Аргумент открытого вопроса в этике Мура

Введение

Философский аргумент

Philosophical argument
The open question argument is a philosophical argument put forward by British philosopher G. E. Moore in §13 of Principia Ethica (1903), to refute the equating of the property of goodness with some non moral property, X, whether natural (e. g. pleasure) or supernatural (e. g. God's command). That is, Moore's argument attempts to show that no moral property is identical to a natural property. The argument takes the form of a syllogism modus tollens:

Premise 1: If X is good by definition, then the question "Is it true that X is good?" is meaningless. Premise 2: The question "Is it true that X is good?" is not meaningless (i. e. it is an open question). Conclusion: X is not (analytically equivalent to) good. The type of question Moore refers to in this argument is an identity question, "Is it true that X is Y?" Such a question is an open question if it can be asked by a person who knows what the words mean; otherwise it is closed. For example, "I know he is a vegan, but does he eat meat?" would be a closed question. However, "I know that it is pleasurable, but is it good?" is an open question; the answer cannot be derived from the meaning of the terms alone. The open question argument claims that any attempt to identify morality with some set of observable, natural properties will always be liable to an open question, and if so, then moral facts cannot be reduced to natural properties and that therefore ethical naturalism is false. Put another way, Moore is saying that any definition of good in terms of a natural property will be invalid because to question it would be to ask a closed question, since the two terms mean the same thing; however, an open question can always be asked about any such attempted definition, it can always be questioned whether good is the same thing as pleasure, etc. Shortly before (in section §11), Moore had said if good is defined as pleasure, or any other natural property, "good" may be substituted for "pleasure", or that other property, anywhere where it occurs. However, "pleasure is good" is a meaningful, informative statement; but "good is good" (after making the substitution) is a mere uninformative tautology.

Аргумент открытого вопроса — это философский аргумент, выдвинутый британским философом Г. Э. Муром в §13 Principia Ethica (1903), чтобы опровергнуть отождествление свойства добра с каким-либо неморальным свойством, X, будь то естественное (например, удовольствие) или сверхъестественное (например, Божья заповедь). Иными словами, аргумент Мура направлен на то, чтобы показать, что никакое моральное свойство не тождественно естественному свойству. Аргумент принимает форму силлогизма modus tollens:

Посылка 1: Если X хорошо по определению, то вопрос «Действительно ли X хорошо?» бессмысленен. Посылка 2: Вопрос «Действительно ли X хорошо?» не является бессмысленным (то есть это открытый вопрос). Вывод: X не является (аналитически эквивалентным) добру. Тип вопроса, на который ссылается Мур в этом аргументе, — это вопрос об идентичности: «Действительно ли X есть Y?». Такой вопрос является открытым, если его может задать человек, знающий значение слов; в противном случае он закрыт. Например, «Я знаю, что он вегетарианец, но ест ли он мясо?» — это закрытый вопрос. Однако «Я знаю, что это приятно, но хорошо ли это?» — открытый вопрос; ответ нельзя вывести исключительно из значения терминов. Аргумент открытого вопроса утверждает, что любая попытка отождествить мораль с каким-либо набором наблюдаемых, естественных свойств всегда будет подвержена открытому вопросу, и если это так, то моральные факты нельзя свести к естественным свойствам, а значит, этический натурализм ложен. Другими словами, Мур утверждает, что любое определение добра через естественное свойство будет недействительным, поскольку подвергнуть его сомнению означало бы задать закрытый вопрос, так как оба термина означают одно и то же; однако об любом таком определении всегда можно задать открытый вопрос, всегда можно усомниться, является ли добро тем же самым, что и удовольствие, и так далее. Непосредственно перед этим (в §11) Мур утверждал, что если добро определяется как удовольствие или любое другое естественное свойство, то «добро» можно подставить вместо «удовольствия» или этого свойства везде, где оно встречается. Однако «удовольствие — это хорошо» — это значимое, информативное утверждение; но «добро — это добро» (после подстановки) — лишь неинформативная тавтология.

Прошу вас спросить.

Идея о том, что Мур подменяет тезис (т. е. предполагает заключение в посылке), была впервые высказана Уильямом Франкеной. Поскольку аналитическая эквивалентность для двух объектов X и Y логически приводит к тому, что вопрос "Действительно ли X есть Y?" становится бессмысленным (согласно собственному аргументу Мура), утверждение о бессмысленности вопроса означает признание аналитической эквивалентности. Таким образом, Мур подменяет тезис во второй посылке. Он исходит из предположения, что вопрос имеет смысл (т. е. что это открытый вопрос). Это и есть подмена тезиса, и аргумент об открытом вопросе, следовательно, терпит неудачу. В ответ на это аргумент об открытом вопросе можно переформулировать. Переформулировка Дарвала, Гиббарда и Райлтона утверждает невозможность отождествления морального свойства с неморальным, опираясь на интерналистскую теорию мотивации. Добродетель, согласно этой точке зрения, является свойством, которое в идеале порождает определенные внутренние состояния (мотивации, чувства, желания действовать), но само по себе не эквивалентно этим состояниям. Интерналистская, или гумианская, теория мотивации (модель «вера – желание – намерение») заключается в том, что если у человека есть причина для действия, у него должно быть какое-то желание, которое будет удовлетворено этим действием, в отличие от экстерналистской теории мотивации, которая утверждает, что у нас могут быть причины для действия, даже если при этом нет никакого желания. Согласно интернализму, моральная мотивация исходит из (общей) выгоды или полезности моральных чувств или действий. С другой стороны, экстернализм утверждает, что моральные свойства дают нам основания для действия независимо от желания или полезности. Если интернализм верен, то аргумент об открытом вопросе может избежать подмены тезиса в споре с натуралистом, утверждая, что моральные свойства и мотивации к действию принадлежат к разным категориям и, следовательно, не обязательно аналитически эквивалентны. То есть остается открытым вопрос о том, должны ли свойства, порождающие определенные чувства, направлять наши действия таким образом. Утверждать, что моральные убеждения обладают особым мотивационным эффектом, – значит совершить логическую ошибку, апеллируя к особым обстоятельствам.

The idea that Moore begs the question (i. e. assumes the conclusion in a premise) was first raised by William Frankena. Since analytic equivalency, for two objects X and Y, logically results in the question "Is it true that X is Y?" being meaningless (by Moore's own argument), to say that the question is meaningless is to concede analytic equivalency. Thus Moore begs the question in the second premise. He assumes that the question is a meaningful one (i. e. that it is an open question). This begs the question and the open question argument thus fails. In response to this, the open question argument can be reformulated. The Darwall Gibbard Railton reformulation argues for the impossibility of equating a moral property with a non moral one using the internalist theory of motivation. Goodness, on this account, is the property which ideally gives rise to certain internal states (motivations, sentiments, desires to act), but is not, itself, equivalent to those states. The internalist, or Humean, theory of motivation (belief–desire–intention model) is the view that if one has a reason to act, one must have some desire which would be fulfilled by that act, compared to the externalist theory of motivation, which holds that we may have reasons to act absent any accompanying desire. According to internalism, moral motivation comes from the (global) benefit or utility of moral sentiments or actions. On the other hand, externalism holds that moral properties give us reasons for acting independent of desire or utility. If internalism is true, then the OQA may avoid begging the question against the naturalist by claiming that the moral properties and the motivations to act belong to different categories, and therefore, necessarily are not analytically equivalent. That is, it remains an open question whether the properties which do give rise to certain sentiments ought to guide our actions in that way. To argue for the special motivational effects of moral beliefs is to commit the fallacy of special pleading.

Значительный анализ

Основное предположение, лежащее в основе аргумента об открытом вопросе, содержится в предпосылке 1. Предполагается, что аналитическая эквивалентность приведет к бессодержательному анализу. Таким образом, если мы понимаем концепцию C, а концепцию C* можно проанализировать в терминах концепции C, то мы должны понимать концепцию C* в силу нашего понимания концепции C. Однако очевидно, что такое понимание концепции C* достигается только посредством самого анализа. Математика служит ярким примером: математика тавтологична, и ее утверждения истинны по определению, но мы способны разрабатывать новые математические концепции и теоремы. Следовательно, X (то есть некое неморальное свойство) вполне может быть аналитически эквивалентно добру, и при этом вопрос "Является ли X добром?" может иметь смысл. Таким образом, предпосылка 1 не выдерживает критики, и аргумент несостоятелен.

Фреге значениессылка различие

Смысл и референция – это два различных аспекта значения некоторых терминов. Референция термина – это объект, к которому этот термин относится, а смысл термина – это способ, которым термин относится к этому объекту. Существует различие между смыслом термина и его референцией (то есть самим объектом). Таким образом, мы можем понимать утверждение вроде «добродетель тождественна удовольствию» как апостериорное утверждение о тождестве, аналогичное утверждению «Вода – это H2O». Вопрос «Это H2O, но это вода?» имеет смысл, и поэтому, в этом ограниченном смысле, является ли вода H2O – открытый вопрос; следует отметить, что это не касается вопроса о значимости. Но это не приводит нас к выводу, что вода не является H2O. «Вода – это H2O» – это утверждение о тождестве, которое, как известно, истинно апостериорно (то есть было установлено посредством эмпирического исследования). Другой пример – «краснота» тождественна определенным явлениям электромагнетизма. Это устанавливается эмпирическим исследованием. Аналогично, многие моральные натуралисты утверждают, что «правильность» можно установить как апостериорную истину, исследуя различные утверждения, например, что удовольствие – это благо, или что долг – это благо. Это делается путем обращения к правильности и неправильности для объяснения определенных эмпирических явлений, а затем апостериорного установления того, занимает ли максимизация полезности соответствующую объяснительную роль. Например, они утверждают, что поскольку правильные действия контингентно имеют определенные последствия, например, являются причинно-следственной основой тенденции к социальной стабильности, то мы можем определить термин «правильный» как эмпирическое описание «свойства действий, какими бы они ни были, которые являются причинно-следственной основой их тенденции к социальной стабильности». С помощью этого описания «правильного» мы можем затем исследовать, какие действия это достигают, например, те действия, которые максимизируют полезность. Мы можем заключить, что мы узнали, что «правильный» относится к «максимизации полезности» апостериорным путем. Различие между смыслом и референцией у Фреге можно понять на простом примере, используя аналогию с Маскированным человеком. Гражданин, живущий на границе Дикого Запада, узнает от шерифа, что его брат – это Маскированный человек, который недавно грабил банки. Гражданин возражает, что он понимает, кто его брат, и кто предположительно является Маскированным человеком, и может осмысленно спросить: «Мой брат – это Маскированный человек?» Очевидно, что аналитическая эквивалентность здесь не имеет значения. Это эмпирический вопрос, который гражданин должен исследовать апостериорно. Абсурдность отклонения этого утверждения очевидна.

Sense and reference are two different aspects of some terms' meanings. A term's reference is the object to which the term refers, while the term's sense is the way that the term refers to that object. There is a difference between the sense of a term and its reference (i. e. the object itself). Thus, we can understand a claim like "goodness is identical with pleasure" as an a posteriori identity claim similar to "Water is H2O". The question "This is H2O but is it water?" is intelligible and so, in that limited sense, whether or not water is H2O is an open question; note that this does not address the issue of significance. But that does not lead us to conclude that water is not H2O. "Water is H2O" is an identity claim that is known to be true a posteriori (i. e., it was discovered via empirical investigation). Another example is "redness" being identical to certain phenomena of electromagnetism. This is discovered by empirical investigation. Similarly, many moral naturalists argue that "rightness" can be discovered as an a posteriori truth, by investigating the different claims, like that of pleasure being the good, or of duty being the good. This is done by invoking rightness and wrongness to explain certain empirical phenomena, and then discovering a posteriori whether maximizing utility occupies the relevant explanatory role. For example, they argue that since right actions contingently have certain effects e. g. being causally responsible for a tendency towards social stability—so it follows we can fix the term "right" refer to the empirical description "the property of acts, whatever it is, that is causally responsible for their tendency towards social stability." With this description for "right," we can then investigate which acts accomplish this: e. g. those actions that maximize utility. We can then conclude that we have learned that "right" refers to "maximizing utility" through a posteriori means. The Frege sense–reference distinction can be understood in layman's terms by using the analogy of the Masked Man. A citizen living on the frontiers of the Wild West is told by the sheriff that his brother is the Masked Man who has recently been robbing banks. The citizen protests that he understands who his brother is, and who the Masked Man is supposed to be, and can meaningfully ask, "Is my brother the Masked Man?" Obviously, analytic equivalency is of no relevance here. The matter is an empirical one, which the citizen must investigate a posteriori. The absurdity of dismissing the claim as such is apparent.

Языковое решение

Лингвистическое решение, предложенное Максом Блэком, утверждает, что a на самом деле может быть равно b и при этом быть информативным, поскольку информация, которую мы получаем из определения, заключается в том, какие выражения обозначают одно и то же понятие. Например, сказать, что кто-то – холостяк, эквивалентно тому, чтобы сказать, что этого человека можно также описать как «неженатый мужчина». Несмотря на то, что оба выражения означают одно и то же, мы узнаём, что сочетание букв, составляющее слово «холостяк», обозначает то же самое понятие, что и конкретное сочетание букв и пробелов в выражении «неженатый мужчина». Подобным образом рассмотрим математический пример 3x7=21 и 1x21=21. Безусловно, верно, что «3x7» и «1x21» обозначают одно и то же число, и, следовательно, мы не скажем, что утверждение 3x7=1x21 не даёт никакой новой информации. Мы не скажем этого, потому что узнали, что выражение «3x7» обозначает то же число, что и выражение «1x21». В целом, это решение направлено на то, чтобы показать, что мы действительно получаем знания из определений, но эти знания носят лингвистический характер.

Решение "явное знание"

Решение, связанное с "явным знанием", предложено философами Марком Балагером и Терри Хорганом. Цель этого решения заключается в том, чтобы показать, что хороший анализ позволяет перейти от умения правильно неявно применять понятие к умению явно объяснить и понять, почему применение верно. Таким образом, мы получаем информацию о том, как сделать явным то, что ранее мы знали лишь неявно. Рассмотрим, например, круг. Большинство детей и взрослых, если их попросить выбрать, какие фигуры являются кругами, справятся с этой задачей. Однако, если их спросить об определении круга, большинство людей затруднятся. Определение круга звучит так: "плоская геометрическая фигура, ограниченная замкнутой кривой линией, все точки которой равноудалены от центра. Замкнутая кривая линия называется окружностью, а точка – центром". Человек, который неявно знает, что такое круг, услышав это определение, скажет: "конечно" или "это логично", потому что уже обладал этим неявным знанием. Все, что делает определение, или анализ, – это делает явным то, что дети и взрослые уже неявно знали о понятии "круг". Следовательно, решение утверждает, что анализ информативен, поскольку он создает явное знание для тех, кто ранее обладал лишь неявным знанием этого понятия.