Патагония: История, культура и современность южноамериканского региона.

Введение

Географический регион в Южной Америке.

Во время прибытия испанцев Патагония была населена множеством коренных племен. В небольшой части северо-западной Патагонии коренные народы занимались земледелием, а на остальной территории люди жили как охотники-собиратели, передвигаясь пешком по восточной Патагонии или на выдолбленных каноэ и дальках в фьордах и проливах. В колониальную эпоху коренные жители северо-восточной Патагонии перешли к образу жизни, связанному с верховой ездой. Хотя Испанская империя прежде всего стремилась не допустить проникновения других европейских держав в Патагонию, независимые Чили и Аргентина начали медленно колонизировать эту территорию в течение XIX и начала XX веков. Этот процесс привел к сокращению численности коренного населения, чья жизнь и места обитания были нарушены, в то время как тысячи европейцев, аргентинцев, чилотов и жителей континентальной части Чили поселились в Патагонии. Современная экономика восточной Патагонии сосредоточена вокруг овцеводства и добычи нефти и газа, а в западной Патагонии преобладают рыболовство, выращивание лосося и туризм.

Этимология и топономии

Название Патагония происходит от слова «патагон». Магеллан использовал этот термин в 1520 году для описания коренных племён региона, которых его экспедиция считала гигантами. Люди, которых он называл патагонами, предположительно были теуэльче, которые, как правило, были выше европейцев того времени. Аргентинский исследователь Мигель Дура предположил, что название Патагония, возможно, происходит от древнегреческого региона современной Турции, известного как Пафлагония, и, возможно, является родиной персонажа Патагона из рыцарских романов Прималеона, опубликованных в 1512 году, за десять лет до прибытия Магеллана в эти южные земли. Эта гипотеза была опубликована в отчёте «Новый обзор испанской филологии» в 2011 году. На архипелаге Чилоэ встречаются различные топонимы с этимологией, восходящей к языку чоно, несмотря на то, что основным языком коренного населения архипелага во время прибытия испанцев был мапудунгун. Теория, выдвинутая хронистом Хосе Пересом Гарсиа, объясняет это тем, что кунко (также известные как величе) поселились на острове Чилоэ в доиспанский период в результате давления со стороны более северных уильиче, которые, в свою очередь, были вытеснены мапуче. Несмотря на то, что западные патагонские вулканы Мичимахуида, Хорнопирен и Чаитен находятся за пределами традиционной территории уильиче, их названия имеют уильическую этимологию. В силу языка, культуры и места проживания многие патагонцы не считают себя латиноамериканцами и с гордостью называют себя патагонцами. Жители Y Wladfa, острова Лори, Атлантических островов, Антарктиды (включая чилийский посёлок в Антарктиде «Деревня звёзд» и аргентинское гражданское поселение «База Надежды»), а также других территорий, где не говорят на латинских языках, используют этот термин как патриотический и объединяющий демоним. Патагонец – это человек, являющийся частью патагонского региона, языка и культуры. Этот человек может быть гражданином чилийской Патагонии, аргентинской Патагонии или представителем коренных общин, существовавших до разделения территории по Граничному договору 1881 года. Патагония разделена на Западную Патагонию (Чили) и Восточную Патагонию (Аргентина), и ряд территорий до сих пор оспариваются и заявляют о своих правах. Народ мапуче прибыл из чилийских Анд и проголосовал за то, чтобы остаться на разных сторонах Патагонии. Уэльские поселенцы прибыли из Уэльса и Северной Америки и проголосовали за то, чтобы остаться в Патагонии; после подписания договора они проголосовали за то, чтобы культура и администрация были отделены от страны, сохранив поселение, язык, школы, традиции, региональные даты, флаг, гимны и праздники. Патагонцы также живут за границей в таких поселениях, как Солткоутс (Саскачеван, Канада), Новый Южный Уэльс (Австралия), Южная Африка, Фолклендские острова и Северная Америка.

The name Patagonia comes from the word patagón. Magellan used this term in 1520 to describe the native tribes of the region, whom his expedition thought to be giants. The people he called the Patagons are now believed to have been the Tehuelche, who tended to be taller than Europeans of the time. Argentine researcher Miguel Doura observed that the name Patagonia possibly derives from the ancient Greek region of modern Turkey called Paphlagonia, possible home of the patagon personage in the chivalric romances Primaleon printed in 1512, ten years before Magellan arrived in these southern lands. This hypothesis was published in a 2011 New Review of Spanish Philology report. There are various placenames in the Chiloé Archipelago with Chono etymologies despite the main indigenous language of the archipelago at the arrival of the Spanish being Mapudungun. A theory postulated by chronicler José Pérez García explains this holding that the Cuncos (also known as Veliches) settled in Chiloé Island in Pre Hispanic times as a consequence of a push from more northern Huilliches who in turn were being displaced by Mapuches. While being outside traditional Huilliche territory the western Patagonian volcanoes Michimahuida, Hornopirén and Chaitén have Huilliche etymologies. Due to the language, culture and location, many Patagonians do not consider themselves Latinos and proudly call themselves Patagonians instead. People from Y Wladfa, Laurie Island, the Atlantic Islands, Antarctica (including the Chilean town in Antarctica, "The Stars Village", and the Argentine civilian settlement, "Hope Base"), other non latin speaking areas use this term as a patriotic and inclusive demonym. A Patagonian is a person that is part of the Patagonia region, language and culture. That person could be a citizen from Chilean Patagonia, Argentine Patagonia, or of native communities that existed before the land was divided by The Boundary Treaty of 1881. Patagonia is divided between Western Patagonia (Chile) and Eastern Patagonia (Argentina) and several territories are still under dispute and claiming their rights. Mapuche people came from the Chilean Andes and voted to remain in different sides of Patagonia. Welsh settlers came from Wales and North America and voted to remain in Patagonia; when the treaty was signed, they voted for culture and administration to be apart from the country keeping the settlement, language, schools, traditions, regional dates, flag, anthems, and celebrations. Patagonians also live abroad in settlements like Saltcoats, Saskatchewan, Canada; New South Wales, Australia; South Africa; the Falkland Islands; and North America.

Физическая география

Аргентинская Патагония в основном представляет собой степную равнину, поднимающуюся ступенчато в виде 13 резких террас, и покрытую огромным слоем гальки, почти лишенным растительности. В понижениях равнины расположены пруды и озера пресной и солоноватой воды. По направлению к территории Чили галька сменяется порфиром, гранитом и базальтовыми лавами, а животный мир становится более разнообразным. Растительность более пышная и состоит преимущественно из южного бука и хвойных пород. Обильные осадки в западных Андах (Влажные Анды) и низкая температура поверхности моря у побережья формируют холодные и влажные воздушные массы, способствующие образованию ледниковых полей и ледников – крупнейших в Южном полушарии за пределами Антарктиды. Плато имеют разный возраст: более древние – неогенового и палеогенового возраста – находятся на больших высотах, чем плато и выходы лавы плейстоцена и голоцена.

Геология

Геологической границей Патагонии считается разлом Уинкуль, формирующий крупный разрыв в геологическом строении. Разлом пересекает различные структуры, включая пампейский ороген, расположенный севернее. Возраст коренных пород резко меняется по обе стороны разлома. Среди геологов существуют разногласия относительно происхождения патагонской суши. Виктор Рамос предположил, что Патагонский массив образовался как аллохтонный терран, отколовшийся от Антарктиды и присоединенный к Южной Америке 250–270 миллионов лет назад в пермский период. Исследование 2014 года, проведенное Р. Дж. Панкхерстом и его коллегами, отвергает идею о том, что Патагония прошла длинный путь, утверждая, что ее происхождение, скорее всего, параутохтонное (ближнее). Мезозойские и кайнозойские отложения выявили чрезвычайно интересную фауну позвоночных. Это, в сочетании с обнаружением практически полного черепа черепахи (хелонии) рода Niolamia, почти идентичного Ninjemys oweni плейстоценовой эпохи из Квинсленда, является явным доказательством связи между Австралией и Южной Америкой. Патагонская Niolamia относится к формации Сармьенти. В Патагонии найдены окаменелости аргентинозавра среднего мелового периода, который, возможно, является самым крупным из всех динозавров, а модель пиатницкийзавра средней юры украшает вестибюль аэропорта Трелев (скелет находится в палеонтологическом музее Трелев; сотрудники музея также объявили об открытии вида динозавра, еще большего, чем аргентинозавр). Помимо палеонтологического интереса, средняя юрская формация Лос-Моллес и еще более богатая формация поздней юры (титонский век) и раннего мелового периода (бериазский век) Вака-Муэрта, расположенная выше нее в бассейне Неукен, предположительно содержат огромные запасы углеводородов (в основном газ в Лос-Моллес, газ и нефть в Вака-Муэрта), частично доступные посредством гидроразрыва пласта. Другие представители интересной фауны Патагонии, относящиеся к среднему кайнозою, – это гигантские нелетающие птицы, превосходящие по размеру все известные ранее, и уникальное млекопитающее Пиротерий, также очень крупных размеров. В кайнозойских морских отложениях обнаружено значительное количество китообразных. В олигоцене и раннем миоцене обширные территории Патагонии подверглись морской трансгрессии, которая могла временно соединить Тихий и Атлантический океаны, что подтверждается находками окаменелостей морских беспозвоночных, имеющих как атлантическое, так и тихоокеанское происхождение в формации Ла-Каскада. Соединение могло произойти через узкие эпиконтинентальные проливы, образовавшие каналы в пересеченной топографии. Астеносферное окно, связанное с тройной зоной сочленения, нарушило предыдущие модели конвекции мантии под Патагонией, вызвав подъем на 1 км, который обратил вспять миоценовую трансгрессию.

The geological limit of Patagonia has been proposed to be Huincul Fault, which forms a major discontinuity. The fault truncates various structures including the Pampean orogen found further north. The ages of base rocks change abruptly across the fault. Discrepancies have been mentioned among geologists on the origin of the Patagonian landmass. Víctor Ramos has proposed that the Patagonian landmass originated as an allochthonous terrane that separated from Antarctica and docked in South America 250 to 270 Mya in the Permian period. A 2014 study by R. J. Pankhurst and coworkers rejects any idea of a far traveled Patagonia, claiming it is likely of parautochtonous (nearby) origin. The Mesozoic and Cenozoic deposits have revealed a most interesting vertebrate fauna. This, together with the discovery of the perfect cranium of a turtle (chelonian) of the genus Niolamia, which is almost identical to Ninjemys oweni of the Pleistocene age in Queensland, forms an evident proof of the connection between the Australian and South American continents. The Patagonian Niolamia belongs to the Sarmienti Formation. Fossils of the mid Cretaceous Argentinosaurus, which may be the largest of all dinosaurs, have been found in Patagonia, and a model of the mid Jurassic Piatnitzkysaurus graces the concourse of the Trelew airport (the skeleton is in the Trelew paleontological museum; the museum's staff has also announced the discovery of a species of dinosaur even bigger than Argentinosaurus). Of more than paleontological interest, the middle Jurassic Los Molles Formation and the still richer late Jurassic (Tithonian) and early Cretaceous (Berriasian) Vaca Muerta formation above it in the Neuquén basin are reported to contain huge hydrocarbon reserves (mostly gas in Los Molles, both gas and oil in Vaca Muerta) partly accessible through hydraulic fracturing. Other specimens of the interesting fauna of Patagonia, belonging to the Middle Cenozoic, are the gigantic wingless birds, exceeding in size any hitherto known, and the singular mammal Pyrotherium, also of very large dimensions. In the Cenozoic marine formation, considerable numbers of cetaceans have been discovered. During the Oligocene and early Miocene, large swathes of Patagonia were subject to a marine transgression, which might have temporarily linked the Pacific and Atlantic Oceans, as inferred from the findings of marine invertebrate fossils of both Atlantic and Pacific affinity in La Cascada Formation. Connection would have occurred through narrow epicontinental seaways that formed channels in a dissected topography. The asthenospheric window associated to the triple junction disturbed previous patterns of mantle convection beneath Patagonia inducing an uplift of c. 1 km that reversed the Miocene transgression.

Политические разногласия

На уровне государств Патагония охватывает территорию в двух странах: примерно 10% в Чили и примерно 90% в Аргентине. Обе страны разделили свои патагонские территории на неравнозначные административные единицы: провинции и департаменты в Аргентине, а также регионы, провинции и коммуны в Чили. Поскольку Чили является унитарным государством, его административные единицы первого уровня – регионы – обладают значительно меньшей автономией, чем сопоставимые аргентинские провинции. В аргентинских провинциях избираются губернаторы и законодательные собрания, в то время как в чилийских регионах до 2021 года, когда были введены выборные губернаторы, правительство назначало интендантов. Патагонскими провинциями Аргентины являются Неукен, Рио-Негро, Чубут, Санта-Крус и Огненная Земля. К Патагонии также можно отнести самую южную часть провинции Буэнос-Айрес. Два чилийских региона, полностью расположенных в Патагонии, – это Айсен и Магальянес. Провинция Палена, входящая в состав региона Лос-Лагос, также находится в Патагонии. По некоторым определениям, к Патагонии относятся также архипелаг Чилоэ, остальная часть региона Лос-Лагос и часть региона Лос-Риос.

Климат

Климат Патагонии в основном прохладный и сухой круглый год. Восточное побережье теплее, чем западное, особенно летом, поскольку ветвь южного экваториального течения достигает его берегов, тогда как западное побережье омывается холодным течением. Однако зимы холоднее на внутренних плато к востоку от склонов и дальше вниз по побережью на юго-восточной оконечности Патагонской области. Например, в Пуэрто-Монте, в заливе за островом Чилоэ, среднегодовая температура составляет , а средние экстремальные значения — , тогда как в Баиа-Бланке, недалеко от атлантического побережья и чуть севернее северных границ Патагонии, годовая температура составляет , а диапазон гораздо больше, поскольку температуры выше 35 °C и ниже −5 °C регистрируются каждый год. В Пунта-Аренасе, на крайнем юге, средняя температура составляет , а средние экстремальные температуры — . Преобладающие ветры – западные, и западный склон получает значительно больше осадков, чем восточный, из-за эффекта дождевой тени.

Северное атлантическое побережье имеет теплое лето (28–32 °C, но с относительно прохладными ночами около 15 °C) и мягкую зиму, с максимальными температурами около 12 °C и минимальными около 2–3 °C. Иногда температура достигает −10 или 40 °C, а количество осадков очень мало. Погода становится лишь немного холоднее к югу в Чубуте, а в городе Комодоро-Ривадавия летняя температура составляет 24–28 °C, ночи – 12–16 °C, а зимой днем около 10 °C и ночью около 3 °C, при этом выпадает менее 250 мм осадков. Однако, при движении на юг в Санта-Крус происходит резкое понижение температуры; в Рио-Гальегосе, на юге провинции, летняя температура составляет 17–21 °C (ночью 6–10 °C), а зимняя – 2–6 °C, ночью от −5 до 0 °C, несмотря на расположение прямо на побережье. Снег – обычное явление, несмотря на сухость, и известно, что температура опускается ниже −18 °C и остается ниже нуля в течение нескольких дней подряд. Рио-Гальегос также входит в число самых ветреных мест на Земле, где ветер иногда достигает 100 км/ч. Огненная Земля чрезвычайно влажная на западе, относительно влажная на юге и сухая на севере и востоке. Лето прохладное (13–18 °C на севере, 12–16 °C на юге, ночью обычно 3–8 °C), на юге облачно и очень ветрено. Зимы темные и холодные, но без экстремальных температур на юге и западе (в Ушуайе редко опускается ниже −10 °C, но в течение нескольких месяцев температура колеблется около 0 °C, и снег может быть сильным). На востоке и севере зимы гораздо суровее, с похолоданиями, которые понижают температуру до −20 °C вплоть до Рио-Гранде на атлантическом побережье. Снег может выпадать даже летом в большинстве районов.

Фауна

Гуанако (Lama guanicoe), южноамериканская пума (Puma concolor concolor), патагонская лиса (Lycalopex griseus), патагонский свиноносый скунс (Conepatus humboldtii) и магеллановский туко-туко (Ctenomys magellanicus; подземный грызун) – наиболее характерные млекопитающие патагонских равнин. Патагонская степь является одним из последних убежищ гуанако и дарвиновских нанду (Rhea pennata), на которых охотились за шкуры теуэльче, пешком, используя болеадоры, до распространения огнестрельного оружия и лошадей; ранее они были основным источником пропитания для коренного населения, которое охотилось на них верхом на лошадях с собаками и болами. Вискачи (Lagidum spp.) и патагонская мара. Среди множества видов водоплавающих птиц…

Патагонская пресноводная ихтиофауна относительно ограничена по сравнению с другими подобными регионами Южного полушария. На аргентинской территории обитает в общей сложности 29 видов пресноводных рыб, 18 из которых являются местными. Интродуцированы несколько видов форели, карп и различные виды, происходящие из более северных частей Южной Америки. К местным видам относятся осмериформы (Aplochiton и Galaxias), окунеобразные (Percichthys), сомы (Diplomystes, Hatcheria и Trichomycterus), неотропические серебристые (Odontesthes) и харацинообразные (Astyanax, Cheirodon, Gymnocharacinus и Oligosarcus).

Доколумбовая Патагония (10 000 до н.э. - 1520 н.э.)

Человеческое заселение региона восходит к тысячелетиям, при этом некоторые ранние археологические находки в этом районе датируются по крайней мере 13-м тысячелетием до нашей эры, хотя более поздние даты, около 10-го тысячелетия до нашей эры, признаны более достоверными. Существуют свидетельства человеческой деятельности в Монте-Верде, провинция Льянкиуэ, Чили, датируемые примерно 12 500 годом до нашей эры, в Ультима-Эсперанса, южная Патагония, и в Трес-Арройос на Огненной Земле, что подтверждает эту датировку. Вероятно, остров Исла-Гранде-де-Тьерра-дель-Фуэго был соединен с материком в раннем голоцене (около 9000 лет назад) примерно так же, как и остров Риеско в то время. Предание народа селькнам, записанное салезианским миссионером Джузеппе Марией Бовуаром, гласит, что селькнамцы прибыли на Огненную Землю по суше, и впоследствии не смогли вернуться на север, поскольку море затопило их переправу. Сельское хозяйство практиковалось в доиспанской Аргентине до южной провинции Мендоса. В некоторых близлежащих районах Патагонии сельское хозяйство практиковалось и южнее этой границы, но население иногда возвращалось к образу жизни, не основанному на земледелии. Атлантическое побережье Патагонии было впервые полностью исследовано в 1520 году испанской экспедицией под руководством Фернана Магеллана, который, проходя вдоль побережья, дал названия многим его наиболее заметным объектам – заливу Сан-Матиас, мысу Одиннадцати тысяч дев (ныне просто мыс Вирдженс) и другим. Флот Магеллана провел трудную зиму в том, что он назвал Пуэрто-Сан-Хулиан, прежде чем 21 августа 1520 года возобновить плавание на юг. В это время он встретился с местными жителями, предположительно теуэльче, которых его летописец Антонио Пигафетта описал как гигантов, называемых патагонами. Территория стала испанской колонией Губернаторство Новая Леон, предоставленной в 1529 году губернатору Эс, части губернаторств Испанской империи в Америке. Территория была переопределена в 1534 году и состояла из самой южной части Южноамериканского континента и островов в направлении Антарктиды. Родриго де Исла, отправленный вглубь страны в 1535 году из Сан-Матиас Симоном де Алкасаба и Сотомайором (которому Карл I Испанский передал западную Патагонию), предположительно, был первым европейцем, пересекшим Великую Патагонскую равнину. Если бы люди под его командованием не взбунтовались, он мог бы пересечь Анды и достичь Тихоокеанского побережья. Педро де Мендоса, которому затем была дарована эта земля, основал Буэнос-Айрес, но не отправился на юг. Эс (1539), Хуан Ладрильерос (1557) и Хуртадо де Мендоса (1558) помогли изучить тихоокеанские побережья, и хотя плавание сэра Фрэнсиса Дрейка в 1577 году вдоль Атлантического побережья, через Магелланов пролив и на север вдоль Тихоокеанского побережья было примечательным, описания географии Патагонии в большей степени обязаны испанскому исследователю Педро Сармьенто де Гамбоа (1579–1580), который, посвятив себя особенно юго-западному региону, провел тщательные и точные исследования. Поселения, основанные им в Номбре-де-Хесус и Сан-Фелипе, были заброшены испанским правительством, последнее – до посещения Томасом Кавендишем в 1587 году во время его кругосветного плавания, и были настолько пустынны, что он назвал его Порт Голода. После открытия маршрута вокруг мыса Горн испанская корона потеряла интерес к южной Патагонии до XVIII века, когда были основаны прибрежные поселения Кармен-де-Патагонес, Сан-Хосе, Пуэрто-Десадо и Нуэва-Колония-Флоридабланка, хотя она сохраняла свои претензии на юридический суверенитет над этой территорией. В 1669 году район вокруг Пуэрто-Десадо был исследован Джоном Дэвисом и заявлен в 1670 году сэром Джоном Нарборо для короля Англии Карла II, но англичане не предприняли попыток основать поселения или исследовать внутренние районы.

Human habitation of the region dates back thousands of years, with some early archaeological findings in the area dated to at least the 13th millennium BC, although later dates around the 10th millennium BC are more securely recognized. Evidence exists of human activity at Monte Verde in Llanquihue Province, Chile, dated to around 12,500 BC. in Última Esperanza in southern Patagonia, and Tres Arroyos on Tierra del Fuego, that support this date. It is possible that Isla Grande de Tierra del Fuego was connected to the mainland in the Early Holocene (c. 9000 years BP) much in the same way that Riesco Island was back then. A Selk'nam tradition recorded by the Salesian missionary Giuseppe María Beauvoir relate that the Selk'nam arrived in Tierra del Fuego by land, and that the Selk'nam were later unable to return north as the sea had flooded their crossing. Agriculture was practised in Pre Hispanic Argentina as far south as southern Mendoza Province. Agriculture was at times practised beyond this limit in nearby areas of Patagonia but populations reverted at times to non agricultural lifestyles. The Atlantic coast of Patagonia was first fully explored in 1520 by the Spanish expedition led by Ferdinand Magellan, who on his passage along the coast named many of its more striking features – San Matías Gulf, Cape of 11,000 Virgins (now simply Cape Virgenes), and others. Magellan's fleet spent a difficult winter at what he named Puerto San Julián before resuming its voyage further south on 21 August 1520. During this time, it encountered the local inhabitants, likely to be Tehuelche people, described by his reporter, Antonio Pigafetta, as giants called Patagons. The territory became the Spanish colony of the Governorate of New Léon, granted in 1529 to Governor es, part of the Governorates of the Spanish Empire of the Americas. The territory was redefined in 1534 and consisted of the southernmost part of the South American continent and the islands towards Antarctica. Rodrigo de Isla, sent inland in 1535 from San Matías by Simón de Alcazaba y Sotomayor (on whom western Patagonia had been conferred by Charles I of Spain, is presumed to have been the first European to have traversed the great Patagonian plain. If the men under his charge had not mutinied, he might have crossed the Andes to reach the Pacific coast. Pedro de Mendoza, on whom the country was next bestowed, founded Buenos Aires, but did not venture south. es (1539), Juan Ladrilleros (1557), and Hurtado de Mendoza (1558) helped to make known the Pacific coasts, and while Sir Francis Drake's voyage in 1577 down the Atlantic coast, through the Strait of Magellan and northward along the Pacific coast, was memorable, yet the descriptions of the geography of Patagonia owe much more to the Spanish explorer Pedro Sarmiento de Gamboa (1579–1580), who, devoting himself especially to the south west region, made careful and accurate surveys. The settlements that he founded at Nombre de Jesús and San Felipe was neglected by the Spanish government, the latter being abandoned before Thomas Cavendish visited it in 1587 during his circumnavigation, and so desolate that he called it Port Famine. After the discovery of the route around Cape Horn, the Spanish Crown lost interest in southern Patagonia until the 18th century, when the coastal settlements Carmen de Patagones, San José, Puerto Deseado, and Nueva Colonia Floridablanca were established, although it maintained its claim of a de jure sovereignty over the area. In 1669, the district around Puerto Deseado was explored by John Davis and was claimed in 1670 by Sir John Narborough for King Charles II of England, but the English made no attempt to establish settlements or explore the interior.

Патагонские гиганты: первые европейские представления

Первые европейские исследователи Патагонии заметили, что коренные жители региона были выше, чем среднестатистические европейцы того времени, что заставило некоторых поверить в то, что патагоняне – гиганты. Согласно Антонио Пигафетте, эта книга, опубликованная в 1512 году, являлась продолжением романа «Пальмерин де Олива»; она пользовалась большой популярностью и была любимым чтением Магеллана. Восприятие Магелланом местных жителей, одетых в шкуры и питающихся сырым мясом, отчетливо напоминало нецивилизованного Патагона из книги Васкеса. Писатель и путешественник Брюс Чатвин в своей книге «В Патагонии» предлагает этимологические корни слов «Патагон» и «Патагония», отмечая сходство между «Патагон» и греческим словом παταγος, означающим «рев» или «скрежет зубами» (в своей хронике Пигафетта описывает патагонян как «ревнущих, словно быки»). Основной интерес к региону, вызванный рассказом Пигафетты, был обусловлен его сообщениями о встрече с местными жителями, рост которых, по их утверждениям, составлял от 9 до 12 футов – «настолько высокие, что мы доставали лишь до их пояса» – отсюда и более поздняя идея о том, что Патагония означает «большие ноги». Эта предполагаемая раса патагонских гигантов или патагонов вошла в общеевропейское представление об этой тогда малоизвестной и отдаленной области, что было дополнительно подкреплено последующими сообщениями других экспедиций и известных путешественников, таких как сэр Фрэнсис Дрейк, которые, казалось, подтверждали эти рассказы. На ранних картах Нового Света иногда добавлялась надпись regio gigantum («регион гигантов») к территории Патагонии. К 1611 году патагонский бог Сетебос (Settaboth у Пигафетты) был знаком слушателям пьесы «Буря». Эта концепция и общее убеждение сохранялись еще на протяжении 250 лет и вновь получили широкую огласку в 1767 году, когда был опубликован «официальный» (но анонимный) отчет о недавнем кругосветном плавании коммодора Джона Байрона на HMS Dolphin. Байрон и его команда провели некоторое время вдоль побережья, и публикация («Путешествие вокруг света на корабле Его Величества «Дельфин») послужила, казалось бы, неопровержимым доказательством их существования; книга мгновенно стала бестселлером, тысячи дополнительных экземпляров были проданы желающей публике, и другие предыдущие отчеты о регионе были поспешно переизданы (даже те, в которых о людях гигантского роста вообще не упоминалось). Однако патагонская гигантомания существенно утихла лишь спустя несколько лет, когда были опубликованы более взвешенные и аналитические отчеты. В 1773 году Джон Хоуксворт по поручению Адмиралтейства опубликовал сборник журналов известных английских исследователей Южного полушария, включая Джеймса Кука и Джона Байрона. В этой публикации, основанной на их официальных журналах, люди, с которыми встретилась экспедиция Байрона, не были выше 6 футов (2 м) – очень высокие, но отнюдь не гиганты. Интерес вскоре угас, хотя осведомленность и вера в эту концепцию сохранялись в некоторых кругах даже в XX веке.

The first European explorers of Patagonia observed that the indigenous people in the region were taller than the average Europeans of the time, prompting some of them to believe that Patagonians were giants. According to Antonio Pigafetta, This book, published in 1512, was the sequel of the romance Palmerín de Oliva;it was much in vogue at the time, and a favorite reading of Magellan. Magellan's perception of the natives, dressed in skins, and eating raw meat, clearly recalled the uncivilized Patagón in Vázquez's book. Novelist and travel writer Bruce Chatwin suggests etymological roots of both Patagon and Patagonia in his book, In Patagonia, noting the similarity between "Patagon" and the Greek word παταγος, which means "a roaring" or "gnashing of teeth" (in his chronicle, Pigafetta describes the Patagonians as "roaring like bulls"). The main interest in the region sparked by Pigafetta's account came from his reports of their meeting with the local inhabitants, whom they claimed to measure some 9 to 12 feet in height – "so tall that we reached only to his waist" – hence the later idea that Patagonia meant "big feet". This supposed race of Patagonian giants or Patagones entered into the common European perception of this then little known and distant area, to be further fueled by subsequent reports of other expeditions and famous travelers such as Sir Francis Drake, which seemed to confirm these accounts. Early charts of the New World sometimes added the legend regio gigantum ("region of the giants") to the Patagonian area. By 1611, the Patagonian god Setebos (Settaboth in Pigafetta) was familiar to the hearers of The Tempest. The concept and general belief persisted for a further 250 years and was to be sensationally reignited in 1767 when an "official" (but anonymous) account was published of Commodore John Byron's recent voyage of global circumnavigation in HMS Dolphin. Byron and crew had spent some time along the coast, and the publication (Voyage Round the World in His Majesty's Ship the Dolphin) seemed to give proof positive of their existence; the publication became an overnight bestseller, thousands of extra copies were to be sold to a willing public, and other prior accounts of the region were hastily republished (even those in which giant like folk were not mentioned at all). However, the Patagonian giant frenzy died down substantially only a few years later, when some more sober and analytical accounts were published. In 1773, John Hawkesworth published on behalf of the Admiralty a compendium of noted English southern hemisphere explorers' journals, including that of James Cook and John Byron. In this publication, drawn from their official logs, the people Byron's expedition had encountered clearly were no taller than 6 feet (2 m), very tall but by no means giants. Interest soon subsided, although awareness of and belief in the concept persisted in some quarters even into the 20th century.

Испанские форпосты

Испанская неудача в колонизации Магелланова пролива заставила архипелаг Чилоэ взять на себя роль защиты западной Патагонии от иностранных вторжений. Валдивия, восстановленная в 1645 году, и Чилоэ выступали в качестве сторожевых пунктов, являясь центрами, где испанцы собирали информацию и слухи со всей Патагонии. В результате угрозы корсаров и пиратов испанские власти приказали обезлюдеть архипелаг Гуаитекас, чтобы лишить врагов какой-либо возможной поддержки со стороны местного населения. Хосе Мигель Каррера в конечном итоге планировал пересечь Анды в Чили и свергнуть своих соперников. Последняя вооруженная группа роялистов в современной Аргентине и Чили, братья Пинчеира, перебрались из окрестностей Чилана через Анды в северную Патагонию, когда патриоты укрепили контроль над Чили. Братья Пинчеира были шайкой преступников, состоявшей из европейцев, испанцев, американцев, метисов и коренных народов. Эта группа смогла перебраться в Патагонию благодаря союзу с двумя коренными племенами – Ранкеле и Бороано. В начале XIX века арауканизация коренных жителей северной Патагонии усилилась, и многие мапуче мигрировали в Патагонию, чтобы жить как кочевники, разводящие скот или совершающие набеги на аргентинскую сельскую местность. Скот, украденный во время набегов (малонов), позже доставлялся в Чили через горные перевалы и обменивался на товары, особенно алкогольные напитки. Основная тропа для этой торговли называлась Camino de los chilenos и протянулась примерно на 1000 км от провинции Буэнос-Айрес до горных перевалов провинции Неукен. Лонко Кальфукура пересёк Анды из Чили в Пампу около 1830 года по призыву губернатора Буэнос-Айреса Хуана Мануэля де Росаса, чтобы сражаться с народом Бороано. В 1859 году он атаковал Баия-Бланку в Аргентине с 3000 воинов. Как и в случае с Кальфукурой, многие другие отряды мапуче были вовлечены во внутренние конфликты Аргентины до Завоевания пустыни. Для противодействия набегам на скот Аргентина построила в Пампе в 1870-х годах траншею, известную как Занья-де-Альсина. В середине XIX века новообразованные независимые государства Аргентина и Чили начали агрессивную фазу экспансии на юг, что привело к усилению конфронтации с коренными народами региона. В 1860 году французский авантюрист Орели Антуан де Тунен провозгласил себя королем Королевства Араукании и Патагонии мапуче. Следуя последним указаниям Бернардо О’Иггинса, чилийский президент Мануэль Бульнес отправил экспедицию в Магелланов пролив и основал Фуэрте Бульнес в 1843 году. Пять лет спустя правительство Чили перенесло основное поселение на нынешнее местоположение Пунта-Аренас, старейшее постоянное поселение в Южной Патагонии. Создание Пунта-Аренас сыграло важную роль в закреплении претензий Чили на Магелланов пролив. В 1860-х годах овцы с Фолклендских островов были завезены на земли вокруг Магеллановых проливов, и на протяжении всего XIX века овцеводство стало самым важным сектором экономики в южной Патагонии. Джордж Чаворт Мустерс в 1869 году путешествовал в компании отряда теуэльче по всей протяженности страны от пролива до Мансанерос на северо-западе и собрал много информации о людях и их образе жизни.

The Spanish failure at colonizing the Strait of Magellan made Chiloé Archipelago assume the role of protecting the area of western Patagonia from foreign intrusions. Valdivia, reestablished in 1645, and Chiloé acted as sentries, being hubs where the Spanish collected information and rumors from all over Patagonia. As a result of the corsair and pirate menace, Spanish authorities ordered the depopulation of the Guaitecas Archipelago to deprive enemies of any eventual support from native populations. José Miguel Carrera ultimately planned to cross the Andes into Chile and oust his rivals in Chile. The last royalist armed group in what is today Argentina and Chile, the Pincheira brothers, moved from the vicinities of Chillán across the Andes into northern Patagonia as patriots consolidated control of Chile. The Pincheira brothers was an outlaw gang made of Europeans Spanish, American Spanish, Mestizos and local indigenous peoples. This group was able to move to Patagonia thanks to its alliance with two indigenous tribes, the Ranqueles and the Boroanos. and Chilean historians respectably as uti possidetis iuris in Patagonia.]] In the early 19th century, the araucanization of the natives of northern Patagonia intensified, and many Mapuches migrated to Patagonia to live as nomads that raised cattle or pillaged the Argentine countryside. The cattle stolen in the incursions (malones) were later taken to Chile through the mountain passes and traded for goods, especially alcoholic beverages. The main trail for this trade was called Camino de los chilenos and runs a length around 1000 km from the Buenos Aires Province to the mountain passes of Neuquén Province. The lonco Calfucurá crossed the Andes from Chile to the pampas around 1830, after a call from the governor of Buenos Aires, Juan Manuel de Rosas, to fight the Boroano people. In 1859, he attacked Bahía Blanca in Argentina with 3,000 warriors. As in the case of Calfucura, many other bands of Mapuches got involved in the internal conflicts of Argentina until Conquest of the Desert. To counter the cattle raids, a trench called the Zanja de Alsina was built by Argentina in the pampas in the 1870s. In the mid 19th century, the newly independent nations of Argentina and Chile began an aggressive phase of expansion into the south, increasing confrontation with the Indigenous peoples of the region. In 1860, French adventurer Orelie Antoine de Tounens proclaimed himself king of the Kingdom of Araucanía and Patagonia of the Mapuche. Following the last instructions of Bernardo O'Higgins, the Chilean president Manuel Bulnes sent an expedition to the Strait of Magellan and founded Fuerte Bulnes in 1843. Five years later, the Chilean government moved the main settlement to the current location of Punta Arenas, the oldest permanent settlement in Southern Patagonia. The creation of Punta Arenas was instrumental in making Chile's claim of the Strait of Magellan permanent. In the 1860s, sheep from the Falkland Islands were introduced to the lands around the Straits of Magellan, and throughout the 19th century, sheepfarming grew to be the most important economic sector in southern Patagonia. George Chaworth Musters in 1869 wandered in company with a band of Tehuelches through the whole length of the country from the strait to the Manzaneros in the northwest, and collected a great deal of information about the people and their mode of life.

Завоевание пустыни и договор 1881 года

Аргентинские власти опасались, что тесные связи арауканизированных племен с Чили якобы предоставят Чили определенное влияние на Пампу. Аргентинские власти боялись, что в случае войны с Чили за Патагонию коренные жители перейдут на сторону чилийцев, и боевые действия распространятся на окрестности Буэнос-Айреса. В первые годы XX века граница между двумя странами в Патагонии была установлена при посредничестве британской короны. С тех пор в нее было внесено множество изменений, последний конфликт был разрешен в 1994 году арбитражным трибуналом, учрежденным в Рио-де-Жанейро. Трибунал предоставил Аргентине суверенитет над Южно-Патагонским ледниковым полем, Серро Фицрой и Лагуной-дель-Десьерто. До 1902 года значительная часть населения Патагонии составляли уроженцы архипелага Чилоэ (чилоты), работавшие батраками на крупных животноводческих ранчо. В силу того, что они были чернорабочими, их социальный статус был ниже, чем у гаучо, аргентинских, чилийских и европейских землевладельцев и управляющих. До и после 1902 года, когда границы были установлены, Аргентина выслала многих чилотов со своей территории, опасаясь, что большое чилийское население в Аргентине может представлять угрозу для будущего контроля. Эти рабочие основали первое чилийское поселение вглубь континента в нынешнем регионе Айсен – Балмаседа. Из-за недостатка хороших пастбищ на лесистой чилийской стороне иммигранты вырубали лес, устраивая пожары, которые могли длиться более двух лет. Производство энергии также является важной частью местной экономики. Планировалось строительство железных дорог, охватывающих континентальную Аргентинскую Патагонию для обслуживания нефтяной, горнодобывающей, сельскохозяйственной и энергетической отраслей, и была построена линия, соединяющая Сан-Карлос-де-Барилоче с Буэнос-Айресом. Были построены участки других линий к югу, но в настоящее время используются только La Trochita в Эскеле, Поезд Конца Света в Ушуае, обе – исторические линии, и короткий маршрут Tren Histórico de Bariloche до Перито-Морено. В западной лесистой части Патагонских Анд и архипелагов лесозаготовки исторически являлись важной частью экономики; они стимулировали колонизацию районов озер Науэль-Уапи и Лакар в Аргентине и архипелага Гуаитекас в Чили.

Argentine authorities worried that the strong connections araucanized tribes had with Chile would allegedly give Chile certain influence over the pampas. Argentine authorities feared that in an eventual war with Chile over Patagonia, the natives would side with the Chileans and the war would be brought to the vicinity of Buenos Aires. During the first years of the 20th century, the border between the two nations in Patagonia was established by the mediation of the British crown. Numerous modifications have been made since then, the last conflict having been resolved in 1994 by an arbitration tribunal constituted in Rio de Janeiro. It granted Argentina sovereignty over the Southern Patagonia Icefield, Cerro Fitz Roy, and Laguna del Desierto. Until 1902, a large proportion of Patagonia's population were natives of Chiloé Archipelago (Chilotes), who worked as peons in large livestock farming estancias. Because they were manual laborers, their social status was below that of the gauchos and the Argentine, Chilean, and European landowners and administrators. Before and after 1902, when the boundaries were drawn, Argentina expelled many Chilotes from their territory, as they feared that having a large Chilean population in Argentina could pose a risk to their future control. These workers founded the first inland Chilean settlement in what is now the Aysén Region; Balmaceda. Lacking good grasslands on the forest covered Chilean side, the immigrants burned down the forest, setting fires that could last more than two years. Energy production is also a crucial part of the local economy. Railways were planned to cover continental Argentine Patagonia to serve the oil, mining, agricultural, and energy industries, and a line was built connecting San Carlos de Bariloche to Buenos Aires. Portions of other lines were built to the south, but the only lines still in use are La Trochita in Esquel, the Train of the End of the World in Ushuaia, both heritage lines,
and a short run Tren Histórico de Bariloche to Perito Moreno. In the western forest covered Patagonian Andes and archipelagoes, wood logging has historically been an important part of the economy; it impelled the colonization of the areas of the Nahuel Huapi and Lácar lakes in Argentina and Guaitecas Archipelago in Chile.

Животноводство

Овцеводство, введенное в конце XIX века, является основной экономической деятельностью. После достижения пика во время Первой мировой войны снижение мировых цен на шерсть оказало влияние на овцеводство в Аргентине. В настоящее время около половины из 15 миллионов аргентинских овец находится в Патагонии, и эта доля растет по мере исчезновения овцеводства в пампасах на севере. Чубут (преимущественно Мерино) является крупнейшим производителем шерсти, а Санта-Крус (Корридейл и часть Мерино) – вторым. Овцеводство пережило возрождение в 2002 году благодаря девальвации песо и росту мирового спроса на шерсть (под влиянием Китая и ЕС). Однако инвестиции в новые бойни остаются незначительными (в основном в Комодоро-Ривадавии, Трелеве и Рио-Гальегос), а фитосанитарные ограничения часто сокращают экспорт баранины. Обширные долины в Кордильерах предоставляют достаточно пастбищ, а низкая влажность и климат южного региона благоприятствуют разведению овец пород Мерино и Корридейл. В животноводстве также содержатся небольшие стада крупного рогатого скота, а в меньшем количестве – свиньи и лошади. Овцеводство обеспечивает небольшое, но важное количество рабочих мест в сельской местности, где альтернативные возможности трудоустройства ограничены.

Туризм

Во второй половине XX века туризм стал все более важной частью экономики Патагонии. Изначально отдаленное место для пеших походов, регион привлекает все больше состоятельных туристов, пассажиров круизных лайнеров, совершающих кругосветные путешествия вокруг мыса Хорн или посещающих Антарктиду, а также любителей приключений и активного отдыха. К основным туристическим достопримечательностям относятся ледник Перито-Морено, полуостров Вальдес, Аргентинская Озерная область и Ушуайя с Огненной Землей (город также служит отправной точкой для путешествий в Антарктиду, привлекая еще больше посетителей). Туризм создал новые рынки как для местной продукции, так и для экспорта традиционных ремесел, таких как изделия мапуче, текстиль из шерсти гуанако, а также кондитерские и консервированные продукты.

Энергия

Из-за небольшого количества осадков в сельскохозяйственных районах Аргентинской Патагонии уже построено множество плотин для орошения, некоторые из которых также используются для производства гидроэлектроэнергии. Река Лимай используется для выработки электроэнергии на пяти плотинах, возведенных на её протяжении: Аликура, Пьедра-дель-Агила, Пичи-Пикун-Леуфу, Эль-Шокон и Арройито. Вместе с комплексом Серрос-Колорадос на реке Неукен они обеспечивают более четверти всей вырабатываемой в стране гидроэлектроэнергии. Патагония всегда была основным районом добычи традиционной нефти и газа в Аргентине и единственным в Чили. Нефть и газ сыграли важную роль в развитии Неукен-Сиполетти как наиболее густонаселенного городского центра Патагонии, а также в росте Комодоро-Ривадавии, Пунта-Аренаса и Рио-Гранде. Освоение огромных нетрадиционных запасов нефти и газа в бассейне Неукен методом гидравлического разрыва только начинается, но месторождение YPF Chevron Loma Campana в формации Вака Муэрта уже является крупнейшим в мире месторождением сланцевой нефти за пределами Северной Америки, по словам бывшего генерального директора YPF Мигеля Галлусио. Знаменитые патагонские ветры уже сделали этот регион основным источником ветровой энергии в Аргентине, и разработаны планы по значительному увеличению объемов ветрогенерации. Уголь добывается в районе Рио-Турбио и используется для производства электроэнергии.

Кухня

Аргентинская патагонская кухня во многом схожа с кухней Буэнос-Айреса – блюда из мяса, приготовленного на гриле, и пасты – с активным использованием местных ингредиентов и меньшим количеством импортных продуктов. Ягнятина считается традиционным мясом Патагонии, которое жарят на открытом огне в течение нескольких часов. Некоторые путеводители сообщают о популярности дичи в ресторанах, особенно гуанако, а также завезенных оленей и кабанов. Однако, поскольку гуанако находится под охраной как в Чили, так и в Аргентине, его редко можно встретить в ресторанных меню. Также распространены форель и центолла (королевский краб), но из-за перелова центолла становится все более редкой. В районе Барилоче сохранилась заметная традиция альпийской кухни, с шоколадными магазинами и даже ресторанами, предлагающими фондю, а чайные комнаты – характерная черта валлийских поселений в Гаймане и Тревелине, а также горных районов. Крупные земельные участки в регионе принадлежат, в частности, предпринимателю и природоохраннику Дугласу Томпкинсу. Эта ситуация привела к ряду конфликтов с местными жителями и правительствами Чили и Аргентины, например, к противодействию Дугласа Томпкинса планируемому маршруту Carretera Austral в парке Пумалин. Также назревает скандал вокруг двух поместий, принадлежащих Теду Тернеру: эстансии La Primavera, расположенной на территории Национального парка Науэль-Уапи, и эстансии Collón Cura.

В литературе

В романе Жюля Верна 1867–1868 годов «В поисках пропавших» (также известном как «Дети капитана Гранта») поиски капитана Гранта начинаются, когда «Дункан», судно, принадлежащее лорду Гленарвану, отправляется в путешествие к западному побережью Патагонии в Южной Америке, где экипаж разделяется, а лорд Гленарван возглавляет группу на восток через Патагонию, чтобы в конечном итоге воссоединиться с «Дункан» (который тем временем обогнул мыс Горн). В футуристическом романе Олафа Степлдона «Последние и первые люди» (1930) описывается далекое будущее, в котором Патагония становится центром новой мировой цивилизации, а Европа и Северная Америка приходят в упадок, превратившись в отсталые и нищие регионы. В фильме Уильяма Голдмана «Принцесса-невеста» (1987) Уэстли, нынешний носитель прозвища «Ужасный пират Робертс», утверждает, что «настоящий» (первоначальный) Ужасный пират Робертс вышел в отставку и «живет как король в Патагонии». В документальной книге Дэвида Гранна «The Wager: A Tale of Shipwreck, Mutiny and Murder» (2023) выжившие члены экипажа HMS Wager потерпели кораблекрушение на чилийском побережье Патагонии, определив своё местоположение как «примерно 47 градусов южной широты и 81:40 градусов западной долготы».