейтенант Эрнест Делуччи, командир Четвертой дивизии в Порт-Чикаго, свидетельствовал, что лично приказал только четырем из 50 обвиняемых загружать боеприпасы. 15 сентября Делуччи продолжил давать показания, заявив, что некоторые его люди сказали ему, что будут подчиняться всем приказам и выполнять любую работу, кроме загрузки боеприпасов, поскольку они этого боялись. Делуччи подтвердил, что повар и человек со сломанной рукой были среди 25 человек в его дивизии, которые сейчас находились среди 50 обвиняемых. Делуччи добавил, что повар и еще один моряк не соответствовали его требованиям; повар, в частности, был склонен к нервным срывам и считался обузой на пирсе. Позже в ходе процесса лейтенант Карлтон Морхаус, командир Восьмой дивизии в Порт-Чикаго, выступил с показаниями, что при первых признаках проблем 9 августа он собрал своих людей и, называя их имена в алфавитном порядке, приказал каждому приступить к работе. Девяносто шесть из ста четырех отказались и были отправлены на тюремный баржу, но после выступления адмирала Райта 11 августа все они согласились работать; ни один из людей Морхауса не предстал перед судом по обвинению в мятеже. Морхаус подтвердил Велтманну, что некоторые из его людей сказали, что боятся обращаться с боеприпасами. После Морхауса показания давал лейтенант Джеймс Э. Тобин, командир Второй дивизии. Лейтенант Тобин (не состоящий в родстве с командиром Джозефом Р. Тобином) сообщил, что 87 его людей изначально отказались работать, но после того, как адмирал Райт говорил о расстрельном отряде, это число сократилось до 22. Тобин заявил, что на следующее утро он поместил еще троих в карцер, поскольку они также отказались работать, объяснив это своим страхом. Тобин подтвердил, что одному из обвиняемых из Второй дивизии была постоянно поручена работа повара, поскольку он был слишком легким и считался недостаточно сильным для безопасной загрузки боеприпасов. Последующие несколько дней показаний были заполнены рассказами афроамериканских солдат из Второй, Четвертой и Восьмой дивизий, которые не обвинялись в мятеже. Некоторые из этих людей уже были осуждены за неповиновение приказам на полевых судах. Показания солдат совпадали по нескольким пунктам: что среди них обсуждалась массовая забастовка, предшествовавшая 9 августа, и что некоторые люди (но не из числа обвиняемых 50)

The trial started on September 14 with each of the 50 men pleading "not guilty". Coakley began his prosecution by calling officers from Port Chicago and Mare Island as witnesses. Commander Joseph R. Tobin of Ryder Street Naval Barracks said that he personally ordered six or seven of the men to load munitions on August 9 but was unable to verify if any others were so ordered. He said that the men he had spoken with were willing to follow any order except to load munitions; that each man expressed fear of another explosion. Tobin verified that the men were not aggressive or disrespectful. Lieutenant Ernest Delucchi, Commander of Division Four at Port Chicago, testified that he personally ordered only four of the 50 defendants to load munitions. Delucchi described overhearing men of Division Eight say to his men, "Don't go to work for the white motherfuckers"

On September 15, Delucchi continued his testimony, saying that some of his men told him they would obey all orders and perform all work except loading ammunition because they were afraid of it. Delucchi confirmed that a cook and a man with a broken wrist were among the 25 men in his division that now sat among the 50 accused. Delucchi added that the cook and a second man were sailors he did not consider "up to par"; the cook in particular was prone to nervous attacks and was seen as a liability at the pier. Later in the trial, Lieutenant Carleton MorehouseCommander of Division Eight at Port Chicagotook the stand to say that at the first sign of problems on August 9, he assembled his men and read their names off alphabetically, ordering each man to work. Ninety six of 104 refused and were sent to the prison barge, but all of these men agreed to work after hearing Admiral Wright's speech on August 11; none of Morehouse's men were on trial for mutiny. Morehouse confirmed to Veltmann that some of his men had said they were afraid to handle ammunition. Following Morehouse, Lieutenant James E. Tobin, Commander of Division Two, took the stand. Lieutenant Tobin (no relation to Commander Joseph R. Tobin) related that 87 of his men initially refused to work but that number was reduced to 22 after Admiral Wright talked about the firing squad. Tobin said he put three additional men in the brig the next morning when they, too, refused to work, saying they were afraid. Tobin affirmed that one of the accused men from Division Two was permanently assigned the job of cook because he weighed and was considered too small to safely load ammo. The next few days of testimony were filled with accounts from African American enlisted men from Divisions Two, Four and Eight, who were not standing accused of mutiny. Some of these men had already been convicted of disobeying orders in summary courts martial. The testimony of the men agreed on several points: that there had been talk among them of a mass work stoppage leading up to August 9, that some men (none of the accused 50)

Coakley summed up his prosecution case on September 22. His aim was to show the court that a conspiracy had taken placethe mass of accounts from officers and men appeared to support the conclusion that ringleaders and agitators had forced a rebellion against authority. Veltmann pointed out that few of the accused had been ordered to load ammunition, meaning that they could not all be guilty of the charge of disobeying orders. Veltmann stressed that much of the testimony was hearsay and failed to establish a conspiracy or a mutiny. The court, however, seemed to side with Coakley on all points, settling each objection in favor of the prosecution.

22 сентября Кокли подвел итоги дела обвинения. Его целью было доказать суду, что произошел заговор – многочисленные показания офицеров и солдат, казалось, подтверждали вывод о том, что зачинщики и подстрекатели вынудили к восстанию против власти. Велтманн указал на то, что немногим из обвиняемых было приказано загружать боеприпасы, а значит, они не могут быть признаны виновными в неповиновении приказам. Велтманн подчеркнул, что большая часть показаний была основана на слухах и не подтверждала наличие заговора или мятежа. Однако суд, по всей видимости, встал на сторону Кокли по всем пунктам, удовлетворяя каждое возражение в пользу обвинения.

Оборона

Велтманн одержал победу в начале своей защиты: ему было разрешено продолжить допрос, и он добился того, что показания каждого офицера могли применяться только к тем матросам, которых они конкретно назвали как получивших приказ к работе. В принципе, это решение было благоприятным, но на практике оно принесло бы пользу обвиняемым только в том случае, если бы суд внимательно вел записи по каждому из них. Вместо этого журналисты заметили, что в суде временами клонило в сон, а один из судей регулярно дремал. Начиная с 23 сентября и в течение более трех недель, каждый из обвиняемых вызывался на свидетельский стенд для дачи показаний в свою защиту. Общая тенденция показаний сводилась к тому, что все они были готовы выполнять любой приказ, кроме погрузки боеприпасов, все боялись нового взрыва, и никто из них не получал убеждений от "зачинщиков" не работать – каждый принимал решение самостоятельно. Каждый из них заявил, что лично не принуждал других отказываться от работы. Некоторые рассказали, как после официального допроса в лагере Шомейкер их оказывали сильное давление, чтобы они подписали заявления, содержащие то, чего они не говорили. Некоторые свидетельствовали, что на встрече на барже Джо Смолл не призывал к мятежу и не произносил никаких фраз о том, что офицеры "в его власти". На свидетельском стенде сам Смолл отрицал, что говорил что-либо подобное, хотя десятилетия спустя в интервью он признался в этом. Перекрестный допрос Кокли начался с попытки представить подписанные заявления в качестве доказательств. Велтманн возразил, что каждое заявление было получено под давлением и не является добровольным. Кокли охарактеризовал эти заявления не как признания, требующие добровольных условий, а просто как "допущения", которые таких требований не имеют. Остерхаус постановил, что Кокли не может представить эти заявления в качестве доказательств, но он может задавать подсудимым вопросы, основанные на содержании их подписанных заявлений. Некоторые из тех, кого назвали получившими прямой приказ к работе, свидетельствовали, что им такого приказа не поступало. Моряк Олли Э. Грин, который случайно сломал запястье за день до первой остановки работы 9 августа, заявил, что, хотя он слышал, как офицер в предыдущих показаниях назвал его одним из тех, кому был дан прямой приказ, офицер лишь спросил, как его запястье, на что он ответил: "Не очень хорошо". В конце своих показаний Грин сообщил суду, что он боялся погружать боеприпасы, потому что "офицеры соревновались между дивизиями, чтобы увидеть, кто загрузит больше тоннажа, и я знал, что, учитывая то, как они обращались с боеприпасами, они могли взорваться снова. Если мы не хотели работать быстро, они хотели отправить нас в карцер, а когда начальник спускался на причал, они хотели, чтобы мы замедлились". Это было первое, о чем услышали репортеры газет – о соревновании между дивизиями в Порт-Чикаго по скорости и тоннажу, и каждый репортер подготовил статью с этим откровением для публикации на следующий день. Военно-морские власти быстро выступили с заявлением, опровергающим утверждения Грина. 9 октября 1944 года был еще одним днем, когда обвиняемые давали показания на свидетельском стенде. Однако в этот день Тургуд Маршалл, главный юрисконсульт Национальной ассоциации содействия развитию цветного населения (NAACP), присутствовал на заседании. Маршалл прилетел в район залива по специальному военному приоритету, согласованному с министром военно-морского флота Форресталом. NAACP придала судебному процессу по делу о мятеже первостепенное значение из-за политики ВМС США, заключающейся в том, чтобы поручать афроамериканцам грязную и опасную работу без надежды на продвижение. Хотя Маршаллу было разрешено наблюдать за процессом, как гражданскому лицу, он не имел права принимать официальное участие в защите обвиняемых. Выслушав показания пятерых обвиняемых, Маршалл поговорил с 50 матросами, а затем проконсультировался с командой защиты Велтманна. Защита продолжалась еще несколько дней с показаниями военно-морского психиатра, который подтвердил, что огромный взрыв вызовет страх у каждого матроса. Чернокожий старшина, подчиненный Делуччи, свидетельствовал, что он не слышал никаких уничижительных замечаний или заговорщических комментариев и что все были удивлены, когда 9 августа все матросы внезапно отказались идти к причалам. 17 октября Маршалл провел еще одну пресс-конференцию, чтобы объявить, что NAACP запрашивает официальное правительственное расследование условий труда, которые привели к забастовке. Он обратил внимание на три аспекта: политику ВМС, которая помещала подавляющее большинство афроамериканцев на отдельные береговые должности, небезопасные методы обращения с боеприпасами и отсутствие подготовки, которые привели к катастрофическому взрыву, и несправедливый способ, которым 50 из 258 матросов были выделены как мятежники, в то время как их действия в отношении погрузки боеприпасов после взрыва не сильно отличались от действий остальных 208 матросов. Маршалл указал на матросов Первого Отделения, которые отказались погружать боеприпасы до 9 августа, но были отправлены на другие задания, а не арестованы и преданы военному трибуналу. Свидетели Кокли для опровержения состояли из офицеров, которые допрашивали заключенных в лагере Шомейкер. Опровержение не увенчалось успехом, поскольку Велтманну удалось выяснить у них: что некоторым из обвиняемых не сообщили, что они могут отказаться давать показания; что некоторые допросы проходили в присутствии вооруженного часового; что очень мало объяснений заключенных о том, что они боялись нового взрыва, были включены в заявления; и что офицеры подчеркивали части допросов, которые удовлетворяли требованиям Кокли в отношении доказательств сговора. Последний свидетель Кокли для опровержения дал показания 19 октября, и весь суд взял 20 октября выходной, чтобы обе стороны могли подготовить заключительные аргументы.

Veltmann scored a victory at the beginning of his defense: he moved and was granted that each officer's testimony could be applied only to the men they had specifically named as having been given the order to work. In principle, this ruling was favorable, but in practice it would benefit the men only if the court had been attentively keeping notes for each accused man. Instead, reporters observed the court to be drowsy at times, with one judge regularly nodding off. Starting on September 23 and continuing for over three weeks, each of the accused men was brought to the witness stand to testify in his defense. The general trend of the men's responses was that all of them were willing to obey any order except to load ammunition, all were afraid of another explosion, and none had been approached by "ringleaders" persuading them not to workeach had made his own decision. Each man said that he himself had not coerced others to refuse to work. Some of the men related how, following the official interrogation at Camp Shoemaker, they had been under great pressure to sign statements containing things they had not said. Some men said that, at the meeting on the barge, Joe Small had not urged a mutiny and had not uttered any phrase to the effect of having the officers "by the balls". On the witness stand, Small himself denied saying any such thing, though he would admit to it decades later in interviews. Coakley's cross examinations began with an attempt to have the signed statements admitted as evidence. Veltmann objected that each statement was obtained under duress and was not voluntary. Coakley characterized the statements as not being confessions requiring voluntary conditions but merely "admissions" that had no such requirement. Osterhaus ruled that Coakley could not introduce the statements as evidence but that he could ask the defendants questions based on what each man's signed statement contained. Some of the men who had been named as having been given direct orders to work testified that they had not been given any such order. Seaman Ollie E. Greenwho had accidentally broken his wrist one day prior to the first work stoppage on August 9said that though he had heard an officer in prior testimony name him as one who had been given a direct order, the officer had only asked him how his wrist was doing, to which he responded "not so good." At the end of his testimony, Green told the court that he was afraid to load ammunition because of "them officers racing each division to see who put on the most tonnage, and I knowed the way they was handling ammunition it was liable to go off again. If we didn't want to work fast at that time, they wanted to put us in the brig, and when the exec came down on the docks, they wanted us to slow up." This was the first that the newspaper reporters had heard of speed and tonnage competition between divisions at Port Chicago, and each reporter filed a story featuring this revelation to be published the next day. Naval authorities quickly issued a statement denying Green's allegation. October 9, 1944, was another in a string of days consisting of accused men testifying on the witness stand. This day, however, Thurgood Marshall, chief counsel for the National Association for the Advancement of Colored People (NAACP), sat in on the proceedings. Marshall had flown to the Bay Area on a special wartime travel priority arranged by Navy Secretary Forrestal. The NAACP had given the mutiny trial top importance due to the U. S. Navy's policy of putting Negroes into dirty and dangerous jobs with no hope of advancement. Although Marshall was allowed to observe the trial, as a civilian he was ineligible to take an official role in the men's defense. After hearing five of the men defend themselves, Marshall spoke to the 50 men and then conferred with Veltmann's defense team. The defense continued a few more days with testimony from a Navy psychiatrist who verified that the immense explosion would generate fear in each man. A black petty officer under Delucchi testified that he had heard no derogatory remarks or conspiratorial comments and that it had been a surprise to everybody when all of the men suddenly refused to march toward the docks on August 9. Marshall held another press conference on October 17 to announce that the NAACP was requesting a formal government investigation into the working conditions that had led the men to strike. He called attention to three aspects: the Navy policy that put the great majority of African Americans into segregated shore duty, the unsafe munitions handling practices and lack of training that had led to the catastrophic detonationand the unfair manner in which 50 of 258 men had been singled out as mutineers, when their actions concerning loading ammunition after the explosion were not significantly different from the other 208 men. Marshall pointed to the men of Division One who had refused to load ammunition prior to August 9, but had been shipped out and given other duty, not arrested and court martialed. Coakley's rebuttal witnesses consisted of officers who had interrogated the prisoners at Camp Shoemaker. The rebuttal fared poorly, as Veltmann was able to elicit from them: that some of the accused men had not been informed they could refuse to make a statement; that some of the interrogations had taken place with an armed sentry standing guard; that very few of the prisoners' explanations that they had been afraid of another explosion had been included in the statements; and that the officers had emphasized portions of the interrogations that would satisfy Coakley's requirement for evidence of conspiracy. Coakley's last rebuttal witness testified on October 19, and the whole court took October 20 off to allow both sides to prepare closing arguments.

Заключительные доводы

В своем заключительном выступлении Коакли описал хронологическую последовательность мятежных событий, начиная с лагеря Шумейкера вскоре после взрыва, когда две с половиной роты были объединены на две недели. Коакли заявил, что заговорщические разговоры среди солдат об отказе от работы и попытках уклониться от погрузки боеприпасов стали причиной их массового отказа 9 августа. Коакли описал, как мятеж продолжился на барже, когда Джо Смолл обратился к солдатам и призвал их держаться вместе. Коакли зафиксировал свое определение мятежа: «Коллективное неповиновение, коллективное неисполнение законных приказов вышестоящего офицера – это мятеж». Велтманн отрицал наличие заговорщического плана, заявив, что солдаты находились в состоянии шока, вызванного ужасным взрывом и последующей уборкой останков их бывших сослуживцев. Он утверждал, что разговоры в лагере Шумейкера были лишь попытками солдат понять произошедшее, и что эти обсуждения не носили мятежного характера и не могли послужить основой для заговора. Велтманн утверждал, что короткая речь Смолла, длившаяся четыре-пять минут, произнесенная перед солдатами на барже, была частью его служебных обязанностей по поддержанию порядка, возложенных на него начальством. Велтманн повторил, что установленное юридическое определение мятежа – это согласованные усилия по узурпации, подрыву или отмене военной власти, и что подобных действий или намерений не было. Отказ повиноваться приказу не является мятежом. В конце ноября 50 человек были переведены в федеральное исправительное учреждение Терминал-Айленд в заливе Сан-Педро, недалеко от портов Лос-Анджелес и Лонг-Бич.

Апелляция и освобождение

В течение 12 дней, пока он наблюдал за разбирательством военного трибунала, Тургуд Маршалл начал разрабатывать апелляционную кампанию, заметив, что ни одна из жалоб моряков не была выслушана в суде. Сразу после закрытия дела трибуналом, Маршалл отправил письмо секретарю Форресталу, спрашивая, почему именно афроамериканцам было поручено загружать боеприпасы, почему они не прошли соответствующего обучения, почему их заставляли соревноваться в скорости, почему им не предоставляли отпуска после службы, и почему им не давали возможности продвигаться по службе. Форрестал ответил уклончиво, заявив, что на Порт-Чикаго было расквартировано преимущественно афроамериканское подразделение, и поэтому логично, что именно они занимаются погрузкой боеприпасов. Форрестал подчеркнул, что никакой дискриминации нет, поскольку другие военно-морские базы укомплектованы белыми экипажами, выполняющими ту же работу. Министр ВМС объяснил, что моряков не повысили в звании, поскольку их пребывание в Порт-Чикаго рассматривалось как "испытательный срок", а 30-дневные отпуска не были предоставлены, так как он считал, что лучше, если моряки как можно скорее вернутся к службе, чтобы избежать развития психологических и эмоциональных проблем. Маршалл получил письменное согласие от каждого из 50 осужденных моряков на обжалование их дела при его рассмотрении в Вашингтоне, округ Колумбия, перед Главным военным прокурором ВМС. 3 апреля 1945 года он выступил с представлением своих аргументов. В апелляции Маршалла утверждалось, что прямого приказа всем 50 обвиняемым загружать боеприпасы не было, и даже если отдельные приказы и отдавались, неповиновение им не могло квалифицироваться как мятеж. Он заявил, что Кокли намеренно ввел суд в заблуждение относительно определения "мятежа", а представленные им доказательства в основном были основаны на слухах и, следовательно, недопустимы. Маршалл писал: "[О]бвиняемые стали козлами отпущения в ситуации, возникшей в результате стечения обстоятельств. [ ] Справедливость в этом деле может быть достигнута только путем полной отмены приговора". Наконец, 6 января 1946 года ВМС объявили об освобождении 47 из 50 моряков. Эти 47 были условно освобождены для службы на борту кораблей ВМС в Тихоокеанском регионе, где им были поручены подсобные работы, связанные с обслуживанием базы после войны. Двое из 50 заключенных еще несколько месяцев оставались в больнице тюрьмы для восстановления после полученных травм, а один не был освобожден из-за проблем с дисциплиной. Те из 50, кто не совершил новых преступлений, были уволены из ВМС "с сохранением чести". В общей сложности ВМС в это время помиловали около 1700 заключенных.

During the 12 days that he watched the court martial proceedings, Thurgood Marshall began to formulate an appeal campaign, having noticed that none of the men's grievances had been aired in court. Directly after the court closed the case, Marshall sent a letter to Secretary Forrestal asking why only blacks were assigned the task of loading munitions, why they had not been trained for that task, why they were forced to compete for speed, why they were not given survivor's leaves, and why they had not been allowed to rise in rank. Forrestal replied weakly, saying that a predominance of black men were stationed at Port Chicago so of course they would be working there to load munitions. Forrestal pointed out that there was no discrimination because other naval weapons stations were manned by white crews loading munitions. The Navy Secretary said that the men had not been promoted because their time at Port Chicago had been a "trial period", and that they were not given 30 day leaves because he thought it best for men to get quickly back to duty to prevent them from building up mental and emotional barriers. Marshall obtained written permission from each of the 50 convicted men for him to appeal their case when it came up for review in Washington, DC in front of the Judge Advocate General of the Navy. On April 3, 1945, he appeared to present his arguments. Marshall's appeal made the case that no direct order was given to all 50 of the defendants to load munitions and that even if orders had been given to certain individuals, disobeying the orders could not constitute mutiny. He said that Coakley deliberately misled the court on the definition of "mutiny" and that the mass of evidence he introduced was hearsay, thus inadmissible. Marshall wrote that "[t]he accused were made scapegoats in a situation brought about by a combination of circumstances. [ ] Justice can only be done in this case by a complete reversal of the findings." Finally, on January 6, 1946, the Navy announced that 47 of the 50 men were being released. These 47 were paroled to active duty aboard Navy vessels in the Pacific Theater, where the men were assigned menial duties associated with post war base detail. Two of the 50 prisoners remained in the prison's hospital for additional months recuperating from injuries, and one was not released because of a bad conduct record. Those of the 50 who had not committed later offenses were given a general discharge from the Navy "under honorable conditions". In all, the Navy granted clemency to about 1,700 imprisoned men at this time.

Политический и социальный эффект

Катастрофа в Порт-Чикаго высветила системное расовое неравенство в военно-морском флоте. За год до катастрофы, в середине 1943 года, в ВМС США служило более 100 000 афроамериканцев, но ни одного чернокожего офицера. В месяцы, последовавшие за катастрофой, газета Pittsburgh Courier, имевшая широкую общенациональную базу подписчиков, состоявшую преимущественно из афроамериканцев, освещала этот инцидент и последовавший за ним судебный процесс по обвинению в мятеже в рамках своей кампании «Двойная победа» (Double V), направленной на достижение победы не только над странами Оси, но и над расовым неравенством внутри страны. В конце 1944 года, в условиях острого расизма, на военно-морской базе на Гуаме вспыхнули расовые беспорядки. В марте 1945 года батальон морских строителей (Seabee) из 1000 афроамериканцев объявил голодовку на своей базе, военно-морской базе округа Вентура в Порт-Хуэнем, штат Калифорния, в знак протеста против дискриминационных условий. В последующие недели адмирал флота Эрнест Кинг и секретарь Форрестал совместно с гражданским экспертом Лестером Грейнджером разработали план полной расовой интеграции в военно-морском флоте. Катастрофа в Порт-Чикаго послужила катализатором для внедрения новых стандартов. Начиная с 1990 года, кампания, возглавляемая 25 членами Конгресса США, не смогла добиться пересмотра приговоров осужденных. Гордон Коллер, старший боцман во время взрыва, был опрошен в 1990 году. Коллер заявил, что сотни людей, подобных ему, которые продолжали грузить боеприпасы, несмотря на опасность, «именно те, кого следует признать». В 1990-х годах Фредди Микс, один из немногих выживших из группы из 50 человек, был призываться обратиться к президенту с просьбой о помиловании. Другие из числа «50 из Порт-Чикаго» отказались просить о помиловании, полагая, что помилование предназначено для виновных, получающих прощение; они продолжали настаивать на своей невиновности в мятеже. Микс добивался помилования, чтобы рассказать об этой истории, говоря: «Я надеюсь, что вся Америка узнает об этом – это то, что так долго скрывалось». Предпринимаются усилия по посмертной реабилитации всех 50 моряков. В 2004 году автор Роберт Л. Аллен заявил, что «даже сегодня важно отменить эти обвинения». 11 июня 2019 года в 116-м Конгрессе США был представлен резолюция, спонсируемая представителем США Марком ДеСольнье. Резолюция направлена на признание жертв взрыва и официальную реабилитацию 50 человек, предстающих перед военно-морским судом. Резолюция по-прежнему имеет статус «внесена».

The Port Chicago disaster highlighted systemic racial inequality in the Navy. A year before the disaster, in mid 1943, the U. S. Navy had over 100,000 African Americans in service but not one black officer. In the months following the disaster, the Pittsburgh Courier, a newspaper with a large, nationwide subscriber base made up primarily of African Americans, related the incident and the subsequent mutiny trial in their Double V campaign, a push for victory over not just the Axis powers but also over racial inequality at home. Late in 1944, under conditions of severe racism, a race riot broke out in Guam at a naval base. In March 1945 a Seabee battalion of 1,000 African American men staged a hunger strike at their base, Naval Base Ventura County in Port Hueneme, California, in protest of discriminatory conditions. In the weeks following the latter incident, Fleet Admiral Ernest King and Secretary Forrestal worked with civilian expert Lester Granger on a plan for total integration of the races within the Navy. The Port Chicago disaster had helped catalyze the drive to implement new standards. Beginning in 1990, a campaign led by 25 U. S. congressmen was unsuccessful in having the convicts exonerated. Gordon Koller, Chief Petty Officer at the time of the explosion, was interviewed in 1990. Koller stated that the hundreds of men like him who continued to load ammunition in the face of danger were "the ones who should be recognized". In the 1990s, Freddie Meeks, one of the few still alive among the group of 50, was urged to petition the president for a pardon. Others of the Port Chicago 50 had refused to ask for a pardon, reasoning that a pardon is for guilty people receiving forgiveness; they continued to hold the position that they were not guilty of mutiny. Meeks pushed for a pardon as a way to get the story out, saying "I hope that all of America knows about it it's something that's been in the closet for so long." Efforts to posthumously exonerate all 50 sailors have continued. In 2004, author Robert L. Allen was reported as saying " even for today it's important to have these convictions set aside." On June 11, 2019, a concurrent resolution sponsored by U. S. Representative Mark DeSaulnier was introduced in the 116th United States Congress. The resolution is intended to recognize the victims of the explosion and officially exonerate the 50 men court martialed by the Navy. The resolution is still marked as introduced.

Порт Чикаго Морской журнал Национальный мемориал

Национальный мемориал «Порт Чикаго» был посвящен в 1994 году памяти погибших при взрыве. Службе национальных парков (NPS) было поручено проектировать и поддерживать мемориал. Конгрессмен Джордж Миллер в 2002 году добивался повышения статуса мемориала до национального парка, полагая, что это поможет объекту «стать более конкурентоспособным в получении федерального финансирования для модернизации и улучшения инфраструктуры и образовательных материалов». Однако изменить статус не удалось. В 2006 году местная газета опубликовала статью о плачевном состоянии заброшенной часовни на территории военно-морской базы Конкорд, которая ранее была посвящена памяти погибших при взрыве. Местный историк Джон Кейбель заявил, что часовня 1980 года построена некачественно из-за свинцовой краски и обветшалого состояния. Кейбель обратил внимание на витражи, изготовленные в 1991 году в память о катастрофе, отметив, что их можно демонтировать и установить на территории мемориала. В марте 2008 года Конгресс поручил NPS управлять мемориалом после принятия законопроекта, предложенного Миллером в 2007 году. 10 июля 2008 года сенатор Барбара Боксер представила законопроект о расширении территории мемориала на пять акров (два гектара), при условии, что земля будет признана безопасной для здоровья и не потребуется Военно-морскому флоту. Закон об улучшении Национального мемориала «Порт Чикаго» 2008 года не был вынесен на голосование. 12 февраля 2009 года Миллер представил аналогичный законопроект, Закон об улучшении Национального мемориала «Порт Чикаго» 2009 года (H. R. 1044), который, помимо запроса на дополнительные пять акров, разрешал городу Конкорд и Региональному парковому округу Ист-Бэй «создать и эксплуатировать объект для ориентации посетителей, парковки, административных офисов и хранения музейных экспонатов для мемориала». Президент Барак Обама одобрил и подписал законопроект в декабре 2009 года. Объект находится на территории действующей военной базы и требует предварительного бронирования для посещения. В 2021 году планировалось создание нового парка в честь неоценимого вклада Тургуда Маршалла в дело 50 афроамериканских моряков. Будущий «Региональный парк Тхургуда Маршалла – Дом Порт Чикаго 50» будет образован на участке выведенной из эксплуатации военно-морской базы Конкорд, недалеко от Порт Чикаго, и станет частью системы парков Регионального паркового округа Ист-Бэй. Планируется открыть центр для посетителей, который расскажет об опасностях погрузки боеприпасов и о расизме, с которым сталкивались афроамериканские докеры. Региональный парк будет сотрудничать со Службой национальных парков, чтобы рассказать историю катастрофы в Порт Чикаго, обеспечив более широкий доступ для общественности.

The Port Chicago Naval Magazine National Memorial was dedicated in 1994 to the lives lost in the explosion. The National Park Service (NPS) was directed to design and maintain the memorial. Congressman George Miller pushed for the memorial to be upgraded to national park status in 2002, in the knowledge that such status would help the site "become more competitive for federal funds to upgrade and enhance facilities and education materials". This effort did not result in a change of status. In 2006, a local newspaper article highlighted the precarious position of the disused chapel within the grounds of the Concord Naval Weapons Station, a chapel that had been previously dedicated to the memory of those fallen in the explosion. The 1980 chapel was said by local historian John Keibel to be unsalvageable due to lead paint and its dilapidated condition. Keibel called attention to the stained glass windows, which were crafted in 1991 as a tribute to the disaster, noting that they could be dismantled and remounted at the memorial site. In March 2008, NPS was directed by Congress to manage the memorial, after passage of a bill introduced in 2007 by Miller. On July 10, 2008, Senator Barbara Boxer introduced legislation that would expand the memorial site by five acres (two hectares), if the land was judged safe for human health and was excess to the Navy's needs. The Port Chicago Naval Magazine National Memorial Enhancement Act of 2008 was not put to a vote. On February 12, 2009, Miller introduced a similar bill, the Port Chicago Naval Magazine National Memorial Enhancement Act of 2009 (H. R. 1044), which, in addition to calling for another five acres, allowed for the City of Concord and the East Bay Regional Park District " to establish and operate a facility for visitor orientation and parking, administrative offices, and curatorial storage for the Memorial." President Barack Obama approved and signed the bill in December 2009. The site is contained within an active military base and requires prior reservation to visit. In 2021, a new park was planned to honor Thurgood Marshall's invaluable work with the 50 African American sailors. The future "Thurgood Marshall Regional Park – Home of the Port Chicago 50" will be formed from a section of the decommissioned Concord Naval Weapons Station, a short distance from Port Chicago, and will join the park system of the East Bay Regional Park District. A visitor's center is planned to describe the dangers of weapons cargo loading, and the racism experienced by African American dock workers. The regional park will partner with the National Park Service to tell the story of the Port Chicago disaster, providing easier access to the public.

Представления в СМИ

В 1990 году Уилл Робинсон и Кен Шварц сняли документальный фильм «Бунт в Порт-Чикаго – национальная трагедия» о взрыве и последовавшем судебном процессе. Они опросили Джо Смолла, осужденного за участие в мятеже, его адвоката Джеральда Велтмана, а также Перси Робинсона, моряка, вернувшегося к погрузке боеприпасов после первой остановки работы, и Роберта Рута-младшего, моряка, ослепленного взрывом. Дэнни Гловер выступил рассказчиком, а в фильме были включены драматизированные сцены, изображающие события, которые могли произойти в 1944 году. Документальный фильм был номинирован на премию «Пибоди» и удостоен премии «Эмми». В 1996 году Дэн Коллисон взял интервью у моряков из Порт-Чикаго для программы радио WBEZ, распространяемой PRI, «Эта американская жизнь». Моряки рассказали о том, как их изначально готовили к действиям на кораблях и как они были разочарованы, когда их не назначили на океанские суда. Коллисон чередовал интервью с современными репортажами о взрыве. История о «Порт-Чикаго 50» легла в основу фильма «Бунт», снятого для телевидения по сценарию Джеймса С. «Джима» Хенерсона и под руководством Кевина Хукса, в котором Морган Фриман был одним из трех исполнительных продюсеров. В фильме, где главные роли исполнили Майкл Джей Уайт, Дуэйн Мартин и Дэвид Рэмси в образах трех вымышленных моряков ВМС, рассказывается о событиях, показанных на канале NBC 28 марта 1999 года. Катастрофа и связанные с ней проблемы были освещены в эпизоде «Порт-Чикаго» драматического телесериала CBS JAG, вышедшем в 2002 году. Катастрофа также получила заметное освещение в романе Сары Сундин «Голубое небо завтра», опубликованном в 2011 году. Один из главных героев работает на арсенале и помогает жене заключенного «мятежника» в ее борьбе за справедливость. В 2015 году книга Стива Шейнкина «Порт-Чикаго 50: катастрофа, мятеж и борьба за гражданские права» стала финалистом Национальной книжной премии по литературе для молодежи 2014 года. Газета The New York Times назвала ее «не менее подходящей для взрослых» и отметила, что «серьезность и масштаб исследований Шейнкина проявляются в его сносках и списках источников, включающих устные истории, документальные фильмы и документы ВМС». В 2017 году события в Порт-Чикаго стали темой короткометражного документального фильма «Помни о Порт-Чикаго», снятого Александром Зейном Ирвином и продюсированного Дэниелом Л. Бернарди в сотрудничестве с El Dorado Films и Veteran Documentary Corps. В сентябрьском выпуске журнала Smithsonian Magazine за 2022 год была опубликована статья о катастрофе под названием «Смертельный взрыв во время Второй мировой войны побудил чернокожих солдат бороться за равное обращение», написанная историком Мэтью Ф. Делмонтом. Позже Делмонт расширил статью и опубликовал ее в своей книге 2022 года «Половина американцев: эпическая история афроамериканцев, сражавшихся во Второй мировой войне дома и за рубежом», в которой подробно описывается этот инцидент.

In 1990, Will Robinson and Ken Swartz produced the documentary Port Chicago MutinyA National Tragedy, about the explosion and trial. They interviewed mutiny convict Joe Small, his defense lawyer Gerald Veltmann, as well as Percy Robinson, a seaman who returned to loading ammunition after the first work stoppage, and Robert Routh, Jr., a seaman who was blinded in the blast. Danny Glover provided narration for the story, which included dramatized scenes depicting events as they might have occurred in 1944. The documentary was nominated for the Peabody Awards and won an Emmy. In 1996, Dan Collison interviewed Port Chicago sailors for WBEZ radio's PRI distributed program, This American Life. The men described how they were initially trained for action on ships and were disappointed when they were not assigned to ocean going ships. Collison interspersed interviews with contemporary news reports about the explosion. The story of the Port Chicago 50 was the basis of Mutiny, a made for television movie written by James S. "Jim" Henerson and directed by Kevin Hooks, which included Morgan Freeman as one of three executive producers. Starring Michael Jai White, Duane Martin and David Ramsey as three fictional Navy seamen, the film aired on NBC on March 28, 1999. The disaster and the issues involved were featured in "Port Chicago", a 2002 episode of the CBS drama television series JAG. The disaster featured prominently in the 2011 novel Blue Skies Tomorrow by Sarah Sundin. One of the lead characters works in the arsenal and assists the wife of an imprisoned "mutineer" in her fight for justice. In 2015, award winning writer Steve Sheinkin's The Port Chicago 50: Disaster, Mutiny, and the Fight for Civil Rights was a finalist for the 2014 National Book Award in Young People's Literature. The New York Times called it "just as suitable for adults" and noted that the "seriousness and breadth of Sheinkin’s research can be seen in his footnotes and lists of sources, which include oral histories, documentaries and Navy documents." In 2017, the events of Port Chicago were the subject of the short documentary Remembering Port Chicago, directed by Alexander Zane Irwin and produced by Daniel L. Bernardi in collaboration with El Dorado Films and the Veteran Documentary Corps. The September 2022 issue of the Smithsonian Magazine had an article on the disaster entitled "A Deadly World War II Explosion Sparked Black Soldiers to Fight for Equal Treatment", written by historian Matthew F. Delmont. Delmont later expanded the article into his 2022 book, Half American – The Epic Story of African Americans Fighting World War II at Home and Abroad; which covers this incident in detail.