Единый план операций по ядерной войне США (1961–2003)

Введение

Документ по ядерной стратегии США 1961–2003 гг.
планирование ядерной войны

Единый интегрированный оперативный план (SIOP) являлся общим планом Соединенных Штатов по ведению ядерной войны с 1961 по 2003 год. SIOP предоставлял президенту Соединенных Штатов широкий спектр вариантов выбора целей и описывал процедуры запуска и наборы целей, по которым планировалось применение ядерного оружия. План объединял возможности ядерной триады: стратегических бомбардировщиков, наземных межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и морских баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ). SIOP был строго засекреченным документом и одним из наиболее секретных и чувствительных вопросов в политике национальной безопасности США. Первый SIOP, получивший название SIOP 62, был завершен 14 декабря 1960 года и введен в действие 1 июля 1961 года (начало 1962 финансового года). SIOP ежегодно обновлялся до февраля 2003 года, когда он был заменен Планом операций (OPLAN) 8044. С июля 2012 года американским планом ядерной войны является OPLAN 8010 12, "Стратегическое сдерживание и применение сил".

Процесс планирования

Хотя большая часть процесса планирования ядерной войны в Соединенных Штатах остается засекреченной, некоторая информация о бывшем процессе планирования SIOP была обнародована. Процесс планирования начинался с издания Президентом президентской директивы, определяющей концепции, цели и руководящие принципы, которые служили указаниями для ядерных планировщиков. Затем министр обороны, опираясь на указания Президента, разрабатывал Политику применения ядерного оружия (NUWEP), в которой определялись основные предположения планирования, варианты нанесения ударов, объекты поражения, типы целей, ограничения по поражению и координация с командованиями боевых театров. NUWEP использовался Объединенным комитетом начальников штабов (JCS) для создания «Совместного плана стратегических возможностей (JSCP), Приложение C (Ядерное)». В этом документе устанавливался более детальный и сложный набор целей и условий, включавший критерии выбора целей и оценки ущерба от применения ядерного оружия. Заключительным этапом процесса планирования было создание Стратегическим авиационным командованием (SAC) (с 1961 по 1992 год) или Стратегическим командованием США (USSTRATCOM) (с 1992 по 2003 год) на основе руководства из JSCP фактического плана ядерной войны, который и становился SIOP. Детальное планирование осуществлялось Совместной группой стратегического целевого планирования (JSTPS), располагавшейся в штаб-квартире SAC в Омахе, штат Небраска. В рамках планирования SIOP Стратегическое авиационное командование (SAC, позднее USSTRATCOM) разработало набор планов и серию вариантов, основанных на перечне целей, известном как Национальная целевая база (NTB). Количество целей в NTB менялось со временем: от 16 000 в 1985 году до 12 500 в конце холодной войны в 1991 году и до 2500 к 2001 году. SIOP был в основном направлен против целей на территории Советского Союза (позднее России), но цели в Китайской Народной Республике, которые входили в SIOP до 1970-х годов, были вновь включены в план в 1997 году. В 1999 году, по сообщениям, NTB включал цели в России, Китае, Северной Корее, Иране, Ираке, Сирии и Ливии.

История

СИОП и его переименованные преемники, прежде всего, являются "интегрированным" планом, использующим как средства доставки ВВС, так и ВМФ; он "единый" лишь в том смысле, что разработан одной группой планирования. Сам "план" фактически включает в себя множество "вариантов нанесения ударов", которые сами по себе представляют собой сложные планы.

Труман

Нет никаких доказательств того, что планы Советского Союза на случай непредвиденных обстоятельств с конца Второй мировой войны до 1950 года были чем-то иным, чем рутинными и оборонительными, а существенная послевоенная демобилизация советских вооруженных сил подтверждает точку зрения, что СССР не рассматривал новую войну в Европе как вероятную. Хотя советская доктрина включала предположение о врожденной враждебности капиталистических держав к коммунизму, советский лидер Иосиф Сталин, по-видимому, считал, что ни СССР, ни Запад не могут позволить себе вести еще одну мировую войну, и скептически относился к способности Запада создать армию, достаточно большую для оккупации советской территории. Советское планирование, таким образом, делало акцент на обороне от ядерных бомбардировок и атаках на базы бомбардировщиков Западной Европы. Планы 1946 и 1948 годов предусматривали, что во время войны с неустановленным противником советские войска в Германии займут оборонительные позиции в советской оккупационной зоне и будут ждать подкреплений, прежде чем переходить в контратаку. Однако советские обычные силы значительно превосходили западные, и стратегические ядерные планы США были разработаны соответственно. Хотя Соединенные Штаты были единственной страной, обладающей атомной бомбой, в 1946 году у них было всего 17 бомбардировщиков Silverplate B-29 и 11 атомных бомб. Многие ранние американские военные планы основывались на использовании сотен несуществующих вооружений; например, план осени 1945 года предусматривал использование 196 атомных бомб против советских промышленных целей, но SAC не смог бы доставить такое количество до 1952 года. Бомбы типа Mark 3 весили пять тонн, и для их сборки требовалось два дня и 39 человек. В прессе сообщалось, что в середине 1948 года, во время Берлинской блокады, в Великобританию были развернуты "атомноспособные" B-29, к тому времени США располагали примерно 50 атомными боеголовками. Однако, вероятно, советская разведка знала, что ни один из самолетов не был Silverplate; скорее, они были бы использованы в рамках плана DOUBLEQUICK, предусматривающего проведение массированных обычных бомбардировок советских авиабаз в Восточной Европе в стиле Второй мировой войны. Помимо усиления противовоздушной обороны, Советский Союз не изменил свои военные приготовления во время блокады, в отличие от реакции на Западе. Хотя в 1949 году Советы предприняли интенсивную кампанию по связям с общественностью, при поддержке сочувствующих западноевропейских единомышленников, чтобы противодействовать формированию НАТО, военная мощь нового альянса была настолько слаба, что Политбюро не сочло нужным обсуждать ее в течение шести месяцев после его создания. Стратегические бомбардировки во время Второй мировой войны ключевых транспортных и энергетических объектов были более эффективными, чем атаки на города, и в первые послевоенные планы неядерной войны предусматривали сосредоточение внимания на советской нефтяной промышленности. Однако американским военным планировщикам не хватало обновленных карт СССР, и им пришлось использовать карты, датированные периодом до Второй мировой войны, некоторые из которых были старше русской революции, или, возможно, немецкие аэрофотоснимки времен войны. Отчасти из-за отсутствия актуальной разведки ядерное планирование все больше фокусировалось на городских районах, которые было легче поразить и которые предлагали потенциал для "дополнительного ущерба". Первый план "Тотальность" был направлен на 20 городов с использованием 30 имевшихся в наличии ядерных бомб. План БРОЙЛЕР (ноябрь 1947 года) предусматривал применение 34 бомб против 24 советских городов. В нем и в последующих планах, таких как HALFMOON (май 1948 года; 50 бомб против 20 городов) и OFFTACKLE (декабрь 1949 года; 104 городских цели, 220 бомб, еще 72 зарезервированы для последующих атак), предполагалось, что западные силы в Европе будут медленно отступать, в то время как Соединенное Королевство будет укрепляться в качестве авиабазы для атомных ударов по Советскому Союзу. Президент Гарри С. Трумэн надеялся на международный запрет на атомное оружие и считал, что американский народ не поддержит его использование в "агрессивных целях", и приказал Объединенному комитету начальников штабов (JCS) разработать план обычной войны; однако министр обороны Джеймс Форрестал в июле 1948 года приказал прекратить его и возобновить планирование атомной войны из-за Берлинского кризиса. Однако официальные лица были пессимистичны в отношении эффективности атомных планов. Британский план SPEEDWAY от декабря 1948 года предполагал, что у Советского Союза не будет атомного оружия, но тем не менее прогнозировал, что Запад не сможет "противостоять наступлению русских в Западной Европе, даже при полном сотрудничестве в области обороны западных держав", включая 560 американских и британских бомбардировщиков, способных нести атомное оружие. Американский план TROJAN (декабрь 1948 года) предусматривал применение 133 бомб (хотя в наличии было только 50) против 70 городов. Комитет во главе с генералом Юбертом Р. Хармоном сообщил в мае 1949 года, что даже если все бомбы точно поразили свои цели, СССР не сдастся, его руководство не будет серьезно ослаблено, а его вооруженные силы смогут продолжать действовать в Западной Европе, на Ближнем Востоке и в Азии. Атаки сократят промышленный потенциал Советского Союза на 30–40%, но лишь временно, без последующих ударов. Отчет Хармона имел три немедленных последствия: 1) он поддержал тех, кто в военно-морском флоте США и в других ведомствах критиковал центральную роль атомных бомб и массированных ударов по городам в американском военном планировании; 2) он привел к значительному увеличению производства ядерного оружия; 3) он заставил Объединенный комитет начальников штабов осенью 1949 года поручить Стратегическому командованию ВВС США (SAC) задачу замедлить советское вторжение в Западную Европу в рамках НАТО. Ошибочные разведывательные данные США и Великобритании привели к завышенным оценкам НАТО советских обычных сил. Одна из оценок 1951 года предсказывала наличие 175 боевых дивизий, якобы готовых одновременно атаковать Западную Европу, Соединенное Королевство, Балканы, Ближний Восток и Северную Америку. Воспринимаемый дисбаланс сил был настолько велик, что американские планировщики опасались, что даже Великобританию придется оставить на произвол судьбы во время вторжения, о чем они не обсуждали со своими британскими коллегами. Сталин рассматривал возможность войны в Азии, а не в Европе. В январе 1950 года он одобрил предложение Ким Ир Сена завоевать Южную Корею, что привело к Корейской войне тем летом, полагая, что победа там дискредитирует НАТО. Однако эта авантюра провалилась; несмотря на первоначальный оптимизм, коммунистам не удалось победить силы, возглавляемые США, в Корее, и война значительно увеличила военные расходы Запада, впервые сделав НАТО серьезной угрозой для Советского Союза в Европе. К концу 1950 года СССР уведомил свои восточноевропейские страны-сателлиты о необходимости готовиться к войне к концу 1952 года, что соответствовало западным оценкам. В начале 1951 года, основываясь на предполагаемом плане НАТО начать европейскую войну в этом году из прокси-Югославии в период Информбюро в ответ на поражение в Корее, он приказал значительно увеличить вооруженные силы в Восточной Европе, что нанесло ущерб более слабым коммунистическим экономикам. Основываясь на корейском прецеденте, Советы, по-видимому, ожидали, что Запад не будет использовать атомное оружие в европейской войне. При жизни Сталина советская доктрина рассматривала следующую войну как более разрушительную версию Второй мировой войны, аналогично решаемую гигантскими армиями, поддерживаемыми массовыми тылами, тип конфликта, который извлекал выгоду из врожденных сильных сторон Советского Союза. Советский Союз испытал свое первое атомное оружие в 1949 году, но Сталин, по-видимому, рассматривал обладание им как политическую, а не военную выгоду и не интегрировал атомное оружие в оснащение советских вооруженных сил. Польский военный план Варшавского договора 1951 года, по словам Войтеха Мастны, был "безусловно оборонительным", даже если "НАТО преследовалось кошмаром безостановочных коммунистических орд, сметающих почти беспрепятственно всю Европу". Советы предполагали, что западные силы готовы вторгнуться, и что восточноевропейцы увидят в них освободителей; как и на Западе, Советы переоценивали силу своих противников. К этому времени Трумэн был пессимистичен в отношении международного контроля над вооружениями и сказал своим советникам: "Поскольку мы не можем добиться международного контроля, мы должны быть сильнейшими в атомном оружии". Он одобрил рекомендацию отчета Хармона об увеличении производства оружия и вскоре после начала Корейской войны одобрил еще одно увеличение. JCS решил сделать акцент на "уничтожении известных целей, влияющих на Сов..."

There is no evidence that the Soviet Union's contingency plans from the end of World War II to 1950 were anything but routine and defensive, and the substantial postwar demobilization of the Soviet military supports the view that the USSR did not view a new war in Europe as likely. Although Soviet doctrine incorporated an assumption of innate hostility of the capitalist powers to Communism, Soviet leader Josef Stalin apparently believed that neither the USSR nor the West could afford to fight another world war, and was skeptical of the Western ability to raise an army large enough to occupy Soviet territory. Soviet planning thus emphasized defenses against nuclear bombing, and attacks on Western European bomber bases. Plans in 1946 and 1948 assumed that during war with an unspecified enemy, Soviet forces in Germany would assume defensive positions within the Soviet occupation zone and wait for reinforcements before counterattacking. Soviet conventional forces greatly outnumbered the West's, however, and United States strategic nuclear strike plans were developed accordingly. While the United States was the only nation with the atomic bomb, in 1946 it had only 17 Silverplate B 29 bombers and 11 atomic bombs. Many early American war plans were based on using hundreds of nonexisting weapons; for example, an autumn 1945 plan envisioned using 196 atomic bombs on Soviet industrial targets, but SAC could not deliver such quantities until 1952. The bombs were of the Mark 3 type, weighing five tons and requiring 39 men two days to assemble. The press reported that "atomic capable" B 29s were deployed to Britain in mid 1948 during the Berlin Blockade, by which time the US possessed about 50 atomic weapons. The Soviets likely knew through espionage, however, that none of the aircraft was a Silverplate; rather, they would have been used as part of plan DOUBLEQUICK, involving World War II like sustained conventional bombing raids on Soviet air bases in Eastern Europe. Other than increasing its anti aircraft defenses, the Soviets did not change its military preparations in any way during the blockade, unlike the reaction in the West. Although the Soviets launched an intensive public relations effort in 1949, aided by sympathetic Western European fellow travelers, to oppose the formation of NATO, the new alliance's military strength was so weak that the Politburo did not bother to discuss it for six months after its formation. Strategic bombing during World War II of key transportation and energy sites was more effective than attacking cities, and early postwar non nuclear war plans envisioned focusing on the Soviet petroleum industry. US war planners lacked updated maps of the USSR, however, and had to use pre World War II maps—some older than the Russian Revolution—or perhaps German aerial photos from the war. Due in part to the lack of updated intelligence, nuclear planning increasingly focused on urban areas, which were easier to target and offered the potential for "bonus damage". The early Plan Totality targeted 20 cities with the 30 nuclear bombs then available. Plan BROILER (November 1947) envisioned 34 bombs on 24 Soviet cities. It and later plans such as HALFMOON (May 1948; 50 bombs on 20 cities) and OFFTACKLE (December 1949; 104 urban targets, 220 bombs, 72 more reserved for follow up attacks) envisioned Western forces in Europe slowly retreating while the United Kingdom was reinforced as an air base for atomic attacks on the Soviet Union. President Harry S. Truman hoped for an international ban on atomic weapons and believed that the American people would not support their use for "aggressive purposes", and ordered JCS to devise a plan for conventional war; however, Secretary of Defense James Forrestal in July 1948 ordered it to stop and resume atomic war planning due to the Berlin crisis. Officials were pessimistic about the effectiveness of the atomic plans, however. Britain's December 1948 SPEEDWAY plan assumed that the Soviets would not have atomic weapons, but nonetheless forecast that the West could not "withstand a Russian advance in Western Europe, even with the full defence co operation of the Western Powers", including 560 American and British atomic capable bombers. The American TROJAN (December 1948) envisioned 133 bombs (although only 50 existed) hitting 70 cities. A committee led by General Hubert R. Harmon reported in May 1949 that even if all precisely hit their targets, the USSR would not surrender, its leadership would not be seriously weakened, and its military could still operate in Western Europe, the Middle East, and Asia. The attacks would reduce Soviet industrial capacity by 30 to 40%, but only temporarily without follow up attacks. The Harmon report had three immediate results: 1) It supported those within the United States Navy and elsewhere who criticized the centrality of atomic bombs and mass attacks on cities in American war planning. 2) It led to a substantial rise in nuclear weapons production. 3) It caused the Joint Chiefs of Staff to, in the fall of 1949, assign SAC with the duty of slowing a Soviet invasion of Western Europe as part of NATO. Erroneous US and British intelligence reports led to exaggerated NATO estimates of Soviet conventional forces. One 1951 estimate foresaw 175 combat divisions allegedly prepared to simultaneously attack Western Europe, the United Kingdom, the Balkans, the Middle East, and North America. The perceived imbalance in forces was so great that American planners feared that even Britain would have to be abandoned during the invasion, a possibility they did not discuss with their British counterparts. Stalin did consider the possibility of war in Asia, as opposed to Europe. In January 1950, he approved Kim Il Sung's proposal to conquer South Korea in what became the Korean War that summer, believing that victory there would discredit NATO. The gambit backfired, however; despite their initial optimism the Communists were unable to defeat the US led forces in Korea, and the war greatly increased Western military spending, for the first time making NATO a significant threat against the Soviets in Europe. By late 1950, the USSR notified its Eastern European satellites to prepare for war by the end of 1952, a date matching Western estimates. In early 1951, based on an alleged NATO plan to launch a European war that year from Western proxy Yugoslavia during the Informbiro period as a response to its defeat in Korea, he ordered a massive increase in Eastern European forces that hurt the weaker Communist economies. Based on the Korean precedent, the Soviets apparently expected that the West would not use atomic weapons in a European war. During Stalin's lifetime, Soviet doctrine foresaw the next war as a more destructive version of World War II similarly decided by giant armies supported by massive home fronts, a type of conflict which benefited from the Soviet Union's innate strengths. The Soviet Union tested its first atomic weapon in 1949, but Stalin seems to have viewed possessing it as a political rather than military benefit, and he did not integrate atomic weapons into the Soviet military's equipment. A 1951 Warsaw Pact war plan for Poland was, Vojtech Mastny wrote, "unequivocally defensive" even while "NATO was haunted by the nightmare of armed communist hordes sweeping all but unopposed through Europe". The Soviets assumed that Western forces were ready to invade and that Eastern Europeans would see them as liberators; as in the West, the Soviets overestimated their enemies' strength. By this time, Truman was pessimistic about international arms control and told his advisors "Since we can't obtain international control we must be strongest in atomic weapons." He approved the Harmon report's recommendation for increased weapons production, and approved another increase soon after the start of the Korean War. JCS decided to emphasize "the destruction of known targets affecting the Soviet capability to deliver atomic bombs", with refineries, chemical and power plants, and shipyards as secondary and tertiary targets. The three categories were codenamed BRAVO (blunting), ROMEO (retardation), and DELTA (disruption/destruction) of the Soviet ability to fight, and formed the basis of American nuclear targeting for almost a decade. When military theorist Bernard Brodie studied the resulting target list, however, he strongly criticized the planners' ignorance of actual Soviet military capacity and the resulting failure to estimate what effect the attacks would have. Brodie later recalled that "There was no calculated strategy for destroying Soviet capability to make war. The planners "simply expected the Soviet Union 'to collapse' as a result of the bombing campaign People kept talking about the 'Sunday punch'." He recommended that targets be chosen based on analysis of the results of their destruction, and that "city avoidance" strategies be studied. Brodie presented his report in April 1951, but JCS found SAC head General Curtis LeMay more persuasive. LeMay objected to the list because of the difficulty of attacking isolated targets and the requirement for pre attack reconnaissance for many of them. He preferred attacking industrial targets in urban areas so that even if a bomb missed, "a bonus will be derived from the use of the bomb". The target panel agreed to have SAC review future target lists before sending them to JCS.

Эйзенхауэр

К концу 1953 года командование стратегической авиации (SAC) располагало 1000 бомбардировщиков, способных нести ядерное оружие, и осуществляло развертывание реактивного бомбардировщика B-47. В январе 1953 года Дуайт Эйзенхауэр унаследовал от администрации Трумэна крупный оборонный бюджет. Новый президент считал, что такие расходы представляют угрозу для экономики, и весной того же года сократил финансирование обороны на 5 миллиардов долларов. Опираясь на обширный опыт в области ядерной стратегии и выбора целей, полученный во время службы на посту начальника штаба армии США и верховного главнокомандующего НАТО, администрация Эйзенхауэра в октябре 1953 года приняла директиву NSC 162/2, которая определила для вооруженных сил менее затратное направление, ориентированное на оборону, и делало акцент на "массированном ответном ударе", по-прежнему в основном осуществляемом ВВС США, для сдерживания войны. Этот документ формализовал усилия, начатые при Трумене, по развертыванию недавно разработанного тактического ядерного оружия, достаточно компактного для большинства самолетов ВВС и ВМС. Администрация полагала, что такое оружие будет полезно как в условиях полномасштабной войны, так и для сдерживания локального конфликта в Европе, и Эйзенхауэр заявил о тактическом оружии, что "в отношении строго военных целей и для строго военных задач я не вижу причин, по которым его нельзя использовать точно так же, как пулю или любое другое оружие". Доктрина массированного ответного удара означала, что впервые атомное оружие стало основой стратегии НАТО, а не рассматривалось как крайняя мера. Аналогичным образом, советская доктрина неатомной войны начала меняться после смерти Сталина в марте 1953 года. В сентябре того же года один генерал в военном журнале предположил, что новое оружие может быстро завершить войну, в отличие от Второй мировой войны, а в октябре Советская армия провела свои первые военные учения, основанные на предположении о применении противником атомного оружия. В 1954 году советские войска в Европе получили свое первое тактическое атомное оружие, к тому времени советские офицеры публично обсуждали в журнале преимущества нанесения упреждающего удара.

Предупреждение против превенции

Многие на Западе также серьезно обсуждали идею превентивной и упреждающей войны. Трумэн отверг превентивную войну, заявив, что «начало атомной войны совершенно немыслимо для здравомыслящих людей», но Эттли заявил в 1945 году, что «вооружен дважды тот, кто наносит первый удар». Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) предложил в 1947 году разрешить президенту использовать атомные бомбы для предотвращения ядерного нападения. NSC 68 от апреля 1950 года выступал против «военного нападения, не спровоцированного военным нападением на нас или на наших союзников», но признавал «если возможно» преимущества упреждающего «нанесения первого удара» до того, как Советский Союз сделает это. В августе 1950 года министр военно-морского флота Фрэнсис Мэтьюс публично выступал за превентивную войну, но NSC 68 прогнозировал, что даже после массированной превентивной атаки СССР, вероятно, не сдастся, и его силы все равно смогут «доминировать над большей частью или всей Евразией». Комитет во главе с отставным генералом Джимми Дулиттлом предложил весной 1953 года администрации изучить возможность дать Советскому Союзу два года для сотрудничества, с угрозой возможной войны в противном случае, а исследование ВВС в августе предупредило о «приближающемся национальном кризисе» из-за необходимости вести переговоры со страной, управляемой «прихотями небольшой группы доказанных варваров». Эйзенхауэр и госсекретарь Джон Фостер Даллес обсудили в том месяце свои опасения, что как только Советы приобретут термоядерное оружие, возникшая ситуация может вынудить Соединенные Штаты либо к войне, либо к диктатуре. Президент не согласился с комитетом Дулиттла. В 1954 году его администрация опубликовала заявление о базовой политике национальной безопасности: «Соединенные Штаты и их союзники должны отвергнуть концепцию превентивной войны или действий, направленных на провоцирование войны». В то время как Эйзенхауэр и другие гражданские и военные лидеры сомневались в моральности или законности превентивной войны, упреждающая война была гораздо менее проблематичной, учитывая, что NSC 5410/1 от марта 1954 года признал, что «выживание Соединенных Штатов» находится под угрозой. Центральное разведывательное управление полагало, что оно может предупредить о внезапном советском нападении за несколько дней или даже недель до его начала из-за необходимого времени на подготовку, и что для доставки всего советского оружия потребуется до 30 дней. Стратегия нацеливания BRAVO ROMEO DELTA продолжалась, тактическое оружие должно было использоваться в Европе, в то время как Стратегическое командование ВВС (SAC) доставляло стратегическое оружие в СССР. ЛеМей не согласился со стратегией ОКНШ, согласно которой SAC должна совершать три отдельных нападения во время советской войны: первое – на аэродромы, второе – на наступающие войска, третье – на города и правительственные центры. Он продолжал поддерживать подход «Воскресного удара», при котором его более тысячи экипажей бомбардировщиков могли доставить 750 бомб за несколько часов, в то время как СССР, возможно, потребуется месяц, чтобы доставить свои 150 бомб. Группа по оценке систем вооружений подсчитала, что 750 бомб приведут к гибели 17 миллионов человек в советском блоке и 60 миллионов раненых. К 1955 году SAC получила почти независимый выбор целей. Военно-воздушные силы часто использовали списки целей, чтобы оправдать увеличение производства оружия, а затем увеличение расходов на системы доставки дополнительного оружия. Хотя другие рода войск выступали против такого «саморазгона», у них не было компьютера IBM 704, который SAC использовала для анализа приоритетов целей, поэтому они не могли предложить конкурирующие списки. Его базовый военный план от марта 1954 года предусматривал одновременное и массированное нападение до 735 бомбардировщиков на все цели, военные и городские, в СССР. Эйзенхауэр предпочитал избегать гражданских целей, и к 1954 году несколько планировщиков ВВС выступали за стратегию «без городов». Другие планировщики и руководство ВВС считали, что Советский Союз сможет поддерживать свои «огромные вооруженные силы в течение по крайней мере двух лет интенсивной войны», если не будут атакованы промышленные и правительственные центры. Они считали, что существует возможность, что SAC сможет нанести «решающий» удар по СССР, заманчивая идея, учитывая мощь испытываемых 15-мегатонных водородных бомб. В 1956 году в речи в Национальном военном колледже ЛеМей сказал, что если SAC получит приказ использовать весь свой ядерный арсенал против СССР, «между заходом солнца сегодня и восходом солнца завтра Советский Союз, вероятно, перестанет быть крупной военной державой или даже крупной нацией», в то время как СССР еще не мог сделать то же самое с США, но наращивал необходимый арсенал. Он заявил в интервью 1988 года, что

Many in the West also seriously discussed the idea of preventive and preemptive war. Truman rejected preventive war, stating that "[s]tarting an atomic war is totally unthinkable for rational men", but Attlee stated in 1945 that "twice is he armed who gets in the first blow". JCS proposed in 1947 that the president be authorized to use atomic bombs to prevent a nuclear attack. NSC 68 of April 1950 opposed "a military attack not provoked by a military attack on us or on our allies", but acknowledged "if possible" the benefits of preemptively "landing the first blow" before the Soviet Union did so. In August 1950 Secretary of the Navy Francis Matthews publicly advocated a preventive war, but NSC 68 forecast that even after a massive preventive attack the USSR would likely not surrender and its forces could still "dominate most or all of Eurasia." A committee led by retired general Jimmy Doolittle suggested in spring 1953 that the administration study the possibility of giving the Soviets two years to cooperate, with the threat of possible war otherwise, and an Air Force study in August warned of "The Coming National Crisis" due to having to negotiate with a country run by "the whims of a small group of proven barbarians". Eisenhower and Secretary of State John Foster Dulles discussed that month their fears that, once the Soviets acquired fusion weapons, the resulting situation might force the United States into either war or dictatorship. The president disagreed with the Doolittle committee. His administration in 1954 issued a Basic National Security Policy statement: "The United States and its allies must reject the concept of preventive war or acts intended to provoke war". While Eisenhower and other civilian and military leaders doubted the morality or legality of preventive war, preemptive war was much less problematic given that NSC 5410/1 March 1954 acknowledged that "the survival of the United States" was at risk. The Central Intelligence Agency believed that it could warn of a surprise Soviet attack days or even weeks ahead of time because of the necessary preparation time, and that up to 30 days would be needed to deliver all Soviet weapons. The BRAVO ROMEO DELTA targeting strategy continued, with tactical weapons to be used in Europe while SAC delivered strategic weapons to the USSR. LeMay disagreed with the JCS strategy of SAC making three separate attacks during a Soviet war: The first against airfields, the second on advancing troops, the third on cities and government centers. He continued to favor the "Sunday Punch" approach, in which his more than one thousand bomber crews could deliver 750 bombs in a few hours, while the USSR might need one month to deliver its 150 bombs. Weapons Systems Evaluation Group calculated that the 750 bombs would cause 17 million Soviet bloc deaths and 60 million casualties. SAC obtained almost independent target selection by 1955. The Air Force often used target lists to justify greater weapons production, then greater spending on delivery systems for the additional weapons. Although other services opposed such "bootstrapping", they did not have the IBM 704 computer that SAC used to analyze target priorities so could not offer competing selection lists. Its Basic War Plan of March 1954 planned for up to 735 bombers to simultaneously and massively attack all targets, military and urban, in the USSR. Eisenhower preferred to avoid civilian targets, and by 1954 several Air Force planners advocated a "no cities" strategy. Other planners and USAF leadership believed that the Soviet Union could support its "immense armed forces for at least two years of intensive warfare" if industrial and government centers were not attacked. The possibility existed, they believed, that SAC could in fact deliver a "decisive" attack on the USSR, a tempting idea given the power of the 15 megaton hydrogen bombs being tested. In a 1956 speech to the National War College, LeMay said that if SAC was ordered to use its full nuclear arsenal against the USSR, "Between sunset tonight and sunrise tomorrow morning the Soviet Union would likely cease to be a major military power or even a major nation", while the USSR could not yet do the same to the US but was building the necessary arsenal. He stated in a 1988 interview that

«было время в 1950-х годах, когда мы могли выиграть войну против России. Это стоило бы нам, по сути, уровня аварийности летного времени, потому что их оборона была довольно слабой. Однажды в 1950-х годах мы пролетели над Владивостоком на большой высоте всеми самолетами-разведчиками, которыми располагало SAC, в полдень. Мы могли бы нанести бомбовые удары, спланированные и выполненные так же хорошо, в то время. Поэтому я не думаю, что преувеличиваю, когда говорю, что мы могли бы доставить накопленные запасы, если бы захотели, практически без потерь». Из-за запрета США на развязывание превентивной войны ЛеМей, возможно, пытался спровоцировать Советы на повышение уровня боевой готовности до такой степени, чтобы оправдать упреждающую войну. Два исследования вскоре пришли к выводу, что возможность легко выиграть такую войну либо больше не существует, либо скоро исчезнет. Группа по оценке систем вооружений заявила в феврале 1955 года, что для уничтожения всех известных советских баз потребуется вдвое большая группировка сил, чем Соединенные Штаты планировали развернуть. Исследование Совета национальной безопасности показало, что к середине 1958 года единственной защитой от разрушительного советского нападения будет нанесение первого удара после получения предупреждения, что, по мнению Эйзенхауэра, было невозможно. Учитывая очевидную непрактичность стратегии массированного возмездия, начальник штаба Армии Мэтью Риджуэй и его преемник Максвелл Тейлор утверждали в ОКНШ, что сдерживание, а не «худший сценарий» полномасштабной ядерной войны, должно быть в центре внимания. Требовались более обычные силы для предотвращения перерастания ограниченных войн в более крупные ядерные; аналогично, тактическое ядерное оружие следует избегать в локальных войнах, чтобы предотвратить эскалацию. Однако Эйзенхауэр считал, что на тактическое оружие следует смотреть как на очень большие обычные «фугасные» бомбы и не хотел, чтобы американские войска застряли в небольших войнах. Массированное возмездие оставалось основой американского военного планирования; Комитет Киллиана сообщил в 1955 году, что «у нас есть наступательное преимущество, но мы уязвимы для внезапного нападения» (выделено в оригинале), и НАТО после Венгерской революции 1956 года оценило, что во время войны западные силы отступят к реке Рейн в течение 48 часов. К 1950-м годам около 5500 целей были внесены в списки для нанесения ударов бомбардировщиками SAC; эти цели состояли в основном из промышленных объектов, но включали объекты противодействия. Эти планы, в основном разработанные ВВС, имели тенденцию основываться на выборе целей для использования имеющегося оружия, а не на рассмотрении желаемых эффектов или стратегических результатов. Из письма 1957 года Джона Х. Мура, бывшего директора по ядерному планированию, отдела воздушных операций, Европейского командования США, можно сделать вывод о методологии планирования целей ВВС «рамка взрывного повреждения», с такими ссылками, как «повреждение бетонных конструкций» и требование «высокой вероятности разрушения взлетно-посадочных полос». Он ссылался на «разрушительный и дезорганизующий характер ядерного оружия» с мегатонной мощностью: «кумулятивные или вторичные эффекты могут быть такими же большими или даже большими, чем основные повреждения». В частности, он рассматривал замедленное излучение, но не тепловые эффекты, но обратил внимание на идею «бонусных» эффектов, при которых совокупность эффектов оружия позволит оружию меньшей мощности достичь «необходимого разрушения». В письме главе Комиссии по атомной энергии Льюису Штраусу Мур отметил, что Пентагон «строго подавлял» это исследование и уничтожил все копии. Например, в апреле 1956 года он санкционировал Командование ПВО на использование ракет класса «воздух-воздух» Genie и ракет класса «земля-воздух» Nike Hercules во время внезапного нападения. Продолжают существовать Планы обеспечения непрерывности ядерных операций (COOP), которые определя...

[t]here was a time in the 1950s when we could have won a war against Russia. It would have cost us essentially the accident rate of the flying time, because their defenses were pretty weak. One time in the 1950s we flew all of the reconnaissance aircraft that SAC possessed over Vladivostok at high noon We could have launched bombing attacks, planned and executed just as well, at that time. So I don't think I am exaggerating when I say we could have delivered the stockpile had we wanted to do it, with practically no losses. Because of the prohibition of the US starting a preventive war, LeMay may have been trying to provoke the Soviets to raise their alert level high enough to justify a preemptive war. Two studies soon concluded that the opportunity to easily win such a war either no longer existed or would soon disappear. Weapons Systems Evaluation Group stated in February 1955 that destroying all known Soviet bases would require twice as large a force as the United States expected to field. A National Security Council study found that by mid 1958 the only defense against a devastating Soviet attack would be to attack first after being warned, which Eisenhower believed was impossible. Given the apparent impracticality of massive retaliation strategy, Army Chiefs of Staff Matthew Ridgway and his successor Maxwell Taylor argued within JCS that deterrence, instead of the "worst case" scenario of a full scale nuclear war, should be the focus. More conventional forces were needed to prevent limited wars from leading to larger nuclear ones; similarly, tactical nuclear weapons should be avoided in local wars to prevent escalation. Eisenhower, however, believed that tactical weapons should be viewed similarly to very large conventional "blockbusters", and did not want American forces stalled within small wars. Massive retaliation remained the basis of American war planning; the Killian Committee reported in 1955 that "We have an offensive advantage but are vulnerable to surprise attack" (emphasis in original), and NATO estimated after the Hungarian revolution of 1956 that during wartime Western forces would retreat to the Rhine River within 48 hours. By the 1950s, around 5,500 targets were listed to receive SAC bomber strikes; these targets consisted primarily of industrial sites but included counterforce targets. These plans, primarily by the Air Force, tended to be based on selecting targets in order to use up the available weapons, rather than considering the desired effects or strategic outcomes. From a 1957 letter from John H. Moore, former director of nuclear planning, air operations branch, United States European Command, Air Force target planning methodology can be inferred "blast damage frame," with such references as "damage to concrete structures" and the requirement for a "high probability of cratering runways." He cited the "destructive and disruptive nature of nuclear weapons" with megaton yields: "the cumulative or ancillary effects may be as great or greater than primary damage." Specifically, he considered delayed radiation but not thermal effects, but called attention to the idea of "bonus" effects, in which the totality of weapons effects would allow lower yield weapons to achieve the "desired destruction." In the letter to the head of the Atomic Energy Commission, Lewis Strauss, Moore noted that the Pentagon "rigorously suppressed" this study and destroyed all copies. In April 1956, for example, he authorized Air Defense Command to use Genie air to air and Nike Hercules surface to air missiles during a surprise attack. There have continued to be Continuity of Nuclear Operations Plans (COOP), which designated enough subordinates who, in the event of the National Command Authority and immediate successors being killed in a "decapitation" attack, could still retaliate. While the details have never been made public, Eisenhower's predelegation, and a Federation of American Scientists summary, give a framework.

Президентское участие и начало гражданского руководства политикой

В 1958 году Джордж Кистиаковский, ключевой ученый Манхэттенского проекта и научный советник в администрации Эйзенхауэра, предложил президенту, что инспекции иностранных военных объектов недостаточны для контроля над их ядерным оружием. Кистиаковский особенно беспокоился о сложности проверки количества, типа и размещения ядерных ракет на ракетных подводных лодках и предложил сосредоточить стратегию контроля над вооружениями на разоружении, а не на инспекциях. Его также беспокоило короткое время предупреждения о запуске межконтинентальных баллистических ракет (МБР), которое лишало возможности длительного принятия решений, существовавшего, когда ядерная угроза исходила исключительно от пилотируемых бомбардировщиков. Эйзенхауэр отправил Кистиаковского в штаб-квартиру Стратегического авиационного командования, где его поначалу отвергли. Параллельно с начальной работой по контролю над ядерными вооружениями, председатель Объединенного комитета начальников штабов, генерал Нейтан Ф. Твининг, ВВС США, в августе 1959 года направил меморандум секретарю обороны Нилу МакЭлрою, в котором предлагалось официально возложить на Стратегическое авиационное командование ответственность за подготовку национального списка ядерных целей и единого плана ядерных операций. До этого момента армия, флот и ВВС самостоятельно планировали свои цели, что приводило к многократному назначению одних и тех же целей различными видами войск. Эти отдельные планы не были взаимосвязаны, например, флот мог уничтожить объект противовоздушной обороны на маршруте бомбардировщика ВВС, направлявшегося к цели в глубине территории. Хотя Твининг отправил меморандум МакЭлрою, члены Объединенного комитета начальников штабов не пришли к согласию по этому вопросу в начале 1960 года. Томас Гейтс, сменивший МакЭлроя, попросил президента Дуайта Эйзенхауэра принять решение. Эйзенхауэр заявил, что не оставит своему преемнику "этот кошмар" из нескоординированных и неинтегрированных сил, существовавших на тот момент. Когда Кистиаковскому не предоставили доступа, Эйзенхауэр отправил его обратно с более строгими приказами, предоставив офицерам SAC выбор: сотрудничать с Кистиаковским или уйти в отставку. В докладе Кистиаковского, представленном 29 ноября, описывались нескоординированные планы с огромным количеством целей, многие из которых должны были быть атакованы несколькими силами, что приводило к избыточному поражению. Эйзенхауэр был шокирован этими планами и сосредоточился не только на создании Единого интегрированного оперативного плана (SIOP), но и на всем процессе выбора целей, определения требований и планирования операций ядерной войны. Отдельные оперативные планы ВВС и ВМС были объединены и легли в основу SIOP.

In 1958, George Kistiakowsky, a key Manhattan Project scientist and Science Advisor in the Eisenhower Administration, suggested to the President that inspection of foreign military facilities was not sufficient to control their nuclear weapons. Kistiakowsky was particularly concerned with the difficulty of verifying the number, type, and deployment of nuclear armed missiles on missile submarines, and proposed that the arms control strategy focus on disarmament rather than inspections. He was also concerned with the short warning times available from intercontinental ballistic missile (ICBM) launches, which took away the lengthy decision time available when the nuclear threat came exclusively from manned bombers. Eisenhower sent Kistiakowsky to Strategic Air Command headquarters where he was, at first, rebuffed. At the same time as the early nuclear arms control work, the Chairman of the Joint Chiefs of Staff, General Nathan F. Twining, USAF, sent a memorandum in August 1959, to the Secretary of Defense, Neil McElroy, which suggested that the Strategic Air Command be formally assigned responsibility to prepare the national nuclear target list, and a single plan for nuclear operations. Up to that point, the Army, Navy, and Air Force had done their own target planning. That had led to individual targets being multiply targeted by the different services. The separate service plans were not mutually supporting, as, for example, by the Navy destroying an air defense facility on the route of an Air Force bomber going to a target deeper inland. While Twining had sent the memo to McElroy, the members of the Joint Chiefs of Staff disagreed on the policy during early 1960. Thomas Gates, who succeeded McElroy, asked President Dwight D. Eisenhower to decide the policy. Eisenhower said he would not "leave his successor with the monstrosity" of the uncoordinated and non integrated forces that then existed. When Kistiakowsky was not given access, Eisenhower sent him back with a much stronger set of orders giving SAC officers the choice to cooperate with Kistiakowsky, or resign. Kistiakowsky's report, presented on 29 November, described uncoordinated plans with huge numbers of targets, many of which would be attacked by multiple forces, resulting in overkill. Eisenhower was shocked by the plans, and focused not just on the creation of the Single Integrated Operational Plan (SIOP), but on the entire process of picking targets, generating requirements, and planning for nuclear war operations. Separate operational plans from the Air Force and the Navy were combined to form the foundation of the SIOP.

Первый SIOP

Первый план, разработанный в соответствии с политическими указаниями Белого дома, был создан в 1960 году и состоял из списка целей (Национальный стратегический список целей, или NSTL) и средств, которые должны быть использованы против каждой из них. Сами цели были отобраны из «Энциклопедии бомбардировок», содержащей информацию о более чем 80 000 потенциальных объектов. Этот первый SIOP был существенно переработан командой специалистов из RAND Corporation и превратился в SIOP 62, описывающий массированный удар всем арсеналом США, состоящим из 3200 боеголовок общей мощностью 7847 мегатонн, по СССР, Китаю и странам, союзным Советскому Союзу. При этом одновременно планировалось нанести удары по городским и другим объектам. Девять боеголовок должны были быть направлены на четыре цели в Ленинграде, 23 – на шесть целевых комплексов в Москве, 18 – на семь целевых районов в Калининграде и так далее. Специалист по вооружениям Джордж Ратхенс изучал атлас советских городов, пытаясь найти город, наиболее похожий на Хиросиму по размеру и концентрации промышленности. Когда он обнаружил подходящий вариант, он спросил, сколько бомб SIOP планирует сбросить на этот город. Ответ был следующим: одна бомба мощностью 4,5 мегатонны и три боеприпаса по 1,1 мегатонны на случай, если основная бомба не взорвется (бомба, сброшенная на Хиросиму, имела мощность 12,5 килотонны). По оценкам, реализация SIOP 62 привела бы к гибели 285 миллионов человек и 40 миллионов раненых в Советском Союзе и Китае. Ознакомившись со всеми фактами и цифрами, Томас Д. Уайт из ВВС оценил план как «великолепный». Отвлекаясь от человеческого аспекта, SIOP 62 представлял собой выдающееся технологическое достижение: SIOP 62 стал техническим триумфом в истории военного планирования. Менее чем за пятнадцать лет Соединенные Штаты освоили широкий спектр сложных технологий и получили возможность уничтожить большую часть военной мощи противника и значительную часть населенных пунктов на континенте всего за один день. Первый SIOP, основанный на доктрине массированного возмездия, был недостаточно гибким и рассматривал все коммунистические страны как единый блок. В документе JCS 2056/220 комендант Корпуса морской пехоты США Дэвид Шоуп выразил обеспокоенность тем, что проект 1961 года противоречил политическим рекомендациям СНБ 1959 года, утвержденным Эйзенхауэром. Шоупа особенно беспокоило положение в проекте SIOP, в котором говорилось, что Соединенные Штаты должны использовать всю необходимую силу против выбранных целей в СССР, а при необходимости – в коммунистическом Китае, странах Европейского блока и странах, не входящих в Европейский блок, для достижения вышеуказанных целей. Военные объекты в странах блока, за исключением СССР и коммунистического Китая, должны были быть атакованы по мере необходимости. В комментарии Национального архива безопасности сообщается, что Шоуп спросил командующего ВВС США / САК Томаса Пауэра: «Что произойдет, если Пекин не будет воевать? Есть ли возможность исключить китайские цели из плана атаки?» Пауэр, как сообщается, ответил, что надеется, что об этом никто не подумает, «потому что это действительно разрушит план», то есть план должен был быть реализован в полном объеме. По-видимому, Шоуп тогда заметил: «Любой план, который убьет миллионы китайцев, когда это даже не их война, – плохой план. Это не по-американски». SIOP 62 предусматривал практически полное уничтожение крошечной страны Албании, поскольку на ее территории находился крупный советский радиолокационный комплекс ПВО, который необходимо было вывести из строя с высокой степенью уверенности. Пауэр улыбнулся министру обороны Роберту Макнамаре и с нарочито серьезным видом сказал: «Ну, господин министр, я надеюсь, у вас нет друзей или родственников в Албании, потому что нам просто придется стереть ее с лица земли». Макнамара остался с «жутким, поверхностным и ужасающим» впечатлением.

The first plan, following the White House policy guidance, was developed in 1960, consisting of a list of targets (the National Strategic Target List, or NSTL) and the assets to be used against each target. The targets themselves were pulled from the Bombing Encyclopedia, which listed over 80,000 targets of interest. This first SIOP was extensively revised by a team at the RAND Corporation to become SIOP 62, describing a massive strike with the entire US arsenal of 3,200 warheads, totaling 7,847 megatons, against the USSR, China, and Soviet aligned states with urban and other targets being hit simultaneously. Nine weapons were to be "laid down" on four targets in Leningrad, 23 weapons on six target complexes in Moscow, 18 on seven target areas in Kaliningrad, etc. Weapon scientist, George Rathjens, looked through SAC's atlas of Soviet cities, searching for the town that most closely resembled Hiroshima in size and industrial concentration. When he found one that roughly matched, he asked how many bombs the SIOP "laid down" on that city. The reply: one 4.5 megaton bomb and three more 1.1 megaton weapons in case the big bomb was a dud (the Hiroshima bomb was 12.5 kilotons). The execution of SIOP 62 was estimated to result in 285 million dead and 40 million casualties in the Soviet Union and China. Presented with all the facts and figures, Thomas D. White of the Air Force found the Plan "splendid." Disregarding the human aspect, SIOP 62 represented an outstanding technological achievement:

SIOP 62 represented a technical triumph in the history of war planning. In less than fifteen years the United States had mastered a variety of complex technologies and acquired the ability to destroy most of an enemy's military capability and much of the human habitation of a continent in a single day. The first SIOP, based on the massive retaliation doctrine, had little flexibility, treating all Communist countries as a uniform bloc. Document JCS 2056/220 expressed the concerns of U. S. Marine Commandant David Shoup that the 1961 draft was inconsistent with a 1959 NSC policy guidance paper approved by Eisenhower. Shoup was especially concerned with language in the draft SIOP that said

The United States should utilize all requisite force against selected targets in the USSR—and as necessary in Communist China, European Bloc and non European bloc countries—to attain the above objectives. Military targets in Bloc countries other than the USSR and Communist China will be attacked as necessary. The National Security Archive commentary reports that Shoup asked USAF/SAC Commander Thomas Power " what would happen if Beijing was not fighting; was there an option to leave Chinese targets out of the attack plan?" Power was reported to have said that he hoped no one would think of that "because it would really screw up the plan"—that is, the plan was supposed to be executed as a whole. Apparently, Shoup then observed that "any plan that kills millions of Chinese when it isn't even their war is not a good plan. This is not the American way." SIOP 62 included the virtual obliteration of the tiny country of Albania because within its borders sat huge Soviet air defense radar, which had to be taken out with high assurance. Power smiled at Secretary of Defense Robert McNamara and said with a mock straight face: "Well, Mr. Secretary, I hope you don't have any friends or relations in Albania, because we are just going to have to wipe it out." McNamara was left with a "macabre, shallow, and horrifying" impression.

SIOP-63

В 1961–1962 годах администрация Кеннеди пересмотрела этот план под руководством Макнамары. Он стремился изменить доктрину от массированного возмездия к гибкому реагированию. SIOP 63 вступил в силу в июле 1962 года и оставался в основном неизменным более десяти лет. Вместо одной "спазматической" атаки он предлагал пять вариантов эскалации:

Советские ядерные ракетные базы, аэродромы бомбардировщиков и базы подводных лодок. Другие военные объекты, расположенные вдали от городов, такие как средства противовоздушной обороны. Военные объекты вблизи городов. Центры управления и связи. Полномасштабная "спазматическая" атака. Также было разработано множество вариантов поражения менее значимых целей для возможного использования. В плане предусматривалась возможность применения вариантов 1 и 2 для предотвращения "надвигающегося крупного нападения китайско-советского блока на США или их союзников". Однако к 1963 году Макнамара пришел к выводу, что подобные планы бесполезны, поскольку ситуации, в которых могло быть применено ядерное оружие, были настолько непредсказуемы, что детальное планирование оказалось невозможным. Пять вариантов атаки не рассматривали каждую категорию целей (и тем более их подмножества) по отдельности. Скорее, варианты были кумулятивными, каждый следующий включал в себя цели предыдущего. Все они требовали применения тысяч единиц ядерного оружия и впоследствии подверглись критике как "пять вариантов массированного возмездия". К середине 1960-х годов обе стороны значительно точнее оценивали силы противника. В то время как Советский Союз догонял США по стратегическому ядерному оружию, НАТО догоняло Варшавский договор по обычным вооружениям, в том числе за счет тактического ядерного оружия. Это повысило уверенность обеих сторон: план Варшавского договора относительно Чехословакии 1964 года, разработанный в результате Берлинского кризиса 1961 года, предполагал, что Восточный блок сможет захватить Лион в течение двух недель после начала боевых действий, в то время как современные планы НАТО предусматривали остановку войск Варшавского договора у восточной границы Западной Германии, в отличие от прежних опасений о возможности прорыва к Ла-Маншу. В плане Варшавского договора не учитывалась возможность того, что стратегическое оружие США могло бы нанести парализующий удар по Советскому Союзу, предполагалось, что превосходящая советская противовоздушная оборона остановит большинство вражеских ракет, а вторгшиеся войска НАТО, согласно плану, "понесут огромные потери от [советских] ядерных ударов". План относительно Чехословакии был утвержден 14 октября 1964 года, в день свержения советского лидера Никиты Хрущева, а после Пражской весны 1968 года Советскому Союзу пришлось полностью исключить чехословацкую армию из своих планов. К концу 1960-х годов они перешли к стратегии ведения войны, которая снизила зависимость от ядерного оружия, напоминая западную концепцию гибкого реагирования. Однако планы Варшавского договора продолжали исходить из предположения о внезапном нападении НАТО, которое будет отбито на запад; восточногерманские власти даже подготовили оккупационную валюту и новые дорожные знаки.

Soviet nuclear missile sites, bomber airfields, and submarine tenders. Other military sites away from cities, such as air defenses. Military sites near cities. Command and control centers. Full scale "spasm" attack. Many smaller target options were also created for possible use. The plan contemplated the possibility that options 1 and 2 be used to prevent an "impending major Sino Soviet Bloc attack upon the U. S. or its allies". By 1963, however, McNamara concluded that such plans were useless, because the situations for which nuclear weapons might be used were so unpredictable that advanced planning was impossible. The five attack options did not address each target category (much less any subsets) separately. Rather, the options were cumulative, each adding a target category to the previous one. All required the expenditure of thousands of nuclear weapons and were subsequently criticized as "five options for massive retaliation." By the mid 1960s both sides had much more accurate understanding of the opposition's forces. While the Soviets were catching up to the Americans' strategic nuclear weapons, NATO was catching up to the Warsaw Pact's conventional forces, in part with tactical nuclear weapons. This increased both sides' confidence; a 1964 Warsaw Pact plan for Czechoslovakia written as a result of the Berlin Crisis of 1961 assumed that the East could capture Lyon within two weeks after the start of hostilities, while contemporary NATO plans expected that it could stop the Warsaw Pact near the eastern border of West Germany, in contrast to the earlier fears of the English Channel if at all. The Warsaw Pact plan did not consider the possibility that American strategic weapons might have crippled the Soviet Union, assuming that superior Soviet air defenses would have stopped most enemy missiles while invading NATO troops would have, the plan stated, "suffered enormous losses from [Soviet] nuclear strikes". The Czechoslovakia plan was approved on 14 October 1964, the day Soviet leader Nikita Khrushchev was overthrown, and after the Prague Spring in 1968 the Soviets had to completely remove the Czech military from its plans. By the late 1960s they moved to a war strategy that lessened the dependence on nuclear weapons, resembling the West's flexible response. Warsaw Pact plans continued to assume, however, that NATO would make a surprise attack which it would repulse into the west; the East Germans even prepared occupation currency and new street signs.

Возвращение к контрсиле, с стратегической обороной

Во время администрации Рейгана произошел возврат к стратегии сильного сдерживания, закрепленной в NSDD 13. Она предусматривала разработку стратегических систем вооружений, обладающих большей точностью, повышенной живучестью или сочетанием этих качеств. Некоторые из этих систем впоследствии стали предметом торга на переговорах по контролю над вооружениями, в то время как другие, такие как бомбардировщик B-2 "Стелс", оставались строго засекреченными как потенциальный фактор внезапности в войне. B-2 также рассматривался как средство противодействия советскому развертыванию мобильных ракетных комплексов, которые мог обнаружить и атаковать только пилотируемый бомбардировщик. В 1983 году президент Рейган выступил с речью, в которой предложил, по крайней мере, проведение исследований и разработок в области неядерных систем обороны против ракет, оснащенных ядерным оружием. Идея эффективной Стратегической оборонной инициативы (СОИ) представляла собой потенциальную угрозу существующему балансу взаимно гарантированного уничтожения, даже с учетом его "боевых" усовершенствований.

Переименование и переориентация

1 марта 2003 года SIOP был переименован в "OPLAN 8022", а затем в CONPLAN (контингентный план) 8022. Он был введен в действие в июле 2004 года, но в июле 2007 года поступили сообщения о его отмене. Вероятно, его заменил расширенный CONPLAN 8044. Другая серия планов "Глобальный удар" включает в себя согласованный ядерный вариант, предназначенный для ситуаций, отличных от полномасштабной ядерной войны, главным образом в отношении России, но потенциально и Китая, как это предполагалось в OPLAN 8022. Планы "Глобальный удар" закреплены в CONPLAN 8044.

Исполнение ППП

Президент, как член Национального командного органа (НКА), может отдать приказ об использовании ядерного оружия. После принятия Президентом решения, применение ядерного оружия регулируется правилом двух человек в любой момент времени. Все военнослужащие, участвующие в загрузке, оснащении или запуске оружия, а также в передаче приказов о запуске, подлежат Программе обеспечения надежности персонала (PRP). Если НКА решит, что Соединенные Штаты должны применить ядерное оружие, это решение доводится до Председателя Объединенного комитета начальников штабов (CJCS) и через него – в Национальный военный командный центр (часто называемый «военной комнатой») посредством Президентского аварийного портфеля, неофициально именуемого «футболом». Внутри «футбола» находится чёрная книга со списком вариантов нанесения ударов и «Печенье» – карточка размером 3 на 5 дюймов с кодами аутентификации для подтверждения личности Президента. Варианты нанесения ударов включают в себя варианты массированного удара (MAO), варианты выборочного удара (SAO) и варианты ограниченного удара (LAO). В зависимости от обстоятельств, отдельные страны или регионы могут быть включены или исключены из ядерного удара. Для передачи приказа CJCS, или, в его отсутствие, старший офицер в НВКК проверяет личность Президента с помощью «кода вызова», на что Президент отвечает соответствующим кодом аутентификации из «Печенья». Приказ также направляется в командный пункт, расположенный в горах Рейвен-Рок, штат Пенсильвания, и на воздушный командный пункт – либо в президентский Национальный центр воздушных операций (NAOC), либо на военный самолет E-6 Mercury Looking Glass. Если НВКК будет уничтожен в результате первого удара, ANMCC, NAOC или Looking Glass могут отдать приказ о выполнении SIOP. Старший офицер НВКК руководит подготовкой приказа о запуске в форме Приказа о чрезвычайной войне (EWO) – сообщения, содержащего выбранный план войны, время запуска, коды аутентификации и коды, необходимые для разблокировки ракет перед их запуском. Затем приказ передается каждому командованию по всему миру и непосредственно расчетам запуска посредством выпуска Сообщения о немедленных действиях (EAM) – закодированного и зашифрованного сообщения длиной около 150 символов.

The President, as a member of the National Command Authority, (NCA) may order the use of nuclear weapons. Subsequent to the President's decision, the release of nuclear weapons is governed by the two man rule at all times. All military personnel that participate in loading, arming, or firing weapons, as well as transmitting launch orders, are subject to the Personnel Reliability Program (PRP). If the NCA decides that the United States must launch nuclear weapons, the decision is communicated to the Chairman of the Joint Chiefs of Staff (CJCS) and through him to the National Military Command Center (often called the "war room") via the Presidential Emergency Satchel, informally referred to as the "football." Inside the football is a black book listing a menu of strike options and "The Biscuit," a 3 by 5 inch card with authentication codes for the president to confirm his identity. The menu of strike options include Major Attack Options (MAOs), Selected Attack Options (SAOs), and Limited Attack Options (LAOs). Individual countries or regions can be included in or withheld from nuclear attacks depending on circumstances. To communicate the order, the CJCS, or, in his absence, the senior officer in the NMCC verifies the President's identity with a "challenge code" and the President responds with the corresponding authentication code from the biscuit. located in Raven Rock Mountain, Pennsylvania, and also to an airborne command post, either the presidential National Airborne Operations Center (NAOC) or the military E 6 Mercury Looking Glass. If the NMCC is destroyed by a first strike, either the ANMCC, NAOC or Looking Glass can issue the orders to execute the SIOP. The senior NMCC officer directs preparation of the launch order in the form of an Emergency War Order (EWO) – a message that contains the chosen war plan, time to launch, authentication codes and codes needed to unlock the missiles before firing them. The order is then broadcast to each worldwide command and directly to launch crews by releasing an Emergency Action Message (EAM) which is an encoded and encrypted message about 150 characters long.

Участие Соединенного Королевства

Хотя после Второй мировой войны формальный военный союз между Соединенными Штатами и Соединенным Королевством больше не существовал, американские послевоенные планы предусматривали использование британских авиабаз до тех пор, пока Соединенные Штаты не разработали межконтинентальные баллистические ракеты и бомбардировщики большой дальности. Американский генерал Карл Спац и начальник штаба ВВС лорд Теддер неформально договорились в 1946 году о применении американских самолетов на британских базах. Обсуждения и последовавшие действия, такие как продление взлетно-посадочных полос, были настолько секретными, что неясно, был ли об этом осведомлен премьер-министр Клемент Эттли. К 1948 году, в год Берлинской блокады, британские лидеры ожидали, что "в будущей мировой войне американские и британские силы будут сражаться бок о бок", хотя союз формально не был возобновлен. Обе страны начали координировать свои планы на случай советского нападения на Европу после чехословацкого переворота 1948 года, а позднее в том же году ЛеМэй, как глава SAC, попросил Теддера разрешить размещение американского атомного оружия в Великобритании. К концу 1948 года несколько британских баз были готовы к применению атомного оружия или близки к этому, но возможности вести атомную войну с территории Великобритании не было до апреля 1949 года, когда бомбардировщики Silverplate B-29 начали ротацию через базы, а американское атомное оружие не было размещено в Великобритании до 1952 года. Уинстон Черчилль и другие британские лидеры, осознавая, что базы сделали Британию тем, что он назвал "мишенью" для советского нападения, независимо от наличия там бомб, неоднократно безуспешно пытались получить подробности американских военных планов, и лишь в 1951 году Соединенные Штаты формально, хотя и расплывчато, согласились консультироваться с Британией перед применением атомного оружия, размещенного там. Как жаловался Теддер во время Берлинского кризиса, когда война казалась возможной в любой момент, оборона Запада опиралась "на использование оружия, о котором мы на самом деле очень мало знаем". Британские планы, такие как SPEEDWAY, в которых обсуждалось совместное планирование американских, британских и канадских военных действий на начальном этапе войны в течение следующих 18 месяцев, вероятно, включали некоторую информацию, неофициально предоставленную Соединенными Штатами, включая прогнозы по будущему производству бомб и целям. Однако Комитет начальников штабов был недоволен, заявив, что "мы находимся в невыгодном положении, поскольку не знаем подробностей о количестве [американского] атомного оружия, которое будет использовано, и поэтому не можем точно оценить достижимые результаты". Соединенные Штаты предпочли бы, чтобы Британия вообще не разрабатывала атомное оружие. Опасаясь, что СССР получит британские атомные технологии после захвата страны, в феврале 1949 года Эйзенхауэр предложил генералу Уильяму Дьюти Моргану американское атомное оружие в обмен на прекращение британской ядерной программы. Британия могла бы использовать оружие в своих самолетах для поражения своих целей, но отказалась от предложения, и Соединенные Штаты пришли к выводу, что партнерство предпочтительнее потери влияния на Соединенное Королевство. Британцы стремились к независимой национальной ядерной силе сдерживания, которая сама по себе могла бы убедить СССР не нападать, отчасти из-за опасений, что Америка может не захотеть защищать Европу своими ядерными ракетами, как только СССР сможет атаковать сами Соединенные Штаты, или во время войны не будет отдавать приоритет целям, угрожающим Соединенному Королевству. В 1950 году командование бомбардировочной авиации Королевских ВВС запросило и получило 70 B-29 из Соединенных Штатов, предложив подчинить их контролю SAC во время войны. Однако бомбардировщики устаревали. Британцы так и не сделали их ядерными, и RAF отклонил просьбу США о полном контроле SAC над современными британскими бомбардировщиками V, развертывание которых началось в 1955 году. Цель Британии в создании независимого сдерживающего фактора, направленного против советских городов, была настолько важна, что в 1953 году, предложив передать бомбардировщики V под командование SACEUR в обмен на американскую финансовую помощь для закупки новых истребителей, она отказалась соглашаться на их использование в тактической роли против советских целей в Европе. Соглашение позволило Британии предоставить SACEUR лишь номинальные силы и предвосхитило будущее сотрудничество в области технологий и целеуказания. По мере того как ВВС США начали в 1955 году помогать RAF переоборудовать бомбардировщики V для несения американского атомного оружия в рамках проекта "E" и водородного оружия в рамках проекта "X", сотрудничество возросло, и Соединенные Штаты начали делиться некоторыми деталями военных планов. Хотя обе страны по-прежнему неохотно делились своими планами полностью — даже в 1956 году Британия не имела информации о целях для самолетов SAC, размещенных на ее территории — избыточность была устранена путем запроса одной стороны к другой о планах атаки различных целей. В феврале 1959 года ВВС США согласились нанести удар по 150 советским базам, угрожающим Британии ядерным оружием, в то время как бомбардировщики V должны были использовать ядерное оружие для атаки советской противовоздушной обороны до прибытия SAC. RAF сохранил отдельный план атаки 30 советских городов водородными бомбами. Это соглашение легло в основу продолжающегося сотрудничества в области ядерного целеуказания между двумя странами, а различные типы целей отражали различные приоритеты двух стран во время Объединенной бомбардировочной операции Второй мировой войны. Англо-американский спор во время Суэцкого кризиса 1956 года лишь ненадолго нарушил партнерство, а стремление восстановить отношения на прежний уровень и кризис "Спутника" повысили готовность Америки помочь Британии улучшить свое атомное оружие. В марте 1957 года Соединенные Штаты согласились продать 60 ракет Thor IRBM, в 1958 году — конструкции американского водородного оружия, в 1960 году — ракету Skybolt ALBM, а после ее отмены — ракету Polaris SLBM в 1962 году в качестве замены. Polaris была особенно примечательна; британские чиновники сначала отказались верить в предложение американцев о передовых подводных ракетах по умеренной цене, и один ученый позже назвал это "удивительным". Хотя ее вклад в SIOP был незначительным по сравнению с огромным арсеналом SAC, состоящим из 1600 бомбардировщиков и 800 ракет, опыт офицеров RAF, работавших с американцами, принес пользу будущему сотрудничеству между двумя странами. Совместный план целеуказания менялся со временем; список для RAF на 1962 год включал 48 городов, шесть объектов противовоздушной обороны и три базы бомбардировщиков, а список на 1963 год — 16 городов, 44 аэродрома и другие наступательные объекты, 10 объектов противовоздушной обороны и 28 баз IRBM. Степень сотрудничества была настолько высока к моменту Карибского кризиса, что офицеры RAF, посещавшие штаб-квартиру SAC в Небраске, сообщили, что с ними обращались "как с американцами. Мы прошли через все их брифинги, компьютеры, сверхсекретные комнаты и так далее". Хотя некоторые британские офицеры подчеркивали продолжающуюся важность сохранения способности действовать самостоятельно с независимым сдерживающим фактором, к 1962 году независимый список по существу стал частью RAF в совместном плане, и активных тренировок не проводилось. Однако британский акцент на сохранении независимых возможностей сохранялся на протяжении нескольких десятилетий и смены правительств. Как заявила Комиссия по обороне в 1980 году:

Although after World War II the formal military alliance between the United States and United Kingdom no longer existed, American postwar war plans required using British air bases until the United States developed ICBMs and long range bombers. American General Carl Spaatz and Chief of the Air Staff Lord Tedder informally agreed in 1946 to US aircraft using British bases. The discussions, and the subsequent actions such as extending runways, were so secret that it is unclear whether Prime Minister Clement Attlee was aware of them. By 1948, the year of the Berlin Blockade, British leaders expected that "in a future world conflict, US and British forces will find themselves fighting side by side" although the alliance had not been formally renewed. The two countries began coordinating their plans for a Soviet attack in Europe after the Czechoslovak coup d'état of 1948, and later that year LeMay, as head of SAC, asked Tedder to allow the basing of American atomic weapons in Britain. By the end of 1948, several British bases were atomic capable or were close to being so, but the ability to fight an atomic war from Britain did not exist until April 1949 when Silverplate B 29 bombers began rotating through the bases, and no American atomic weapons were present in Britain until 1952. Aware that with or without bombs, the bases made Britain what Winston Churchill called a "bull's eye" for Soviet attack, he and other British leaders made repeated unsuccessful attempts to learn details of American war plans, and not until 1951 did the United States formally, if vaguely, agree to consult with Britain before using atomic weapons based there. As Tedder complained during the Berlin crisis, when war at any moment seemed possible, the defense of the West relied "on the use of a weapon about which we in fact know very little". British plans such as SPEEDWAY, which discussed American British Canadian joint planning for the early part of a war over the next 18 months, likely incorporated some information informally sent by the United States, including projections on future bomb production and targets. The Chiefs of Staff Committee was dissatisfied, however, writing that "We are at a disadvantage in that we do not know the details of the number of [American] atomic weapons to be used and so cannot assess with any accuracy the results that can be achieved." The United States preferred that Britain not develop atomic weapons at all. Because of the American fear of the USSR obtaining British atomic technology after conquering the country, in February 1949 Eisenhower offered to General William Duthie Morgan American atomic weapons if the British nuclear weapons program ended. Britain would have used the weapons in its own aircraft for its own targets, but refused the offer, and the United States decided that partnership was preferable to losing influence with the United Kingdom. The British sought an independent, domestic nuclear deterrent that by itself could persuade the USSR to not attack, in part because they feared that America might not be willing to defend Europe with its nuclear missiles once the USSR could attack the United States itself, or during wartime not prioritize targets that threatened the United Kingdom. In 1950 RAF Bomber Command asked for, and received, 70 B 29s from the United States after offering to place them under the control of SAC during wartime. The bombers were becoming obsolete, however. The British never made them nuclear capable, and the RAF refused the US's request for SAC's complete targeting control over the sophisticated British built V bombers which began deploying in 1955. Britain's goal of an independent deterrent aimed at Soviet cities was so important that, when it offered to place the V Bombers under SACEUR authority in 1953 in exchange for American financial aid to purchase new fighters, it refused to agree to them being used in a tactical role against Soviet targets in Europe. The agreement permitted Britain to commit only nominal forces to SACEUR, and presaged future technology and targeting cooperation. As the USAF began in 1955 helping the RAF to convert V bombers to carry American atomic weapons under Project E and hydrogen weapons under Project X, cooperation increased and the United States began sharing some war plan details. Although both nations remained reluctant to fully share their plans—as late as 1956, Britain did not have targeting information even for SAC aircraft it hosted—redundancies were eliminated by one side asking the other whether it planned to attack various targets. In February 1959, the USAF agreed to target 150 Soviet bases that threatened Britain with nuclear weapons, while V bombers would use nuclear weapons to attack Soviet air defenses before SAC arrived. The RAF retained a separate plan to attack 30 Soviet cities with hydrogen bombs. The agreement formed the basis for the ongoing nuclear targeting cooperation between the two countries, and the different target types resembled the two nations' different priorities during the Combined Bomber Offensive of World War II. The Anglo American dispute during the 1956 Suez Crisis only briefly disrupted the partnership, and the desire to restore relations to their former level, and the Sputnik crisis, increased American willingness to help Britain improve its atomic weaponry. In March 1957 the United States agreed to sell 60 Thor IRBMs, in 1958 American hydrogen weapon designs, in 1960 the Skybolt ALBM, and after its cancellation the Polaris SLBM in 1962 as replacement. Polaris was especially notable; British officials initially refused to believe the Americans' offer of state of the art submarine missiles at a moderate price, and one scholar later called it "amazing". While its contribution to SIOP was minor compared to the enormous SAC arsenal of 1,600 bombers and 800 missiles, as RAF officers who worked with the Americans rose to leadership positions their experience benefited later partnerships between the two countries. The joint targeting plan changed over time; the 1962 list for the RAF included 48 cities, six air defense sites, and three bomber bases, and the 1963 list had 16 cities, 44 airfields and other offensive sites, 10 air defense sites, and 28 IRBM sites. The degree of cooperation was such by the Cuban Missile Crisis that RAF officers visiting SAC headquarters in Nebraska reported being "treated just like Americans. We went all through their briefings, computers, top secret rooms and so forth". While some British officers emphasized the continuing importance of maintaining the ability to act alone with an independent deterrent if necessary, by 1962 the independent list was essentially the RAF portion of the joint plan and no active training was done. The British emphasis on retaining an independent capability, however, continued over several decades and changes in government. As the Defence Council stated in 1980,

наши силы должны быть наглядно способны нанести массированный удар самостоятельно. Нам нужно убедить советских лидеров в том, что даже если они сочтут, что США сдержатся, британские силы все равно смогут нанести удар, настолько разрушительный, что цена агрессии окажется слишком высокой. Хотя нынешние ядерные силы Соединенного Королевства — четыре подводные лодки Trident — находятся под строгим национальным контролем Великобритании, они выполняли две отдельные роли в рамках SIOP. Первая — это часть ответного удара только Великобритании на ядерное нападение, будь то полный стратегический удар или ограниченный тактический удар. Вторая роль заключалась в участии Королевского флота в SIOP, фактически становясь продолжением подводных лодок Trident ВМС США. Эта роль заключалась в участии в ответном ударе НАТО на советское ядерное нападение. Вклад Королевского флота в SIOP был небольшим. Четыре подводные лодки Vanguard могли поразить максимум 512 отдельных целей; что эквивалентно 7% общей ядерной ударной мощи США.

SIOP в художественной литературе

В романе Дейла Брауна "План атаки" раскрывается, что Патрик МакЛанахан является одним из наиболее ценных сотрудников в вооруженных силах США благодаря его участию в засекреченных проектах и знанию американского SIOP. Однако из-за вовлеченности МакЛанахана в спорные и крайне секретные военные операции президент Торн в значительной степени игнорирует этот факт и предупреждение о неминуемом российском нападении, пока Россия не начнет ядерную кампанию против США. В романе Эрика Л. Гарри "Огонь дуги" президент принимает решение о выполнении "SIOP 6 C" в ответном ударе по России после того, как российский генерал получил контроль над ядерными кодами и начал массированное нападение на США. В книге "SIOP 6 C" было выделено шесть тысяч ядерных боеголовок для использования, часть из которых находилась в резерве. В романе Уильяма Прохнау "Дети Троицы" внезапная советская ядерная атака провоцирует ответный удар США. Обсуждение SIOP ведется между безымянным президентом США, военным командующим с кодовым именем "Алиса" на борту самолета SAC Looking Glass, консультирующим президента, который только что принес присягу на борту Air Force One, и главным военным советником президента. После разрушения городов с обеих сторон "Алиса" и прежний президент борются с находящимися на борту Air Force One за контроль над американским подводным ракетоносным флотом. На кону стоит ожидание, что запуск ракет "Трайдент", а также советский ответный удар приведут к гибели миллиардов людей. В сборнике "Что если?" из истории Америки, под редакцией Роберта Коули, в одном из эссе ("Кубинский ракетный кризис: Второй Холокост" Роберта Л. О'Коннелла) описывается сценарий, в котором Кубинский ракетный кризис из-за просчетов, некомпетентности и готовности к эскалации с обеих сторон приводит к двухдневной термоядерной войне с ужасающими последствиями как с точки зрения чрезмерного ущерба, так и долгосрочного воздействия на мир. В романе Тома Клэнси "Без жалости" американская разведка узнает, что полковник ВВС США Робин Захариас, сбитый над Вьетнамом и объявленный погибшим во время боя, на самом деле жив и находится в лагере для военнопленных. Его допрашивает офицер советской военной разведки, что вызывает особую обеспокоенность, поскольку Захариас участвовал в разработке стратегических военных планов и знаком с SIOP. В романе Тома Клэнси "Сумма всех страхов" Теодор Рузвельт плывет по Средиземному морю, когда в Денвере взрывается ядерная бомба. В ответ президент отдает приказ о переводе стратегических сил в состояние DEFCON 2, а обычных – в состояние DEFCON 3. Реакция экипажа на различные предполагаемые советские угрозы, возникающие после объявления тревоги, оказывается весьма жесткой, поскольку, предположительно, из-за своего географического положения они теперь "входят в систему SIOP", и к ним применяются иные, более агрессивные правила ведения боевых действий (DEFCON 2 вместо DEFCON 3). В работе Эрика Сведина "Когда плакали ангелы" Кубинский ракетный кризис перерастает в войну, и после гибели президента Кеннеди президент Джонсон отдает приказ о выполнении SIOP 63, что приводит к уничтожению коммунистического блока (Советский Союз, Восточная Европа и Китай). В фильме "WarGames" речь идет об исключении SIOP из процесса принятия решений и передаче его суперкомпьютеру после того, как во время внезапных учений один из двух членов экипажа в Центре управления пусками МБР Minuteman отказывается выполнять приказ о "пуске" ракет. Компьютер затем переходит к последовательности запуска, но поскольку ему не предоставлены правильные коды запуска, он начинает перебор всех возможных вариантов, чтобы определить коды ракет. После перехода в состояние DEFCON 1 компьютер осознает бессмысленность войны и прекращает свою атаку.

In Dale Brown's novel Plan of Attack, it is revealed that Patrick McLanahan is one of the most highly valued personnel in the U. S. military because of his involvement in classified projects and knowledge of the American SIOP. However, because of McLanahan's involvement in controversial highly classified military actions, President Thorn largely ignores this fact and the warning of an imminent Russian attack until Russia launches a nuclear campaign against the US. In Eric L. Harry's novel Arc Light, the President decides to execute "SIOP 6 C" in a counterforce strike against Russia after a Russian general gained control of the nuclear codes and launched a massive attack against the US. In the book, "SIOP 6 C" had six thousand nuclear warheads assigned to be used, some of which were held in reserve. In William Prochnau's novel Trinity's Child, a Soviet nuclear sneak attack triggers US retaliation. There is discussion of SIOP among the unnamed US President, the military commander codenamed Alice on board the SAC Looking Glass aircraft who is advising the President, who has just been sworn in aboard Air Force One, and the President's primary military advisor. After the destruction of cities on both sides, Alice and the original President battle those on board Air Force One for control of the American missile submarine fleet. At stake is the expectation that launch of the Tridents as well as Soviet retaliation will raise the total death toll into the billions. In What Ifs? of American History, edited by Robert Cowley, one essay ("The Cuban Missile Crisis: Second Holocaust", by Robert L. O'Connell) outlines a scenario where the Cuban Missile Crisis leads, via miscalculations, incompetence, and trigger happiness on both sides, to a two day thermonuclear war, with horrific results in terms of both overkill and long term effects on the world. In Tom Clancy's novel Without Remorse, the US intelligence community learns that US Air Force Colonel Robin Zacharias, shot down over Vietnam and reported killed in action by the Vietnamese, is in fact alive and being held in a prisoner of war camp. He is being debriefed by a Russian military intelligence officer and there is particular concern because Zacharias has been involved in strategic war plans and has knowledge of the SIOP. In Tom Clancy's novel The Sum of All Fears, Theodore Roosevelt is sailing in the Mediterranean when a nuclear bomb explodes in Denver. In response, the President orders DEFCON 2 for strategic forces and DEFCON 3 for the conventional ones. The crew's response to various perceived Soviet threats that arise after the alert is quite severe because supposedly by virtue of their geographic location they are now "part of SIOP" and so different, more aggressive rules of engagement apply (DEFCON 2 instead of DEFCON 3). In Eric Swedin's work When Angels Wept, the Cuban Missile Crisis turns into a war and after the death of President Kennedy, President Johnson orders the execution of SIOP 63, resulting in the destruction of the Communist Bloc (Soviet Union, Eastern Europe, and China). The movie WarGames involves eliminating the SIOP and placing the decision into the hands of a supercomputer, after a surprise drill sees one member of the two man crew in a Minuteman ICBM Launch Control Facility refuses to follow orders to "launch" missiles. The computer is later led into a launch sequence, but since it is not given the proper launch codes, it begins a brute force attack to determine the missile codes. After going to DEFCON 1, the computer realizes that war is futile, and ceases to follow its own attack.