Введение

Философская система

Томизм — философская и богословская школа, возникшая как наследие трудов и мысли Фомы Аквинского (1225–1274), доминиканского философа, богослова и Доктора Церкви. В философии его диспуты и комментарии к Аристотелю, пожалуй, являются наиболее известными его работами. В теологии его «Сумма теологии» входит в число наиболее влиятельных документов средневековой теологии и продолжает оставаться центральной точкой отсчета для философии и теологии Католической Церкви. В 1914 году в апостольском письме *Doctoris Angelici* папа Пий X предостерег, что учения Церкви нельзя понять без базовых философских основ главных тезисов Фомы.

Обзор

Фома Аквинский исповедовал и применял принцип, согласно которому истину следует принимать, где бы она ни была обнаружена. Его учение опиралось на труды греческих, римских, исламских и еврейских философов. В частности, он был реалистом (то есть, в отличие от скептиков, он верил, что мир познаваем таким, каков он есть). Он часто подтверждал взгляды Аристотеля самостоятельными аргументами и в значительной степени использовал аристотелевскую терминологию и метафизику. Он написал обширные комментарии к трудам Аристотеля и с уважением называл его просто "Философом". Он также придерживался некоторых неоплатонических принципов, например, того, что "бесспорно, что прежде всего существует нечто, что по своей сущности есть бытие и по своей сущности есть благо, что мы называем Богом, [ ] [и что] всё может быть названо благим и существующим, поскольку оно участвует в нём посредством определённого уподобления".

Метафизика

Аквинат утверждает, что фундаментальными аксиомами онтологии являются принцип непротиворечия и принцип причинности. Следовательно, любое бытие, не противоречащее этим двум законам, теоретически могло бы существовать, даже если бы это бытие было бесплотным.

Прогноз

Аквинат выделил три формы описательного языка при предикации: однозначную, аналогичную и двусмысленную. Однозначность – это использование дескриптора в одном и том же значении применительно к двум объектам или группам объектов. Например, слово "молоко" используется как для молока, производимого коровами, так и для молока, производимого любыми другими самками млекопитающих. Аналогия возникает, когда дескриптор изменяет часть, но не всё своё значение. Например, слово "здоровый" является аналогичным, поскольку оно применимо как к человеку или животному, обладающему хорошим здоровьем, так и к пище или напитку, способствующему здоровью. Двусмысленность – это полное изменение значения дескриптора и является логической ошибкой, например, когда слово "банк" используется для обозначения берегов реки и финансовых учреждений. Современные философы называют это неоднозначностью. Кроме того, понимание "определения" у Аквината – это род сущего, дополненный специфическим признаком, отличающим его от самого рода. Например, аристотелевское определение "человек" – "разумное животное", где род – животное, а специфический признак, отличающий человека от других животных, – его разумность.

Быть

В томистской философии определение сущего – это «то, что есть», принцип, состоящий из двух частей: «то, что» относится к его квидитности (буквально «что»), а «есть» – к его эссе (латинское «быть»). Квидитность означает сущность, форму или природу, которая может как существовать, так и не существовать; в то время как эссе относится к существованию или реальности. То есть, сущее – это «сущность, которая существует». Бытие разделяется двумя способами: то, что существует само по себе (субстанции), и то, что существует в другом (акциденции). Субстанции – это вещи, которые существуют per se, или по праву. Акциденции – это качества, приписываемые другим вещам, такие как форма или цвет: «Акциденции должны включать в свое определение субъект, находящийся вне их рода». Поскольку они существуют только в других вещах, Фома Аквинский считает, что метафизика в первую очередь изучает субстанции, поскольку они являются основным способом бытия. В «Католической энциклопедии» определение квидитности по Аквинскому указано как «то, что выражается его определением». Квидитность или форма вещи – это то, что делает объект тем, чем он является: «Через форму, которая является актуализацией материи, материя становится чем-то реальным и чем-то индивидуальным», а также «форма приводит материю в бытие». Таким образом, она состоит из двух частей: «первичная материя» (материя без формы) и субстанциальная форма, которая является причиной того, что субстанция обладает своими характеристиками. Например, животное можно назвать существом, материей которого является его тело, а душой – субстанциальной формой. Вместе они составляют его квидитность/сущность. Все реальные вещи обладают трансцендентальными свойствами бытия: единство, истина, благо (то есть все вещи имеют конечную причину и, следовательно, цель) и т.д.

Доброта

Согласно «Никомаховой этике» Аристотеля, Фома Аквинский определяет «добро» как то, к чему стремится всё сущее. Например, режущий нож считается хорошим, если он эффективно выполняет свою функцию – режет. Поскольку всё имеет функцию, или конечную причину, все реальные вещи являются добрыми. Следовательно, зло есть не что иное, как *privatio boni*, или «лишение добра», как определил Августин Блаженный. Комментируя вышесказанное, Аквинский утверждает, что «нет проблемы в том, что некоторые люди желают зла. Ибо они желают зла лишь под видом добра, то есть настолько, насколько они считают его добром. Таким образом, их намерение прежде всего направлено на добро и лишь косвенно касается зла». Поскольку Бог является высшей целью всего сущего, Бог по своей сущности есть сама доброта. Более того, поскольку любовь есть «желание добра другому», истинная любовь в томизме – это привести другого к Богу. Поэтому Иоанн Богослов и говорит: «Кто не любит, тот не познал Бога, ибо Бог есть любовь».

Как Бог относится к этому вопросу

Как философ и богослов, он излагал и защищал ортодоксальное христианское понимание Бога. Бог – единственное существо, чье бытие тождественно Его сущности: «существующее в Боге есть само Его бытие». (Поэтому Бог называет Себя «Я ЕСМЬ СУЩИЙ» в Исходе 3:14). Следовательно, Бог не может быть телом (то есть, не может состоять из материи), не может обладать акциденциями и должен быть прост (то есть, не разделен на части; Троица – одна субстанция в трех лицах). Кроме того, Он есть сама доброта, бесконечен, всемогущ, всеведущ, само знание, неизменен и вечен. Обобщая эти свойства, Аквинский предлагает термин *actus purus* (лат. «чистая актуальность»). Аквинский полагал, что Бог не только знает все, но и обладает «совершеннейшим знанием», и что также справедливо сказать, что Бог «есть» Его понимание. Аквинский также понимает Бога как трансцендентную причину вселенной, «Первопричину всех вещей, превосходящую все Им сотворенное», источник всего сотворенного бытия и причину всякой другой причины. Следовательно, причинность Бога не подобна причинности каких-либо иных причин (все остальные причины – «вторичные причины»), поскольку Он – трансцендентный источник всего сущего, сотворяющий и поддерживающий каждую другую существующую вещь в каждый момент. Следовательно, причинность Бога никогда не конкурирует с причинностью творений; скорее, Бог даже вызывает некоторые вещи посредством причинности творений. Аквинский был сторонником «аналогического пути», который утверждает, что, поскольку Бог бесконечен, люди могут говорить о Боге лишь по аналогии, ибо некоторые аспекты божественной природы сокрыты (*Deus absconditus*), а другие – явлены (*Deus revelatus*) ограниченному человеческому уму. Фомистская философия утверждает, что мы можем познавать Бога через Его творение (общее откровение), но лишь аналогичным образом. Например, мы можем говорить о Божьей доброте лишь понимая, что доброта, применительно к человеку, подобна, но не тождественна доброте Бога. Далее он утверждает, что священное писание использует образный язык: «Человеку по природе свойственно постигать интеллектуальные истины через чувственные объекты, поскольку все наше знание происходит от чувств. Поэтому в Священном Писании духовные истины уместно излагаются посредством подобий материальных вещей». Чтобы продемонстрировать творческую силу Бога, Аквинский говорит: «Если нечто в определенной степени участвует в ‘акциденции’, то это акциденциальное свойство должно быть передано ему причиной, обладающей им по своей сущности. Так, железо становится раскаленным под воздействием огня. Бог же есть Его собственная сила, существующая Сама по Себе. Существующее Сама по Себе необходимо едино». И определение бытия – «сущность, которая существует».

Душа

Томисты определяют душу как существенную форму живых существ. Таким образом, растения имеют "вегетативную душу", животные – "чувствительную душу".

Человеческий аппетит имеет две части: рациональную и иррациональную. Рациональная часть называется волей, а иррациональная – страстью.

Этика

Аквинский утверждает определение Аристотеля счастья как "действие в соответствии с совершенной добродетелью" и что "счастье называется высшим благом человека, поскольку оно есть достижение или наслаждение высшим благом". Аквинский определяет добродетель как хорошую привычку, являющуюся положительным качеством личности, проявляющимся в его действиях и реакциях на протяжении значительного времени. Он пишет: Аквинский определил четыре кардинальные добродетели: благоразумие, умеренность, справедливость и мужество. Кардинальные добродетели естественны и открыты в природе, и они обязательны для всех. Однако существуют также три богословские добродетели: вера, надежда и любовь (которая используется как синоним милосердия в значении агапе). Они сверхъестественны и отличаются от других добродетелей своим объектом, то есть Богом. В соответствии с римско-католической теологией, Аквинский утверждает, что люди не могут ни желать, ни совершать добро без божественной благодати. Однако "совершать добро" здесь относится к совершению добра как такового: человек может действовать, движимый Богом, даже и в этом случае, но "лишь" в том смысле, что даже его природа зависит от Божественного побуждения, совершая вещи, которые в некотором отношении являются добрыми и не греховными, хотя без благодати это будет лишено заслуги и не всегда будет удаваться. Следовательно, счастье достигается через упорство в добродетели, дарованной Божьей благодатью, которая не достигается в полной мере на земле, а лишь при блаженном созерцании. Важно отметить, что человек не может обрести истинного счастья без Бога. Что касается эмоций (используемых в этом контексте как синоним слова "страсть"), которые, следуя Иоанну Дамаскину, Аквинский определяет как "движение чувственного стремления, когда мы представляем себе добро или зло", то томизм отвергает как эпикурейское представление о счастье как об удовольствии (чувственные переживания, вызывающие положительные эмоции), так и стоическое представление об эмоциях как о пороках по своей природе. Аквинский придерживается умеренной точки зрения на эмоции, цитируя Августина: "Они злы, если наша любовь зла; добры, если наша любовь добра". Хотя большинство эмоций морально нейтральны, некоторые по своей сути добродетельны (например, сострадание), а некоторые – порочны (например, зависть). Томистская этика утверждает, что для определения моральной ценности действия необходимо учитывать как обстоятельства, так и намерение, и поэтому нельзя сказать, что Аквинский был строго деонтологом или консеквенциалистом. Скорее, он утверждал бы, что действие морально хорошо, если оно соответствует предшествующей воле Бога. Заслуживает внимания принцип двойного действия, сформулированный в "Сумме теологии", II II, Q.64, art.7, который является оправданием убийства в целях самообороны. Ранее столкнувшись с трудностями в мире христианской философии, учение о справедливой войне было разработано Аквинским на основе этого принципа. Он говорит:

Эпистемология

Аквинский предшествовал возникновению дисциплины эпистемологии, которая зародилась среди современных мыслителей, чьи позиции, под влиянием Декарта, принципиально отличаются от позиции Аквинского. Тем не менее, томистская теория познания может быть выведена из сочетания логических, психологических, метафизических и даже теологических учений Аквинского. Мысль Аквинского является примером корреспондентской теории истины, согласно которой нечто истинно, "когда оно соответствует внешней реальности". Следовательно, любое существующее бытие можно считать истинным, поскольку оно участвует в мире. Аристотель в своей работе "О душе" разделяет разум на три части: чувственное восприятие, воображение и интеллект. Когда человек воспринимает объект, его разум формирует чувственный образ. Когда он вспоминает ранее воспринятый объект, он воображает его форму (образ воображения часто переводится как "фантом"). Когда он извлекает информацию из этого фантома, он использует свой интеллект. Таким образом, все человеческие знания об универсалиях (таких как виды и свойства) происходят из фантома ("воспринятое находится в воспринимающем в соответствии с образом воспринимающего"), который сам по себе является воспоминанием об опыте. Касаясь вопроса о том, "может ли интеллект действительно постигать через воспринятые виды, не обращаясь к фантомам?", в "Сумме теологии" Аквинский цитирует Аристотеля в разделе *sed contra*: "душа ничего не понимает без фантома". Отсюда и перипатетическая аксиома. (Еще одним следствием этого является то, что ошибка возникает в результате ложных заключений, основанных на наших ощущениях.) Эпистемологическая теория Аквинского впоследствии была классифицирована как эмпиризм, поскольку она утверждает, что чувственное восприятие является необходимым этапом в приобретении знаний, и что нельзя делать выводы, опираясь исключительно на разум.

Влияние

Аквинский сместил схоластику от неоплатонизма к Аристотелю. Последовавшая за этим школа мысли, благодаря своему влиянию на католицизм и этику католической школы, является одной из самых влиятельных философий всех времен, значимой также из-за числа людей, живущих в соответствии с её учением. Перед смертью Аквинского Стефан Темпьер, епископ Парижа, запретил преподавание определенных положений, связанных с Аквинским (особенно его отрицание как универсального гиломорфизма, так и множественности существенных форм в одной субстанции) на факультете искусств в Париже. Под влиянием традиционных августинских богословов некоторые тезисы Аквинского были осуждены в 1277 году церковными властями Парижа и Оксфорда (важнейших богословских центров Средневековья). Францисканский орден выступал против идей доминиканца Аквинского, в то время как доминиканцы институционально взяли на себя защиту его работ (1286), а затем приняли их в качестве официальной философии ордена, преподаваемой в их студиях. Среди ранних противников Аквинского были Уильям де ла Маре, Генрих Гентский, Джайлз Римский и Джон Дунс Скот. Ранними и заметными защитниками Аквинского были его бывший учитель Альберт Великий, незадачливый Ричард Кнапвелл, Уильям Макклсфельд, Джайлз Лессинский, Иоанн Квидортский, Бернард Овернский и Фома Саттонский. Канонизация Аквинского в 1323 году привела к отмене осуждения 1277 года. Позднее Аквинский и его школа столкнулись с серьезным противником в лице *via moderna* (современного пути), особенно в лице Вильгельма Оккамского и его последователей. Томизм оставался доктриной, придерживаемой преимущественно доминиканскими богословами, такими как Джованни Капреоло (1380–1444) или Томмазо де Вио (1468–1534). В конечном итоге, в XVI веке томизм нашел опору на Иберийском полуострове, благодаря, например, доминиканцам Франсиско де Витории (особенно известному своими работами в области теории естественного права), Доминго де Сото (заметному своими трудами по экономической теории), Иоанну Святого Фомы и Доминго Банесу; кармелитам Саламанки (так называемым Саламантисенсе); и даже, в определенной степени, недавно образованному ордену иезуитов, особенно Франсиско Суаресу и Луису де Молине. Современная эпоха принесла томизму значительные трудности. Папа Лев XIII предпринял попытку возродить томизм, особенно с помощью своей энциклики *Aeterni Patris* (1879) и учреждения Леонинской комиссии, созданной для подготовки критических изданий полных собраний сочинений Аквинского (*opera omnia*). Эта энциклика послужила импульсом для возникновения неотомизма, который привел к акценту на этических аспектах томизма, а также к тому, что многие его взгляды на жизнь, человека и теологию нашли отражение в различных школах неотомизма. Неотомизм доминировал в качестве основной философии Римско-католической церкви до Второго Ватиканского собора, который, по мнению Фр. Брайана Ван Хоува, SJ, автора журнала *Homiletic and Pastoral Review*, подтвердил значимость теологии возрождения (*Ressourcement*). Томизм остается философской школой и сегодня, оказывая влияние на католицизм, хотя "Церковь не имеет собственной философии и не канонизирует какую-либо конкретную философию, отдавая ей предпочтение перед другими". В последние годы когнитивный нейробиолог Уолтер Фриман предположил, что томизм является философской системой, объясняющей познание, наиболее совместимой с нейродинамикой, в статье 2008 года в журнале *Mind and Matter* под названием «Нелинейная динамика мозга и намерение согласно Аквинскому».

Связь с еврейской мыслью

Аквинат не пренебрегал обращением к еврейским философским источникам. Его главный труд, "Сумма теологии", демонстрирует глубокое знание не только сочинений Авицеброна (Ибн Габироля), имя которого он упоминает, но и большинства еврейских философских работ того времени. Аквинат решительно отвергает гипотезу о вечности мира, согласуясь как с христианской, так и с еврейской теологией. Однако, поскольку эта теория приписывается Аристотелю, он стремится показать, что последний не высказывался по этому вопросу однозначно. "Аргумент, – говорил он, – который Аристотель приводит в поддержку этого тезиса, нельзя назвать доказательством, а лишь ответом на теории древних, полагавших, что мир имел начало и предлагавших лишь несостоятельные доказательства. Есть три основания полагать, что сам Аристотель придавал этому рассуждению лишь относительную значимость." В этом Аквинат перефразирует "Путеводитель растерянных" Маймонида, где эти основания и приводятся.

Первая школа томистов

Первый период томизма простирается от начала преподавательской деятельности Фомы Аквинского в 1256 году в Париже до его пребывания в Кельне, Орвието, Витербо, Риме и Неаполе, и заканчивается его канонизацией в 1325 году. В этот период его учения подвергались как критике, так и защите; например, после его смерти (1274) осуждения 1277, 1284 и 1286 годов были опровергнуты Генеральными капитулами Доминиканского ордена и другими последователями, которые встали на защиту Аквинского.

1325 на Трентский собор

После канонизации Фомы Аквинского число комментариев к его трудам возросло, особенно в Кёльне, который прежде был центром мысли Альберта Великого. Генрих из Горкума (1386–1431) написал, возможно, самый ранний комментарий к «Сумме теологии», а за ним последовал его ученик Денис Картузианский.

Трентский собор к Aeterni Patris

В ответ на преобладающий философский рационализм эпохи Просвещения Сальваторе Розелли, профессор теологии в Колледже Святого Фомы, будущем Папском университете Святого Фомы Аквинского, Angelicum в Риме, опубликовал шеститомную "Summa philosophica" (1777), представив аристотелевскую интерпретацию учения Фомы Аквинского и обосновывая чувства как источник познания. Преподавая в колледже, Розелли считается основателем неотомизма в XIX веке. По мнению историка Дж. А. Вайсхейпля, в конце XVIII и начале XIX веков "каждый, кто принимал участие в возрождении томизма в Италии, Испании и Франции, находился под непосредственным влиянием монументального труда Розелли".

Aeterni Patris к Второму Ватиканскому Собору

Возрождение томизма, начавшееся в середине XIX века, иногда называемое «неошколастикой» или «неотомизмом», восходит к таким фигурам, как профессор Angelicum Томасо Мария Зиглиара, иезуиты Йозеф Клютген и Джованни Мария Корнольди, а также светский священник Гаэтано Сансеверино. Это движение получило импульс от энциклики папы Льва XIII «Aeterni Patris» 1879 года. В целом, возрождение принимает интерпретативную традицию великих комментаторов Аквината, таких как Капреолус, Каетан и Иоанн Святого Фомы. Однако его фокус менее экзегетический и больше направлен на реализацию программы развертывания строго разработанной системы томистской метафизики в качестве всесторонней критики современной философии. Другими важными фигурами в начале века были Мартин Грабманн (1875–1949) и Амато Масново (1880–1955). Основные философские принципы движения обобщены в «Двадцати четырех томистских тезисах», одобренных папой Пием X. В первой половине XX века профессора Angelicum Эдуард Хугон, Реджинальд Гарригу-Лагранж и другие продолжили призыв Льва XIII к возрождению томизма. Их подход отражен во многих учебниках, широко использовавшихся в католических колледжах и семинариях до Второго Ватиканского собора. Хотя Второй Ватиканский собор проходил с 1962 по 1965 год, Корнелио Фабро уже в 1949 году мог написать, что век возрождения, с его стремлением обеспечить синтетическую систематизацию и защиту мысли Аквината, подходит к концу. Фабро предвидел более конструктивный период, в котором будет исследоваться первоначальный контекст мысли Аквината.

Последние школы и интерпретации

Резюме некоторых недавних и современных школ и интерпретаций томизма можно найти, в частности, в книге Battista Mondin «La Metafisica di san Tommaso d'Aquino e i suoi interpreti» (2002), в книге John F. X. Knasas «Being and Some 20th Century Thomists» (2003), а также в трудах Edward Feser.

Неошколатика

Неошколастический томизм Корнелио Фабро (1911–1995), Карло Джакон (1900–1984), Томаш Тин (1950–1990), Абелардо Лобато (1925–2012), Лео Эльдерс (1926–2019) и Джованни Вентимилья (род. 1964) и другие. Фабро, в частности, подчеркивает оригинальность Фомы Аквинского, особенно в отношении *actus essendi* – акта бытия конечных существ, участвующих в самом бытии. Другие исследователи, такие как участники "Проgetto Tommaso", стремятся установить объективное и универсальное толкование текстов Фомы Аквинского.

Краковский круговой томизм

Краковская школа томизма. Круг был основан группой философов и теологов, которые, в отличие от более традиционного неосхоластического томизма, приняли современную формальную логику как аналитический инструмент для традиционной томистской философии и теологии.

Экзистенциальный томизм

Этьен Гильсон (1884–1978), ключевой сторонник экзистенциального томизма, а Жак Маритен (1882–1973) ввел в томистскую метафизику понятие о том, что философское размышление начинается с «интуиции бытия», и в этике и социальной философии стремился гармонизировать томизм с персонализмом и плюралистической демократией. Хотя «экзистенциальный томизм» иногда представлялся как противопоставление современному экзистенциализму, главная причина этого обозначения – акцент, который этот подход делает на учении Фомы Аквинского о существовании. Среди других сторонников – Джозеф Оуэнс, Юджин Фэрвезер и Джон Ф. Кнасас. Этот подход подчеркивает аристотелевские основания философии Аквинского, и в особенности идею о том, что построению обоснованной метафизики должно предшествовать глубокое понимание естественных наук, интерпретируемых в свете аристотелевской философии природы. Соответственно, он стремится показать, что современная физическая наука может и должна быть истолкована таким образом. Шарль Де Конинк, Рэймонд Джуд Ногар, Джеймс А. Вайшэйпл, Уильям А. Уоллес и Бенедикт Эшли – одни из его представителей. Его иногда называют «лавальским томизмом», с которым связаны его последователи. Его также иногда называют «аристотелевским томизмом».

24 Фоманические тезисы Пия X

В декрете Postquam sanctissimus от 27 июля 1914 года папа Пий X заявил, что 24 тезиса, сформулированные "преподавателями из различных учебных заведений, [ ] четко излагают принципы и важнейшие идеи" Фомы Аквинского.

Онтология

Потенция и акт разделяют бытие таким образом, что всё сущее есть либо чистый акт, либо, по необходимости, состоит из потенции и акта как первичных и внутренних принципов. Поскольку акт есть совершенство, он не ограничен, кроме как потенцией, которая сама является способностью к совершенству. Следовательно, в любом порядке, где акт является чистым актом, он существует в этом порядке лишь как уникальный и неограниченный акт. Но когда он конечен и многообразен, он входит в истинное соединение с потенцией. Таким образом, единый Бог, уникальный и простой, один только пребывает в абсолютном бытии. Все остальные вещи, участвующие в бытии, имеют природу, ограничивающую их бытие; они состоят из сущности и бытия как действительно различных принципов. Вещь называется сущей благодаря "esse". Бог и творение не называются существами однозначно и не полностью двусмысленно, но аналогично, посредством аналогии как приписывания, так и пропорциональности. В каждом творении также существует реальное соединение существующего субъекта и дополнительных вторичных форм, то есть случайных форм. Это соединение невозможно понять, если бытие не принимается реально в сущности, отличной от него. Помимо абсолютных акциденций, существует также относительная акциденция – отношение. Хотя по своей природе отношение не указывает на что-либо присущее другому, тем не менее оно часто имеет причину в вещах и, следовательно, является реальной сущностью, отличной от субъекта. Духовное создание совершенно просто в своей сущности. Однако в духовном создании всё ещё существует двойное соединение, а именно: сущности с бытием и субстанции со случайностями. Однако телесное творение состоит из акта и потенции даже в самой своей сущности. Эти акт и потенция в порядке сущности обозначаются именами форма и материя соответственно.

Космология

Ни материя, ни форма не обладают бытием сами по себе, не порождаются и не уничтожаются сами по себе, и не включаются ни в одну категорию иначе как редуктивно, в качестве субстанциальных принципов. Хотя протяженность в количественных частях вытекает из телесной природы, тем не менее, быть телом как субстанцией и быть количественно определенным – не одно и то же. Сама по себе субстанция неделима, не в том смысле, как неделима точка, но как нечто, выходящее за пределы порядка измерений. Однако количество, придающее субстанции протяженность, реально отличается от субстанции и является истинным акцидентом. Принцип индивидуации, то есть числового различения одного индивида от другого, обладающего одной и той же специфической природой, – это материя, определяемая количеством. Следовательно, в чистых духах не может быть более одного индивида одной и той же специфической природы. Благодаря количеству, присущему телу, тело занимает определенное место и только одно место, независимо от приложенной силы. Тела делятся на две группы: одни живые, другие – лишенные жизни. Для того чтобы в одном и том же субъекте существовала по своей сущности движущая часть и по своей сущности движущаяся часть, субстанциальная форма, именуемая душой, требует органической структуры, то есть разнородных частей.

Психология

Души в вегетативном и чувствительном порядках не могут существовать сами по себе и не порождаются сами по себе. Скорее, они не более чем принципы, посредством которых живое существо существует и живет; и поскольку они полностью зависят от материи, они случайно подвергаются порче вместе с разрушением составного существа. С другой стороны, человеческая душа существует сама по себе. Когда она может быть вселена в должным образом подготовленный субъект, она сотворена Богом. По своей природе она нетленна и бессмертна. Эта разумная душа соединена с телом таким образом, что она является единственной существенной формой тела. Благодаря душе человек является человеком, животным, живым существом, телом, субстанцией и бытием. Следовательно, душа дарует человеку все необходимые степени совершенства; более того, она дарует телу участие в акте бытия, посредством которого само тело существует. От человеческой души естественным образом исходят способности, относящиеся к двум порядкам: органическому и неорганическому. Органические способности, среди которых чувства, имеют в качестве субъекта составное существо. Неорганические способности имеют в качестве субъекта одну лишь душу. Следовательно, интеллект – это способность, внутренне независимая от какого-либо органа тела. Интеллектуальность необходимо следует за нематериальностью, и притом таким образом, что чем дальше от материи, тем выше степень интеллектуальности. Любое бытие является адекватным объектом понимания вообще. Но в нынешнем состоянии союза души и тела, количества, абстрагированные от материальных условий индивидуальности, являются собственным объектом человеческого интеллекта. Поэтому мы получаем знание от чувственных вещей. Но поскольку чувственные вещи не являются в действительности понятными, помимо интеллекта, который формально понимает, в душе должна быть признана активная способность, которая абстрагирует понятные подобия или виды из чувственных образов в воображении. Посредством этих понятных подобий или видов мы непосредственно познаем универсалии, то есть природу вещей. Мы достигаем познания отдельных вещей с помощью наших чувств, а также с помощью нашего интеллекта, когда он созерцает чувственные образы. Но к познанию духовных вещей мы восходим посредством аналогии. Воля не предшествует интеллекту, но следует за ним. Воля необходимо желает того, что представлено ей как благо, удовлетворяющее аппетит во всех отношениях. Но она свободно выбирает из множества благ, которые представляются ей как желательные, в соответствии с изменчивым суждением или оценкой. Следовательно, выбор следует за окончательным практическим суждением. Но воля является причиной того, что оно является окончательным.

Боже мой !

Мы не постигаем существование Бога непосредственной интуицией и не доказываем его априори. Но мы доказываем его апостериорно, то есть исходя из сотворенных вещей, следуя аргументу от следствий к причине: а именно, от движущихся вещей, не являющихся достаточным источником своего движения, к Первому Неподвижному Движителю; от возникновения вещей в мире посредством причин, подчиненных друг другу, к Первой Беспричинной Причине; от подверженных тлению вещей, которые в равной мере могут и не существовать, к Абсолютно Необходимому Существу; от вещей, которые в большей или меньшей степени существуют, живут и разумеют, согласно степеням бытия, жизни и разумения, к Тому, Кто максимально существует, максимально жив и максимально разумен; наконец, от порядка всех вещей к Отдельному Разуму, который упорядочил и организовал вещи и направляет их к своей цели. Метафизическое самодвижение Божественной Сущности верно выражается утверждением, что оно тождественно реализованной актуальности собственного бытия, или что оно само есть Сущее Бытие. И это является причиной Его бесконечного и неограниченного совершенства. В силу самой чистоты Своего бытия, Бог отличается от всех конечных существ. Отсюда следует, во-первых, что мир мог произойти от Бога только посредством творения; во-вторых, что даже посредством чуда никакая конечная природа не может получить творческую силу, которая сама по себе непосредственно достигает самого существа любого сущего; и, наконец, что ни один сотворенный агент не может каким-либо образом влиять на бытие какого-либо следствия, если он сам не был приведен в движение Первой Причиной.

Критика

В своей книге "Против Генриха, короля англичан" Лютер критиковал использование доказательства посредством утверждения и предпочтение стиля содержанию в томистской форме диспута, которую он описывал как "Мне так кажется. Я так думаю. Я верю в это". Лютер также утверждал, что томистский метод приводил к поверхностности богословских дискуссий в Англии того времени. Томизм подвергся критике Бертранда Рассела в "Истории западной философии" (1946). Помимо этого, неосколастика в целом, включая томизм, критикуется некоторыми католиками.