Введение
Роман Ричарда Райта "Родной сын" (1940) – это роман американского писателя Ричарда Райта. Он рассказывает историю двадцатилетнего Биггера Томаса, чернокожего юноши, живущего в крайней нищете в бедном районе Южного Чикаго в 1930-х годах. Томас случайно убивает белую женщину в период расцвета расизма и расплачивается за это. Не оправдывая преступления Биггера, Райт показывает системные причины, лежащие в их основе. Адвокат Биггера, Борис Макс, доказывает, что его клиенту и любому другому афроамериканцу не суждено избежать этой участи, поскольку они являются неизбежным продуктом общества, которое сформировало их и с рождения внушало им, кем они должны быть. "Нет ни одного афроамериканца, – однажды писал Джеймс Болдуин, – у которого в голове не жил бы свой собственный Биггер Томас". Франц Фанон рассматривает это чувство в своем эссе 1952 года "L'expérience vécue du noir" ("Опыт проживания черноты"). "В конечном итоге, – пишет Фанон, – Биггер Томас действует. Чтобы избавиться от напряжения, он действует, он отвечает на ожидания мира". Книга стала успешным и новаторским бестселлером. Однако Болдуин и другие критиковали её за то, что она в конечном итоге представляет Биггера как стереотип, а не как живого персонажа.
Native Son (1940) is a novel written by the American author Richard Wright. It tells the story of 20 year old Bigger Thomas, a black youth living in utter poverty in a poor area on Chicago's South Side in the 1930s. Thomas accidentally kills a white woman at a time when racism is at its peak and he pays the price for it. While not apologizing for Bigger's crimes, Wright portrays a systemic causation behind them. Bigger's lawyer, Boris Max, makes the case that there is no escape from this destiny for his client or any other black American since they are the necessary product of the society that formed them and told them since birth who exactly they were supposed to be. "No American Negro exists", James Baldwin once wrote, "who does not have his private Bigger Thomas living in his skull." Frantz Fanon discusses the feeling in his 1952 essay L'expérience vécue du noir (The Fact of Blackness). "In the end", writes Fanon, "Bigger Thomas acts. To put an end to his tension, he acts, he responds to the world's anticipation." The book was a successful and groundbreaking best seller. However, it was also criticized by Baldwin and others as ultimately advancing Bigger as a stereotype, and not a real character.
Первая книга: Страх
Двадцатилетний Большой Томас живет в одной комнате со своим братом Бадди, сестрой Вера и их матерью. Вдруг появляется крыса. Комната превращается в водоворот, и после жестокой погони, Большой убивает животное железной сковородой и терроризирует свою сестру Веру мертвой крысой. Она падает в обморок, и миссис Томас ругает Большого, который ненавидит свою семью, потому что они страдают, и он ничего не может с этим поделать. В тот вечер Биггер должен встретиться с мистером Далтоном, белым человеком, для новой работы. Семья Биггера зависит от него. Он хотел бы навсегда оставить свои обязанности, но когда он думает, что делать, он видит только пустую стену. Большой пошел в бильярдную и встретил своего друга, Гаса. Большой говорит ему, что каждый раз, когда он думает о белых, он чувствует, что с ним произойдет что-то ужасное. Они встречают других друзей, Г. Х. и Джека, и планируют ограбление. Они все боятся нападать и воровать у белых, но никто из них не хочет признавать свои опасения. Перед ограблением, Биггер и Джек пошли в кино. Они привлекаются к миру богатых белых в новостях и чувствуют себя странно тронутыми Том-Том и примитивными черными людьми в фильме, но также чувствуют, что они равны этим мирам. После фильма, Большой возвращается в бильярдную и нападает на Гаса, заставляя его лизать свой меч унизительным образом, чтобы скрыть собственную трусость Большого. Бой прекращает любой шанс на совершение ограбления, и Биггер смутно осознает, что он сделал это намеренно. Когда он наконец получает работу, Биггер не знает, как вести себя в большом роскошном доме Далтона. Мистер Далтон и его слепая жена используют странные слова. Они пытаются быть добрыми к Большому, но на самом деле делают его неудобным; Большой не знает, чего они от него ожидают. Затем в комнату заходит их дочь Мэри, спрашивает у Большого, почему он не принадлежит к профсоюзу, и называет своего отца "капиталистом". Большой не знает этого слова и еще больше смущен и боится потерять работу. После разговора Пегги, ирландская повара, забирает Большого в свою комнату и говорит ему, что Далтоны - хорошая семья, но он должен избегать коммунистических друзей Мэри. У Большого никогда не было собственной комнаты. В ту ночь он вез Мэри и встречает ее парня-коммуниста Яна. В течение всего вечера Ян и Мэри разговаривают с Большим, заставляют его отвезти их в ресторан, где есть его друзья, приглашают его сесть за свой стол и просят называть их по имени. Большой не знает, как ответить на их просьбы и становится расстроен, так как он просто их шофер на ночь. В закусочной покупают бутылку рома. Большие поездки по всему Вашингтон Парку, и Джен и Мэри пьют ром и целуются на заднем сиденье. Ян уходит, но Мэри настолько пьяна, что Биггер должен нести ее в спальню, когда они приходят домой. Он испугался, что кто-то увидит его с ней в руках; однако, он не может устоять перед искушением запретного, и он целует ее. И тут дверь спальни открывается, и входит миссис Далтон. Большой знает, что она слепа, но боится, что она почувствует его там. Опасаясь последствий, если он, черный человек, окажется в спальне Мэри, он заставляет Мэри молчать, нажимая на подушку на ее лицо. Мэри ковыряется в руках Биггера, пока миссис Далтон находится в комнате, пытаясь предупредить Биггера, что она не может дышать. Миссис Далтон подходит к кровати, в воздухе пахнет алкоголем, ругает дочь и уходит. Когда Большой снимает подушку, он понимает, что Мэри задохнулась до смерти. Большой начинает думать безумно и решает, что он расскажет всем, что Ян, ее парень-коммунист, в тот вечер забрал Мэри в дом. Думая, что будет лучше, если Мэри исчезнет, так как она должна была уехать в Детройт утром, он в отчаянии решает сжечь ее тело в домашней печи. Ее тело изначально не пройдет через отверстие печи, но после обезглавливания, Большому наконец удается поместить труп внутрь. Он добавляет в печь уголь, оставляет труп гореть и уходит домой.
Книга вторая: Полет
Нынешняя девушка Биггера, Бесси, подозревает его в том, что он причастен к смерти Мэри. Биггер возвращается к работе. Мистер Далтон нанял частного детектива, мистера Бриттена, который допрашивает Биггера с обвинениями, но Далтон ручается за него. Биггер рассказывает о событиях предыдущего вечера так, чтобы перевести подозрение на Яна, зная, что мистер Далтон не любит Яна из-за его коммунистических взглядов. Когда Бриттен находит Яна, он помещает мальчика и Биггера в одну комнату и сталкивает их противоречивые показания. Ян удивлен рассказом Биггера, но предлагает ему помощь. Биггер в ярости покидает дом Далтонов. Он решает написать фальшивую записку о похищении, узнав, что мистер Далтон владеет обветшалой квартирой, кишащей крысами, которую снимает семья Биггера. Биггер просовывает записку под дверь Далтонов и возвращается в свою комнату. Когда Далтоны получают записку, они обращаются в полицию, которая берет расследование на себя у Бриттена, и вскоре к дому прибывают журналисты. Биггер боится, но не хочет уходить. Днем ему приказывают выгрести пепел из печи и развести новый огонь. Он в ужасе и начинает ковырять пепел лопатой, пока вся комната не заполнится дымом. В ярости один из журналистов выхватывает лопату и отталкивает Биггера. Он немедленно находит останки костей Мэри и серьгу в печи, и Биггер бежит. Биггер идет прямо к Бесси и рассказывает ей всю историю. Бесси понимает, что белые люди подумают, что он изнасиловал девушку перед тем, как убить ее. Они уходят вместе, но Биггеру приходится тащить Бесси, так как она парализована страхом. Когда они ложатся вместе в заброшенном здании, Биггер насилует Бесси и засыпает. Утром он решает убить ее во сне. Он бьет Бесси по голове кирпичом, выбрасывает ее через окно в вентиляционную шахту, а затем понимает, что деньги, которые он взял из кошелька Мэри, были в кармане Бесси. Биггер бежит по городу. Он видит заголовки газет о преступлении и слышит обрывки разговоров об этом. Белые ненавидят его, а черные презирают его за то, что он опозорил чернокожее сообщество. После отчаянной погони по крышам города полиция ловит его.
Книга третья: Судьба
В течение первых нескольких дней в тюрьме Биггер не ест, не пьет и ни с кем не разговаривает. Затем к нему приходит Ян. Он говорит, что Биггер многому его научил об отношениях между белыми и чернокожими, и предлагает помощь коммунистического адвоката по имени Борис Макс. В долгие часы бесед Макса и Биггера, Биггер начинает понимать свои отношения с семьей и с окружающим миром. Он осознает свою ярость, потребность в будущем и стремление к значимой жизни. Он переосмысливает свое отношение к белым людям, независимо от того, проявляют ли они агрессию, как Бриттен, или принятие, как Ян. На протяжении всего судебного процесса обвинение сосредотачивается главным образом на убийстве Мэри, уделяя значительно меньше внимания убийству Бесси. Также ложно утверждается, что Биггер изнасиловал Мэри перед ее убийством. В ходе длительного заключительного выступления Макс, не доказывая невиновность Биггера, говорит о том, как белое население намеренно закрывает глаза на угрозу расового угнетения, как гетто порождают угнетение и преступность в городе, и что суд не имеет права приговорить Биггера к смерти, поскольку никогда не признавал его как личность. Он призывает приговорить его к пожизненному заключению. Биггер признан виновным в убийстве и приговорен к смертной казни. По мере приближения казни, он, кажется, примирился со своей судьбой.
Разработка
Клуб Книги Месяца оказал влияние на издание "Родной Сын". У Райта изначально была сцена, где Биггер и друг незаконно мастурбируют в кинотеатре, и другие строки, показывающие, что Мэри сексуально возбуждает Биггера. Библиотека Америки опубликовала восстановленный проект книги, собранный редактором Арнольдом Рамперсадом.
Персонажи
Большой Томас: Главный герой романа, Большой, совершает преступления и предстает перед судом за свою жизнь. Он признан виновным и приговорен к электрическому стулу. Его действия придают роману динамику, но настоящий сюжет заключается в реакциях Большого на окружающую среду и совершенное им преступление. На протяжении всего повествования Большой изо всех сил пытается выразить свои чувства, но не находит слов, чтобы полностью раскрыться, и у него нет времени на это. Однако, как это раскрывается в повествовании, Большой – типичный представитель архетипа "чужака" – наконец осознает единственную важную и реальную вещь: свою жизнь. Хотя и слишком поздно, его понимание того, что он жив и способен выбирать дружбу с мистером Максом, вселяет надежду, что люди, подобные ему, смогут быть поняты раньше. Независимо от спорности финальной сцены, в которой Большой впервые называет белого человека по имени, он всегда остается несбывшейся личностью. Он представляет чернокожего человека, осознающего систему расовой дискриминации, которая не оставляет ему возможности для существования, кроме как через преступление. Как он говорит Гасу: "Они не дают нам ничего делать [и] я не могу к этому привыкнуть". Существует принцип: нельзя существовать, просто реагируя – человек должен быть больше, чем сумма пережитых унижений. Большой признается в желании стать летчиком, а позже, в разговоре с Максом, – в стремлении к другим престижным профессиям, воплощающим американскую мечту. Но здесь он ни на что не способен, кроме как быть одним из многих чернокожих в так называемом "гетто" и, возможно, устроиться на работу, обслуживая белых; преступление кажется предпочтительнее случайности или неизбежности. Неудивительно, что у него уже есть криминальное прошлое, и он даже побывал в исправительной школе. В конечном счете, импульсивные решения, которые закон называет "преступлениями", вызваны покушениями на его достоинство и ощущением ловушки, подобной крысе, убитой сковородой, жизнью, в которой другие держат рукоять. Мэри Далтон: Единственная дочь в семье, богатая белая девушка с ярко выраженными левыми взглядами. Она симпатизирует коммунистам и недавно ее видели в компании Яна, известного организатора Коммунистической партии. Поэтому она пытается, на время, следовать воле родителей и уехать в Детройт. Она должна уехать утром после того, как Большой нанят в качестве семейного шофера. Под предлогом встречи в университете она просит Большого отвезти ее к Яну. Когда они возвращаются домой, она слишком пьяна, чтобы самостоятельно добраться до своей комнаты, и Большой помогает ей. Миссис Далтон застает их в комнате, и Большой душит Мэри, опасаясь, что она раскроет его. Хотя она умирает раньше в сюжете, она остается важным элементом, поскольку Большого постоянно посещают воспоминания о ней в моменты стресса, в которых он видит различные сцены ее убийства. Генри Далтон: Отец Мэри, владеет контрольным пакетом акций в компании по недвижимости, контролирующей черное гетто. Жители гетто переплачивают за квартиры, кишащие крысами. Как отмечает Макс во время расследования, мистер Далтон отказывается сдавать квартиры чернокожим за пределами отведенной территории гетто. Он делает это, одновременно жертвуя деньги NAACP, покупая столы для пинг-понга для местной программы помощи чернокожей молодежи и предоставляя людям вроде Большого возможность трудоустройства. Однако филантропия мистера Далтона лишь демонстрирует его богатство, поддерживая при этом бизнес-практику, которая угнетает и без того угнетенный народ. Примером этого является то, что читатель узнает, что мистер Далтон владеет компанией по недвижимости, контролирующей большую часть Южной стороны (где живет большинство чернокожих), но вместо того, чтобы использовать свою власть для улучшения их положения, он занимается, например, пожертвованиями столов для пинг-понга или наймом отдельных чернокожих на работу в свой дом. Мистер Далтон слеп к реальному положению чернокожих в гетто, положению, которое он сам поддерживает. Миссис Далтон: Мать Мэри Далтон. Ее слепота подчеркивает мотив расовой слепоты на протяжении всей истории. И Большой, и Макс комментируют, как люди слепы к реальности расы в Америке. Миссис Далтон проявляет свою метафорическую слепоту, когда встречает миссис Томас. Миссис Далтон прячется за своей филантропией и утверждает, что ничего не может сделать для Большого. Ян Эрлоун: Член Коммунистической партии и бойфренд Мэри Далтон. Большой пытается подставить его в убийстве Мэри. Тем не менее, Ян использует это, чтобы доказать, что чернокожие не являются хозяевами своей судьбы, а являются продуктом угнетающего белого общества. Ян уже искал способ понять "негра", чтобы организовать его по коммунистическим линиям против богатых, таких как мистер Далтон. Ему не удается полностью это сделать, но он способен отбросить личную травму и убедить Макса помочь Большому. Он представляет собой идеалистичного молодого марксиста, который надеется спасти мир посредством революции. Однако, прежде чем он сможет это сделать, он должен понять "негра" гораздо глубже, чем думает. Гас: Член банды Большого, но у него сложные отношения с ним. Оба осознают нервное беспокойство друг друга по отношению к белым. Поэтому Большой предпочитает избивать Гаса, чем признаться в своем страхе ограбить белого человека. Джек Хардинг: Член банды Большого и, возможно, единственный, кого Большой считает настоящим другом. Г. Х.: Еще один член банды Большого. Он нейтрален и будет делать то, что делает банда, но не будет слишком привязан к кому-либо из ее членов. Мистер Борис Макс: Адвокат из Коммунистической партии, представляющий интересы Большого в суде против государственного обвинителя. Как американский еврей, он находится в положении, позволяющем понять Большого. Именно в его речи во время суда Райт раскрывает более глубокие моральные и политические последствия жизни Большого Томаса. Даже несмотря на то, что мистер Макс – единственный, кто понимает Большого, Большой все равно ужасает его, демонстрируя, насколько сильно белое общество его искалечило. Когда мистер Макс, наконец, покидает Большого, он потрясен масштабами жестокости расизма в Америке. Третья часть романа, названная "Судьба", кажется, сосредоточена на отношениях Макса с Большим, и поэтому Макс становится главным героем "Судьбы". Бесси Мирс: Подруга Большого. Она часто пьет, говоря, что пытается забыть свою тяжелую жизнь. В конце второй книги Большой отводит ее в заброшенное здание и изнасилует, а затем убивает ее, чтобы она не рассказала полиции. Это его второе убийство в книге. Пегги: Ирландско-американская горничная Далтонов, как и Макс, способная сочувствовать положению Большого как изгоя. Однако она больше похожа на бедных белых, которые наверняка будут инвестировать в расизм, только чтобы держать кого-то / любого ниже себя. Пегги скрывает свою неприязнь к чернокожим и относится к Большому любезно. Бадди Томас: Младший брат Большого, который боготворит его как мужскую модель для подражания. Он защищает его перед остальной семьей и постоянно спрашивает, может ли он помочь Большому. Миссис Томас: Мать Большого. Она изо всех сил пытается прокормить свою семью на скудную заработную плату, получаемую от стирки белья. Она религиозная женщина, верящая в награду в загробной жизни, но как чернокожая женщина признает, что ничего нельзя сделать для улучшения положения ее народа. Кроме того, она знает, что Большого повесят за его преступление, но это лишь еще один факт жизни. Вера Томас: Сестра Большого. В ней Большой видит много общего со своей матерью. Большой боится, что Вера вырастет и станет похожей на его мать, постоянно измученной заботой о семье, или как Бесси, пьяница, пытающаяся убежать от своих проблем. Бакли: Государственный обвинитель. Бриттен: Следователь Далтонов. Он кажется довольно предвзятым, сначала по отношению к Большому (потому что Большой – чернокожий), а затем к Яну (потому что Ян – коммунист).
Подлинное влияние преступности
Райт основывал некоторые аспекты романа на аресте и суде над Робертом Никсоном в 1938 году, который был казнен в 1939 году после серии убийств с использованием кирпичей в Лос-Анджелесе и Чикаго.
Название
"Родной сын" было первоначальным названием первого романа чикагского писателя Нельсона Алгрена, "Кто-то в сапогах", основанного на бессвязном стишке о первом техасце. Алгрен и Райт познакомились в Чикагском клубе имени Джона Рида примерно в 1933 году, а затем вместе работали в Федеральном проекте писателей в Чикаго. Согласно биографии Беттины Дрю 1989 года "Нельсон Алгрен: Жизнь на дикой стороне", он передал Райту право на название "Родной сын".
A Life on the Wild Side, he bequeathed the title "Native Son" to Wright.
Литературное значение и критика
Протестный роман Райта сразу же стал бестселлером, продав 250 000 экземпляров в твердом переплете в течение трех недель после публикации в Клубе книги месяца 1 марта 1940 года. Это была одна из первых успешных попыток объяснить расовый разрыв в Америке с точки зрения социальных условий, навязанных афроамериканцам доминирующим белым обществом. Роман также сделал Райта самым богатым чернокожим писателем своего времени и утвердил его в качестве представителя интересов афроамериканцев и «отца афроамериканской литературы». Как отметил Ирвинг Хоу в своем эссе 1963 года «Черные мальчики и сыновья коренных земель»: «В день выхода «Сына коренных земель» американская культура навсегда изменилась. Независимо от того, какой квалификации потребует книга в дальнейшем, она сделала невозможным повторение старой лжи [и] впервые обнажила ненависть, страх и насилие, которые искалечили и могут еще разрушить нашу культуру». Отношение романа к образу Биггера и его мотивациям является примером литературного натурализма. Книга также вызвала критику со стороны некоторых афроамериканских писателей. В эссе Джеймса Болдуина 1948 года «Протестный роман каждого» «Сын коренных земель» был назван протестной литературой, ограниченной в понимании человеческой природы и художественной ценности. Это эссе вошло в сборник Болдуина «Записки сына коренных земель» (1955) вместе с девятью другими. В 1991 году «Сын коренных земель» был впервые опубликован в полном объеме Библиотекой Америки с предисловием, хронологией и комментариями Арнольда Рамперсада, признанного специалиста по афроамериканской литературе. В это издание также вошло эссе Ричарда Райта 1940 года «Как родился «Большой»». В первоначальном издании по просьбе Клуба книги месяца была удалена сцена мастурбации. «Сын коренных земель» занимает 27-е место в списке 100 лучших романов по версии Рэдклиффа.
Цензура в США
Роман неоднократно подвергался запретам и оспариванию в государственных средних школах и библиотеках по всей территории Соединенных Штатов. Многие из этих претензий связаны с тем, что книга содержит "откровенные сексуальные сцены", "излишнее насилие" и "показывает студентам реалии сложного мира взрослых и социальных отношений". Книга занимает 71-е место в списке Американской библиотечной ассоциации из 100 наиболее часто оспариваемых книг за период с 1990 по 2000 год.
Родной сын и Библия
Библейские аллюзии часто встречаются в романе «Родной сын», но они не служат утешением в жизни Биггера Томаса. Скорее, Ричард Райт, кажется, использует Библию иронически. Биггер сталкивается с христианством через свою религиозную мать, преподобного Хаммонда, католического священника и его знакомство с церковью. Однако постоянное отвержение Биггером христианства и церкви отражает негативное отношение Райта к религии. Он рассматривает христианство как опиум для черных масс. У Биггера несколько негативных столкновений с религией. Однажды он слышит, как его мать поет гимн, когда тайно пробирается в квартиру, чтобы взять пистолет для ограбления деликатеса Блума. Его мать поет слова: «Господи, я хочу быть христианином, / В моем сердце, в моем сердце». Иов и Биггер – параллельные персонажи в их столкновении со страданиями, что еще больше подчеркивает уместность эпиграфа Райта. Иов переживал испытания, вызванные внешней силой, которую он не мог контролировать. Подобно Иову, Биггер боролся с внешней силой расовых норм общества. Эта параллель усиливается свободой, которую оба персонажа проявляют в своем неповиновении. Сэвори упомянул две цитаты из Книги Иова и «Родного сына», которые указывают на параллельность историй Биггера и Иова. Главный герой Книги Иова гордо возвышается над своими страданиями. «Если бы обвинения моего противника были записаны, чтобы я мог их видеть, я бы надел их на шею и выставил напоказ. Я бы рассказал Богу все, что я сделал, и держал бы голову высоко перед ним». Роман Райта «Родной сын» (1940) содержит множество сходств с «Хижиной дяди Тома». Как и «Хижина дяди Тома», «Родной сын» можно интерпретировать как иллюстрацию суровой реальности расовой несправедливости в Соединенных Штатах. Джеймс Болдуин, писавший в журнале «Партизанский обзор», смело связал эти два романа. В обеих книгах расовая несправедливость предстает как «предопределенный узор, наложенный на живую реальность». Персонажи мало что могут сделать, чтобы избежать расовой дискриминации. Кроме того, оба романа являются формой социального протеста, стремятся опровергнуть представление о том, что общество тщательно анализирует и относится к расе, и изображают афроамериканцев, которые оказываются смущенными, нечестными и в панике, будучи в ловушке и обездвиженными как заключенные в американской мечте. Название и содержание другого произведения Райта, сборника рассказов «Дети дяди Тома» (1938), свидетельствуют о вдохновении, которое работа Стоу оказала на Райта в его собственных книгах. И «Хижина дяди Тома», и «Дети дяди Тома» используют термин «дядя Том», критикуя афроамериканца, который, кажется, ведет себя покорно по отношению к белым людям. Однако, хотя эти два названия похожи и содержат схожие темы, «Родной сын» Райта также можно рассматривать как реакцию на «Хижину дяди Тома». Биггер Томас – антипод дяди Тома. Биггер боится и гневается на белое общество. Ему также не хватает религиозного опыта и христианской веры, которыми обладал дядя Том. Этот контраст между Биггером Томасом и дядей Томом может быть попыткой Райта показать современные расовые конфликты, которые сохранялись спустя долгое время после публикации романа Стоу в 1852 году. Критики подвергли критике заключительную речь Макса в зале суда, утверждая, что это неуместное развитие собственных коммунистических убеждений Райта, не имеющее отношения к делу Биггера. Существуют различные интерпретации относительно того, какая группа была целевой аудиторией речи Макса. Джеймс Болдуин, известный критик Райта, представил свою интерпретацию речи Макса в «Записках родного сына»; Болдуин утверждает, что речь Макса «обращена к тем из нас, кто полон доброй воли, и, кажется, говорит, что, хотя среди нас есть белые и черные, которые ненавидят друг друга, мы не будем; есть те, кто предает жадность, вина, кровь, жажда крови, но не мы; мы будем противостоять им и объединим руки и вместе пойдем в то ослепительное будущее, когда не будет белых и черных» (Болдуин, с. 47). Однако другие критики, такие как Сигель, утверждают, что оригинальный текст «Родного сына» не подразумевает «ослепительное будущее, когда не будет белых и черных». Таким образом, аргумент о том, что заключительная речь Макса является коммунистической пропагандой, не подтверждается текстом романа. Макс упомянул Биггера как часть рабочего класса в своем заключительном слове. Более того, в 1938 году Райт также выступал за изображение афроамериканцев как членов рабочего класса в своей статье в New York Amsterdam News: «Я нашел в негритянском рабочем настоящий символ рабочего класса в Америке». Таким образом, изображение Райтом афроамериканских рабочих и изображение Биггера Томаса как рабочего свидетельствуют о коммунистическом влиянии на «Родной сын».
Фильмы
«Родной сын» упоминается в ретроспективе в фильме «Американская история X» (1998), когда Деннис критикует учителя своего сына Дерека за включение в программу уроков по афроамериканской литературе и политике позитивной дискриминации. Аллюзия на эту историю присутствует в первой части короткометражного аниме «Второе Возрождение» (2003) из сборника «Аниматрикс». В этом фильме домашний робот по имени «B1 66ER» предстаёт перед судом за убийство. Имя создано с использованием Leet Speak. В фильме «Прислуга» (2011) главную героиню (в исполнении Эммы Стоун) можно увидеть под углом, позволяющим заметить на её книжной полке экземпляр «Родного сына». Экранизации романа выходили в 1951, 1986 и 2019 годах. Режиссёром адаптации 2019 года был Рашид Джонсон, а в главных ролях снялись Эштон Сандерс (в роли Биггера Томаса), Маргарет Куолли, Ник Робинсон и КиКи Лейн.
Музыка
Большой Томас упоминается в одном из лирических припевов песни "The Ritual" в альбоме Сола Уильямса "Неизбежный подъём и освобождение Нигги Тардуста!" (2007). Во время записи альбома How to Dismantle an Atomic Bomb (2004) группа U2 называла свою песню "Vertigo" "Native Son". Изначально песня была выпущена в цифровом формате как часть сборника Unreleased & Rare, который впервые появился в The Complete U2 (2004), а затем был включен в U2: Medium, Rare & Remastered (2009).
Телевидение
В сериале HBO Brave New Voices, во время финала 2008 года, команда из Чикаго представила стихотворение под названием "Lost Count: A Love Story". Это стихотворение посвящено проблеме убийств среди молодежи в Чикаго и содержит фразу: "Быть цветным в городе Большого Томаса". В эпизоде "Звёздный путь: Далёкий космос 9" ("Far Beyond the Stars", 1998), Бенни Расселл называет роман "Native Son" примером значимого произведения афроамериканской литературы. 6 апреля 2019 года HBO выпустила фильм "Родной сын", экранизацию романа. Режиссёром фильма выступил Рашид Джонсон, а главные роли исполнили Эштон Сандерс в роли Большого Томаса и Кики Лейн в роли Бесси Мирс.
На сцене
"Родной сын" был адаптирован для сцены Райтом и Полом Грином, при этом некоторые разногласия между авторами повлияли на работу над проектом. Первоначальная постановка, режиссёром которой был Орсон Уэллс, с Канадой Ли в роли Биггера, состоялась в театре Сент-Джеймс 24 марта 1941 года. В 2006 году Кент Гаш (совместно с Фондом Пола Грина) вновь адаптировал книгу и поставил спектакль для театра Intiman в Сиэтле, штат Вашингтон. Постановка, в которой Ато Эссандо играл Биггера Томаса, была более точной сценической интерпретацией книги, чем версия 1941 года, и получила признание критиков. В 2014 году адаптация для сцены, созданная Нэмби Э. Келли, была представлена в Театре суда в Чикаго с Джеродом Хейнсом в роли Биггера Томаса. Под руководством Серета Скотта спектакль стал самой кассовой драматической постановкой за 60-летнюю историю театра, завоевал множество наград и был успешно показан в различных театрах по всей стране, в частности, в Репертуарном театре Йельского университета в Нью-Хейвене, штат Коннектикут. Пьесу можно приобрести в издательстве Samuel French Publications.
В фильмах
"Родной сын" был адаптирован для кино трижды: в 1951 году, затем в 1986 году и еще один фильм вышел в 2019 году. Первая экранизация была снята в Аргентине. Райт, которому было 42 года, исполнил роль главного героя, хотя был вдвое старше 20-летнего Биггера Томаса. Фильм не получил признания, а игра Райта подверглась особой критике.
Критический прием
Критические отзывы о Большом Томасе остаются противоречивыми из-за расхождений в его восприятии: "Является ли он беспомощной жертвой обстоятельств? Символом пролетариата, наделённого силой через насилие? Отражает ли незавершённость личности Биггера реалистичное изображение или проявление недобросовестности, уступающее расистской карикатуре?" Зрители также разделились по расовому и гендерному признаку: им приходилось выбирать между сочувствием к насильнику или его осуждением и игнорированием того факта, что он сам стал жертвой системного расизма. Айана Мэтис из The New York Times отметила: "Я сомневаюсь, что многие афроамериканцы приняли бы столь гротескный портрет самих себя. Какое будущее, какое видение отражено в таком жалком и неполноценном существе?" Роман задумывался как средство просвещения аудитории о жизни афроамериканцев в гетто. Таким образом, его целевой аудиторией были (и остаются) белые люди. Болдуин назвал его "памфлетом, замаскированным под литературное произведение", преувеличивая характеры с единственной целью донести своё послание. Он также утверждал, что Райт потерпел неудачу из-за его "убеждённости в том, что только категоризация является подлинной и её невозможно преодолеть". Райт намеренно преувеличивал своих персонажей, чтобы вызвать симпатию у белых, но многие зрители посчитали, что это лишь увековечивает стереотипы об афроамериканцах, не принося практически никакой пользы. Одним из немногих признанных успехов стало то, что противоречивый и страдающий Большой Томас стал мощной критикой в адрес белых, которые хотели видеть на сцене довольных и покорных афроамериканских персонажей.
Анализ
Дэвид Брэдли написал в The New York Times, что при первом прочтении романа, несмотря на сильную неприязнь к произведению, он отметил: "Дело не в том, что Биггер не получился как персонаж, скорее", поскольку Брэдли знал о намерении автора сделать Биггера неприятным, но, по его мнению, автору не удалось сделать Биггера символом обычных чернокожих мужчин. После прочтения издания книги с предисловием, Брэдли заявил: "Тогда я понял, что многие читатели "Сына отечества" видели в Большом Томасе символ".