Секст Проперций: Жизнь и творчество римского элегика

Введение

Римский поэт-элегик I века до н.э.

Секст Проперций был латинским поэтом-элегиком эпохи Августа. Он родился около 50–45 гг. до н.э. в Ассизии (ныне Ассизи) и умер вскоре после 15 г. до н.э. Дошедшие до нас произведения Проперция состоят из четырех книг Элегий (Elegiae). Он был другом поэтов Галла и Вергилия и, вместе с ними, находился под покровительством Мецената, а через него – императора Августа. Хотя при жизни Проперций не был столь известен, как другие латинские элегики, сегодня ученые признают его одним из выдающихся поэтов.

Жизнь

Очень мало известно о Проперции, помимо его собственных сочинений. Его преномен "Секст" упоминается Элием Донатом, в нескольких рукописях он указан как "Секст Проперций", но остальная часть его имени неизвестна. Из многочисленных ссылок в его поэзии ясно, что он родился и вырос в Умбрии, в состоятельной семье в или около Асизия (Ассизи). Его местом рождения обычно считается современный Ассизи, где туристы могут осмотреть раскопанные остатки дома, предположительно принадлежавшего, по крайней мере, семье поэта, если не самому поэту. В детстве Проперция умер его отец, и семья лишилась земли в результате конфискации, вероятно, той же, что сократила владения Вергилия, когда Октавиан раздавал земли своим ветеранам в 41 году до н.э. Наряду с уклончивыми упоминаниями у Овидия, указывающими на то, что он был моложе своего современника Тибулла, это позволяет предположить, что он родился после 55 года до н.э. После смерти отца мать Проперция направила его к государственной службе, что свидетельствует о сохранении некоторого богатства в семье, а обилие малоизвестной мифологии в его поэзии указывает на хорошее образование. Частое упоминание друзей, таких как Тулл, племянник Луция Волкация Тулла, консула в 33 году до н.э., а также тот факт, что он жил на Эсквилинском холме в Риме, говорят о том, что в начале 20-х годов до н.э. он вращался в кругу детей богатых и влиятельных людей. Проперций опубликовал первую книгу любовных элегий около 30 года до н.э., главным образом посвященную персонажу "Цинтия"; полная преданность книги дала ей естественное название "Цинтия Монобиблос". "Монобиблос", должно быть, привлек внимание Мецената, покровителя искусств, который принял Проперция в свой круг придворных поэтов. Вторая, более объемная книга элегий была опубликована, возможно, годом позже и включала стихи, адресованные непосредственно его покровителю, и (как и следовало ожидать) похвалы Августу. Классик XIX века Карл Лахманн, основываясь на необычно большом количестве стихотворений в этой книге и упоминании Проперцием о *tres libelli*, утверждал, что Книга II на самом деле состоит из двух отдельных книг поэзии, объединенных в рукописной традиции, что подтверждается состоянием рукописей "Книги II". С этой гипотезой согласен редактор Проперция Пол Федели, а также Г. П. Гулд, редактор издания Loeb. Третья книга была опубликована где-то после 23 года до н.э. Её содержание показывает, что поэт начинает выходить за рамки простых любовных тем, поскольку в некоторых стихотворениях (например, III.5) Амор используется лишь как отправная точка для других тем. Книга IV, опубликованная после 16 года до н.э., демонстрирует более амбициозные намерения поэта и включает несколько этиологических стихотворений, объясняющих происхождение различных римских обрядов и памятных мест. Книга IV, последняя написанная Проперцием, содержит лишь половину стихотворений по сравнению с Книгой I. Учитывая изменение направления, заметное в его поэзии, ученые предполагают, что его смерть вскоре после публикации помешала ему дальнейшим исследованиям; сборник, возможно, был опубликован посмертно. Элегия Овидия, датированная 2 годом до н.э., ясно показывает, что к этому времени Проперций уже умер.

Very little information is known about Propertius outside of his own writing. His praenomen "Sextus" is mentioned by Aelius Donatus, a few manuscripts list him as "Sextus Propertius", but the rest of his name is unknown. From numerous references in his poetry it is clear he was born and raised in Umbria, of a well to do family at or near Asisium (Assisi). His birthplace is generally regarded as modern Assisi, where tourists can view the excavated remains of a house thought to have belonged at least to the poet's family, if not to the poet himself. During Propertius' childhood, his father died and the family lost land as part of a confiscation, probably the same one which reduced Virgil's estates when Octavian allotted lands to his veterans in 41 BC. Along with cryptic references in Ovid that imply that he was younger than his contemporary Tibullus, this suggests a birthdate after 55 BC. After his father's death, Propertius' mother set him on course for a public career, indicating his family still had some wealth, while the abundance of obscure mythology present in his poetry indicates he received a good education. Frequent mention of friends like Tullus, the nephew of Lucius Volcatius Tullus, consul in 33 BC, plus the fact that he lived on Rome's Esquiline Hill indicate he moved among the children of the rich and politically connected during the early part of the 20s BC. Propertius published a first book of love elegies around 30 BC, with the character 'Cynthia' as the main theme; the book's complete devotion gave it the natural title Cynthia Monobiblos. The Monobiblos must have attracted the attention of Maecenas, a patron of the arts who took Propertius into his circle of court poets. A second, larger book of elegies was published perhaps a year later, one that includes poems addressed directly to his patron and (as expected) praises for Augustus. The 19th century classics scholar Karl Lachmann argued, based on the unusually large number of poems in this book and Propertius' mention of tres libelli, that the single Book II actually comprises two separate books of poetry conflated in the manuscript tradition, an idea supported by the state of the manuscript tradition of "Book II." An editor of Propertius, Paul Fedeli, accepts this hypothesis, as does G. P. Goold, editor of the Loeb edition. The publication of a third book came sometime after 23 BC. Its content shows the poet beginning to move beyond simple love themes, as some poems (e. g. III.5) use Amor merely as a starting point for other topics. Book IV, published sometime after 16 BC, displays more of the poet's ambitious agenda, and includes several aetiological poems explaining the origin of various Roman rites and landmarks. Book IV, the last Propertius wrote, has only half the number of poems as Book I. Given the change in direction apparent in his poetry, scholars assume only his death a short time after publication prevented him from further exploration; the collection may in fact have been published posthumously. An elegy of Ovid dated to 2 BC makes it clear that Propertius was dead by this time.

Поэзия

Известность Проперция основана на его четырёх книгах элегий, насчитывающих около 92 стихотворений (точное число неизвестно, поскольку на протяжении веков учёные разделяли и перегруппировывали стихи, вызывая сомнения в их точном количестве). Все его стихотворения написаны элегическим двустишием – формой, популярной в римских кругах в конце I века до н.э. Подобно произведениям почти всех элегистов, в творчестве Проперция доминирует образ единственной женщины, которую он именует Синтией на протяжении всей своей поэзии. Её имя упоминается более чем в половине элегий первой книги и косвенно присутствует в нескольких других, начиная с первого слова первой поэмы в «Монобиблосе». В то время как Апулей отождествляет её с женщиной по имени Хостия, а сам Пропертий предполагает её происхождение от римского поэта Хостия, современные исследования показывают, что создание образа «Синтии» является частью литературной конвенции в римской любовной элегии – *scripta puella*, вымышленная «написанная девушка». Пропертий часто восхваляет её как *docta puella* – «учёную девушку», и характеризует как женщину-поэта, подобную Сулпиции. Эти литературные отношения резко колеблются между эмоциональными крайностями, и как возлюбленная она, безусловно, доминирует в жизни лирического героя, по крайней мере, до публикации третьей книги. Точно датировать многие стихотворения Проперция сложно, но они повествуют о тех заявлениях, страстях, ревности, ссорах и жалобах, которые были обычными темами для латинских элегистов. Последние два стихотворения третьей книги, по-видимому, указывают на окончательный разрыв с образом Синтии (*versibus insignem te pudet esse meis* – «Тебе должно быть стыдно, что мои стихи прославили тебя»). В этой последней книге Синтия является предметом лишь двух стихотворений, которые лучше рассматривать как послесловие. Биполярная сложность этих отношений ярко демонстрируется в трогательной, хотя и забавной, поэме из последней книги. Призрак Синтии обращается к Проперцию из загробного мира с упрёками (в частности, в недостаточно пышных похоронах), но тоска поэта остаётся в заключительной строке: *inter complexus excidit umbra meos* – «Её тень ускользнула из моих объятий». Четвёртая книга свидетельствует о том, что Пропертий планировал новое направление для своей поэзии. В неё включены несколько этиологических стихотворений, которые, рассматривая мифологические истоки Рима и его достопримечательностей, могут быть истолкованы и как критические, даже смутно подрывные, по отношению к Августу и его планам по преобразованию нового Рима. Эта позиция в настоящее время является предметом дискуссий среди современных классиков. Заключительное стихотворение – трогательное обращение недавно умершей Корнелии, утешающей своего мужа Луция Эмилия Лепида Павла и их троих детей. Хотя стихотворение (учитывая связь Корнелии с семьёй Августа) скорее всего было написано по императорскому заказу, его достоинство, благородство и пафос заставили критиков назвать его «королевой элегий», и оно общепризнанно считается лучшим в сборнике. Стиль Проперция характеризуется кажущимися резкими переходами (в духе латинской неотерической поэзии) и возвышенными, образными аллюзиями, часто к малоизвестным эпизодам греческих и римских мифов и легенд. Его своеобразное использование языка, в сочетании с повреждённостью текста, делает его элегии сложными для редактирования; среди известных критиков и редакторов текста – классицист Джон Персиваль Постгейт и английский классицист и поэт А. Э. Хаусман.

Propertius' fame rests on his four books of elegies, totaling around 92 poems (the exact number cannot be known as over the intervening years, scholars have divided and regrouped the poems, creating doubt as to the precise number). All his poems are written using the elegiac couplet, a form in vogue among the Roman social set during the late 1st century BC. Like the work of nearly all the elegists, Propertius' work is dominated by a figure of a single female character, one he refers to throughout his poetry by the name Cynthia. She is named in over half the elegies of the first book and appears indirectly in several others, right from the first word of the first poem in the Monobiblos:

Whilst Apuleius identifies her as a woman named Hostia, and Propertius suggests she is a descendant of the Roman poet Hostius, modern scholarship indicates that the creation of 'Cynthia' is part of a literary convention in Roman love elegy; scripta puella, a fictionalised 'written girl'. Propertius frequently compliments her as docta puella 'learned girl', and characterises her as a female writer of verse, such as Sulpicia. This literary affair veers wildly between emotional extremes, and as a lover she clearly dominates the life of the poet's voice at least through the publication of the third book:

It is difficult to precisely date many of Propertius' poems, but they chronicle the kind of declarations, passions, jealousies, quarrels, and lamentations that were commonplace subjects among the Latin elegists. The last two poems in Book III seem to indicate a final break with the character of Cynthia (versibus insignem te pudet esse meis "It is a shame that my verses have made you famous"). In this last book Cynthia is the subject of only two poems, best regarded as a postscript. The bi polar complexity of the relationship is amply demonstrated in a poignant, if amusing, poem from the final book. Cynthia's ghost addresses Propertius from beyond the grave with criticism (among other things) that her funeral was not lavish enough, yet the longing of the poet remains in the final line inter complexus excidit umbra meos. "Her shade then slipped away from my embrace." Book IV strongly indicates Propertius was planning a new direction for his poetry. The book includes several aetiological poems which, in reviewing the mythological origins of Rome and its landmarks, can also be read as critical—even vaguely subversive—of Augustus and his agenda for the new Rome. The position is currently a subject of debate among modern classicists. The final poem is a touching address by the recently deceased Cornelia consoling her husband Lucius Aemilius Lepidus Paullus and their three children. Although the poem (given Cornelia's connection to Augustus' family) was most likely an imperial commission, its dignity, nobility, and pathos have led critics to call it the "queen of the elegies", and it is commonly considered the best in the collection. Propertius' style is marked by seemingly abrupt transitions (in the manner of Latin neoteric poetry) and a high and imaginative allusion, often to the more obscure passages of Greek and Roman myth and legend. His idiosyncratic use of language, together with the corrupted state of the text, have made his elegies a challenge to edit; among the more famous names who have offered criticism of and emendations to the text have been the classicist John Percival Postgate and the English classicist and poet A. E. Housman.

Текстовые проблемы

Текст содержит множество синтаксических, композиционных и логических проблем в том виде, в каком он дошел до нас. Некоторые из них, несомненно, усугубляются смелым и порой нетрадиционным использованием латыни Проперцием. Другие побудили ученых изменять и иногда переставлять текст, сохранившийся в рукописях. Сохранилось в общей сложности 146 рукописей Проперция, самая древняя из которых датируется XII веком. Однако некоторые стихотворения в этих рукописях кажутся разобщенными, например, I.8, которое начинается как мольба к Цинтии отказаться от запланированного морского путешествия, а затем внезапно завершается радостью об отмене поездки. Поэтому большинство исследователей разделили это стихотворение на I.8a (состоящее из первых 26 строк) и I.8b (строки 27–46). Более сложные композиционные проблемы представляют стихотворения, такие как II.26 – сбивчивое произведение, в котором Проперций сначала (1) видит сон о кораблекрушении Цинтии, а затем (2) восхваляет ее верность. После этого он (3) заявляет, что она намерена отправиться в плавание, и он пойдет с ней, (4) переходит к паре на берегу, а затем (5) быстро возвращает их на корабль, готовых к возможным опасностям моря. Образы кажутся логически и хронологически противоречивыми и побудили различных комментаторов переставлять строки или предполагать наличие лакун в тексте. Более современные критики отмечают, что все предложенные перестановки исходят из предположения, что оригинальная поэзия Проперция строго следовала классическим литературным принципам, сформулированным Аристотелем, и поэтому кажущийся хаос является результатом повреждений рукописей. Другая возможность заключается в том, что Проперций намеренно представлял разобщенные образы, нарушая такие принципы, как классические единства, – теория, которая постулирует различные объединяющие структуры в элегиях Проперция. Эта интерпретация также предполагает, что стиль Проперция представлял собой умеренную реакцию против ортодоксальности классической литературной теории. Однако, хотя эти теории могут иметь отношение к вопросам преемственности в других трех сохранившихся книгах Проперция, современная филологическая наука склоняется к мнению, что существующий текст «Книга Вторая» на самом деле представляет собой объединенные остатки того, что изначально было двумя книгами стихотворений. Недавние издатели Проперция, в частности Пауло Федели (Teubner, 1984) – сравните пересмотр Г. П. Гулда 1990 года текста Loeb – отражают эти выводы в своих изданиях «Книги Второй», представляя ее как соединение двух книг (второй и третьей из первоначальных пяти), с некоторыми утерянными отрывками, частями стихотворений и целыми стихотворениями, объединенными вместе, а также возможной перестановкой фрагментов. Это подтверждается как самими текстами, так и свидетельствами о первоначальной публикации Проперцием своих произведений: сначала «Монобиблос» (наша «Книга I»), затем сборник из трех книг (наша «Книга II» и Книга III – трехкнижный элегический формат, имитированный Овидием в «Любовных письмах»), и, наконец, наша Книга IV, весьма вероятно, опубликованная посмертно.

The text contains many syntactic, organizational and logical problems as it has survived. Some of these are no doubt exacerbated by Propertius' bold and occasionally unconventional use of Latin. Others have led scholars to alter and sometimes rearrange the text as preserved in the manuscripts. A total of 146 Propertius manuscripts survive, the oldest of which dates from the 12th century. However, some of the poems in these manuscripts appear disjointed, such as I.8, which begins as a plea for Cynthia to abandon a planned sea voyage, then closes with sudden joy that the voyage has been called off. This poem has therefore been split by most scholars into a I.8a (comprising the first 26 lines) and I.8b (lines 27–46). More complicated organizational problems are presented by poems like II.26, a confusing piece in which Propertius first (1) dreams of Cynthia being shipwrecked, and then (2) praises Cynthia's faithfulness. Following this, he (3) declares that she plans to sail and he will come along, (4) shifts to the couple together on the shore, and then (5) quickly has them back on board ship, ready to face the potential dangers of the sea. The images seem to conflict logically and chronologically, and have led different commentators to rearrange the lines or assume some lacunae in the text. More modern critics have pointed out that all the proposed rearrangements assume Propertius' original poetry adhered strictly to the classical literary principles as set down by Aristotle, and so the apparent jumble is a result of manuscript corruptions. Another possibility is that Propertius was deliberately presenting disjointed images in violation of principles such as the Classical Unities, a theory which argues for different unifying structures in Propertius' elegies. This interpretation also implies that Propertius' style represented a mild reaction against the orthodoxy of classical literary theory. However, although these theories may have some bearing on issues of continuity in the other three surviving books of Propertius, modern philological scholarship tends toward a consensus that the extant text "Book Two" in fact represents the conflated remains of what were originally two books of poems. Recent editors of Propertius notably Paulo Fedeli (Teubner 1984); compare G. P. Gould's 1990 revision of the Loeb text reflect these conclusions in their texts for "Book Two", which show it as such a conflation of two books (the second and third of an original five), with some passages lost, parts of poems and whole poems combined, and possible shuffling of fragments. This case is well supported by the texts themselves and fits testimonial evidence about Propertius's original publication of his work: first the "Monobiblos" (our "Book I"), then a collection of three books (our "Book II" and Book III the three book elegiac format imitated by Ovid's Amores) and lastly our Book IV, very likely poshtumously.

Влияние

Пропертий сам говорит, что был популярен и даже скандален при жизни. Однако Гораций утверждает, что ему пришлось бы "много снести" и "затыкать уши", если бы ему приходилось слушать "Каллимаха, чтобы угодить нежному племени поэтов"; Постгейт и другие видят в этом завуалированную атаку на Пропертия, который считал себя римским наследником Каллимаха. Это суждение, по-видимому, подтверждается и Квинтилианом, который ставит элегии Тибулла выше и, хотя и признает, что другие предпочитали Проперция, сам относится к поэту с некоторой долей пренебрежения. Тем не менее, популярность Пропертия подтверждается наличием его стихов в граффити, сохранившихся в Помпеях; в то время как Овидий, например, обращался к нему за поэтическими темами чаще, чем к Тибуллу. Пропертий был забыт в Средние века, хотя в XII веке его и Цинтию вызвали на любовный суд, но он был заново открыт в эпоху итальянского Возрождения вместе с другими элегистами. Любовные сонеты Петрарки, безусловно, демонстрируют влияние его творчества, а Эней Сильвий (будущий папа Пий II) назвал сборник своих юношеских элегий "Кинтия". Существует также ряд "Пропертианских элегий", приписываемых английскому писателю Бену Джонсону, хотя авторство этих произведений оспаривается. Сборник "Элегий" Иоганна Вольфганга фон Гёте 1795 года также свидетельствует о знакомстве с поэзией Проперция. Пропертий является лирическим героем поэмы Иосифа Бродского "Anno Domini" (1968), первоначально написанной на русском языке. Его отношения с Цинтией также затрагиваются в стихотворении Роберта Лоуэлла "Призрак. По мотивам Секста Проперция", которое представляет собой вольный перевод Элегии IV, 7 Проперция.

Современная оценка

В 20-м веке поэма Эзры Паунда «Посвящение Сексту Проперцию» представила Проперция как отчасти сатирика и политического диссидента, а его перевод/интерпретация элегий – как древние примеры собственной имажистской теории искусства Паунда. Паунд увидел в Проперции пример того, что он назвал (в эссе «Как читать») «логопеей», – «танцем интеллекта среди слов». Гилберт Хигет в книге «Поэты в ландшафте» объяснил это использованием Проперцием мифологических аллюзий и перифразов, которые Паунд имитирует с более комическим эффектом в своем «Посвящении». Имажистская интерпретация, склонность поэта к ведению внутреннего монолога и глубоко личный характер его поэзии сделали Проперция популярным в современную эпоху. С 2000 года вышло три современных английских перевода его произведений, а драматург Том Стоппард в своей самой известной пьесе «Изобретение любви» предполагает, что поэт во многом ответственен за то, что Запад сегодня понимает под «романтической любовью». Самый последний перевод был опубликован в сентябре 2018 года издательством Carcanet Press и отмечен как рекомендуемый осенний перевод Poetry Book Society. Сборник под названием «Стихотворения» отредактирован Патриком Ворснипом и содержит предисловие Питера Хеслина.