Джованни Баттиста Риччоли: астроном, теолог и пионер лунной номенклатуры

Джованни Баттиста Риччоли: итальянский астроном-иезуит (1598-1671). Эксперименты с маятниками, аргументы о движении Земли, лунная номенклатура и первое двойное звёздо.

16 мин чтения

100%

Источник: Giovanni Battista Riccioli — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Итальянский астроном и священник (1598–1671)

Джованни Баттиста Риччоли, SJ (17 апреля 1598 – 25 июня 1671) был итальянским астрономом и католическим священником в иезуитском ордене. Он известен, в частности, своими экспериментами с маятниками и падающими телами, обсуждением 126 аргументов относительно движения Земли и введением современной системы лунной номенклатуры. Он также широко известен как первооткрыватель первой двойной звезды. Он утверждал, что вращение Земли должно быть заметным, поскольку на вращающейся Земле поверхность движется с разной скоростью в разные моменты времени.

Биография

Риччоли родился в Ферраре. Он вступил в Общество Иисуса 6 октября 1614 года. После завершения новициата он начал изучать гуманитарные науки в 1616 году, сначала в Ферраре, а затем в Пьяченце. С 1620 по 1628 год он изучал философию и теологию в колледже в Парме. Пармские иезуиты разработали сильную программу экспериментирования, в том числе с падающими телами. Один из самых известных итальянских иезуитов того времени, Джузеппе Бьянкани (1565–1624), преподавал в Парме, когда туда прибыл Риччоли. Бьянкани принимал новые астрономические идеи, такие как существование лунных гор и изменчивость небес, и сотрудничал с иезуитским астрономом Кристофом Шейнером (1573–1650) в наблюдениях за солнечными пятнами. Риччоли упоминает его с благодарностью и восхищением. К 1628 году обучение Риччоли было завершено, и он был рукоположен. Он просил направить его на миссионерскую работу, но просьба была отклонена. Вместо этого его назначили преподавать в Парме. Там он преподавал логику, физику и метафизику с 1629 по 1632 год и проводил некоторые эксперименты с падающими телами и маятниками. В 1632 году он стал членом группы, ответственной за воспитание молодых иезуитов, среди которых был Даниэло Бартоли. Учебный 1633–1634 год он провёл в Мантуе, где сотрудничал с Николо Кабео (1576–1650) в дальнейших исследованиях маятника. В 1635 году он вернулся в Парму, где преподавал теологию и совершил своё первое важное наблюдение Луны. В 1636 году его отправили в Болонью на должность профессора теологии. Риччоли описывал себя как теолога, но с сильным и постоянным интересом к астрономии, восходящим к студенческим годам, когда он учился у Бьянкани. Он говорил, что многие иезуиты были теологами, но лишь немногие – астрономами. Он утверждал, что как только в нём пробудился энтузиазм к астрономии, он уже не мог его погасить и поэтому стал более предан астрономии, чем теологии. В конечном итоге его руководство в иезуитском ордене официально поручило ему задачу астрономических исследований. Однако он продолжал писать и по теологии (см. ниже). Риччоли построил астрономическую обсерваторию в Болонье при Колледже Святой Люсии, оснастив её множеством инструментов для астрономических наблюдений, включая телескопы, квадранты, секстанты и другие традиционные инструменты. В своих исследованиях Риччоли занимался не только астрономией, но и физикой, арифметикой, геометрией, оптикой, гномоникой, географией и хронологией. Он сотрудничал с другими, в том числе с другими иезуитами, особенно с Франческо Мария Гримальди (1618–1663) в Болонье, и поддерживал обширную переписку с единомышленниками, такими как Гевелий, Гюйгенс, Кассини и Кирхер. Он был удостоен премии Людовика XIV в знак признания его деятельности и её значимости для современной культуры. Риччоли продолжал публиковать работы по астрономии и теологии до самой смерти. Он умер в Болонье в возрасте 73 лет.

Riccioli was born in Ferrara. He entered the Society of Jesus on 6 October 1614. After completing his novitiate, he began to study humanities in 1616, pursuing those studies first at Ferrara, and then at Piacenza. From 1620 to 1628 he studied philosophy and theology at the College of Parma. Parma Jesuits had developed a strong program of experimentation, such as with falling bodies. One of the most famous Italian Jesuits of the time, Giuseppe Biancani (1565–1624), was teaching at Parma when Riccioli arrived there. Biancani accepted new astronomical ideas, such as the existence of lunar mountains and the fluid nature of the heavens, and collaborated with the Jesuit astronomer Christoph Scheiner (1573–1650) on sunspot observations. Riccioli mentions him with gratitude and admiration. By 1628 Riccioli's studies were complete and he was ordained. He requested missionary work, but that request was turned down. Instead, he was assigned to teach at Parma. There he taught logic, physics, and metaphysics from 1629 to 1632, and engaged in some experiments with falling bodies and pendulums. In 1632 he became a member of a group charged with the formation of younger Jesuits, among whom Daniello Bartoli. He spent the 1633–1634 academic year in Mantua, where he collaborated with Niccolò Cabeo (1576–1650) in further pendulum studies. In 1635 he was back at Parma, where he taught theology and also carried out his first important observation of the Moon. In 1636 he was sent to Bologna to serve as Professor of theology. Riccioli described himself as a theologian, but one with a strong and ongoing interest in astronomy since his student days, when he studied under Biancani. He said that many Jesuits were theologians, but few were astronomers. He said that once the enthusiasm for astronomy arose within him he could never extinguish it, and so he became more committed to astronomy than theology. Eventually his superiors in the Jesuit order officially assigned him to the task of astronomical research. However, he also continued to write on theology (see below). Riccioli built an astronomical observatory in Bologna at the College of St. Lucia, equipped with many instruments for astronomical observations, including telescopes, quadrants, sextants, and other traditional instruments. Riccioli dealt not only with astronomy in his research, but also with physics, arithmetic, geometry, optics, gnomonics, geography, and chronology. He collaborated with others in his work, including other Jesuits, most notably Francesco Maria Grimaldi (1618–1663) at Bologna, and he kept up a voluminous correspondence with others who shared his interests, including Hevelius, Huygens, Cassini, and Kircher. He was awarded a prize by Louis XIV in recognition of his activities and their relevance to contemporary culture. Riccioli continued to publish on both astronomy and theology up to his death. He died in Bologna at 73 years of age.

Маятники и падающие тела

Риччоли считается первым человеком, точно измерившим ускорение свободного падения. Книги 2 и 9 «Нового Альмагеста» Риччоли содержали обширное обсуждение и подробные экспериментальные отчеты о движении падающих тел и маятников. Он интересовался маятником как прибором для точного измерения времени. Подсчитав число колебаний маятника между последовательными прохождениями определенных звезд, Риччоли экспериментально подтвердил, что период маятника, совершающего малые колебания, постоянен в пределах двух колебаний на 3212 (0,062%). Он также установил, что период маятника увеличивается при увеличении амплитуды колебаний до 40 градусов. Риччоли стремился создать маятник с периодом ровно в одну секунду – такой маятник совершил бы 86 400 колебаний за 24 часа. Он дважды проверил это, используя звезды для отсчета времени и привлекая команду из девяти иезуитов для подсчета колебаний и поддержания амплитуды в течение 24 часов. Результаты показали периоды маятников, отклоняющиеся от желаемого значения на 1,85%, а затем на 0,69%; Риччоли даже пытался улучшить последний результат. Секундный маятник затем использовался в качестве стандарта для калибровки маятников с различными периодами. Риччоли отмечал, что маятник не является абсолютно надежным инструментом для измерения времени, но в сравнении с другими методами он был исключительно надежен. Используя маятники для отсчета времени (иногда дополняемые хором иезуитов, вычислявших время в такт маятнику, чтобы обеспечить звуковой таймер) и высокую конструкцию в виде Болонской башни Асинелли, с которой можно было сбрасывать предметы, Риччоли проводил точные эксперименты с падающими телами. Он подтвердил, что падающие тела подчиняются правилу "нечетных чисел" Галилея, то есть расстояние, пройденное падающим телом, увеличивается пропорционально квадрату времени падения, что свидетельствует о постоянном ускорении. По словам Риччоли, тело, выпущенное из состояния покоя, проходит 15 римских футов (4,44 м) за одну секунду, 60 футов (17,76 м) за две секунды, 135 футов (39,96 м) за три секунды и так далее. Другие иезуиты, такие как упомянутый Кабео, утверждали, что это правило не было строго доказано. Его результаты показали, что, хотя падающие тела обычно демонстрируют постоянное ускорение, на них влияют вес, размер и плотность. Риччоли утверждал, что если два тяжелых предмета разного веса одновременно сбрасываются с одной и той же высоты, то более тяжелый опускается быстрее, если его плотность равна или больше; если оба предмета имеют одинаковый вес, то более плотный опускается быстрее. Например, сбрасывая шары из дерева и свинца весом 2,5 унции каждый, Риччоли обнаружил, что когда свинцовый шар прошел 280 римских футов, деревянный шар прошел только 240 футов (таблица в «Новом Альмагесте» содержит данные о двадцати одном таком парном сбросе). Он объяснял эти различия влиянием воздуха и отмечал, что плотность воздуха необходимо учитывать при работе с падающими телами. Он подтвердил надежность своих экспериментов, предоставив подробное описание их проведения, чтобы любой мог их воспроизвести, включая схемы башни Асинелли с указанием высот и мест сброса. Риччоли отметил, что, хотя эти различия противоречат утверждению Галилея о том, что шары разного веса падают с одинаковой скоростью, возможно, Галилей наблюдал падение тел, сделанных из одного и того же материала, но разного размера, поскольку в этом случае разница во времени падения между двумя шарами намного меньше, чем если шары одинакового размера, но разных материалов, или одинакового веса, но разных размеров и т. д., и эта разница незаметна, если шары сбрасываются с очень большой высоты. В то время многие выражали обеспокоенность идеями Галилея о падающих телах, утверждая, что невозможно различить небольшие различия во времени и расстоянии, необходимые для адекватной проверки его идей, или сообщали, что эксперименты не согласуются с предсказаниями Галилея, или жаловались на отсутствие подходящих высоких зданий с четкими траекториями падения для тщательной проверки идей Галилея. В отличие от этого, Риччоли смог продемонстрировать, что он провел многократные, последовательные и точные эксперименты в идеальных условиях. Таким образом, как отмечает Д. Б. Мели, точные эксперименты Риччоли были широко известны во второй половине [сеventнадцатого] века и способствовали формированию консенсуса относительно эмпирической адекватности некоторых аспектов работы Галилея, особенно правила нечетных чисел и представления о том, что тяжелые тела падают с похожим ускорением, и скорость не пропорциональна весу. Его ограниченное согласие с Галилеем было значительным, учитывая, что оно исходило от недоброжелательного читателя, который зашел настолько далеко, что включил текст осуждения Галилея в свои собственные публикации.

Riccioli is credited with being the first person to precisely measure the acceleration due to gravity of falling bodies. Books 2 and 9 of the New Almagest Riccioli included a significant discussion of and extensive experimental reports on the motions of falling bodies and pendulums. He was interested in the pendulum as a device for precisely measuring time. By counting the number of pendulum swings that elapsed between transits of certain stars, Riccioli was able to experimentally verify that the period of a pendulum swinging with small amplitude is constant to within two swings out of 3212 (0.062%). He also reported that a pendulum's period increases if the amplitude of its swing is increased to 40 degrees. He sought to develop a pendulum whose period was precisely one second – such a pendulum would complete 86,400 swings in a 24 hour period. This he directly tested, twice, by using stars to mark time and recruiting a team of nine fellow Jesuits to count swings and maintain the amplitude of swing for 24 hours. The results were pendulums with periods within 1.85%, and then 0.69%, of the desired value; and Riccioli even sought to improve on the latter value. The seconds pendulum was then used as a standard for calibrating pendulums with different periods. Riccioli said that for measuring time a pendulum was not a perfectly reliable tool, but in comparison with other methods it was an exceedingly reliable tool. With pendulums to keep time (sometimes augmented by a chorus of Jesuits chanting in time with a pendulum to provide an audible timer) and a tall structure in the form of Bologna's Torre de Asinelli from which to drop objects, Riccioli was able to engage in precise experiments with falling bodies. He verified that falling bodies followed Galileo's "odd number" rule so that the distance travelled by a falling body increases in proportion to the square of the time of fall, indicative of constant acceleration. According to Riccioli, a falling body released from rest travels 15 Roman feet (4.44 m) in one second, 60 feet (17.76 m) in two seconds, 135 feet (39.96 m) in three seconds, etc. Other Jesuits such as the above mentioned Cabeo had argued that this rule had not been rigorously demonstrated. His results showed that, while falling bodies generally showed constant acceleration, there were differences determined by weight and size and density. Riccioli said that if two heavy objects of differing weight are dropped simultaneously from the same height, the heavier one descends more quickly so long as it is of equal or greater density; if both objects are of equal weight the denser one descends more quickly. For example, in dropping balls of wood and lead that both weighed 2.5 ounces, Riccioli found that upon the leaden ball having traversed 280 Roman feet the wooden ball had traversed only 240 feet (a table in the New Almagest contains data on twenty one such paired drops). He attributed such differences to the air, and noted that air density had to be considered when dealing with falling bodies. He illustrated the reliability of his experiments by providing detailed descriptions of how they were carried out, so that anyone could reproduce them, complete with diagrams of the Torre de Asinelli that showed heights, drop locations, etc. Riccioli noted that while these differences did contradict Galileo's claim that balls of differing weight would fall at the same rate, it was possible Galileo observed the fall of bodies made of the same material but of differing sizes, for in that case the difference in fall time between the two balls is much smaller than if the balls are of same size but differing materials, or of the same weight but differing sizes, etc., and that difference is not apparent unless the balls are released from a very great height. At the time, various people had expressed concern with Galileo's ideas about falling bodies, arguing that it would be impossible to discern the small differences in time and distance needed to adequately test Galileo's ideas, or reporting that experiments had not agreed with Galileo's predictions, or complaining that suitably tall buildings with clear paths of fall were not available to thoroughly test Galileo's ideas. By contrast, Riccioli was able to show that he had carried out repeated, consistent, precise experiments in an ideal location. Thus as D. B. Meli notes,
Riccioli's accurate experiments were widely known during the second half of the [seventeenth] century and helped forge a consensus on the empirical adequacy of some aspects of Galileo's work, especially the odd number rule and the notion that heavy bodies fall with similar accelerations and speed is not proportional to weight. His limited agreement with Galileo was significant, coming as it did from an unsympathetic reader who had gone so far as to include the text of Galileo's condemnation in his own publications.

Работы, касающиеся Луны

Риччоли и Гримальди всесторонне изучали Луну, и Гримальди создал её карты. Этот материал был включен в 4-ю книгу «Нового Альмагеста». Карты Гримальди основывались на более ранних работах Йоханнеса Гевелия и Михаэля ван Лангрена. На одной из этих карт Риччоли дал названия лунным образованиям – названия, которые лежат в основе современной номенклатуры лунных объектов. Например, Mare Tranquillitatis (Море Спокойствия, место посадки «Аполлона-11» в 1969 году) получило своё название от Риччоли. Риччоли назвал обширные лунные области в соответствии с погодными условиями. Он назвал кратеры в честь выдающихся астрономов, группируя их по философским направлениям и историческим периодам. Хотя Риччоли отвергал теорию Коперника, он назвал заметный лунный кратер «Коперник», а другие важные кратеры – в честь других сторонников теории Коперника, таких как Кеплер, Галилей и Лансбергий. Тот факт, что кратеры, названные им и Гримальди, расположены вблизи друг от друга, в то время как кратеры, названные в честь других астрономов-иезуитов, находятся в другой части Луны, рядом с хорошо известным кратером, названным в честь Тихо Браге, заставлял иногда считать лунную номенклатуру Риччоли косвенным выражением симпатии к теории Коперника, которую он, как иезуит, не мог открыто поддерживать. Однако Риччоли утверждал, что поместил коперниковцев в бурные воды (Oceanus Procellarum). Еще одной важной особенностью карты является прямое утверждение Риччоли о необитаемости Луны. Это противоречило представлениям об обитаемой Луне, высказанным Николаем Кузанским, Джордано Бруно и даже Кеплером, и которые продолжали встречаться в трудах более поздних авторов, таких как Бернар де Фонтенель и Уильям Гершель.

Аргументы относительно движения Земли

Значительная часть Нового Альмагеста (книга 9, состоящая из 343 страниц) посвящена анализу вопроса о мировой системе: геоцентрическая или гелиоцентрическая Вселенная? Движется ли Земля или она неподвижна? Историк науки Эдвард Грант описал 9-ю книгу как, «вероятно, самый пространный, глубокий и авторитетный» анализ этого вопроса, выполненный «любым автором XVI и XVII веков», и, по его мнению, он превосходит даже «Диалог Галилея о двух главных мировых системах» — птолемеевской и коперниканской. Более того, один автор недавно назвал 9-ю книгу «книгой, которую Галилей должен был написать». В 9-й книге Риччоли обсуждает 126 аргументов, касающихся движения Земли — 49 в пользу и 77 против. Для Риччоли вопрос стоял не между геоцентрической системой Птолемея и гелиоцентрической системой Коперника, поскольку телескоп опроверг птолемеевскую систему; он заключался в сопоставлении геогелиоцентрической системы, разработанной Тихо Браге в 1570-х годах (в которой Солнце, Луна и звезды вращаются вокруг неподвижной Земли, а планеты — вокруг Солнца, иногда называемой «геогелиоцентрической» или «гибридной» системой), и системы Коперника. Как иллюстрирует фронтиспис Нового Альмагеста (см. рисунок справа), Риччоли отдавал предпочтение модифицированной версии системы Тихо Браге; вот как он описал систему, которая «пришла ему в голову», когда он находился в Парме: «она во всем совпадает с тихонианской системой, за исключением орбит Сатурна и Юпитера; для меня их центром было не Солнце, а сама Земля». Многие авторы ссылаются на анализ Риччоли и 126 аргументов. Однако переводы аргументов из Нового Альмагеста и их обсуждение в какой-либо степени современными авторами встречаются редко: лишь для трех из 126 аргументов доступны такие переводы и обсуждения. Это, во-первых, аргумент, названный Риччоли «физико-математическим аргументом», который был связан с одной из гипотез Галилея; во-вторых, аргумент, основанный на том, что сегодня известно как «эффект Кориолиса»; в-третьих, аргумент, основанный на виде звезд, наблюдаемых через телескопы того времени.

A substantial portion of the New Almagest (Book 9, consisting of 343 pages) is devoted to an analysis of the world system question: Is the universe geocentric or heliocentric? Does the Earth move or is it immobile? The historian of science Edward Grant has described Book 9 as being the "probably the lengthiest, most penetrating, and authoritative" analysis of this question made by "any author of the sixteenth and seventeenth centuries", in his opinion apparently superseding even Galileo's Dialogue Concerning the Two Chief World Systems — Ptolemaic and Copernican. Indeed, one writer has recently described Book 9 as "the book Galileo was supposed to write". Within Book 9 Riccioli discusses 126 arguments concerning Earth's motion — 49 for and 77 against. To Riccioli the question was not between the geocentric world system of Ptolemy and the heliocentric world system of Copernicus, for the telescope had unseated the Ptolemaic system; it was between the geo heliocentric world system developed by Tycho Brahe in the 1570s (in which the Sun, Moon, and stars circle an immobile Earth, while the planets circle the Sun – sometimes called a "geo heliocentric" or "hybrid" system) and that of Copernicus. As the frontispiece of the New Almagest illustrates (see figure at right), Riccioli favoured a modified version of Tycho Brahe's system; here is how he described the system that "came to [his] mind" when he was in Parma : "it shares everything with the Tychonian system, except the orbits of Saturn and Jupiter; for [me] their center was not the Sun, but Earth itself". Many writers make references to Riccioli's analysis and the 126 arguments. However, translations of arguments of the New Almagest, and discussions of the arguments to any extent by more modern writers are rare: only for three arguments of the 126 are such translations and discussions readily available. These are, first, an argument Riccioli called the "physico mathematical argument", which was related to one of Galileo's conjectures; second, an argument based on what today is known as the "Coriolis effect"; third, an argument based on the appearance of stars as seen through the telescopes of the time.

"Физико-математический" аргумент

Риччоли обсуждает физико-математический аргумент, рассматривая доводы как в пользу, так и против движения Земли. Галилей в своем «Диалоге» 1632 года выдвинул предположение, что кажущееся линейное ускорение камня, падающего с башни, является результатом комбинации двух равномерных круговых движений – суточного вращения Земли и второго равномерного кругового движения, принадлежащего самому камню и приобретенного от башни, увлекающей его за собой. Галилей утверждал, что истинное и реальное движение камня никогда не ускоряется, а всегда остается равномерным и постоянным. Следовательно, нет необходимости искать другие причины ускорения или другие виды движения, поскольку движущееся тело, будь то остающееся на башне или падающее, всегда движется одинаково – по окружности, с той же скоростью и с той же равномерностью. Если траектория падающего тела не совсем соответствует этому, она очень близка к нему. [И] согласно этим соображениям, прямолинейное движение полностью исключается, и природа никогда его не использует. Риччоли объяснил, что это предположение несостоятельно: оно не может быть применено к падению тел вблизи полюсов Земли, где круговое движение, вызванное вращением Земли, будет незначительным или отсутствовать; и даже на экваторе, где влияние вращения Земли будет сильнее, скорость падения, предсказанная идеей Галилея, окажется слишком низкой. Риччоли утверждал, что проблемы с гипотезой Галилея свидетельствуют против коперниканской системы мира, однако современные исследователи расходятся во мнениях относительно обоснованности аргументов Риччоли по этому вопросу.

Аргумент "эффекта Кориолиса"

Риччоли также утверждал, что вращение Земли должно проявляться в полете артиллерийских снарядов, поскольку на вращающейся Земле поверхность движется с разной скоростью на разных широтах. Он писал, что если снаряд выстрелить вдоль меридиана к полюсу (а не на восток или запад), то суточное вращение должно отклонить снаряд [то есть, траектория снаряда будет отклонена], при прочих равных условиях: ведь на параллелях широты, расположенных ближе к полюсам, поверхность движется медленнее, а на параллелях, расположенных ближе к экватору, – быстрее. Следовательно, если пушка, нацеленная прямо на цель к северу, выстрелит снаряд, он должен поразить цель немного восточнее (справа) из-за вращения Земли. Но если пушку выстрелить на восток, отклонения не будет, так как и пушка, и цель будут двигаться на одинаковое расстояние в одном направлении. Риччоли утверждал, что лучшие артиллеристы могли бы попасть снарядом прямо в ствол вражеской пушки; если бы этот эффект отклонения существовал при стрельбе на север, они бы его заметили. Риччоли заключал, что отсутствие этого эффекта свидетельствует о том, что Земля не вращается. Он был прав в своих рассуждениях, так как описываемый им эффект действительно существует. Сегодня он известен как эффект Кориолиса, в честь физика девятнадцатого века Гаспара Гюстава Кориолиса (1792–1843). Однако отклонение вправо происходит независимо от направления, в котором нацелена пушка (для объяснения этого требуется гораздо более глубокое понимание физики, чем было доступно во времена Риччоли). В любом случае, эффект был бы слишком мал для обнаружения артиллеристами того времени.

Аргумент размеров звезд

Риччоли также использовал телескопические наблюдения за звездами, чтобы возражать против теории Коперника. С помощью небольших телескопов того времени звезды выглядели как маленькие, но различимые диски. Эти диски были мнимыми – вызванными дифракцией световых волн, входящих в телескоп. Сегодня они известны как диски Эйри, в честь астронома девятнадцатого века Джорджа Бидделла Эйри (1801–1892). Реальные диски звезд, как правило, слишком малы, чтобы их можно было увидеть даже с помощью лучших современных телескопов. Но на протяжении большей части семнадцатого века считалось, что эти диски, видимые в телескоп, являлись настоящими телами звезд. В теории Коперника звезды должны были находиться на огромных расстояниях от Земли, чтобы объяснить отсутствие годового параллакса среди них. Риччоли и Гримальди провели многочисленные измерения звездных дисков с помощью телескопа, предоставив подробное описание своей методики, чтобы любой желающий мог ее воспроизвести. Затем Риччоли вычислил физические размеры, которые должны были иметь измеренные звезды, чтобы одновременно соответствовать как огромному расстоянию, необходимому в теории Коперника для отсутствия параллакса, так и размерам, наблюдаемым в телескоп. Результатом во всех случаях было то, что звезды были огромны – превосходя Солнце. В некоторых случаях одна звезда превышала размер всей Вселенной, оцениваемой геоцентристом Тихо Браге. Эта проблема, которую представляло собой наблюдение звезд в телескопе для теории Коперника, была отмечена еще в 1614 году Симоном Мариусом, который утверждал, что телескопические наблюдения дисков звезд подтверждали теорию Тихо. Эта проблема была признана и сторонниками Коперника, такими как Мартин ван ден Хоув (1605–1639), который также измерял диски звезд и признавал, что проблема огромных размеров звезд может заставить людей отказаться от теории Коперника.

Другие аргументы

Другие аргументы, которые Риччоли излагает в 9-й книге «Нового Альмагеста», были разнообразны. Они касались вопросов о том, могли бы здания оставаться устойчивыми или птицы летать, если бы Земля вращалась; какие движения естественны для тяжелых тел; что представляет собой наиболее простое и изящное небесное устройство; что более пригодно для движения – небеса или Земля, и что легче и экономичнее перемещать; был ли центр Вселенной более или менее достойным местом; и многих других. Многие аргументы против Коперника в «Новом Альмагесте» восходят к аргументам Тихо Браге против Коперника. Риччоли энергично выступал против коперниканской системы и даже назвал некоторые аргументы в пользу неподвижности Земли неопровержимыми. Однако он также опровергал некоторые аргументы против Коперника, соглашаясь с коперниканцами в том, что вращение Земли не обязательно должно ощущаться, и что оно не разрушит здания и не оставит птиц позади. Некоторые авторы предполагают, что Риччоли мог быть тайным сторонником Коперника, вынужденным из-за своего положения иезуита притворяться противником этой теории.

"Астрономия реформата"

Еще одной выдающейся астрономической работой Риччоли стала его «Astronomia Reformata» (Реформированная астрономия), опубликованная в 1665 году – еще один объемный труд, хотя и вдвое короче «Нового Альмагеста». Содержание этих двух работ во многом совпадает; «Реформированную астрономию» можно рассматривать как сжатую и обновленную версию «Нового Альмагеста». В «Реформированной астрономии» содержится обширный отчет об изменениях во внешнем виде Сатурна. В разделе, посвященном Юпитеру, приводится, по всей видимости, запись об одном из самых ранних (если не о самом раннем) наблюдении Большого Красного Пятна Юпитера, сделанном Леандером Бандитиусом, аббатом Дюнисбурга и владельцем исключительно хорошего телескопа, в конце 1632 года. Также в этом разделе Риччоли приводит сообщения о поясах юпитерианских облаков, появляющихся и исчезающих с течением времени. Публикация физико-математических аргументов в «Реформированной астрономии» послужила поводом для Стефано дельи Анжели (1623–1697) развязать «неожиданную, несколько неуважительную и порой легкомысленную атаку» на Риччоли и его аргументы. В 1668 году Джеймс Грегори опубликовал в Англии отчет о последовавшем общественном и личном споре, касающемся падающих тел. Это стало прелюдией к приглашению Роберта Гука (1635–1703) Исааку Ньютону (1642–1727) возобновить научную переписку с Королевским обществом и к их последующему обсуждению траектории падающих тел, «что отвлекло внимание Ньютона от "других дел" и вернуло его к изучению земной и небесной механики». В «Реформированной астрономии» была представлена адаптация к растущему объему наблюдательных данных, подтверждающих эллиптическую небесную механику Иоганна Кеплера: в гео-гелиоцентрическую теорию Тихо Браге были включены эллиптические орбиты. Риччоли принял идеи Кеплера, но оставался противником гелиоцентрической теории. Фактически, после спора с Анжели отношение Риччоли к гелиоцентризму стало еще более непримиримым.

Другая работа

Между 1644 и 1656 годами Риччоли занимался топографическими измерениями, работая с Гримальди, и определял значения окружности Земли и соотношение площади суши и воды. Однако недостатки в методологии привели к менее точным результатам для градусных дуг меридиана, чем те, что были получены Снеллиусом несколькими годами ранее. Снеллиус ошибся примерно на 4000 метров, а Риччоли – более чем на 10 000 метров. Риччоли получил значение в 373 000 педов, хотя исторически римская градусная мера всегда составляла 75 мильярий, или 375 000 педов. Ему часто приписывают одно из первых телескопических наблюдений звезды Мизар и указание на её двойственность; однако Кастелли и Галилей наблюдали её значительно раньше. По словам Альфредо Диниса, Риччоли пользовался большим авторитетом и вызывал значительную оппозицию как в Италии, так и за её пределами, не только благодаря своим энциклопедическим знаниям, но и способности понимать и обсуждать все актуальные вопросы космологии, наблюдательной астрономии и географии того времени.

Избранные произведения

Работы Риччоли написаны на латыни.

Избранные издания книг Риччоли о просодии

Книги Риччоли о просодии неоднократно перерабатывались и выходили в многочисленных изданиях. Prosodia Bonnoniensis reformata, Болонья, 1655; Падуя, 1714 (два тома объединены в один).