Казначейский суд Англии и Уэльса (1190–1880 гг.)

Введение

Английский валлийский суд по общему и справедливому праву (1190-е – 1880)

Казначейская палата, или Суд казначейства, был судом, рассматривавшим вопросы справедливости – набор правовых принципов, основанных на естественном и общем праве в Англии и Уэльсе. Изначально являясь частью курии королевской, или Королевского совета, Казначейская палата отделилась от курии в 1190-х годах, чтобы функционировать как независимый центральный суд. Репутация Канцлерского суда за медлительность и дороговизну привела к тому, что значительная часть его дел перешла в Казначейскую палату. Казначейская палата и Канцлерский суд, обладавшие схожей юрисдикцией, с годами сближались, пока в XIX веке не возник аргумент, что наличие двух, казалось бы, идентичных судов излишне. В результате Казначейская палата лишилась юрисдикции по вопросам справедливости. С принятием Законов о судопроизводстве, Казначейская палата была формально распущена как судебный орган Указом Совета от 16 декабря 1880 года. Юрисдикция Казначейской палаты в разное время охватывала общее право, вопросы справедливости или и то, и другое. Изначально являясь судом, рассматривавшим как вопросы общего права, так и вопросы справедливости, она потеряла значительную часть своей юрисдикции в области общего права после образования Суда общих тяжб. После этого она занималась вопросами справедливости, а также вопросами общего права, которые она могла рассматривать по своему усмотрению, такими как иски, поданные против должностных лиц Казначейской палаты, и иски, поданные монархом против должников, не выплативших долги. Благодаря указу *quominus*, который позволял Казначейской палате рассматривать «обычные» дела между частными лицами, эта область дискреционного права была значительно расширена, и она вскоре восстановила свои позиции в вопросах общего права. Дела формально рассматривались канцлером казначейства, но на практике их слушали бароны казначейства – судебные должностные лица во главе с главным бароном. Другими судебными должностными лицами были королевский хранитель памяти, который назначал всех остальных должностных лиц и вел записи Казначейской палаты, а также присяжные и сторонние клерки, которые выступали в качестве поверенных сторон в деле.

Происхождение

Первоначально утверждалось, что казначейство (Exchequer) было основано на аналогичном нормандском суде. Хотя существует множество записей о работе казначейства в Англии, нет никаких доказательств существования подобного органа в Нормандии до завоевания. Первые достоверные записи относятся ко времени правления Генриха I, когда единственный сохранившийся Свиток с труб (Pipe roll) его правления показывает, что казначейство функционировало из королевского дворца как часть курии короля (curia regis). Курия короля следовала за королем во время его путешествий, а не заседала в каком-либо одном фиксированном месте, и проводилась в Йорке, Лондоне и Нортгемптоне в разное время. К концу XII века она начала заседать в определенном месте, став единственным органом управления в Англии, который это делал. К 1170-м годам стало возможным разграничить деятельность казначейства от работы других частей курии, хотя король того времени считал казначейство лишь элементом курии. Оно упоминалось как Curia Regis ad Scaccarium, или Королевский двор при казначействе. Слово "казначейство" происходит от шахматной ткани (chequered cloth), которую расстилали на столе для подсчета денег. В 1190-х годах казначейство начало отделяться от курии короля, процесс, который продолжался до начала XIII века. Исследователи предполагают, что это было связано с растущим спросом на доходы суда, что привело к выделению части элементов общего права для формирования Суда общих тяжб (Court of Common Pleas). Хотя казначейство (Exchequer) стало первым судом общего права, оно оказалось последним, отделившимся от курии короля.

Увеличение объемов работ и трансформации

Известно немного записей, датируемых периодом до 1580 года, поскольку счета не датировались ранее этого времени. Вплоть до XVI века казначейство выполняло свои функции с незначительными изменениями в практике и порядке работы. Небольшой суд, казначейство рассматривало около 250 дел в год, по сравнению с 2500 в Суде Королевской скамьи и 10 000 в Суде общих исков. В период правления Тюдоров политическое, судебное и финансовое значение казначейства возросло. Это было отчасти благодаря Лорду Верховному казначею. Хотя лорд-канцлер традиционно считался более важной фигурой, лорды-высокие казначеи с 1547 по 1612 год были влиятельными политиками, включая Роберта Сесила, Томаса Саквилла и Уильяма Полета. Поскольку Лорд Верховный казначей возглавлял казначейство, усиление его влияния приводило к увеличению значимости самого казначейства. Назначение второго и третьего герцогов Норфолька на должность лордов-высоких казначеев в период с 1501 по 1546 год привело к постепенному ослаблению власти казначейства. Герцогов правительство считало слишком независимыми, чтобы доверять им реальную власть, но и слишком полезными, чтобы их сместить. В результате, чтобы косвенно уменьшить их влияние, казначейство было намеренно ослаблено. Когда Уильям Полет был назначен казначеем в 1546 году, власть казначейства вновь возросла, поглотив Суд над прибавками и Суд над первыми плодами и десятинными доходами к 1554 году. В этот период казначейству помогал Томас Фэншоу, королевский секретарь (Remembrancer). Будучи способным человеком, Фэншоу часто консультировался с баронами казначейства относительно наилучшего способа управления судом и способствовал стандартизации исков, что позволило казначейству справляться с возросшим объемом работы. Административные реформы Фэншоу считались образцовыми, и его наработки продолжали использоваться в качестве стандарта до 1830-х годов. Объем дел казначейства увеличился при Якове I и Карле I, прежде чем Английская гражданская война нарушила работу судов. С расширением использования Writs of Quominus, которые позволяли королевским должникам подавать иск к третьей стороне, задолжавшей им деньги, если именно отсутствие средств мешало им выплатить долг королю и новому режиму, казначейство активно трансформировалось из "налогового суда", занимавшегося гражданскими делами, в специализированный суд по вопросам справедливости и общего права. Гражданская война привела к роспуску четырех судов, ведавших вопросами справедливости. Суд Звездной палаты был официально распущен в 1641 году, Совет Севера и Совет Уэльса и Маршей лишились юрисдикции в вопросах справедливости тем же актом парламента, а Суд прошений утратил свою силу после того, как Тайная печать была признана недействительной в результате Английской гражданской войны, поскольку его полномочия зависели от печати. После окончания войны осталось только два суда, ведавших вопросами справедливости: казначейство и Суд канцлера. Суд канцлера подвергался резкой критике за медлительность и руководство лорда-канцлера Джона Финча, политической фигуры, тесно вовлеченной в конфликт. В результате значимость казначейства как суда возросла, хотя неясно, было ли его активное преобразование результатом судебного или политического решения.

There are few records known to date from before 1580, as bills were not dated before then. Until the 16th century, the Exchequer carried out its duties with little variation in its function or practice. A small court, the Exchequer handled around 250 cases a year, compared to 2,500 in the Court of King's Bench and 10,000 in the Court of Common Pleas. Under the Tudors, the Exchequer's political, judicial and fiscal importance all increased. This was partially thanks to the Lord High Treasurer. Although the Lord Chancellor was more traditionally important, the Lord High Treasurers from 1547 to 1612 were politically influential figures, including Robert Cecil, Thomas Sackville and William Paulet. Since the Lord High Treasurer was head of the Exchequer, with the Treasurer's increased influence came increased importance for the Exchequer. The appointment of the second and third Dukes of Norfolk as Lord High Treasurers from 1501 to 1546 led to a gradual reduction in the Exchequer's power. The Dukes were seen by the government as too independent to be trusted with any real power, but too useful to be removed. As a result, to indirectly reduce their power, the Exchequer was deliberately weakened. When William Paulet was appointed Treasurer in 1546 the Exchequer again increased in power, absorbing the Court of Augmentations and Court of First Fruits and Tenths by 1554. The Exchequer was assisted in this period by Thomas Fanshawe, the Queen's Remembrancer. A capable man, Fanshawe was often consulted by the Barons of the Exchequer as to the best way to administer the court, and helped standardise pleadings, allowing the Exchequer to cope during a period of increased business. Fanshawe's administrative reforms were considered excellent, and his work continued to be used as the standard until the 1830s. Exchequer business increased under James and Charles I, before the English Civil War disrupted the courts. With the increasing use of the Writ of Quominus, which allowed royal debtors to bring a case against a third party who owed them money if it was that lack of money which prevented them paying the king and the new regime, the Exchequer actively transformed from a "tax court" dealing with civil cases to a dedicated court of equity and common law. The Civil War caused four equitable courts to be dissolved. The Court of Star Chamber was formally dissolved in 1641, the Council of the North and Council of Wales and the Marches had their equity jurisdiction stripped by the same Act of Parliament, and the Court of Requests became invalid after the Privy Seal was invalidated by the outcome of the English Civil War, as it was dependent on the Seal for its authority. After the War ended there were only two equity courts remaining, the Exchequer and Court of Chancery. The Court of Chancery was publicly reviled for its slow pace and because it was led by the Lord Chancellor John Finch, a political figure who had been intimately involved in the conflict. As a result, the Exchequer increased in importance as a court, although it is not known whether its active transformation was a judicial or political decision.

Потеря юрисдикции по вопросам долевого участия и ликвидация

К началу XVIII века юрисдикция казначейского суда (Exchequer of Pleas) была прочно закреплена и рассматривалась как жизнеспособная альтернатива Суду канцлера (Court of Chancery). В результате, каждый суд ссылался на дела другого в качестве прецедента, что способствовало их сближению. Кроме того, акты парламента XVIII века относились к ним одинаково, упоминая лишь "суды справедливости" (courts of equity), не называя их по отдельности. Одновременно с этим, возросшее значение казначейства привело к снижению влияния низшего казначейского суда. Несмотря на эти тревожные сигналы, казначейский суд продолжал процветать, сохраняя значительный объем дел, и к 1810 году практически полностью превратился в суд справедливости, с небольшим количеством дел, рассматриваемых по общему праву. В 1830-х годах судебная практика казначейского суда стала крайне непопулярной, поскольку многие дела рассматривались единолично судьей без реальной возможности апелляции; хотя апелляция в Палату лордов (House of Lords) была возможна, она была дорогостоящей и отнимала много времени. Суд канцлера, однако, уже давно имел устоявшуюся процедуру апелляции в Палату лордов и впоследствии учредил промежуточный апелляционный суд – Апелляционный суд в Суде канцлера (Court of Appeal in Chancery). В то же время, значительная часть дел, относящихся к юрисдикции казначейского суда в области справедливости, постепенно исчезла: Закон о замене десятины (Tithe Commutation Act) 1836 года положил конец делам о десятине, а Закон о неплатежеспособных должниках (Insolvent Debtors Act) 1820 года учредил Суд по делам о банкротстве (Court of Bankruptcy), изъяв дела о неплатежеспособности из юрисдикции казначейского суда. Судебные сборы в казначейском суде также были выше, чем в Суде канцлера, и поскольку оба суда теперь руководствовались практически идентичной практикой, необходимость в поддержании двух судов справедливости признавалась излишней. В результате, Закон об отправлении правосудия (Administration of Justice Act) 1841 года официально упразднил юрисдикцию казначейского суда в области справедливости. С потерей своей юрисдикции в области справедливости, казначейский суд стал судом, рассматривающим дела исключительно по общему праву, и, таким образом, подвергся той же участи, что и два других суда общего права (Суд Королевской скамьи (Court of Queen's Bench) и Суд общих исков (Court of Common Pleas)) в конце XIX века. Долгое время звучали призывы к объединению судов, и в 1828 году Генри Броугэм, член парламента, выразил в парламенте мнение, что пока существует три суда, неравенство неизбежно, заявив, что "суды не в состоянии, даже если будут устранены все монополии и другие ограничения, равномерно распределять дела, пока истцы сохраняют свободу выбора своего трибунала", и что всегда будет существовать предпочтительный суд, который, следовательно, будет привлекать лучших юристов и судей и укреплять свои позиции. В 1867 году была создана комиссия для изучения проблем центральных судов, и результатом стали Законы о судопроизводстве (Judicature Acts), в соответствии с которыми все центральные суды были объединены в единый Верховный суд (Supreme Court of Judicature), а три центральных суда общего права стали тремя из пяти отделений Верховного суда; это не было задумано как постоянное решение, а скорее как способ избежать увольнения или понижения в должности двух из трех главных судей, чтобы назначить единого главу Верховного суда, поскольку это нарушило бы конституционный принцип, согласно которому старшие судьи были несменяемыми. По счастливой случайности, Фицрой Келли и Александр Кокберн, лорд-главный барон казначейства и лорд-главный судья Англии соответственно, скончались в 1880 году, что позволило объединить отделения Верховного суда по делам общего права в единое отделение – Отделение Королевской скамьи (Queen's Bench Division) под руководством Джона Колериджа, который был лордом-главным судьей Суда общих исков и стал лордом-главным судьей Англии, согласно указу Совета от 16 декабря 1880 года. В этот момент казначейский суд (Exchequer of Pleas) официально прекратил свое существование.

By the beginning of the 18th century, the equity jurisdiction of the Exchequer of Pleas was firmly cemented, and it was considered a viable alternative to the Court of Chancery. As a result, each court cited the other's cases as precedent, and drew closely together. In addition, 18th century Acts of Parliament treated them in the same way, merely referring to "courts of equity" rather than mentioning them individually. At the same time, the Treasury became more and more important, leading to a reduction in the inferior Exchequer's influence. Despite these warning signs, the Exchequer continued to flourish, maintaining a large amount of business, and by 1810 was almost entirely an equity court, having little common law work. The court's equity side became deeply unpopular during the 1830s because many cases were heard by a single judge with no real prospect of appeal; while cases could be taken to the House of Lords, it was highly expensive and time consuming to do so. The Court of Chancery, however, had long had an established method of appealing to the Lords, and later introduced an intermediary appellate court – the Court of Appeal in Chancery. At the same time, many elements of the Exchequer's equity business had dried up, with the Tithe Commutation Act 1836 ending their tithe cases and the Insolvent Debtors Act 1820 establishing the Court of Bankruptcy, removing cases of insolvency from the Exchequer. The Exchequer's fees were also higher than those of the Court of Chancery, and with both courts now using almost identical precedent it was seen as unnecessary to maintain two equitable courts. As a result, the Administration of Justice Act 1841 formally dissolved the equitable jurisdiction of the court. With the loss of its equitable jurisdiction, the Exchequer became a dedicated common law court, and thus fell prey to the same fate as the other two common law courts (the Court of Queen's Bench and the Court of Common Pleas) during the late 19th century. There had long been calls for the merger of the courts, and in 1828 Henry Brougham, a Member of Parliament, complained in Parliament that as long as there were three courts unevenness was inevitable, saying that "It is not in the power of the courts, even if all were monopolies and other restrictions done away, to distribute business equally, as long as suitors are left free to choose their own tribunal", and that there would always be a favourite court, which would therefore attract the best lawyers and judges and entrench its position. In 1867 a commission was created to look into issues with the central courts, and the outcome were the Judicature Acts, under which all the central courts were made part of a single Supreme Court of Judicature, with the three central common law courts becoming three of the five divisions of the Supreme Court; this was not designed to be permanent, but rather to avoid having to retire or demote two of the three Chief Justices to allow a single head of the Supreme Court, as this would have violated the constitutional principle that senior justices were irremovable. By sheer chance Fitzroy Kelly and Alexander Cockburn, Lord Chief Baron of the Exchequer and Lord Chief Justice of England, respectively, both died in 1880, allowing the merger of the common law divisions of the Supreme Court into a single division, the Queen's Bench Division, under John Coleridge, who had been Lord Chief Justice of the Common Pleas and became Lord Chief Justice of England, by an Order in Council of 16 December 1880. At this point, the Exchequer of Pleas formally ceased to exist.

Компетенция и отношения с другими судами

Позиция казначейства как суда изначально возникла из неформального процесса споров между королем и его должниками относительно суммы задолженности; к XIII веку это переросло в формальное судебное разбирательство. Следовательно, его первоначальная юрисдикция, определенная Статутом Руддлана, заключалась в том, что иски мог подавать только король. Казначейство стало первым «налоговым судом», где король выступал истцом, а должник – ответчиком. Короля представлял генеральный прокурор, что позволяло ему избежать значительной части судебных издержек, связанных с судебным процессом. «Следующим логическим шагом» стало разрешение должникам взыскивать свои долги в казначействе, чтобы они могли более эффективно выплачивать королю; это осуществлялось посредством письма Quominus. Казначейство также обладало исключительной юрисдикцией в отношении дел против своих должностных лиц и других лиц, занимавшихся сбором королевских доходов. Суд также использовался для привлечения к ответственности клириков, которые, хотя и невиновные, были близки к совершению проступка; поскольку истца представлял генеральный прокурор, расходы были снижены, а отсутствие у генерального прокурора стимула к компромиссу делало это более угрожающим для клирика. В 1649 году казначейство официально расширило свою юрисдикцию в области общего права и справедливости, став полноценным судом, способным рассматривать любые гражданские дела. Основной функцией казначейства был сбор королевских доходов в рамках более широкого Казначейства, которое официально осуществлял Лорд-Высокий Казначей. Казначейство было уникальным тем, что обладало юрисдикцией как в области справедливости, так и общего права, последнее из которых было первоначально ограничено после Великой хартии вольностей и передано Суду Королевской скамьи и Суду общих исков, хотя впоследствии оно было восстановлено. Этот процесс в отношении общего права и справедливости был обращен вспять; в XVI веке казначейство было исключительно органом общего права, а юрисдикция в области справедливости вновь стала актуальной лишь к концу правления Тюдоров. У.Х. Брайсон утверждает, что это произошло во время правления Эдуарда I. К 1590 году юрисдикция казначейства по делам о справедливости была подтверждена, и оно рассматривало значительное количество дел в год, включая споры о трастах, ипотеках, десятинах и землевладениях; поскольку налогообложение было постоянным, не было трудно доказать, что спор препятствовал выплате долга монарху, что позволяло использовать письмо Quominus. Казначейство находилось на равных с другими Вестминстерскими судами (Судом общих исков, Судом Королевской скамьи и Судом канцлера), и дела легко передавались из одного в другой, хотя в отношении Суда Королевской скамьи возникали проблемы. Традиционным способом переноса дела был судебный приказ о приостановлении, но Королевская скамья представляла монарха, против которого не могли быть вынесены судебные решения. Вместо этого писец приносил Красную книгу казначейства в Королевскую скамью и заявлял, что истец по делу является должностным лицом казначейства, что требовало его рассмотрения там, а не в Королевской скамье. Казначейство поддерживало четкое разграничение с другим судом справедливости, Судом канцлера; дело, рассмотренное в одном суде, не могло быть повторно рассмотрено в другом. Помимо этого, дела о справедливости могли рассматриваться любым из этих судов. Казначейство имело более высокий статус по сравнению с низшими судами справедливости, имея право изымать дела из их ведения и отменять их решения. Юрисдикция церковных судов также пересекалась с юрисдикцией казначейства, особенно в отношении сбора десятины, и существует множество записей о спорах между ними. Помимо апелляций в Камеру казначейства, суд также допускал апелляции в Палату лордов, которая впервые была использована в 1660 году в деле Fanshawe v Impey и подтверждена в 1677 году.

The Exchequer's position as a court originally came from an informal process of argument between the king and his debtors as to how much money was owed; by the 13th century, this had evolved into formal court proceedings. Therefore, its initial jurisdiction, as defined by the Statute of Rhuddlan, was as a court where only the king could bring cases. The Exchequer became the first "tax court", where the king was the plaintiff and the debtor the defendant. The king was represented by the Attorney General, allowing him to avoid much of the legal costs associated with a court case. The "next logical step" was to allow debtors to collect on their own debts in the Exchequer, so that they could better pay the king; this was done through the Writ of Quominus. The Exchequer also had sole jurisdiction to try cases against their own officials and other figures engaged in collecting the royal revenue. The court was also used to prosecute clerics who, while innocent, had come close to committing an infraction; as the plaintiff was represented by the Attorney General, the costs were reduced, and as the Attorney General had no incentive to compromise it was more threatening to the cleric. In 1649 the Exchequer formally extended its common law and equity jurisdiction, becoming a fully fledged court of law able to hear any civil case. The main focus of the Exchequer was the collection of royal revenue as part of the greater Exchequer, which was officially undertaken by the Lord High Treasurer. The Exchequer was unique in having jurisdiction in matters of both equity and the common law, the latter initially curtailed after the Magna Carta and reserved for the Court of King's Bench and Court of Common Pleas, although it later grew back. This process of common law and equity was reversed; during the 16th century the Exchequer was solely a common law body, with the equity jurisdiction only again becoming relevant near the end of the Tudor period. W. H. Bryson argues that this happened during the reign of Edward I. By 1590 the Exchequer's jurisdiction over equity cases was confirmed, and it was handling a significant number a year, including disputes over trusts, mortgages, tithes and copyholds; since taxation was ever present, it was not difficult to show that the dispute prevented the payment of a debt to the monarch, allowing the Writ of Quominus. The Exchequer stood on an equal footing with the other Westminster courts (the Court of Common Pleas, Court of King's Bench and Court of Chancery), with cases transferred easily from one to another, although there were problems in the case of the Court of King's Bench. The traditional method for moving a case was the writ of supersedeas, but the King's Bench represented the monarch, who could not have writs placed against him. Instead, a clerk would bring the Red Book of the Exchequer to the King's Bench and assert that the case's claimant was an officer of the Exchequer, necessitating his trial there rather than in the King's Bench. The Exchequer maintained a clear rule with the other equity court, the Court of Chancery; a case heard in one could not be re heard in the other. Apart from that, cases of equity could be heard by either court. The Exchequer had superior status over inferior courts of equity, able to take cases from them and countermand their decisions. The jurisdiction of ecclesiastical courts also overlapped with that of the Exchequer, particularly in relation to the collection of tithes, and there are many records of disputes between the two. As well as appeals to the Exchequer Chamber, the court also allowed appeals to the House of Lords, which was first used in 1660 for the case of Fanshawe v Impey and confirmed in 1677.

Казначей

Официальным главой казначейства на протяжении большей части его существования был лорд-главный казначей, которому поручалось собирать королевские доходы. Изначально он был просто писцом, находившимся под надзором главного юстициария, и стал главой суда лишь после упразднения этой должности во время правления Генриха III. В период правления Елизаветы I обязанности казначея стали расширяться, и его роль в делах казначейства уменьшилась. К XVII веку лорд-главный казначей был заменен на специально назначенного казначея казначейства (хотя более ранние указы свидетельствуют о том, что титул казначея казначейства ранее присваивался лорду-главному казначею независимо), которому монарх торжественно вручал белый посох. Казначей, активно участвуя в вопросах сбора доходов, практически не принимал участия в деятельности казначейства по судебным делам.

Канцлер

Канцлер казначейства, независимо возглавлявший суд канцлера, также участвовал в работе казначейства как надзор за лордом-высоким казначеем. Он произошел от клерка лорда-канцлера, или *clericus cancellari*, который заседал в казначействе и отвечал за исправление и заверение повесток в суд, а также хранил копию Великой печати казначейства. Первые упоминания о таком клерке в документах датируются 1220 годом, когда документ был подписан Робертом де Невиллем, *cancellarius*. Лорды-канцлеры того времени были клириками, мало интересовавшимися судебными или финансовыми вопросами; в результате клерк стал более независимым от канцлера и к 1230-м годам получил королевское назначение, позволяющее ему самостоятельно распоряжаться печатью, независимо от лорда-канцлера, и стал известен как канцлер казначейства. Канцлер назначался патентными грамотами, и до 1672 года это было пожизненное назначение, которое затем было изменено на должность, которую занимали "по усмотрению короны". До Английской гражданской войны канцлер казначейства был судебной должностью с незначительным политическим влиянием; однако после войны его стали рассматривать как "трамплин" для более высоких политических назначений. После 1672 года он вновь стал административной и судебной должностью, пока в 1714 году должность канцлера как главы казначейства не сделала его снова важным назначением.

Бароны

Основными судебными должностными лицами были бароны казначейства, или бароны scaccari, которые изначально были теми же судьями, что и в Суде Королевской скамьи, но стали независимыми должностями лишь после отделения казначейства от королевской курии. В первые годы существования казначейства бароны были главными аудиторами счетов Англии, эта роль перешла к специально назначенным аудиторам во время правления Эдуарда II. С расширением казначейства в эпоху Тюдоров бароны приобрели большее значение; если ранее только главный барон назначался из числа сержантов по праву, а остальные бароны были лишь барристерами, то со временем стало практикой назначать всех баронов казначейства сержантами. Это еще больше укрепило положение казначейства, поскольку впервые оно было поставлено на один уровень с Судом общих исков и Судом Королевской скамьи, где все судьи уже должны были быть сержантами. Для рассмотрения дела обычно присутствовал как минимум один барон, при этом после правления Эдуарда IV установилась практика, согласно которой в заседаниях могло участвовать не более четырех баронов; однако эта практика иногда нарушалась. Если один из баронов заболевал или по иным причинам не мог участвовать в заседаниях, считалось уместным назначить пятого, как это было в 1604 году, когда барон Сотертон был болен, и в 1708 году, когда барон Смит был вызван в Эдинбург для временного исполнения обязанностей главного барона шотландского казначейства. В 1830 году был добавлен пятый барон для уменьшения загруженности суда; одновременно пятый судья был добавлен в Суд общих исков и Суд Королевской скамьи. Первый барон был главным бароном казначейства; в случае отсутствия канцлера и казначея он являлся главой суда. В случае его отсутствия руководство переходило ко второму барону и так далее; в одном случае, в 1659 году, единственным доступным судьей был четвертый барон. Второй, третий и четвертый бароны были известны как младшие бароны (puisne Barons); изначально рассматриваемые как отдельные должности, после правления Якова I порядок назначения определялся по старшинству судей. В отличие от Суда Королевской скамьи, различные должности не соответствовали различным степеням власти; каждый барон имел равный голос при принятии решений. Бароны назначались патентными грамотами и приносили присягу лорду-канцлеру, главе судебной власти. В течение XVI века они занимали свои должности, пока «хорошо себя ведут» (quamdiu se bene gesserint). Барон мог покинуть казначейство в одной из трех ситуаций: в случае отставки, смерти или назначения на другую должность, что автоматически аннулировало его полномочия. Патентные грамоты истекали после смерти каждого монарха; после коронации нового монарха барон должен был получить новый патент или покинуть свой пост. Это обычно было формальной процедурой; с 1550 по 1714 год все, кроме девяти, продолжали занимать свои должности после коронации нового монарха. Изначально он мог назначать всех присяжных клерков, но к XVI веку его полномочия были ограничены назначением одного из 24 боковых клерков, а присяжные клерки назначали остальных. Аналогичным образом, хотя изначально он отвечал за судебные записи и регистрацию судебных приказов, к XVII веку он больше не имел ключей от архивного офиса, и присяжные клерки получили исключительное право на поиск в записях. Его основной функцией вместо этого стала квазисудебная деятельность: допрос определенных свидетелей, ведение протоколов судебных заседаний и разрешение споров, касающихся «скандала и неуместности». Хранитель памяти (Remembrancer) назначался пожизненно и имел право назначать заместителя, первым из которых в 1616 году был назначен Джон Уэст сэром Кристофером Хаттоном. С 1565 по 1716 год должность оставалась в семье Фэншоу, начиная с Генри Фэншоу и заканчивая Саймоном Фэншоу. После 1820 года широкие обязанности Хранителя памяти были разделены в соответствии с Законом о казначействе (Англия) и т. д. 1820 года. На его место были назначены два магистра, один из которых должен был быть главным бухгалтером. Эти должностные лица должны были быть назначены главным бароном казначейства из числа барристеров с пятилетним стажем, занимать должности, пока «хорошо себя ведут», и не иметь права назначать заместителя. Магистраты занимались ведением протоколов, ранее осуществляемым Хранителем памяти, а главный бухгалтер контролировал все денежные средства, поступающие в суд, которые депонировались в Банке Англии; ранее Хранитель памяти имел полную свободу действий в отношении распоряжения этими средствами.

The main judicial officers were the Barons of the Exchequer, or barones scaccari, who were originally the same judges as those of the Court of King's Bench, only becoming independent positions after the Exchequer's separation from the curia regis. In the early years of the Exchequer's existence, the Barons were the chief auditors of the accounts of England, a role passed to dedicated auditors during the reign of Edward II. With the Exchequer's expansion during the Tudor era, the Barons became more important; where previously only the Chief Baron had been appointed from the Serjeants at Law, with the other Barons mere barristers, it became practice for all Barons of the Exchequer to be Serjeants. This further increased the Exchequer's standing, since for the first time it put the Exchequer at the same level as the Court of Common Pleas and Court of King's Bench, where all judges were already required to be Serjeants. At least one Baron sat to hear a case, with convention insisting on a maximum of four Barons after the rule of Edward IV; as a mere convention, it was occasionally broken. When one Baron was ill or otherwise unable to sit it was felt appropriate to appoint a fifth, as in 1604 when Baron Sotherton was ill, and in 1708, when Baron Smith was called to Edinburgh to be a temporary Chief Baron of the Scottish Exchequer. In 1830 a fifth Baron was permanently added to relieve court congestion; at the same time, a fifth judge was added to the Court of Common Pleas and King's Bench. The First Baron was the Chief Baron of the Exchequer; if the Chancellor and Treasurer were unavailable, he was the head of the court. When he was also absent the Second Baron took charge, and so on; in one case in 1659, the Fourth Baron was the only judge available. The Second, Third and Fourth Barons were known as puisne Barons; initially treated as individual offices, after the time of James I the order was determined by the judges' seniority. Unlike in the Court of King's Bench, the different positions did not equate to different degrees of power; each Baron had an equal vote in decisions. Barons were appointed by letters patent and sworn in by the Lord Chancellor, head of the judiciary. During the 16th century they held their offices quamdiu se bene gesserint, or "during good behaviour". A Baron could leave the Exchequer in one of three situations; resignation, death, or appointment to another court, which automatically made their office void. The letters patent expired after the death of each monarch; when the new one was crowned, a Baron would have to receive a new patent or leave his office. This was mostly a routine event; from 1550 to 1714 all but nine continued in office after the crowning of a new monarch. He was originally able to appoint all the sworn clerks, but by the 16th century this jurisdiction had been limited to appointing one of the 24 side clerks, with the sworn clerks appointing the rest. In a similar way, while he was originally in charge of the court's records and the enrolment of writs, by the 17th century he no longer possessed the keys to the record office, and the sworn clerks had the exclusive right to search the records. His main job was instead quasi judicial, examining certain witnesses, taking minutes in court and settling disputes over "scandal and impertinence". The Remembrancer was appointed for life, and qualified to appoint a deputy, the first of whom, John West, was appointed by Sir Christopher Hatton in 1616. From 1565 until 1716, the office was kept in the Fanshawe family, starting with Henry Fanshawe and ending with Simon Fanshawe. After 1820, the Remembrancer's broad duties were split up by the Court of Exchequer (England) etc. Act 1820. To replace him, two masters were appointed, one of whom was to be the accountant general. These officials were to be appointed by the Chief Baron of the Exchequer from barristers of five years standing, holding offices during good behaviour and unable to appoint a deputy. The masters handled the taking of minutes previously undertaken by the Remembrancer, with the accountant general overseeing all money paid into the court, which was deposited in the Bank of England; previously the Remembrancer had held complete discretion as to what to do with the money.

Другие офисы

Другие должности включали присяжных клерков, экзаменаторов, клерка баронов и клерка Королевского меморанда. Было восемь присяжных клерков, получивших такое название, поскольку они были присяжными должностными лицами суда, занимавшими свои должности пожизненно и работавшими под руководством Королевского меморанда. Каждый клерк выступал в качестве поверенного для сторон в суде, и каждая сторона была обязана нанять одного. Первый клерк именовался Первым Вторым и приводил к присяге по Красной книге казначейства. Присяжным клеркам помогали 24 младших клерка, из которых каждый присяжный клерк назначал троих. Каждый младший клерк проходил обучение у присяжного клерка в течение пяти лет, прежде чем начать самостоятельную практику, но под именем присяжного клерка. Младшие клерки имели возможность быть повышенными до присяжных клерков, сначала Королевским меморандом, а затем самими присяжными клерками. Экзаменаторы отвечали за надзор за допросами свидетелей, представление свидетеля барону, приведение к присяге и ведение дел по допросам. В 1624 году было решено, что эти экзаменаторы должны быть присяжными должностными лицами суда, и с тех пор у каждого барона был экзаменатор, действующий от имени барона. Должность экзаменатора была упразднена в 1841 году, когда прекратилась юрисдикция казначейства по вопросам справедливости. Помимо экзаменатора, у каждого барона был по крайней мере один клерк, выполнявший функции его личного секретаря; хотя им не выплачивалась зарплата, они имели право взимать плату за свою работу. У главного барона было два клерка, а у баронов-пуйн – по одному.