Дело Блейкли против Вашингтона: право на суд присяжных и увеличение срока наказания.

Введение

Blakely v. Washington, 542 U.S. 296 (2004), установил, что в контексте обязательных рекомендаций по вынесению приговоров в соответствии с законодательством штата, право Шестой поправки на суд присяжных запрещало судьям увеличивать уголовные наказания на основании фактов, не установленных присяжными или признанных подсудимым. О важности этого дела упомянула судья Сандра Дей О'Коннор, назвав решение "землетрясением магнитудой 10".

События дела

Ральф Говард Блейкли родился в 1936 году; он начал свою преступную карьеру в 1954 году. Блейкли женился на своей жене в 1973 году. В течение более чем 20-летнего брака, мистер Блейкли был вовлечен в 80 или более судебных процессов, касающихся прав на воду для орошения, а также преступлений, таких как нападение, кража в магазинах и другие. Когда его жена подала на развод в 1996 году, Блейкли похитил ее из ее дома в сельской местности округа Грант, штат Вашингтон, угрожая ножом, заставил ее забраться в деревянный ящик в кузове своего пикапа и увез ее в Монтану. Он приказал своему 13-летнему сыну следовать за ним на другой машине, угрожая застрелить его отчужденную жену, если он не подчинится. По пути в Монтану их сын сбежал в Мозес-Лейк, штат Вашингтон, и сообщил в полицию. Агенты ФБР и шерифы арестовали Блейкли в Монтане, недалеко от города Три-Форкс. Блейкли был обвинен в похищении первой степени, но в конечном итоге признал себя виновным в похищении второй степени, связанном с домашним насилием и использованием огнестрельного оружия. Если человека признают виновным в похищении несовершеннолетнего первой степени в штате Вашингтон, он должен зарегистрироваться как сексуальный преступник после освобождения из тюрьмы. Чтобы избежать этого, мистер Блейкли договорился о более длительном сроке, признав себя виновным только в похищении второй степени. На слушании по признанию вины Блейкли признал факты, необходимые для подтверждения этих обвинений, но не более того. По закону штата Вашингтон, похищение второй степени является уголовным преступлением класса B, наказуемым максимальным сроком 10 лет лишения свободы. Однако, согласно обязательным рекомендациям по вынесению приговоров в штате Вашингтон, судья должен был приговорить Блейкли не менее чем к 49 и не более чем к 53 месяцам тюремного заключения, если у него не было "существенных и убедительных" оснований для назначения наказания за пределами этого диапазона. Эти основания не могли учитывать факторы, используемые для расчета стандартного диапазона приговора. Если судья не сформулирует конкретные фактические выводы и выводы по праву, оправдывающие исключительное наказание, апелляционный суд должен был бы отменить приговор. Несмотря на эти требования, судья приговорил Блейкли к 90 месяцам тюремного заключения, установив, что Блейкли действовал с "умышленной жестокостью". Блейкли обжаловал, утверждая, что неожиданное дополнительное установление фактов со стороны судьи нарушило его Шестое поправку к Конституции США, гарантированную делом "Апренди против Нью-Джерси", согласно которой жюри должно установить вне всяких разумных сомнений все факты, юридически необходимые для его приговора. Апелляционный суд штата Вашингтон отклонил его иск, а Верховный суд штата Вашингтон отказался рассмотреть его. Блейкли обратился в Верховный суд США с просьбой пересмотреть дело, и тот согласился. В необычном повороте событий местный окружной прокурор, Джон Кноделл III, попросил губернатора штата Вашингтон разрешить ему лично представить дело в Верховном суде США. Во время устных прений судья Скелия подверг критике Кноделла за попытку назначить тюремный срок, намного превышающий тот, который разрешен законом штата.

Ralph Howard Blakely was born in 1936; he started his criminal career in 1954. Blakely married his wife in 1973. During the Blakely's 20 plus year marriage, Mr. Blakely was involved in 80 or more lawsuits covering irrigation water rights, as well as crimes of assault, shoplifting, and many others. When his wife filed for divorce in 1996, Blakely kidnapped her from her home in rural Grant County, Washington, at knifepoint, forced her into a wooden box in the back of his pickup truck, and took her to Montana. He ordered their 13 year old son to follow in another car, threatening to shoot his estranged wife with a shotgun if he did not comply. En route to Montana, their son escaped in Moses Lake, Washington, and alerted the police. FBI agents and sheriffs arrested Blakely in Montana near the town of Three Forks. Blakely was charged with first degree kidnapping, but ultimately pleaded guilty to second degree kidnapping involving domestic violence and the use of a firearm. If one is convicted of first degree kidnapping of a minor in Washington state, one must register as a sex offender upon release from prison. To avoid this, Mr. Blakely negotiated a plea of a longer sentence while pleading guilty only to second degree kidnapping. At the plea hearing, Blakely admitted the facts necessary to support these charges but no others. Under Washington law, second degree kidnapping was a class B felony, punishable by a maximum sentence of 10 years in prison. However, under Washington's mandatory sentencing guidelines, the judge was required to sentence Blakely to no less than 49 and no more than 53 months in prison, unless he had "substantial and compelling" reasons to impose a sentence outside that range. These reasons could not take into account factors used to compute the standard range for the sentence. If the judge did not articulate specific findings of fact and conclusions of law justifying an exceptional sentence, an appellate court would have to reverse the sentence. Despite these requirements, the trial judge sentenced Blakely to 90 months, finding that Blakely had acted with "deliberate cruelty." Blakely appealed, arguing that this unexpected additional factfinding on the judge's part violated his Sixth Amendment right under Apprendi v. New Jersey, , to have the jury determine beyond a reasonable doubt all the facts legally necessary to his sentence. The Washington Court of Appeals rejected his claim, and the Washington Supreme Court declined to review it. Blakely then asked the U. S. Supreme Court to review the case, and it agreed to do so. In an unusual turn of events, the local county prosecutor, John Knodell III, asked Washington's governor for permission to personally argue the case before the U. S. Supreme Court. During oral argument, Justice Scalia challenged Knodell for attempting to impose a prison sentence much longer than what state law authorized.

Мнение большинства

Чтобы разрешить это дело, суду пришлось применить правило, изложенное в деле Apprendi v. New Jersey: «За исключением факта предыдущего осуждения, любой факт, увеличивающий наказание за преступление сверх установленного законом максимума, должен быть представлен жюри и доказан вне разумных сомнений». Это правило отвечало историческим задачам требования о суде присяжных — подвергать все обвинения, предъявленные обвиняемому в совершении уголовного преступления, «единогласному мнению двенадцати его равных и соседей» и подтверждать существование фактов, необходимых для применения наказания по закону. В данном случае, установление факта «жестокого обращения» не было представлено жюри, и Блейкли не признал, что действовал с «жестокостью». Штат утверждал, что это не является проблемой в рамках Apprendi, поскольку установленный законом максимальный срок составляет 10 лет, а не 53 месяца. Суд истолковал Apprendi как установившее, что «установленный законом максимальный срок» наказания — это «максимальный срок, который [судья] может назначить без каких-либо дополнительных установлений фактов». Следовательно, поскольку «жестокое обращение» не являлось элементом преступлений, в которых Блейкли признал себя виновным, судья не мог использовать этот факт для увеличения наказания Блейкли выше установленного законом максимума в 53 месяца. «Приверженность суда принципам Apprendi в данном контексте отражает не только уважение к давней практике, но и необходимость придать понятное содержание праву на суд присяжных. Это право — не процессуальная формальность, а фундаментальное ограничение власти в нашей конституционной системе». Подобно тому, как граждане участвуют в законодательном процессе, избирая представителей в законодательный орган, они участвуют в судебном процессе, служа в составе жюри. Правило Apprendi гарантирует, что «полномочия судьи по вынесению приговора полностью проистекают из вердикта жюри. Без этого ограничения жюри не смогло бы осуществлять контроль, который намеревались обеспечить отцы-основатели». Судья Скалия, как автор мнения большинства, рассудил, что те, кто отвергает Apprendi, «примиряются с одной из двух альтернатив». Во-первых, жюри может быть разрешено рассматривать лишь небольшую часть преступной деятельности, а затем позволить судье определить наказание за весь спектр действий, которые правительство стремится наказать, например, разрешить жюри установить, незаконно ли обвиняемый в убийстве владел огнестрельным оружием, а затем позволить судье назначить пожизненное заключение, поскольку обвиняемый использовал это оружие для убийства. Во-вторых, законодательный орган мог бы установить судебные ограничения, которые не были бы чрезмерными, что является по своей сути субъективным критерием, за которым суду было бы трудно следить и корректировать по мере необходимости. Однако это утверждение не было убедительным, поскольку сама цель требования о суде присяжных заключалась в контроле над судебной властью. Скалия настаивал, что исход дела не приведет к полному отказу от фиксированных сроков наказания. Скорее, оно лишь требует от штатов внедрять фиксированные сроки наказания таким образом, чтобы это соответствовало Шестой поправке.

In order to resolve this case, the Court had to apply the rule set forth in Apprendi v. New Jersey: "Other than the fact of a prior conviction, any fact that increases the penalty for a crime beyond the prescribed statutory maximum must be submitted to a jury, and proved beyond a reasonable doubt." This rule promoted the historic concerns of the jury trial requirement — to subject all accusations against a criminal defendant to the "unanimous suffrage of twelve of his equals and neighbors," and to confirm the existence of those facts essential to the punishment under the law. In this case, the finding of "deliberate cruelty" had not been submitted to a jury, and Blakely had not admitted acting with "deliberate cruelty." The State contended that this was not problematic under Apprendi because the statutory maximum was 10 years, not 53 months. The Court read Apprendi as having held that the "statutory maximum" punishment was "the maximum sentence [the judge] may impose without any additional findings." Accordingly, because "deliberate cruelty" was not an element of the crimes to which Blakely had pleaded guilty, the judge could not have used that fact to enhance Blakely's sentence above the 53 month statutory maximum. The Court's "commitment to Apprendi in this context reflects not just respect for longstanding precedent, but the need to give intelligible content to the right of jury trial. That right is no procedural formality, but a fundamental reservation of power in our constitutional structure." Just as citizens participate in the legislative process by electing representatives to the legislature, they participate in the judicial process by serving on juries. The Apprendi rule ensures that "the judge's authority to sentence derives wholly from the jury's verdict. Without that restriction, the jury would not exercise the control that the Framers intended." Justice Scalia, as the author of the majority opinion, reasoned that those who reject Apprendi "are resigned to one of two alternatives." First, a jury might be allowed only to pass on a small part of criminal activity, and then allow the judge to determine the punishment for the full range of conduct the government seeks to punish, as by letting the jury determine whether an accused murderer illegally possessed a firearm and then allowing the judge to impose a life sentence because the defendant had used the firearm to kill someone. Second, the legislature could establish judicial limits that were not too excessive, a necessarily subjective standard that would be hard for the Court to monitor and adjust as necessary. But this claim was not plausible, since the entire purpose of the jury trial requirement was to check judicial authority. Scalia insisted that the result of the case would not signal the end of determinate sentencing altogether. Rather, it merely required states to implement determinate sentencing in a manner consistent with the Sixth Amendment.

Не согласен с судьей О'Коннором

Судья О'Коннор опасалась серьезных последствий решения суда. До принятия Вашингтоном своей системы рекомендаций по вынесению приговоров, наблюдалось значительное расхождение в приговорах, выносимых за аналогичные преступления. Системы рекомендаций направлены на уменьшение этого расхождения, ограничивая усмотрение судей при вынесении приговоров, которым указывается, как оценивать различные факторы при определении наказания. Принимая свои рекомендации, Вашингтон не намеревался "манипулировать составными элементами уголовных преступлений или обходить процессуальные гарантии, закрепленные в Билле о правах". Скорее, законодатели стремились привнести столь необходимую единообразие, прозрачность и подотчетность в иную "лабиринтную систему вынесения приговоров и исправительных учреждений, лишенную каких-либо принципов, кроме неограниченного усмотрения". О'Коннор утверждала, что система рекомендаций не "игнорирует принципы надлежащей правовой процедуры и право на суд присяжных", а напротив, уважает их. По прежней схеме вынесения приговоров, подсудимый, подобный Блейкли, мог получить наказание от условного срока до 10 лет лишения свободы. В соответствии с рекомендациями, он теперь знает, в каком диапазоне может находиться его приговор, исходя из совершенных им действий. "Обвиняемые по-прежнему сталкиваются с максимальными сроками наказания, предусмотренными законом, но теперь они, по крайней мере, гораздо лучше, чем раньше, осознают реальные последствия своих действий". Рекомендации также уменьшают различия, особенно основанные на расовой принадлежности, что вызывало обеспокоенность у некоторых критиков прежней системы. О'Коннор предвидела "значительное конституционное бремя" при применении правила *Apprendi* к системам рекомендаций по вынесению приговоров. Она возражала против того, что традиционные факторы, учитываемые при вынесении приговора, теперь должны быть изложены в обвинительном заключении и доказаны перед присяжными. Раздельные судебные заседания могут стать распространенной практикой в уголовных процессах, чтобы присяжные не могли неправомерно учитывать предыдущие проступки на стадии установления вины, но могли должным образом учитывать их при вынесении приговора. Кроме того, в некоторых системах рекомендаций, таких как федеральные рекомендации по вынесению приговоров, некоторые факты, имеющие отношение к вынесению приговора, например, лжесвидетельство и воспрепятствование правосудию, могут стать известны только в ходе судебного разбирательства. В любом случае, все существенные факты, имеющие отношение к вынесению приговора, могут быть неизвестны до начала судебного процесса, поскольку прокуроры обычно ждут вынесения обвинительного приговора, прежде чем собирать полную историю подсудимого и изучать соответствующие обстоятельства преступления для рекомендации приговора. Наконец, О'Коннор не согласилась с интерпретацией большинства понятия "максимальный срок наказания, предусмотренный законом" в контексте рекомендаций. Она считала, что, несмотря на обязательный характер рекомендаций, "максимальный срок наказания, предусмотренный законом" остается (для Блейкли) равным 10 годам. Для О'Коннор, простой формализм диктовал вывод о том, что "максимальный срок наказания, предусмотренный законом" – это наибольшее наказание, которое судья может законно назначить на основании фактов, установленных присяжными или признанных подсудимым, и формализм не был добродетелью, которую она считала достойной защиты. Более того, последствия этого решения не ограничивались Вашингтоном, поскольку любая система, включающая рекомендации по вынесению приговоров, включая федеральную систему, вызывала конституционные сомнения.

Justice O'Connor feared dire consequences as a result of the Court's ruling. Before Washington enacted its guidelines scheme, there was remarkable disparity among sentences meted out for similar offenses. Guidelines schemes have the effect of reducing this disparity by channeling the discretion of sentencing judges, who are told how to weigh what factors when computing a sentence. By enacting its sentencing guidelines, Washington did not intend to "manipulate the statutory elements of criminal offenses or circumvent the procedural protections of the Bill of Rights. Rather, lawmakers were trying to bring some much needed uniformity, transparency, and accountability to an otherwise 'labyrinthine sentencing and corrections system that 'lacked any principle except unbridled discretion. Far from "disregarding principles of due process and the jury trial right," O'Connor argued, the guidelines system honored them. Under the former sentencing scheme, a defendant like Blakely could have received anything from probation to 10 years in prison. Under the guidelines, he knows what range of sentence he might receive based on the conduct in which he engaged. "Criminal defendants still face the same statutory maximum sentences, but they now at least know, much more than before, the real consequences of their actions." The guidelines also reduce disparities, particularly those based on race, which was a concern of some critics of the pre guidelines system. O'Connor foresaw a "substantial constitutional tax" in applying the Apprendi rule to sentencing guidelines systems. She protested that the traditional sentencing factors would now have to be charged in the indictment and proved to a jury. Bifurcated proceedings may become commonplace in criminal trials, so that a jury might not improperly consider prior bad acts during the guilt phase but properly consider them when it comes time for sentencing. And under some guidelines schemes, such as the federal sentencing guidelines, some facts relevant to sentencing, such as perjury and obstruction of justice, cannot be known until the trial is underway. In any event, all relevant sentencing facts may not be known prior to trial, since prosecutors typically wait until after a guilty verdict is obtained before gathering a full history of the defendant and examining the pertinent facts of the crime in order to recommend a sentence. Finally, O'Connor disagreed with the majority's interpretation of the "statutory maximum" in a guidelines context. She believed that, despite the mandatory nature of the guidelines, the "statutory maximum" remained (for Blakely) 10 years. For O'Connor, mere formalism dictated the conclusion that the "statutory maximum" was the greatest sentence the judge could legally impose based on the facts found by the jury or admitted by the defendant, and formalism was not a virtue she felt was worth vindicating. Furthermore, the effects of the decision were not confined to Washington, for every system involving guidelines sentencing, including the federal system, were constitutionally suspect.

Не согласен с судьей Брейером

Судья Брейер предвидел три возможных ответа на решение большинства. Во-первых, законодательные органы могли бы установить один и тот же приговор для всех возможных вариантов преступления — например, автоматический пятилетний срок за все грабежи. Эта система имеет "неприемлемый" эффект, заключающийся в наложении одинакового наказания на людей, совершивших преступления совершенно разными способами. В конечном итоге реальный контроль над приговорами обвиняемых окажется у прокуроров, поскольку именно они принимают решения о квалификации преступления. Во-вторых, штаты могли бы вернуться к системе неопределенных сроков, при которой диапазон наказаний за преступления был бы очень широким. Однако такие системы подвергались критике (справедливой, по мнению Брейера) за чрезмерное неравенство и несправедливость. В системе неопределенных сроков было бы меньше "обоснованности", чем в системе рекомендаций, принятой в Вашингтоне. В-третьих, действующие системы рекомендаций остались бы в силе, и к ним было бы добавлено требование о судебном разбирательстве присяжных. Брейер предсказал, что это может реализоваться двумя способами. Во-первых, законодательные органы могли бы переопределить преступления с высокой степенью детализации — например, в законе о грабеже наказание могло бы ужесточаться в зависимости от стоимости похищенного имущества, наличия оружия, серьезности угрозы, использованной для получения имущества, и так далее. Но результат этой системы был бы таким же, как и в первом варианте — прокуроры в конечном итоге получили бы возможность определять приговор подсудимого, манипулируя обвинением. Во-вторых, для каждого уголовного процесса могли бы быть сформированы два состава присяжных: один для установления вины, а другой — для определения наказания. Однако такой подход был бы дорогостоящим, как показала практика раздельных судебных процессов по делам, предусматривающим смертную казнь. Возможно, другим решением было бы назначение чрезмерно суровых наказаний за преступления, а затем определение перечня смягчающих обстоятельств, чтобы судья сохранил возможность назначать приговоры по своему усмотрению (поскольку требование о судебном разбирательстве присяжных применяется только к увеличению максимального срока наказания). Однако "политические препятствия" затрудняют реализацию масштабных изменений в любой законодательной схеме, и Брейер сомневался, что сам факт решения Суда о том, что Шестая поправка требует законодательного решения, побудит многие законодательные органы штатов пересмотреть свои уголовные кодексы таким образом. Наконец, Брейер утверждал, что законодательные органы должны сохранить конституционную власть принимать решение о том, считать ли определенное обстоятельство "элементом" преступления или "фактором, влияющим на вынесение приговора". Без этой возможности законодательные органы не смогут создать "системы вынесения приговоров, которые соответствовали бы целям Конституции в отношении справедливости и могли бы способствовать их достижению". Для Брейера эти цели справедливости достигаются, когда фактическое поведение подсудимого определяет вынесенный ему приговор. Конституционные препятствия, стоящие на пути к этой цели, снижают общую справедливость системы уголовного правосудия.

Justice Breyer envisioned three possible responses to the majority's decision. First, legislatures could prescribe exactly the same sentence for all possible variations of a crime — an automatic five year sentence for all robberies, for instance. This system has the "intolerable" effect of imposing the same sentence on people who commit their crimes in vastly different ways. Prosecutors would end up with the real control over defendants' sentences, since prosecutors ultimately make the decisions regarding how to charge the case. Second, states could return to indeterminate sentencing, in which the authorized range of punishment for crimes is very broad. But such systems were criticized (rightly, in Breyer's view) for their excessive disparity and unfairness. There would be less "reason" in an indeterminate sentencing system than in the guidelines system Washington had adopted. Third, the guidelines systems currently in force would remain, and the jury trial requirement would be grafted onto them. Breyer predicted this could play out in one of two ways. First, legislatures might redefine crimes with highly specific detail — a robbery statute could enhance punishment based on the value of the goods taken, whether a gun was used, the seriousness of the threat used to obtain the goods, and so on. But the result of this system would be the same as the first option — prosecutors would end up with the discretion to determine the defendant's sentence by manipulating the charge. Second, two juries could be assembled for each criminal trial, one for the guilt phase and one for the penalty phase. But this approach would be costly, as the experience with bifurcated trials in capital cases has shown. Perhaps another solution would be to prescribe overly harsh sentences for crimes, and then define a list of mitigating factors, so that a judge could still retain the discretion to impose sentences (since the jury trial requirement only applies to increases in the maximum sentence). But "political impediments" make vast revisions of any legislative scheme difficult to implement, and Breyer doubted that the mere fact that the Court ruled the Sixth Amendment demanded a legislative solution would impel many state legislatures to revamp their criminal codes in this way. Finally, Breyer argued that legislatures needed to retain the constitutional authority to make the labelling decision between an "element" of a crime and a "sentencing factor." Without the ability to do so, legislatures cannot create "sentencing systems that are consistent with, and indeed may help to advance, the Constitution's greater fairness goals." For Breyer, those greater fairness goals are achieved when a defendant's real conduct drives the sentence he receives. Constitutional obstacles that stand in the way of this goal detract from the overall fairness of the criminal justice system.

Влияние на последующую судебную практику

Хотя Суд прямо заявил, что не рассматривает вопрос о конституционности Федеральных рекомендаций по вынесению приговоров, было трудно не прийти к выводу, что данные Рекомендации в их тогдашнем виде находились под угрозой, учитывая огромное сходство между структурой федеральных Рекомендаций и рекомендаций штата Вашингтон, рассматриваемых в деле Blakely. Через шесть недель после вынесения решения по настоящему делу Суд согласился рассмотреть два дела, касающихся конституционности увеличения наказания в соответствии с федеральными Рекомендациями – *Соединенные Штаты против Букера* и сопутствующее дело *Соединенные Штаты против Фанфана* – что было необычным шагом для Суда в летние месяцы. Суд распорядился представить письменные материалы по делу *Букер* в сентябре 2004 года и назначил устные слушания по делу *Букер* на первый день судебного срока 2004 года, понедельник, 4 октября. Решение Суда по делу *Букер* было опубликовано 12 января 2005 года и кардинально изменило правовую основу, в рамках которой происходит федеральное вынесение приговоров. Кроме того, многим штатам пришлось определить, как применять *Blakely* к их системам вынесения приговоров. В частности, Калифорния пришла к выводу, что это не повлияет на ее систему вынесения приговоров в деле, рассмотренном Верховным судом Калифорнии под названием *Народ против Блэка*. Позднее Верховный суд США пришел к выводу, что *Blakely* действительно применим в Калифорнии, тем самым отменив решение по делу *Блэк* в деле *Каннингем против Калифорнии*.

Последующие события

За неделю до вынесения решения, отменившего приговор Блейкли, Джон Кноделл III, прокурор округа Грант, проигравший предыдущее дело в Верховном суде США, получил санкцию на выдачу нового ордера, в котором утверждалось, что Блейкли попросил завербованного тюремного информатора совершить убийство его жены и дочери. В настоящее время Блейкли отбывает 35-летний срок заключения по этому отдельному делу. Блейкли заявил о предвзятости прокурора, утверждая, что Кноделл преследовал его, выдвинув обвинение в подстрекательстве к преступлению в ответ на успешное обжалование Блейкли своего приговора в деле Blakely, 542 U.S. 296, 124 S. Ct. 2531, 159 L. Ed. 2d 403, однако апелляционный суд отклонил это утверждение Блейкли.