Введение

Американский танцор (ок. 1825 – ок. 1852/53)

Мастер Джуба (ок. 1825 – ок. 1852 или 1853) – афроамериканский танцор, активно выступавший в 1840-х годах. Он был одним из первых темнокожих исполнителей в Соединенных Штатах, выступавших на сцене перед белой публикой, и единственным в ту эпоху, гастролировавшим с белой труппой минстрелей. Его настоящее имя, предположительно, Уильям Генри Лэйн, и он также был известен как «Джуба Боза» после яркого описания его Диккенсом в «Американских заметках». В подростковом возрасте он начал свою карьеру в неблагополучных салунах и танцевальных залах манхэттенского района Файв-Пойнтс, а затем перешел к выступлениям в шоу минстрелей в середине 1840-х годов. «Мастер Джуба» часто вызывал на поединок и побеждал лучших белых танцоров, включая популярного в то время Джона Даймонда. На пике своей американской карьеры в его выступлении был номер, в котором он имитировал ряд известных танцоров того времени и завершал его исполнением в собственном стиле. Будучи темнокожим, он выступал с труппами, где имитировал белых танцоров, карикатурирующих черный танец, скрывая свою этническую принадлежность гримом. Несмотря на успех в Америке, наибольший успех пришел к нему в Англии. В 1848 году «Джуба Боза» отправился в Лондон с труппой «Эфиопские серенадеры», состоявшей в основном из белых минстрелей. «Джуба Боза» стал сенсацией в Британии благодаря своему танцевальному стилю. Он был любимцем критики и самым обсуждаемым исполнителем сезона 1848 года. Тем не менее, элемент эксплуатации преследовал его на Британских островах, и писатели относились к нему как к диковине. Записи указывают, что в начале 1850-х годов Джуба выступал как в Британии, так и в Америке. Американские критики были менее благосклонны, и Джуба постепенно сошел со сцены. Он умер в 1852 или 1853 году, вероятно, от переутомления и недоедания. В первоисточниках содержится мало информации, а вторичные источники, большинство из которых датируются годами после его смерти, вызывают сомнения в достоверности. Историк танца Мариан Ханна Винтер предположила, что Джуба родился в семье свободных людей в 1825 году или позже. Шоумен Майкл Б. Ливитт в 1912 году писал, что Джуба родом из Провиденса, штат Род-Айленд, а театральный историк Т. Олстон Браун называет его настоящее имя Уильям Генри Лэйн. Согласно статье в New York Herald от 11 августа 1895 года, Джуба жил в районе Файв-Пойнтс в Нью-Йорке. Ирландское и афроамериканское население смешивалось и заимствовало элементы народной культуры друг у друга. Областью обмена был танец, где ирландский джиг смешивался с афроамериканскими народными шагами. В этой среде Джуба учился танцевать у своих сверстников. Винтер предположила, что к 15 годам у Джубы не осталось семьи. Имена «Джуб» и «Джуба» были распространены среди рабов в этот период, особенно среди тех, кто, по слухам, обладал танцевальными или музыкальными способностями. Например, в 1840 году человек по имени Льюис Дэвис использовал имя «Мастер Джубер» и зарабатывал на жизнь «путешествиями по штатам, исполнением негритянских экстраваганц, брейкдаунов и т. д.». Его арестовали за кражу в Нью-Йорке. В анонимном письме, опубликованном в 1841 или начале 1842 года в таблоиде Sunday Flash, утверждалось, что Джуба работал на шоумена П. Т. Барнума. Автор утверждал, что Барнум управлял танцором с 1840 года, когда замаскировал мальчика под белого исполнителя минстрель-шоу, нагримировав его и представив в нью-йоркских Vauxhall Gardens. В письме утверждается, что в 1841 году Барнум даже представил его как ирландского американского танцора Джона Даймонда, самого знаменитого танцора того времени. В письме также Барнума обвиняют в том, что он выставлял Джубу под именем Даймонда в сфальсифицированных танцевальных конкурсах против других исполнителей: мальчику было пятнадцать или шестнадцать лет; его звали «Джуба»; и, справедливости ради, он был очень хорошим танцором. Он безвреден и безобиден, и, я искренне верю, не подозревает о подлости и дерзости мошенника, в сговоре с которым он сейчас находится. Что касается ставок, которые ежедневно рекламируются, то они, как и все его дела, – обман. Ни один доллар никогда не ставится или не используется, а якобы судьи, помогающие в этом фарсе, – просто пустобрехи. Писатель Томас Лоу Николс поддержал некоторые части этой истории в своей книге по социальной истории 1864 года. Он утверждает, что в 1841 году Даймонд оставил работу танцора у Барнума и был заменен «настоящим негром», которого Барнум назвал «чемпионом мира по танцам негров». Николс так и не назвал этого танцора Джубой, но более поздние авторы пришли к выводу, что это был он. Историк Эрик Лотт отметил иронию этой ситуации: темнокожий человек имитирует белого, имитирующего темнокожего. Начиная с начала 1840-х годов, Джуба начал серию танцевальных соревнований, известных как «поединки танцоров». Он соревновался с белым соперником Джоном Даймондом, который рекламировал себя как того, кто «изображает эфиопский характер лучше, чем любой другой белый человек». Источники расходятся во мнениях относительно даты их первого соревнования; оно могло состояться, когда Даймонд еще работал на Барнума, или через год-два. Эта реклама из New York Herald от 8 июля 1844 года типична для рекламы этих матчей:

ВЕЛИКОЕ ПУБЛИЧНОЕ СОРЕВНОВАНИЕ

Между двумя самыми известными танцорами в мире, оригинальным ДЖОНОМ ДАЙМОНДОМ и темнокожим мальчиком ДЖУБОЙ, на пари в 200 долларов, в ПОНЕДЕЛЬНИК ВЕЧЕРОМ 8 июля в АМФИТЕАТРЕ БОУЭРИ, здание которого было специально арендовано у владельца, г-на Смита, только на эту ночь, поскольку его вместимость позволит всем хорошо видеть каждый шаг этих удивительных танцоров. Слава этих двух знаменитых танцоров брейкдауна уже распространилась по всему Союзу, и многочисленные друзья каждого из них претендуют на звание чемпиона, и они с нетерпением ждали публичного испытания между ними, чтобы узнать, кто будет носить титул чемпиона мира по танцам. Время для этого наступило, поскольку друзья Джубы бросили вызов миру, чтобы представить его превосходящего в этом искусстве за 100 долларов. Этот вызов был принят друзьями Даймонда, и в понедельник вечером они встретятся и исполнят три джиги, два рила и хорпоп Camptown. Было отобрано пять судей, известных своими способностями и знаниями в этом искусстве, чтобы обеспечить справедливое решение. Правило: каждый танцор выбирает свою скрипку, и победа будет определяться лучшим темпом и наибольшим количеством шагов. Историк Джеймс В. Кук предположил, что Джуба и Даймонд могли организовать свое первое соревнование как форму взаимной рекламы. Заявления о превосходстве темнокожего над известным белым соперником были неслыханны в атмосфере расовой сегрегации и превосходства белых, которая пронизывала Нью-Йорк и всю страну в середине 1840-х годов. После танца они обменивались мнениями и выбирали победителя. Зрители и друзья соперников делали ставки на исход и могли назвать победителя по общему признанию, если судьи не могли прийти к соглашению. Согласно неопубликованной справке Ливитта, Джуба проиграл один поединок в Бойлстон-Гарденс в Бостоне, но записи показывают, что он победил Даймонда во всех остальных соревнованиях. В неопубликованном отрывке из коллекции Гарвардского театра, написанном поклонником минстрель-шоу, описывается единственный танцевальный конкурс, который Даймонду удалось выиграть: «Один из скрипачей сыграл рил для него [Джубы], и он переступал с ноги на ногу, крутился, ходил вокруг и танцевал в течение часа и пятнадцати минут по часам». Затем Джуба громко ударил левой ногой, когда толпа ликовала, и выпил из бара. Даймонд был следующим и попытался выглядеть круто, но решительно. Он знал, что разозлит Барнума, если проиграет, и на кону стояло его будущее: «В этом поединке было еще кое-что, что заставило Даймонда захотеть победить. Видите ли, дело было не только в музее Барнума против танцевального дома Пита Уильямса, но и в противостоянии белого и черного. Поэтому Джек Даймонд приступил к танцам с удвоенной энергией – во-первых, ради своего места, а во-вторых, ради своего цвета». Он превзошел время Джубы и «подпрыгнул, подскочил и поклонился». Чернокожий выкрикнул: «Он белый, конечно, но у него есть негр в пятке».

Поздние годы жизни и смерть, 1850-1854

Вернувшись в Соединенные Штаты, Джуба выступал сольно в музыкальных залах для рабочего класса, концертных салонах и антрактах в непримечательных театрах Нью-Йорка: он прошел путь от безвестности к славе и снова вернулся в забвение. Сообщается, что исполнитель по имени Джамбо умер через две недели в Дублине. Махар указывает дату 1853 года. Ему было около двадцати с лишним лет. В январе 1854 года английская газета Northern Daily Times опубликовала рекламу представления в Королевском театре «Колизей» на улице Парадайс-стрит в Ливерпуле, в котором участвовал «знаменитый Джуба Боза, увековеченный Чарльзом Диккенсом в его заметках об Америке». В 1854 году в Ливерпуле вспыхнула эпидемия холеры, вызвавшая высокую смертность. 3 февраля 1854 года в городе была зарегистрирована смерть человека по имени «Боис Джуба», и Оксфордский словарь национальной биографии считает «Боис Джуба» вероятной опечаткой вместо «Джубы Боза» – прозвища, под которым Джуба был наиболее известен в Англии. В словаре отмечается, что другие биографические данные, указанные в свидетельстве о смерти – умерший был американским музыкантом, 30 лет от роду – соответствуют информации о Джубе. «Боис Джуба» был зарегистрирован как умерший в инфекционном отделении больницы Браунлоу-Хилл в Ливерпуле и был похоронен 6 февраля 1854 года в бесплатной части кладбища близлежащей церкви Святого Мартина. Винтер считал его «почти сверхчеловеческий график» и «истощение сил и здоровья» основными причинами. Если предположить, что все Джубы – это один и тот же человек, то записи свидетельствуют о том, что Джуба работал день и ночь в течение 11 лет – с 1839 по 1850 год. Особенно в начале карьеры Джуба работал за еду, ему подавали типичную для того времени тавернскую еду – жареного угря и эль. Такой изнурительный график, в сочетании с плохим питанием и недостатком сна, вероятно, предопределил раннюю смерть Джубы. Другой автор описывал «серию шагов, которые совершенно невозможно описать из-за их количества, необычности и скорости исполнения». Тем не менее, подобные сравнения нельзя считать достоверным отражением личного стиля Джубы. Как исполнитель в гриме, а значит, пародист, Джуба мог сознательно включать в свои номера пародийные элементы на подобные танцы. Чарльз Диккенс писал о молодом чернокожем танцовщике в Нью-Йорке, что «он никогда не перестает корчить рожи». Зритель лондонской публики, видевший Джубу в Vauxhall Gardens, удивлялся: «Как он мог так завязывать ноги в узлы и бросать их так безрассудно, или заставлять его ноги мелькать так быстро, что они исчезали из виду в его энергии?» Журнал The Mirror and United Kingdom Magazine писал: «Такая подвижность мышц, такая гибкость суставов, такие прыжки, такие скольжения, такие вращения, такая работа пальцами и пятками, такие движения назад и вперед, такие позы, такая уверенность на ногах, такая эластичность сухожилий, такая смена движений, такая энергия, такое разнообразие, такая естественная грация, такая выносливость, такая сила». Manchester Examiner передал нечто от ритма выступления Джубы:

Неужели он не плоть и кровь, а некое более тонкое вещество? Иначе как он мог так поворачиваться, переплетаться, извиваться, кружиться, прыгать, скакать, пинаться и бросать ноги с такой скоростью, что кажется, будто они играют в прятки с молнией! На пятках или пальцах, на ногах или на коленях, на земле или в воздухе – для Джубы все едино; его конечности двигаются, словно они набиты электрическими проводами.

Ударные инструменты

Ударные звуки, которые Джуба издавал во время выступлений, были еще одним элементом, отличавшим его танец от стандартных ирландских джигов. Современные рецензенты часто упоминали эти звуки. Один критик из Ливерпуля сравнил его шаги со звуком игры на костях Пелла и на банджо Бриггса. В описаниях также встречаются элементы джива в его танце. Джуба сопровождал свои танцы быстрым, искрометным смехом, синхронизированным с темпом танца. Анонимный лондонский критик писал:

«Никогда не было смеха, подобного смеху Джубы – в нем заключен смех пятидесяти комических пантомим; он не имеет ничего общего с обычным смехом, и тем более с известным конским хохотом; это не просто смех, а отдельный, самостоятельный смех – ясный, звонкий, эхом разносящийся, резонирующий, гармоничный, полный радости и бурного веселья и искреннего задора; его можно услышать как непрерывный гул природы, пронизывающий все вокруг; он проникает в сердце, и вы начинаете смеяться в ответ, он просачивается в ухо и не отпускает, и все последующие звуки словно наполняются этим заразительным хохотом. Ну, хотя смех Джубы и чудесен, что же тогда сказать о его танце?»

Подлинность

Танцы Джубы, безусловно, включали элементы подлинной афроамериканской культуры, но степень этого влияния остаётся неясной. Элементы стиля Джубы составляют часть эстетики афроамериканского танца: перкуссия, переменный размер, использование тела как инструмента, изменения тона и темпа, экспрессивные жесты и позы. Джуба, возможно, воплощал в себе характерную для Африки эстетику – сдержанность и энергию. Историки полагают, что британским критикам было сложно описать стиль Джубы из-за его использования африканских форм, незнакомых британской буржуазии. Белые описания его выступлений перекликаются с аналогичными описаниями танцев рабов из Карибского бассейна и Соединенных Штатов. Один лондонский наблюдатель, побывавший в 1840-х годах на плантации в Южной Каролине и видевший танцы рабов, назвал их «жалким подобием по сравнению с вдохновенными движениями ног Джубы». Танец Джубы мог быть результатом смешения африканских и европейских традиций. В очерке Диккенса о нью-йоркском танцоре, где описываются лишь движения ног, упоминается ирландский джиг, но также говорится о том, что Джуба исполнял одиночный и двойной шёффл – шаги, имеющие афроамериканское происхождение.

Наследие и историография

Термины «жуба-танцор» и «жуба-танцы» стали общеупотребимыми в варьете после того, как их популяризировал мастер Джуба. Актеры, минстрели и британские клоуны, вдохновленные Джубой и другими минстрелями, использовали грим «блэкфейс» и исполняли танцы, подобные танцам Джубы, в образе сценического персонажа под названием «Веселый негрёнок». Этот персонаж распространился во Франции (с 1860 года) и Бельгии (с 1865 года) во время гастролей британских цирков. Элементы этих танцев встречались у британских клоунов с белым лицом вплоть до 1940-х годов. Восторженный прием, оказанный Джубе в Манчестере, возможно, предвещал будущий статус этого города как центра танца в Соединенном Королевстве. К несчастью, Джуба укрепил расистский карикатурный образ чернокожих как людей, от природы музыкальных, в глазах белой аудитории. Имя Джубы вошло в историю танца, но сам он долгое время оставался в забвении. Уильям Генри Лейн считается одним из пионеров развлекательной программы в жанре «минстрел-шоу». Он умер в 1854 году в работном доме в Ливерпуле от лихорадки. Более 90 лет после его смерти Джуба был в значительной степени забыт танцорами и историками, появляясь лишь в кратких упоминаниях в трудах, посвященных истории «минстрел-шоу». Стивен Джонсон предположил, что это может указывать либо на сознательное принижение значения Джубы белыми артистами и историками, либо на то, что Джуба просто не оказал столь значительного влияния. В 1947 году историк танца и популярной культуры Мариан Ханна Винтер начала возрождение репутации Джубы со своей статьей «Джуба и американское минстрельство». По мнению Винтер, Джуба преодолел препятствия расы и класса, чтобы добиться успеха в качестве профессионального танцора. Винтер впервые написала о Джубе как о человеке, который ввел элементы африканского танца в западный лексикон и тем самым способствовал созданию самобытной американской танцевальной идиомы. Таким образом, по мнению Винтер, Джуба вернул афроамериканцам элементы, украденные в расистской культуре Америки XIX века, и в процессе изобрел степ. Винтер писала, что «репертуар любого современного степ-танцора содержит элементы, которые были заложены им в театральном плане». Музыкальный историк Эйлин Сазерн называет его «главным профессиональным чернокожим минстрелем довоенного периода (и) связующим звеном между белым миром и подлинным африканским источником». Ученые считают Джубу первым афроамериканцем, который привнес аспекты подлинной черной культуры в американский танец и театр. Благодаря этому Джуба обеспечил, чтобы танец в гриме «блэкфейс» был более аутентично африканским, чем другие элементы «минстрел-шоу». Уоллес даже назвал Джубу «отцом истории мужского черного танца и «инициатором и определяющим самой формы», формы, которая наглядно выражает сложную диалектику черной мужской идентичности». Однако Джонсон предостерегает от такой интерпретации. Его анализ первоисточников обнаруживает в танце Джубы больше эксцентричности, чем предвестника степа или джаза.