Введение
Институциональная экономика фокусируется на понимании роли эволюционного процесса и роли институтов в формировании экономического поведения. Ее первоначальный фокус заключался в инстинктивно ориентированной дихотомии Торстейна Веблена между технологией, с одной стороны, и "церемониальной" сферой общества, с другой. Название и основные элементы восходят к статье Уолтона Х. Гамильтона, опубликованной в American Economic Review в 1919 году. Институциональная экономика подчеркивает более широкое изучение институтов и рассматривает рынки как результат сложного взаимодействия этих различных институтов (например, индивидов, фирм, государств, социальных норм). Ранняя традиция продолжается и сегодня как ведущий гетеродоксальный подход к экономике. "Традиционный" институционализм отвергает сведение институтов к простым вкусам, технологиям и природе (см. натуралистическую ошибку). Вкусы, наряду с ожиданиями относительно будущего, привычками и мотивами, не только определяют природу институтов, но и сами ограничены и формируются ими. Если люди регулярно живут и работают в институтах, это формирует их мировоззрение. В своей основе, этот традиционный институционализм (и его современный аналог – институционалистская политическая экономия) подчеркивает правовые основы экономики (см. Джона Р. Коммонса) и эволюционные, устоявшиеся и волевые процессы, посредством которых институты создаются и затем изменяются (см. Джона Дьюи, Торстейна Веблена и Дэниела Бромли). Институциональная экономика фокусируется на обучении, ограниченной рациональности и эволюции (вместо предположения о стабильных предпочтениях, рациональности и равновесии). Она была центральной частью американской экономики в первой половине XX века, включая таких известных, но разноплановых экономистов, как Торстейн Веблен, Уэсли Митчелл и Джон Р. Коммонс. Некоторые институционалисты считают Карла Маркса принадлежащим к институционалистской традиции, поскольку он описывал капитализм как исторически обусловленную социальную систему; другие институционалистские экономисты не согласны с определением Маркса капитализма, вместо этого рассматривая определяющие черты, такие как рынки, деньги и частная собственность на средства производства, как действительно эволюционирующие со временем, но в результате целенаправленных действий индивидов. Значительным вариантом является новая институциональная экономика, появившаяся в конце XX века, которая интегрирует более поздние разработки неоклассической экономики в анализ. Право и экономика стали важной темой после публикации книги Джона Р. Коммонса "Юридические основы капитализма" в 1924 году. С тех пор ведутся острые дебаты о роли права (формального института) в экономическом росте. Поведенческая экономика – еще одна отличительная черта институциональной экономики, основанная на знаниях из психологии и когнитивной науки, а не на простых предположениях об экономическом поведении. К этой школе относятся такие авторы, как Роберт Х. Франк, Уоррен Самуэльс, Марк Тул, Джеффри Ходжсон, Дэниел Бромли, Джонатан Нитзан, Шимшон Бихлер, Элинор Остром, Энн Мэйхью, Джон Кеннет Галбрейт и Гуннар Мирдал, но даже социолог К. Райт Миллс находился под сильным влиянием институционалистского подхода в своих основных исследованиях.
Institutional economics focuses on understanding the role of the evolutionary process and the role of institutions in shaping economic behavior. Its original focus lay in Thorstein Veblen's instinct oriented dichotomy between technology on the one side and the "ceremonial" sphere of society on the other. Its name and core elements trace back to a 1919 American Economic Review article by Walton H. Hamilton. Institutional economics emphasizes a broader study of institutions and views markets as a result of the complex interaction of these various institutions (e. g. individuals, firms, states, social norms). The earlier tradition continues today as a leading heterodox approach to economics. "Traditional" institutionalism rejects the reduction of institutions to simply tastes, technology, and nature (see naturalistic fallacy). Tastes, along with expectations of the future, habits, and motivations, not only determine the nature of institutions but are limited and shaped by them. If people live and work in institutions on a regular basis, it shapes their world views. Fundamentally, this traditional institutionalism (and its modern counterpart institutionalist political economy) emphasizes the legal foundations of an economy (see John R. Commons) and the evolutionary, habituated, and volitional processes by which institutions are erected and then changed (see John Dewey, Thorstein Veblen, and Daniel Bromley). Institutional economics focuses on learning, bounded rationality, and evolution (rather than assuming stable preferences, rationality and equilibrium). It was a central part of American economics in the first part of the 20th century, including such famous but diverse economists as Thorstein Veblen, Wesley Mitchell, and John R. Commons. Some institutionalists see Karl Marx as belonging to the institutionalist tradition, because he described capitalism as a historically bounded social system; other institutionalist economists disagree with Marx's definition of capitalism, instead seeing defining features such as markets, money and the private ownership of production as indeed evolving over time, but as a result of the purposive actions of individuals. A significant variant is the new institutional economics from the later 20th century, which integrates later developments of neoclassical economics into the analysis. Law and economics has been a major theme since the publication of the Legal Foundations of Capitalism by John R. Commons in 1924. Since then, there has been heated debate on the role of law (a formal institution) on economic growth. Behavioral economics is another hallmark of institutional economics based on what is known about psychology and cognitive science, rather than simple assumptions of economic behavior. Some of the authors associated with this school include Robert H. Frank, Warren Samuels, Marc Tool, Geoffrey Hodgson, Daniel Bromley, Jonathan Nitzan, Shimshon Bichler, Elinor Ostrom, Anne Mayhew, John Kenneth Galbraith and Gunnar Myrdal, but even the sociologist C. Wright Mills was highly influenced by the institutionalist approach in his major studies.
Торштейн Веблен
Торстейн Веблен (1857–1929) написал свою первую и наиболее влиятельную книгу, находясь в Чикагском университете, – «Теория праздничного класса» (1899). В ней он проанализировал мотивацию в капитализме для людей демонстративно потреблять свои богатства как способ показать свой успех. Другим объектом критики Веблена было демонстративное потребление времени и досуга. В «Теории деловой активности» (1904) Веблен разграничил мотивацию промышленного производства, направленного на использование вещей людьми, и бизнес-мотивацию, которая использовала или злоупотребляла промышленной инфраструктурой ради прибыли, утверждая, что первое часто тормозится в погоне за вторым. Производство и технологический прогресс сдерживаются деловой практикой и созданием монополий. Предприятия защищают свои существующие капиталовложения и используют чрезмерные кредиты, что приводит к депрессиям, росту военных расходов и войне посредством контроля бизнеса над политической властью. Эти две книги, посвященные критике, с одной стороны, потребительства, а с другой – спекуляции и извлечения прибыли, не призывали к переменам. В 1920-е годы и после краха Уолл-стрит 1929 года предупреждения Торстейна Веблена о склонности к расточительному потреблению и необходимости создания надежных финансовых институтов, казалось, подтверждались. В 1898 году Торстейн Веблен написал статью под названием «Почему экономика не является эволюционной наукой» и стал предшественником современной эволюционной экономики.
Джон Р. Коммонс
Джон Р. Коммонс (1862–1945) также родом был из Среднего Запада Америки. В основе его идей, сформулированных в книге «Институциональная экономика» (1934), лежала концепция о том, что экономика представляет собой сеть взаимоотношений между людьми с различными интересами. Существуют монополии, крупные корпорации, трудовые конфликты и колебания экономических циклов. Однако все заинтересованные стороны имеют интерес в разрешении этих конфликтов. Коммонс полагал, что правительство должно выступать посредником между конфликтующими группами. Сам Коммонс посвятил значительную часть своей жизни консультационной и посреднической деятельности в государственных органах и промышленных комиссиях.
Уэсли Митчелл
Уэсли Клэр Митчелл (1874–1948) — американский экономист, известный своими эмпирическими исследованиями в области конъюнктурных циклов и тем, что руководил Национальным бюро экономических исследований в его первые десятилетия. Среди учителей Митчелла были экономисты Торстейн Веблен и Дж. Л. Лофлин, а также философ Джон Дьюи.
Кларенс Айрес
Кларенс Айрес (1891–1972) был главным мыслителем того, что некоторые называют техасской школой институциональной экономики. Айрес развивал идеи Торстейна Веблена, используя дихотомию "технологии" и "институтов" для разделения изобретательских и унаследованных аспектов экономических структур. Он утверждал, что технология всегда опережает социокультурные институты. Айрес испытал сильное влияние философии Джона Дьюи. Дьюи и Айрес оба использовали инструментальную теорию ценности для анализа проблем и поиска решений. Согласно этой теории, нечто обладает ценностью, если оно усиливает или продвигает жизненный процесс человечества. Следовательно, это должно стать критерием, используемым для определения будущих действий. Можно утверждать, что Айрес не был "институционалистом" в обычном понимании этого термина, поскольку он отождествлял институты с настроениями и суевериями, и в результате институты играли лишь второстепенную роль в этой теории развития, ядром которой являлась технология. Айрес находился под сильным влиянием Гегеля, и для Айреса институты выполняли ту же функцию, что и "Schein" (с оттенком обмана и иллюзии) для Гегеля. Более точным определением позиции Айреса было бы "технобихевиорист", а не институционалист.
Адольф Берле
Адольф А. Берле (1895–1971) был одним из первых авторов, объединивших юридический и экономический анализ, и его работа является основополагающим столпом мысли в современном корпоративном управлении. Как и Кейнс, Берле присутствовал на Парижской мирной конференции 1919 года, но впоследствии ушел в отставку с дипломатической должности, недовольный условиями Версальского договора. В своей книге, написанной в соавторстве с Гардинером С. Мейнсом, «Современная корпорация и частная собственность» (1932), он подробно описал эволюцию крупного бизнеса в современной экономике и утверждал, что лица, контролирующие крупные фирмы, должны нести большую ответственность за свои действия. Ответственность директоров компаний перед акционерами определяется положениями корпоративного законодательства, которые могут включать в себя права на избрание и отстранение руководства, требование проведения регулярных общих собраний, стандарты бухгалтерского учета и так далее. В 1930-х годах типичное корпоративное законодательство в США (например, в штате Делавэр) не закрепляло эти права в явном виде. Берле утверждал, что не подотчетные директора компаний склонны направлять прибыль предприятия в личное обогащение и действовать в собственных интересах. Эту возможность поддерживал тот факт, что большинство акционеров крупных публичных компаний были мелкими, разрозненными инвесторами, не имеющими эффективных каналов коммуникации, то есть принцип «разделяй и властвуй» работал в полную силу. Берле служил в администрации президента Франклина Делано Рузвельта во время Великой депрессии и был ключевым членом так называемого «Мозгового центра», разрабатывавшего многие положения «Нового курса». В 1967 году Берле и Мейнс выпустили пересмотренное издание своей работы, в предисловии к которой было добавлено новое измерение. Речь шла не только о разделении контроля над компаниями и права собственности акционеров. Они поставили вопрос о том, каких целей на самом деле должна служить корпоративная структура. «Акционеры не трудятся и не прядут, чтобы получать [дивиденды и рост стоимости акций]. Они лишь бенефициары по своему положению. Оправдание их права на наследство может основываться только на социальных основаниях, и это оправдание зависит как от существования богатства, так и от его распределения. Его сила существует только в прямой пропорции к числу людей, владеющих этим богатством. Таким образом, оправдание существования акционеров зависит от расширения распределения богатства среди населения Америки. В идеале положение акционера будет неприкосновенным только тогда, когда каждая американская семья будет обладать своей долей в этом положении и богатстве, благодаря чему возможность развития индивидуальности будет полностью реализована».
Джон Кеннет Гэлбрейт
Джон Кеннет Галбрейт (1908–2006) работал в администрации «Нового курса» Франклина Делано Рузвельта. Хотя он писал позже и был более развит, чем ранние институциональные экономисты, Гэлбрейт критиковал ортодоксальную экономику на протяжении всего конца двадцатого века. В книге «Богатое общество» (1958) Гэлбрейт утверждает, что избиратели, достигшие определенного уровня материального благосостояния, начинают голосовать против общественного блага. Он использует термин «общепринятое мнение» (conventional wisdom) для обозначения ортодоксальных идей, лежащих в основе сложившегося консервативного консенсуса. В эпоху крупного бизнеса нереалистично полагаться исключительно на рынки классического типа. Крупные корпорации диктуют свои условия на рынке и используют объединенные ресурсы для рекламных кампаний, поддерживающих спрос на свою продукцию. В результате индивидуальные предпочтения фактически отражают предпочтения укоренившихся корпораций, что создает «эффект зависимости», и экономика в целом ориентирована на иррациональные цели. В книге «Новое индустриальное государство» Гэлбрейт утверждает, что экономические решения планируются частной бюрократией – техноструктурой экспертов, манипулирующих маркетинговыми и PR-каналами. Эта иерархия преследует собственные интересы, прибыль перестала быть главным мотивом, и даже менеджеры утратили контроль. Поскольку корпорации стали новыми планировщиками, они не терпят риска, требуя стабильной экономики и устойчивых рынков. Они привлекают правительства для защиты своих интересов посредством фискальной и денежно-кредитной политики. В то время как цели обеспеченного общества и лояльного правительства служат иррациональной техноструктуре, общественное пространство одновременно приходит в упадок. Гэлбрейт рисует картину перехода от пентхаусных вилл к грунтовым дорогам, от ландшафтных садов к заброшенным общественным паркам. В книге «Экономика и общественное назначение» (1973) Гэлбрейт выступает за «новый социализм» (социальную демократию) как решение, включающее национализацию военного производства и общественных услуг, таких как здравоохранение, а также жесткий контроль над заработной платой и ценами для сокращения неравенства и сдерживания инфляции.
Институционалистская политическая экономика
Колебания институтов неизбежно являются следствием тех самых стимулов, которые создаются этими институтами, и таким образом носят эндогенный характер. Традиционный институционализм во многом представляет собой реакцию на современную экономическую ортодоксию; его возвращение в форме институциональной политической экономии является прямым вызовом неоклассической экономике, поскольку он основывается на фундаментальном принципе, с которым категорически не согласны неоклассики: экономику нельзя рассматривать в отрыве от политической и социальной системы, в которой она функционирует.
Институционализм сегодня
Более ранний подход был центральным элементом американской экономики в межвоенный период после 1919 года, но отошел на второй план по отношению к господствующей экономической науке в послевоенное время с усилением неоклассических и кейнсианских подходов. Тем не менее, он продолжал оставаться ведущим неортодоксальным подходом в критике неоклассической экономики и альтернативной исследовательской программой в экономике, особенно благодаря работам Ха Джуна Чанга и Джеффри Ходжсона. Ведущий шведский экономист Ларс Палссон Силль придерживается институциональной экономики. Он является ярым противником любых форм социального конструктивизма и постмодернистского релятивизма.
The leading Swedish economist Lars Pålsson Syll is a believer in institutional economics. He is an outspoken opponent to all kinds of social constructivism and postmodern relativism.
Критика
Критики институционализма утверждают, что понятие "института" настолько фундаментально для всех социальных наук, что бессмысленно использовать его как модное слово для обозначения конкретной теоретической школы. И как следствие, ускользающее значение понятия "институт" привело к сбивающему с толку и нескончаемому спору о том, кого считать "институционалистами", а кого нет, – и к аналогичной путанице относительно сути теории. Иными словами, институциональная экономика стала настолько популярной, потому что она означает все для всех, что в конечном итоге означает ничего. Действительно, можно утверждать, что термин "институционалисты" был ошибочным с самого начала, поскольку Веблен, Гамильтон и Айрес были сосредоточены на эволюционных (и "объективирующих") силах технологии, а институты играли второстепенную роль в их теориях. Институты были почти своего рода "анти-структурой"; их главным интересом была технология, а не институты. Таким образом, позиция Веблена, Гамильтона и Айреса скорее антиинституциональна, чем институциональна. Человека обычно лучше описывать не как "эконома", то есть человека, движимого преимущественно личным интересом, а как Человека. Институциональная экономика, согласуясь с подходами Талера и Санштейна, рассматривает людей как социальных существ, являющихся частью сообщества, что было исключено из неоклассической экономики. Метаэкономическая рамка и теория двойного интереса утверждают о необходимости интеграции институциональной и неоклассической экономики.