Введение

Каменная долгая гробница в Кенте, Англия

Каштановый длинный барроу, также известный как Стоуни-Уоррен или Лонг-Уоррен, – это каменная долгая гробница, расположенная недалеко от деревни Аддингтон в юго-восточном английском графстве Кент. Вероятно, построенная в пятом тысячелетии до нашей эры, в период раннего неолита в Британии, сегодня она сохранилась лишь в разрушенном состоянии. Археологи установили, что длинные гробницы возводились общинно-пастушескими группами вскоре после появления земледелия в Британии из континентальной Европы. Представляя собой архитектурную традицию строительства длинных гробниц, широко распространенную по всей неолитической Европе, Каштановый длинный барроу относится к локализованному региональному стилю гробниц, характерному для окрестностей реки Медуэй. Длинные гробницы, построенные в этом районе, теперь известны как мегалиты Медуэя. Каштановый длинный барроу расположен недалеко от Аддингтонского длинного барроу и Колдрумского длинного барроу, на западном берегу реки. Еще два сохранившихся длинных барроу – Китс-Коти-Хаус и Литтл-Китс-Коти-Хаус, а также разрушенный мегалит Смита и возможные остатки в виде Камне гроба и Камне Белой лошади – находятся на восточном берегу Медуэя. Длинный барроу был возведен на земле, ранее заселенной в период мезолита. Он состоял из подпрямоугольного земляного кургана, длиной около 15 метров, с камерой, построенной из сарсеновых мегалитов на восточном конце. В эту камеру в период неолита были помещены как захороненные, так и кремированные человеческие останки, представляющие по меньшей мере девять или десять человек. Рядом с этими останками были найдены фрагменты керамики, каменные наконечники стрел и глиняный амулет. В IV веке нашей эры рядом с длинным барроу была построена римско-британская хижина. В XII или XIII веке камера была раскопана и сильно повреждена, либо кладоискателями, либо иконоборческими христианами. Курган постепенно разрушался и полностью исчез к XX веку, оставив лишь разрушенную каменную камеру. Руины привлекли внимание антикваров в XVIII и XIX веках, а археологические раскопки были проведены в 1957 году, после чего последовала ограниченная реконструкция. Участок находится на частной земле.

Имя и местонахождение

Chestnuts Long Barrow – это объект культурного наследия, охраняемый законом, расположенный на частной земле, принадлежащей соседнему дому, Роуз Альба. Он находится на склоне холма и получил своё название от "Каштанов" – лесного массива, венчающего холм. Это название было присвоено памятнику в середине XX века, ранее он был известен как Каменный Уоррен или Длинный Уоррен. Барроу расположен в зоне зелёных песчаников, на высоте 100 футов (30 м) над уровнем моря. Основа геологического строения – мягкий песчаник, покрытый слоем белого песка.

Предыстория

Ранний неолит был революционным периодом британской истории. Между 4500 и 3800 годами до н.э. произошли повсеместные изменения в образе жизни, поскольку общины, проживавшие на Британских островах, перешли к сельскому хозяйству как основному способу обеспечения существования, отказавшись от образа жизни охотников и собирателей, характерного для предшествующего мезолита. Этот переход произошел в результате контактов с континентальными европейскими обществами, хотя степень влияния притока мигрантов или освоения местными мезолитическими жителями британских земель сельскохозяйственных технологий с континента остается неясной. Район современного Кента имел ключевое значение для прибытия континентальных европейских поселенцев и гостей благодаря своему расположению в устье реки Темзы и близости к континенту. В то время Британия была преимущественно покрыта лесами; масштабная вырубка лесов в Кенте началась не ранее позднего бронзового века (около 1000–700 гг. до н.э.). Данные об окружающей среде, полученные в окрестностях Белого конного камня – предположительно доисторического монолита у реки Медуэй, подтверждают, что в раннем неолите эта местность оставалась преимущественно лесистой, покрытой дубовыми, ясенями, орешником, ольхой и родами Amygdaloideae (косточковыми деревьями). На большей части территории Британии сохранилось мало свидетельств выращивания зерновых культур или существования постоянных жилищ этого периода, что заставляет археологов полагать, что экономика раннего неолита острова была преимущественно пастушеской, основанной на разведении скота, при котором люди вели кочевой или полукочевой образ жизни.

Мегалиты Медуэя

В Западной Европе ранний неолит ознаменовал первый период, когда люди возводили монументальные сооружения в ландшафте. Эти сооружения включали камерные длинные курганы – прямоугольные или овальные земляные насыпи, в одном конце которых располагалась камера. Некоторые из этих камер строились из дерева, другие – из крупных камней, ныне известных как «мегалиты». Эти длинные курганы часто служили гробницами, вмещавшими в себя останки умерших. В раннем неолите людей редко хоронили в одиночку, вместо этого их предавали коллективному погребению с другими членами общины. Эти камерные гробницы были возведены вдоль всего западноевропейского побережья в эпоху раннего неолита, от юго-восточной Испании до южной Швеции, охватывая большую часть Британских островов; архитектурная традиция была завезена в Британию из континентальной Европы в первой половине четвертого тысячелетия до нашей эры. Хотя сейчас все они находятся в руинах, во время строительства Медуэйские мегалиты были одними из самых крупных и впечатляющих погребальных памятников раннего неолита в Британии. Расположенные вдоль реки Медуэй, прорезающей Северные холмы, они составляют самую юго-восточную группу мегалитических памятников на Британских островах и единственную мегалитическую группу в восточной Англии. Медуэйские мегалиты можно разделить на два кластера, расположенных на расстоянии друг от друга: один к западу от реки Медуэй, а другой – на холме Блю-Белл на востоке. Chestnuts Long Barrow является частью западной группы, в которую также входят Coldrum Long Barrow и Addington Long Barrow. Восточная группа состоит из Мегалита Смита, Kit’s Coty House и Little Kit’s Coty House, в то время как различные камни на восточной стороне реки, в частности Камень Гроба и Камень Белого Коня, также могли быть частями подобных сооружений. Неизвестно, были ли они все построены одновременно или последовательно, и неясно, выполняли ли они одинаковую функцию или существовала ли иерархия в их использовании. Все Медуэйские длинные курганы соответствуют единому общему плану и ориентированы по оси восток-запад. Каждый из них имеет каменную камеру на восточном конце насыпи, и, вероятно, каменный фасад, обрамляющий вход. Внутренняя высота достигала 3 метров, что делало их выше большинства других камерных длинных курганов в Британии. Камеры были построены из сарсена – плотного, твердого и прочного камня, который естественным образом встречается по всему Кенту и образовался из песка эпохи эоцена. Строители раннего неолита выбирали блоки в окрестностях, а затем транспортировали их на место возведения памятника. Эти общие архитектурные особенности Медуэйских мегалитов свидетельствуют о сильной региональной общности, не имеющей прямых аналогов в других частях Британских островов. Тем не менее, как и другие региональные группы длинных курганов раннего неолита, такие как группа Котсуолд-Северн в юго-западной Британии, различные памятники также имеют свои особенности, такие как прямоугольная форма Coldrum, фасад Chestnut Long Barrow и длинные узкие насыпи в Addington и Kit’s Coty. Эти вариации могли быть вызваны изменением и адаптацией гробниц в процессе их использования; в этом случае памятники представляли бы собой композитные структуры. Строители Медуэйских мегалитов, вероятно, находились под влиянием уже существующих гробниц-святилищ, о которых им было известно. Неизвестно, выросли ли строители на этой территории или переехали в район Медуэй из других мест. Основываясь на стилистическом анализе их архитектурного дизайна, археолог Стюарт Пигготт предположил, что план Медуэйских мегалитов возник в районе Нидерландов, в то время как его коллега, археолог Глин Дэниел, считал, что те же данные свидетельствуют о влиянии Скандинавии. Джон Х. Эванс вместо этого предположил происхождение в Германии, а Рональд Ф. Джессап полагал, что их истоки можно увидеть в мегалитическом комплексе Котсуолд-Северн. Александр считал, что они имеют наибольшее сходство с длинными курганами вдоль атлантического побережья, возможно, подражая тем, что были в Ирландии или Бретани. Археолог Пол Эшби отметил, что их тесное скопление в одной и той же области напоминает традиции мегалитических гробниц-святилищ континентальной Северной Европы, и подчеркнул, что Медуэйские мегалиты являются региональным проявлением традиции, широко распространенной в ранней неолитической Европе. Тем не менее, он подчеркнул, что точное место происхождения «невозможно указать» с имеющимися данными.

Дизайн и строительство

Археологические раскопки выявили мезолитический слой под памятником, о чем свидетельствует большое количество отщепов, образовавшихся при обработке кремня. Во время раскопок 1957 года под насыпью было обнаружено 2300 фрагментов мезолитического кремня. Еще больше находок было сделано в разведочных траншеях вокруг участка, тянущихся вверх по склону холма к Каштановому лесу и, по крайней мере, к востоку от кургана и к юго-западу от него. Около 30 метров к западу от длинного кургана раскопки обнаружили кремневые орудия в ассоциации с тем, что было интерпретировано как мезолитическое очагище. Большое количество мезолитического материала, в сочетании с его широким распространением, указывало на то, что участок, вероятно, был заселен в течение значительного периода времени в мезолите. В некоторых траншеях, раскопанных в 1957 году, мезолитические кремневые орудия были найдены непосредственно под мегалитами, что привело исследователя Джона Александра к убеждению, что "не было большого промежутка времени", разделяющего мезолитическое и неолитическое использование участка. Каштановый длинный курган был построен в непосредственной близости от Аддингтонского длинного кургана. Камера была построена из сарсеновых камней, которые естественным образом встречаются в пределах нескольких миль от участка. Они были расположены в виде двух трилитов, стоящих рядом друг с другом, так что два перемычки образовали крышу камеры. Камера имела трапециевидную форму, длиной около 4 метров, шириной 2 метра и, вероятно, высотой 3 метра. Она была ориентирована почти с востока на запад, и, как и четыре других мегалита долины Медуэй, по-видимому, была обращена либо к долине Медуэй, либо к Северным холмам. Вероятно, вход в камеру был почти полностью заблокирован большим камнем. Хотя трудно определить точную первоначальную планировку камеры из-за повреждений, нанесенных в средневековый период, вероятно, что центральный камень разделял камеру на две части. Сухая каменная кладка на западном конце камеры также блокировала доступ. Александр предположил, что земляная насыпь была возведена до камеры и использовалась в качестве пандуса для перемещения больших камней на место. Он предположил, что строители длинного кургана удерживали мегалиты на месте, засыпав камеру песком. Как только обтесочный камень был установлен наверху и камера стабилизировалась, по его мнению, строители удалили поддерживающий песок. В 1950 году было заявлено, что сохранилось 14 камней, однако полные раскопки показали, что сохранилось 18 больших сарсеновых валунов, а также четыре меньших сарсеновых камня, использованных в сухой каменной кладке и мощении гробницы. Камера была вымощена желтым песком, на котором были размещены человеческие останки. Об этих человеческих останках свидетельствует обнаружение 3500 костных фрагментов, представляющих минимум девять или десять особей, по крайней мере один из которых был ребенком. Некоторые из этих захоронений были ингумированы, а другие кремированы, в то время как более ранние кости были захоронены вместе с керамикой типа Виндмилл-Хилл. Свидетельств ингумированных захоронений было найдено немного, отчасти потому, что они плохо сохранились в кислых почвах, окружающих участок. Появление кремированных человеческих костей здесь необычно; хотя свидетельства кремации были найдены в некоторых других длинных курганах, в целом это редкость в раннем неолите Британии. Эшби предположил, что по этой причине включение кремированных костей здесь должно было иметь "особое значение". Признавая, что на некоторых участках Британии имеются свидетельства кремации в раннем неолите, археологи Мартин Смит и Меган Брикли предположили, что кремированные кости были добавлены позже, в позднем неолите, когда кремация была более распространенной. Вместе с человеческими останками были найдены предметы, которые, вероятно, были захоронены вместе с умершими, такие как 34 черепка керамики, три каменных наконечника стрел и глиняный кулон. В преддверии участка раскопки обнаружили 100 черепков керамики типа Виндмилл-Хилл, представляющих части по меньшей мере восьми чаш. Александр предположил, что они когда-то были помещены в камеру, но позже были удалены, чтобы позволить поместить в нее дополнительные человеческие останки. Хотя к 1950-м годам видимого кургана не сохранилось, название "Долгий Уоррен" предполагает, что знание о таком кургане сохранилось в 18 веке. Раскопки выявили северные и восточные края кургана, но все следы его западных и южных концов были уничтожены выравниванием и глубокой вспашкой. Курган, вероятно, имел трапециевидную или D-образную форму, шириной около 18 метров. В самой широкой части, напротив фасада, он мог простираться до 20 метров. Определить длину длинного кургана было сложнее, хотя Александр предположил, что она могла составлять около 15 метров.

Значение и цель

Британские общины раннего неолита уделяли больше внимания ритуальному погребению умерших, чем их предки мезолита. Археологи предполагают, что это связано с тем, что жители раннего неолита в Британии придерживались культа предков, почитавшего духов умерших, полагая, что те могли ходатайствовать перед силами природы ради блага своих живых потомков. Археолог Робин Холгейт подчеркнул, что мегалиты Медуэя – это не просто гробницы, а «общественные памятники, выполняющие социальную функцию для общин, которые их строили и использовали». Таким образом, было высказано предположение, что люди раннего неолита входили в гробницы, которые служили храмами или святилищами, чтобы совершать ритуалы в честь умерших и просить их о помощи. По этой причине историк Рональд Хаттон назвал эти памятники «гробничными святилищами», чтобы отразить их двойное назначение. В Британии эти гробницы обычно располагались на видных холмах и склонах с видом на ландшафт, возможно, на стыке различных территорий. Археолог Кэролайн Малоун отметила, что гробницы могли служить одним из множества ориентиров в ландшафте, передающих информацию о «территории, политической принадлежности, собственности и предках». Многие археологи придерживаются мнения, что эти гробничные святилища были территориальными маркерами между разными племенами; другие утверждают, что такие маркеры были бы малополезны кочевому скотоводческому обществу. Вместо этого было предложено, что они обозначали маршруты выпаса скота. Археолог Ричард Брэдли предположил, что строительство этих памятников отражает попытку заявить контроль и владение землей, тем самым отражая изменение мировоззрения, вызванное переходом от охотников-собирателей мезолита к пастухам раннего неолита. Другие предполагают, что эти памятники были возведены на местах, которые уже считались священными мезолитическими охотниками-собирателями.

Дальнейшая история

Во время раскопок на участке было обнаружено четыре керамических фрагмента, которые, по мнению исследователя, могли относиться к раннему железному веку. Раскопки также выявили 830 керамических фрагментов, датируемых римской Британией; они охватывали все четыре столетия этого периода, хотя большинство относились к IV веку. К IV веку также относится хижина, возведенная на ровной площадке рядом с курганом. Раскопки этой хижины обнаружили 750 керамических фрагментов, уголь, железные гвозди, обожженную глину, кости и кремневые сколы. Изучая эту совокупность артефактов, исследователь отметил, что она нетипична для находок, обычно встречающихся на римско-британских поселениях, что позволяет предположить, что здание было полевым укрытием, а не жилым домом. Свидетельства человеческой деятельности вблизи кургана, датируемые XI–XIII веками – периодом Средневековья – проявились в виде 200 керамических фрагментов, двух точильных камней и 17 фрагментов обмазки, обнаруженных археологами в верхнем слое почвы. Вероятно, именно в этот средневековый период гробница была сильно разрушена, поскольку средневековый материал был найден в некоторых ямах, образованных при повреждении камеры и кургана. Разрушение осуществлялось систематически. Сначала курган вокруг камеры был разрыт, а вход в нее был проделан силой через сухую каменную кладку на северо-западном конце. Затем камеру очистили до скального основания, а выемки и содержимое камеры были сброшены за копателями. Средний камень камеры был сдвинут на вершину кучи выемок и засыпан землей. В центре камеры и у ее стен снаружи были вырыты ямы; центральная яма была затем перекрыта обрушившимися плитняками. Наконец, вокруг фасадных камней были вырыты несколько ям. Впоследствии камера обрушилась, и несколько камней сломались от удара падения. В какой-то момент после падения внутренняя пара высоких камней камеры была дополнительно повреждена, вероятно, в результате нагрева огнем и последующего обливания холодной водой, что привело к их разрушению. Из имеющихся данных стало ясно, что этот снос не был произведен с целью добычи строительного камня или расчистки земли для обработки. Александр полагал, что повреждение камеры было результатом грабежа. Подтверждением этой идеи служат сравнительные данные, в частности, Close Roll 1237 года, в котором предписывалось вскрывать курганы на острове Уайт в поисках сокровищ, практика, которая, возможно, распространилась в Кент примерно в то же время. Александр считал, что разрушение могло быть организовано специальным комиссаром, подчеркивая, что «экспертиза и тщательность грабежа» потребовали бы больше ресурсов, чем могло собрать местное сообщество. Он также предположил, что люди, повредившие памятник, могли быть ответственны за ущерб, нанесенный Kit’s Coty House, Coldrum Long Barrow и Addington Long Barrow, в то время как Эшби предположил, что то же самое может относиться и к Lower Kit’s Coty House. Вместо грабежа Эшби считал, что вероятной причиной средневекового повреждения камеры было иконоборчество. Он предположил, что захоронение камней указывает на то, что христианские фанатики пытались намеренно уничтожить и опорочить дохристианский памятник. Раскопки также выявили свидетельства современной деятельности вокруг участка. Внутри и вокруг кургана были обнаружены три ямы позднесредневекового периода, а также попытка позднесредневековой раскопки в камере. Находки этого периода включали керамические фрагменты, глиняные трубки, датируемые XVII–XIX веками, каменные и глиняные шарики, кирпичную плитку и бутылки, датируемые XVIII–XX веками. Александр предположил, что эти данные подтверждают местные рассказы о том, что Chestnuts Long Barrow использовался как популярное место для пикников. Также есть сведения о том, что он использовался как известное кроличье хозяйство; в конце XIX века поле использовалось как пастбище.

Фольклор

В статье 1946 года, опубликованной в журнале "Folklore", Джон Х. Эванс зафиксировал кентское народное поверье, которое было широко распространено "вплоть до последнего поколения". Согласно этому поверью, невозможно было успешно подсчитать количество камней в мегалитах Медуэя. Мотив бесчисленных камней не является уникальным для Кента, он был зафиксирован и у других мегалитических памятников в Великобритании и Ирландии. Самые ранние письменные свидетельства об этом относятся к документу начала XVI века, где речь идет о Стоунхендже в Уилтшире, хотя документ начала XVII века также упоминает The Hurlers – комплекс из трех каменных кругов в Корнуолле. Более поздние записи показывают, что эта народная история получила широкое распространение в Англии, а также единичные упоминания в Уэльсе и Ирландии. Фольклорист С. П. Менефи предположил, что это могло быть связано с анимистическим пониманием, согласно которому мегалиты обладали собственной жизнью.

Антиквариатские и археологические исследования

Антиквары знали о Каштановом длинном барроу с XVIII века. Самое раннее известное упоминание о памятнике содержится в двусмысленном комментарии антиквара Джона Харриса в его «Истории Кента в пяти частях», опубликованной в 1719 году. В 1773 году этот объект был описан в печати антикваром Джозией Кольбруком в короткой статье для «Archaeologia» — журнала Лондонского общества антикваров. Он назвал его одним из «храмов древних бриттов». Анализ Кольбрука нашел отражение в трудах Эдварда Гастеда, У. Х. Ирландии и Джона Торпа, написанных в XVIII веке. В начале 1840-х годов преподобный Бил Пост провел исследования мегалитов Медуэя, зафиксировав результаты в рукописи, которая осталась неопубликованной; в нее вошли Аддингтонский длинный барроу и Каштановый длинный барроу, которые он объединил под названием «Аддингтонские круги». В конце 1940-х годов объект посетили археологи Джон Х. Эванс и Альберт Эггс ван Гиффен, причем первый отметил, что они осмотрели его в «заросшем состоянии». В 1953 году археолог Лесли Гринселл сообщил о том, что внутри мегалитов выросли несколько небольших деревьев и кустарников. В том же году поле подготовили к использованию в садоводстве, выровняв и вспахав его, хотя область вокруг мегалитов осталась нетронутой. В это время было видно 16 мегалитов, лежащих под разными углами. В центре стояла ольха высотой 15 метров, и следов кургана не наблюдалось. Владелец земли, Ричард Бойл, открыл несколько разведочных траншей, в ходе которых обнаружил кремневые орудия мезолита. Большое количество находок было обнаружено как на поле, так и в карьере, расположенном в 30 метрах к востоку. Во второй половине 1950-х годов, когда планировалось строительство дома рядом с Каштановым длинным барроу, Инспекция древних памятников инициировала раскопки под руководством Джона Александра. Раскопки, продолжавшиеся пять недель в августе и сентябре 1957 года, финансировались Бойлом при поддержке Инспекции и в основном проводились добровольцами. После раскопок упавшие сарсеновые мегалиты были установлены обратно в их первоначальные основания, что позволило восстановить часть камеры и фасада. Найденные во время раскопок артефакты были переданы в музей Мейдстоуна. Последующий отчет об раскопках Александра Эшби назвал «исчерпывающим» и «образцом своего рода», а Джессап — «выдающимся примером современной археологии в полевых условиях».