Сожительство вне брака: история и современность.

Введение

Состояние совместной жизни в качестве супругов вне брака.

Конкубинация – это межличностные и сексуальные отношения между двумя людьми, в которых пара не желает или не может заключить полноценный брак. Конкубинация и брак часто рассматриваются как схожие, но взаимоисключающие явления. В Китае до XX века наложничество было формальной и институционализированной практикой, обеспечивавшей права и обязанности наложниц. Наложница могла быть рождена свободной или происходить из числа рабов, и её положение сильно зависело от воли её хозяина. Во время монгольских завоеваний конкубинация была распространена также в Японии эпохи Мэйдзи как символ статуса. Эта практика пришла в упадок в результате отмены рабства. В Древнем Риме эта практика была оформлена юридически как concubinatus – латинский термин, от которого произошло английское слово "конкубина". Он обозначал любые внебрачные сексуальные отношения, чаще всего между богатым или политически влиятельным мужчиной и женщиной низкого социального происхождения, содержащейся для сексуальных услуг. Семейное положение мужчины не имело значения, а дети наложницы не имели права на наследство. После христианизации Римской империи христианские императоры улучшили положение наложниц, предоставив им и их детям права на собственность и наследство, обычно предоставлявшиеся женам. В европейских колониях и на американских плантациях одинокие и женатые мужчины вступали в длительные сексуальные отношения с местными женщинами. В Голландской Ост-Индии конкубинация привела к формированию смешанных индоевропейских общин. В иудео-христианском мире термин "конкубина" почти исключительно применялся к женщинам, хотя сожительствующего мужчину также могут называть "конкубином". В XXI веке в некоторых западных странах конкубинаж используется как гендерно-нейтральный юридический термин для обозначения сожительства (включая сожительство между однополыми партнерами).

Этимология и употребление

Английские термины "конкубин" и "конкубинаж" появились в XIV веке, происходя от латинских терминов, использовавшихся в римском обществе и праве. Термин "конкубинка" (ок. 1300 г.), означающий "любовница, женщина, живущая с мужчиной вне брака", происходит от латинских слов *concubina* (ж. р.) и *concubinus* (м. р.), которые в римском праве обозначали "человека, живущего в незарегистрированном браке с женатым или замужней особой". Латинские термины восходят к глаголу *concumbere* – "лежать с кем-либо, сожительствовать", образованному путем слияния приставки *com* ("с, вместе") и глагола *cubare* ("лежать"). "Конкубинка" – термин, широко используемый в исторической и научной литературе, значение которого существенно меняется в зависимости от контекста. В XXI веке он обычно относится к внебрачным отношениям, "будь то любовница или сексуальный раб", при этом акцент на сожительстве, свойственный первоначальному значению, ослаблен. Термин "конкубинат" возник в английском языке в конце XIV века для обозначения "состояния конкубинки; практики сожительства в интимных отношениях без законного брака" и был заимствован из латыни через старофранцузский язык. В американской правовой системе этот термин также использовался для обозначения сожительства, но не получил дальнейшего развития и в настоящее время считается устаревшим.

Характеристики

Формы сожительства существовали во всех культурах, хотя распространенность этой практики и права и ожидания вовлеченных лиц значительно варьировались, как и права потомства, рожденного в таких отношениях, правовой и социальный статус наложницы, ее роль в доме и восприятие этого института обществом. Отношения сожительства могли возникать добровольно, когда стороны соглашались не вступать в брак, или невольно (то есть через рабство). В обществах, где существовало рабство, большинство наложниц были рабами, также называемыми «рабскими наложницами». Эта практика была распространена в патриархальных культурах на протяжении всей истории. Независимо от статуса и прав вовлеченных лиц, они обычно были ниже, чем у законного супруга, часто с ограниченными или исключенными правами наследования. Сожительство и брак часто рассматривались как схожие, но взаимоисключающие явления. В прошлом пара могла быть не в состоянии вступить в брак из-за различий в социальном классе, этнической принадлежности или религии, или мужчина мог хотеть избежать юридических и финансовых сложностей брака. Практические препятствия или социальные факторы, сдерживающие пару от вступления в брак, могли включать различия в социальном статусе, существующий брак и законы против бигамии, религиозные или профессиональные запреты, или отсутствие признания со стороны компетентных органов. Наложница обычно имела более низкий социальный статус, чем состоящая в браке сторона или владелец дома, и это часто было причиной, по которой сожительство предпочитали браку. Наложница могла быть «чужой» в обществе, которое не признавало браки между иностранцами и гражданами. В качестве альтернативы, она могла быть рабыней или человеком из бедной семьи, заинтересованным в союзе с мужчиной из знати. В других случаях некоторым социальным группам было запрещено вступать в брак, например, римским солдатам, и сожительство служило жизнеспособной альтернативой браку. В полигинных обществах количество наложниц, разрешенных в рамках конкретных отношений, сильно различалось. В римском праве, где ожидалась моногамия, отношения были идентичны (и альтернативны) браку, за исключением отсутствия супружеской привязанности со стороны одной или обеих сторон, что давало права, связанные с собственностью, наследством и социальным положением. Напротив, в некоторых частях Азии и Ближнего Востока влиятельные мужчины содержали столько наложниц, сколько могли себе позволить. У некоторых королевских дворов были тысячи наложниц. В таких случаях сожительство служило символом статуса и обеспечивало рождение наследников мужского пола. В обществах, принимавших полигинию, наличие наложницы давало преимущества по сравнению с любовницей, поскольку дети от наложницы считались законнорожденными, а дети от любовницы – «внебрачными».

Forms of concubinage have existed in all cultures, though the prevalence of the practice and the rights and expectations of the persons involved have varied considerably, as have the rights of the offspring born from such relationships, a concubine's legal and social status, their role within a household and society's perceptions of the institution. A relationship of concubinage could take place voluntarily, with the parties involved agreeing not to enter into marriage, or involuntarily (i. e. through slavery). In slave owning societies, most concubines were slaves, also called "slave concubines". and has been practiced in patriarchal cultures throughout history. Whatever the status and rights of the persons involved, they were typically inferior to those of a legitimate spouse, often with the rights of inheritance being limited or excluded. Concubinage and marriage are often regarded as similar but mutually exclusive. In the past, a couple may not have been able to marry because of differences in social class, ethnicity or religion, or a man might want to avoid the legal and financial complications of marriage. Practical impediments or social disincentives for a couple to marry could include differences in social rank status, an existing marriage and laws against bigamy, religious or professional prohibitions, or a lack of recognition by the appropriate authorities. The concubine in a concubinage tended to have a lower social status than the married party or home owner, and this was often the reason why concubinage was preferred to marriage. A concubine could be an "alien" in a society that did not recognize marriages between foreigners and citizens. Alternatively, they might be a slave, or person from a poor family interested in a union with a man from the nobility. In other cases, some social groups were forbidden to marry, such as Roman soldiers, and concubinage served as a viable alternative to marriage. In polygynous situations, the number of concubines there were permitted within an individual concubinage arrangement has varied greatly. In Roman Law, where monogamy was expected, the relationship was identical (and alternative) to marriage except for the lack of marital affection from both or one of the parties, which conferred rights related to property, inheritance and social rank. By contrast, in parts of Asia and the Middle East, powerful men kept as many concubines as they could financially support. Some royal households had thousands of concubines. In such cases concubinage served as a status symbol and for the production of sons. In societies that accepted polygyny, there were advantages to having a concubine over a mistress, as children from a concubine were legitimate, while children from a mistress would be considered "bastards".

Древний Рим

Конкубинат (лат. concubinatus – "конкубинат", см. также concubina – "конкубина", считавшаяся менее обременительной, чем paelex, и concubinus – "жених") был институтом квазибрака между римскими гражданами, которые по различным причинам не желали вступать в полноценный брак. Этот институт часто встречался в неравных парах, где один из партнеров принадлежал к более высокому социальному классу или где один из двоих был вольноотпущенником, а другой – свободнорожденным. Однако он отличался от контуберния, где хотя бы один из партнеров был рабом. Отношения между свободным гражданином и рабом или между рабами назывались контубернием. В досовременном Китае мужчинам было незаконно и социально неприемлемо иметь одновременно более одной жены, но наличие наложниц допускалось. С древнейших времен состоятельные мужчины покупали наложниц и добавляли их к своему дому в дополнение к жене. В самых ранних записях говорится, что мужчина мог иметь столько наложниц, сколько мог себе позволить. Начиная с периода Восточной Хань (25–220 гг. н.э.), количество наложниц, которое мог иметь мужчина, было ограничено законом. Чем выше был ранг и благороднее происхождение мужчины, тем больше наложниц ему разрешалось иметь. Отношение к наложнице и ее положение были переменчивы и зависели от социального статуса мужчины, с которым она была связана, а также от отношения его жены. В книге "Ли Цзи" ("Книга обрядов") в главе "Установление семьи" говорится: "Если были свадебные обряды, она становилась женой; если же их не было – наложницей". Жены приносили приданое в семью, а наложницы – нет. Отношения в рамках конкубината могли быть заключены без свадебных церемоний, и наложнице не разрешалось повторно вступать в брак или возвращаться в родной дом после смерти супруга. Сохранились ранние записи о наложницах, которых якобы хоронили заживо вместе с их хозяевами, чтобы "составлять им компанию в загробном мире". Положение наложницы обычно было ниже положения жены. Хотя наложница могла рожать наследников, ее дети имели более низкий социальный статус, чем дети жены, хотя и более высокий, чем у внебрачных детей. Ребенок наложницы должен был проявлять сыновнюю почтительность к двум женщинам – своей биологической матери и своей законной матери – жене отца. После смерти наложницы ее сыновья приносили ей жертвы, но внуки наложницы не продолжали эту практику, принося жертвы только жене своего деда. До династии Сун (960–1276 гг.) повышение наложницы до статуса жены считалось серьезным нарушением социальных норм. В Китае эпохи Мин (1368–1644 гг.) существовала официальная система отбора наложниц для императора. Возраст кандидаток обычно колебался от 14 до 16 лет. Критериями отбора были добродетели, поведение, характер, внешность и физическое состояние. Несмотря на ограничения, наложенные на китайских наложниц, в истории и литературе есть примеры наложниц, добившихся большой власти и влияния. Леди Ехенара, известная также как императрица-вдова Цыси, была одной из самых влиятельных наложниц в китайской истории. Цыси впервые появилась при дворе как наложница императора Сяньфэна и родила его единственного выжившего сына, который впоследствии стал императором Тунчжи. В конечном итоге она стала фактической правительницей империи Цин на 47 лет после смерти своего мужа. Особенности конкубината рассматриваются в одном из "Четырех великих классических романов" – "Сон в красном тереме" (считается полуавтобиографическим повествованием о семейной жизни автора Цао Сюэкина). Три поколения семьи Цзя поддерживаются одной известной наложницей императора, Цзя Юаньчунь, полной старшей сестрой главного героя, Цзя Баою. В отличие от них, их младшие сводные братья и сестры от наложницы Чжао, Цзя Танчунь и Цзя Хуан, развивают искаженные личности, поскольку являются детьми наложницы. Наложницы и гаремы императоров подчеркиваются в романтических романах XXI века, написанных для женской аудитории и действие которых происходит в древности. В качестве сюжетного элемента дети наложниц изображаются с гораздо более низким статусом, чем в реальной истории. Жанры "чжай доу" (интриги в резиденции) и "гун доу" (гаремные интриги) показывают наложниц и жен, а также их детей, тайно плетущих заговоры для обретения власти. Роман и теледрама "Императрицы во дворце" в жанре "гун доу" имели огромный успех в Китае XXI века. Гонконг официально отменил Великий кодекс династии Цин в 1971 году, тем самым сделав конкубинат незаконным. Магнат казино Стенли Хо из Макао взял свою "вторую жену" в качестве официальной наложницы в 1957 году, в то время как его "третья и четвертая жены" не имеют официального статуса.

A concubinatus (Latin for "concubinage" – see also concubina, "concubine", considered milder than paelex, and concubinus, "bridegroom") was an institution of quasi marriage between Roman citizens who for various reasons did not want to enter into a full marriage. The institution was often found in unbalanced couples, where one of the members belonged to a higher social class or where one of the two was freed and the other one was freeborn. However it differed from a contubernium, where at least one of the partners was a slave. The relationship between a free citizen and a slave or between slaves was known as contubernium. In premodern China it was illegal and socially disreputable for a man to have more than one wife at a time, but it was acceptable to have concubines. From the earliest times wealthy men purchased concubines and added them to their household in addition to their wife. In the earliest records a man could have as many concubines as he could afford to purchase. From the Eastern Han period (AD 25–220) onward, the number of concubines a man could have was limited by law. The higher rank and the more noble identity a man possessed, the more concubines he was permitted to have. A concubine's treatment and situation was variable and was influenced by the social status of the male to whom she was attached, as well as the attitude of his wife. In the Book of Rites chapter on "The Pattern of the Family" it says, "If there were betrothal rites, she became a wife; and if she went without these, a concubine." Wives brought a dowry to a relationship, but concubines did not. A concubinage relationship could be entered into without the ceremonies used in marriages, and neither remarriage nor a return to her natal home in widowhood were allowed to a concubine. There are early records of concubines allegedly being buried alive with their masters to "keep them company in the afterlife". The position of the concubine was generally inferior to that of the wife. Although a concubine could produce heirs, her children would be inferior in social status to a wife's children, although they were of higher status than illegitimate children. The child of a concubine had to show filial duty to two women, their biological mother and their legal mother—the wife of their father. After the death of a concubine, her sons would make an offering to her, but these offerings were not continued by the concubine's grandsons, who only made offerings to their grandfather's wife. Until the Song dynasty (960–1276), it was considered a serious breach of social ethics to promote a concubine to a wife. In Ming China (1368–1644) there was an official system to select concubines for the emperor. The age of the candidates ranged mainly from 14 to 16. Virtues, behavior, character, appearance and body condition were the selection criteria. Despite the limitations imposed on Chinese concubines, there are several examples in history and literature of concubines who achieved great power and influence. Lady Yehenara, otherwise known as Empress Dowager Cixi, was one of the most successful concubines in Chinese history. Cixi first entered the court as a concubine to Xianfeng Emperor and gave birth to his only surviving son, who later became Tongzhi Emperor. She eventually became the de facto ruler of Qing China for 47 years after her husband's death. An examination of concubinage features in one of the Four Great Classical Novels, Dream of the Red Chamber (believed to be a semi autobiographical account of author Cao Xueqin's family life). Three generations of the Jia family are supported by one notable concubine of the emperor, Jia Yuanchun, the full elder sister of the male protagonist Jia Baoyu. In contrast, their younger half siblings by concubine Zhao, Jia Tanchun and Jia Huan, develop distorted personalities because they are the children of a concubine. Emperors' concubines and harems are emphasized in 21st century romantic novels written for female readers and set in ancient times. As a plot element, the children of concubines are depicted with a status much inferior to that in actual history. The zhai dou (，residential intrigue) and gong dou (，harem intrigue) genres show concubines and wives, as well as their children, scheming secretly to gain power. Empresses in the Palace, a gong dou type novel and TV drama, has had great success in 21st century China. Hong Kong officially abolished the Great Qing Legal Code in 1971, thereby making concubinage illegal. Casino magnate Stanley Ho of Macau took his "second wife" as his official concubine in 1957, while his "third and fourth wives" retain no official status.

Монголы

Полигиния и наложничество были широко распространены в монгольском обществе, особенно среди влиятельных монгольских мужчин. Чингисхан, Угэдэй-хан, Джочи, Толуи и Кубилай-хан (и другие) имели множество жен и наложниц. Чингисхан часто получал жен и наложниц из завоеванных им империй и обществ, и эти женщины нередко были принцессами или королевами, взятыми в плен или преподнесенными ему в дар. Самой известной наложницей Чингисхана была Мёге Хатун, которую, по словам персидского историка Ата-Малика Джувейни, "вождь племени Бакрин преподнес Чингисхану, и он очень ее любил". После смерти Чингисхана Мёге Хатун стала женой Угэдэя. Угэдэй также выделял ее среди своих жен, и она часто сопровождала его на охоте.

Япония

До того, как моногамия была законодательно установлена в период Мэйдзи, наложничество было распространено среди знати. Его целью было обеспечение наследников мужского пола. Например, сын императорской наложницы часто имел шанс стать императором. Янагихара Наруко, высокопоставленная наложница императора Мэйдзи, родила императора Тайсё, который позже был официально усыновлен императрицей Харуко, законной женой императора Мэйдзи. Даже среди купеческих семей наложничество иногда использовалось для обеспечения наследников. Асако Хироока, предпринимательница, дочь наложницы, упорно трудилась, чтобы помочь семье своего мужа выжить после Реставрации Мэйдзи. Она потеряла способность к деторождению, родив свою единственную дочь Камеко, поэтому её муж, с которым у неё были хорошие отношения, взял служанку Асако в наложницы и от неё у него родились три дочери и сын. Камеко, как дочь законной жены, вышла замуж за дворянина и по материнской линии унаследовала фамилию. Самурай мог брать наложниц, но их происхождение проверялось самураями более высокого ранга. Во многих случаях принятие наложницы было сопоставимо с заключением брака. Похищение наложницы, хотя и часто встречалось в художественной литературе, считалось позорным, если не преступлением. Если наложница была простолюдинкой, посылался гонец с деньгами за помолвку или с письмом об освобождении от налогов, чтобы получить согласие её родителей. Даже если женщина не была законной женой, что обычно считалось понижением в статусе, многие богатые купцы полагали, что быть наложницей самурая престижнее, чем быть законной женой простолюдина. Когда дочь купца выходила замуж за самурая, деньги её семьи погашали долги самурая, а социальный статус самурая повышал положение купеческой семьи. Если наложница самурая рождала сына, он мог унаследовать статус отца. Наложницы порой оказывали значительное влияние. Нэнэ, жена Тоётоми Хидэёси, была известна тем, что иногда отменяла решения мужа, а Йодо-доно, его наложница, после смерти Хидэёси фактически стала хозяйкой замка Осака и клана Тоётоми.

Before monogamy was legally imposed in the Meiji period, concubinage was common among the nobility. Its purpose was to ensure male heirs. For example, the son of an Imperial concubine often had a chance of becoming emperor. Yanagihara Naruko, a high ranking concubine of Emperor Meiji, gave birth to Emperor Taishō, who was later legally adopted by Empress Haruko, Emperor Meiji's formal wife. Even among merchant families, concubinage was occasionally used to ensure heirs. Asako Hirooka, an entrepreneur who was the daughter of a concubine, worked hard to help her husband's family survive after the Meiji Restoration. She lost her fertility giving birth to her only daughter, Kameko; so her husband—with whom she got along well—took Asako's maid servant as a concubine and fathered three daughters and a son with her. Kameko, as the child of the formal wife, married a noble man and matrilineally carried on the family name. A samurai could take concubines but their backgrounds were checked by higher ranked samurai. In many cases, taking a concubine was akin to a marriage. Kidnapping a concubine, although common in fiction, would have been shameful, if not criminal. If the concubine was a commoner, a messenger was sent with betrothal money or a note for exemption of tax to ask for her parents' acceptance. Even though the woman would not be a legal wife, a situation normally considered a demotion, many wealthy merchants believed that being the concubine of a samurai was superior to being the legal wife of a commoner. When a merchant's daughter married a samurai, her family's money erased the samurai's debts, and the samurai's social status improved the standing of the merchant family. If a samurai's commoner concubine gave birth to a son, the son could inherit his father's social status. Concubines sometimes wielded significant influence. Nene, wife of Toyotomi Hideyoshi, was known to overrule her husband's decisions at times and Yodo dono, his concubine, became the de facto master of Osaka castle and the Toyotomi clan after Hideyoshi's death.

Южная Корея

У монархов Чосона был гарем, включавший наложниц различных рангов. Императрица Мёнсон сумела родить сыновей, предотвратив возможность прихода к власти сыновей наложниц. Дети наложниц часто имели меньшую ценность при заключении браков. Дочь наложницы не могла выйти замуж за сына, рожденного от законной жены того же сословия. Например, Чан Ноксу была наложницей, дочерью мэра, которая изначально была замужем за слугой-рабом, а затем стала наложницей высокого ранга при Ёнсану. Династия Чосон, основанная в 1392 году, вела дебаты о том, следует ли считать детей, рожденных от свободного родителя и родителя-раба, свободными или рабами. Ребенок ученого-чиновника и рабыни-наложницы всегда считался свободным, хотя ему и было запрещено занимать государственные должности.

Индия

В индуистском обществе наложничество практиковалось с женщинами, с которыми заключение брака было нежелательным, например, с женщинами из низшей касты или женщинами, не исповедующими индуизм. Дети, рожденные от наложниц, определялись в касту матери. В средневековом Раджастане правящая семья раджпутов часто имела определенных женщин, называемых пасуан, хавас, пардаят. Этих женщин содержал правитель, если он был впечатлен их красотой, но без заключения официального брака. Наложничество практиковалось в знатных домах раджпутов с XVI по XX век. Рабыни или рабыни-исполнительницы могли быть возведены в ранг наложницы (называемой хавас, павас), если правитель находил их привлекательными. Вступление в положение наложницы отмечалось ритуалом, однако этот ритуал отличался от ритуалов, связанных с браком. Раджпуты не брали наложниц из неприкасаемых каст и воздерживались от связей с чаранами, браминами и другими раджпутами. Известны случаи, когда жены сбегали со своими возлюбленными-раджпутами и становились их наложницами.

Викинги

Полигиния была распространена среди викингов, и богатые и влиятельные мужчины-викинги, как правило, имели множество жён и наложниц. Викинги часто покупали или захватывали женщин, обращая их в жён или наложниц. Конкубинаж у викингов был связан с рабством: викинги брали в наложницы как свободных женщин, так и рабынь. Полигинные отношения в обществе викингов могли привести к дефициту доступных женщин для обычного мужчины; полигиния усиливает конкуренцию между мужчинами в обществе, поскольку создаёт группу неженатых мужчин, готовых идти на рискованные действия для повышения статуса и поиска сексуальных возможностей. Таким образом, среднестатистическому викингу, возможно, приходилось совершать более рискованные поступки, чтобы обрести богатство и власть и, следовательно, найти подходящую жену. Эта концепция была выражена в XI веке историком Дудо Сен-Кентенским в его полуфантастической "Истории норманнов". В "Анналах Ульстера" описывается практика *раптио* и сообщается, что в 821 году викинги разграбили ирландскую деревню и "увели в плен большое количество женщин".

Раннее христианство и феодализм

Христианская мораль, разработанная писателями-отцами Церкви, во многом поддерживала брак как единственную форму союза между мужчиной и женщиной. И святой Августин, и святой Иероним строго осуждали институт конкубината. Император Юстиниан в своем великом кодексе VI века, Corpus Iuris Civilis, предоставил конкубинам и их детям права на имущество и наследование, обычно предназначенные для жен. Он сблизил институт конкубината с браком, но также повторил христианский запрет, согласно которому конкубинат должен быть постоянным и моногамным. Эти два подхода – христианское осуждение и светская преемственность римской правовой системы – оставались в конфликте на протяжении всего Средневековья, пока в XIV и XV веках Церковь не запретила конкубинат на территориях под своим контролем.

Ближний Восток

Хурем Султан (Роксалана) была "любимой наложницей" Сулеймана Великолепного, а позже его женой. Сулейман стал моногамным по отношению к ней, нарушая османский обычай. Ислам ввел юридические ограничения и дисциплину в практику наложничества и поощрял освобождение рабынь. Ислам также одобрял образование, освобождение или женитьбу на рабынях, если они принимали ислам, отказываясь от многобожия или неверности. Исламские ученые расходятся во мнениях относительно точной интерпретации, но многие полагают, что аят 23:6 Корана разрешает половые отношения с наложницами после заключения брака, поскольку ислам запрещает половые отношения вне брака. Дети, рожденные от наложниц, обычно признаются законными, независимо от того, заключен ли брак с их матерью, а мать свободного ребенка считалась свободной после смерти мужчины. Есть свидетельства того, что наложницы имели более высокий статус, чем обычные рабыни. Абу Ханифа и другие выступали за соблюдение скромности в отношении наложниц, рекомендуя обеспечить им жилище и защищать их целомудрие, а также не злоупотреблять ими, продавая или передавая друзьям или родственникам. Сайид Абул Ала Маудуди объясняет, что "две категории женщин исключены из общего предписания о защите целомудрия: (а) жены, (б) женщины, находящиеся в законном владении". Некоторые утверждают, что наложничество было доисламским обычаем, разрешенным исламом при условии, что евреи и немусульмане обучают наложницу, дают ей хорошее воспитание и затем освобождают. Другие утверждают, что наложничество в исламе продолжалось до XIX века. В традициях авраамических религий упоминается, что у Авраама была наложница по имени Агарь, которая изначально была рабыней его жены Сары. История Агари оказала влияние на восприятие наложничества в ранней исламской истории. Сикаинга пишет, что одним из обоснований наложничества в исламе было удовлетворение сексуальных потребностей рабынь, что предотвращало распространение аморальности в мусульманском обществе. Большинство исламских школ мысли ограничивали наложничество отношениями, в которых рабыня должна была быть моногамной по отношению к своему хозяину (хотя моногамия хозяина по отношению к ней не требовалась), но, по словам Сикаинги, на практике это не всегда соблюдалось, и рабыни становились объектом внимания других мужчин из дома хозяина или в многочисленных последующих халифатах. Поощрялось освобождать рабынь, которые отвергали свою первоначальную веру и принимали ислам, или заключать с ними официальный брак. Расширение различных мусульманских династий приводило к приобретению наложниц путем покупки, даров от других правителей и военнопленных. Большое количество наложниц стало символом статуса. Почти все халифы Аббасидов родились от наложниц. Аналогично, султаны Османской империи часто были сыновьями наложниц. В результате наложницы стали оказывать определенное влияние на политику Османской империи. Многие наложницы создавали социальные связи и накапливали личное богатство, что позволяло им повышать свой социальный статус. Эта практика пришла в упадок с отменой рабства, начавшейся в XIX веке. Османские султаны, казалось, предпочитали наложничество браку, и некоторое время все королевские дети рождались от наложниц. Супруги османских султанов часто не были ни турками, ни мусульманами по происхождению. Лесли Пирс утверждает, что это было связано с тем, что наложница не обладала бы тем политическим влиянием, которым обладала бы принцесса или дочь местной элиты. Османские султаны, по-видимому, имели только одного сына от каждой наложницы; то есть, как только наложница рожала сына, султан прекращал с ней половые отношения. Это ограничивало власть каждого сына.

[[File:Tizian 123. jpg|thumb|upright|Hurrem Sultan (Roxalena) was the "favorite concubine" of Suleiman the Magnificent and later his wife. Suleiman became monogamous with her, breaking Ottoman custom. Islam introduced legal restrictions and discipline to the concubinage and encouraged manumission. Islam furthermore endorsed educating, freeing or marrying female slaves if they embrace Islam abandoning polytheism or infidelity. Islamic scholars have disagreed on the exact interpretation, but verse 23:6 in the Quran is believed by many to say that it is allowed to have sexual intercourse with concubines after marrying them, as Islam forbids sexual intercourse outside of marriage. Children of concubines are generally declared as legitimate with or without wedlock, and the mother of a free child was considered free upon the death of the male partner. There is evidence that concubines had a higher rank than female slaves. Abu Hanifa and others argued for modesty like practices for the concubine, recommending that the concubine be established in the home and their chastity be protected and not to misuse them for sale or sharing with friends or kins. Sayyid Abul Ala Maududi explains that "two categories of women have been excluded from the general command of guarding the private parts: (a) wives, (b) women who are legally in one's possession". Some contend that concubinage was a pre Islamic custom that was allowed to be practiced under Islam, with Jews and non Muslim people to marry a concubine after teaching her, instructing her well and then giving her freedom. Others contend that concubines in Islam remained in use until the 19th century. In the traditions of the Abrahamic religions, Abraham had a concubine named Hagar, who was originally a slave of his wife Sarah. The story of Hagar would affect how concubinage was perceived in early Islamic history. Sikainiga writes that one rationale for concubinage in Islam was that "it satisfied the sexual desire of the female slaves and thereby prevented the spread of immorality in the Muslim community." Most Islamic schools of thought restricted concubinage to a relationship where the female slave was required to be monogamous to her master, (though the master's monogamy to her is not required), but according to Sikainga, in reality this was not always practiced and female slaves were targeted by other men of the master's household. or in numerous later Caliphates. It was encouraged to manumit slave women who rejected their initial faith and embraced Islam, or to bring them into formal marriage. The expansion of various Muslim dynasties resulted in acquisitions of concubines, through purchase, gifts from other rulers, and captives of war. To have a large number of concubines became a symbol of status. Almost all Abbasid caliphs were born to concubines. Similarly, the sultans of the Ottoman empire were often the son of a concubine. As a result, concubines came to exercise a degree of influence over Ottoman politics. Many concubines developed social networks, and accumulated personal wealth, both of which allowed them to rise on social status. The practice declined with the abolition of slavery, starting in the 19th century. Ottoman sultans appeared to have preferred concubinage to marriage, and for a time all royal children were born of concubines. The consorts of Ottoman sultans were often neither Turkish, nor Muslim by birth. Leslie Peirce argues that this was because a concubine would not have the political leverage that would be possessed by a princess or a daughter of the local elite. Ottoman sultans also appeared to have only one son with each concubine; that is once a concubine gave birth to a son, the sultan would no longer have intercourse with her. This limited the power of each son.

Соединенные Штаты

Отношения с рабами в Соединенных Штатах и Конфедерации иногда эвфемистически назывались конкубинатом. От отношений, длившихся всю жизнь, до единичных или повторяющихся сексуальных контактов, эти отношения с порабощенными людьми иллюстрируют радикальный дисбаланс власти между человеком, считавшимся движимым имуществом, и его законным владельцем. Когда личная собственность на рабов была закреплена законом, порабощенный человек не обладал никакой юридической властью над собственной личностью, юридический контроль над которой принадлежал другому лицу; следовательно, раб никогда не мог дать подлинное и законное согласие ни в одной сфере своей жизни. Невозможность дать какое-либо согласие, находясь в рабстве, отчасти обусловлена способностью рабовладельца законно принуждать к действиям и заявлениям, включая проявления привязанности, влечения и согласия, посредством поощрений и наказаний. Однако с юридической точки зрения, концепция рабства в Соединенных Штатах и Конфедеративных Штатах определялась и применялась законом, признающим юридическую личность раба; это означало, что полномочия для юридического согласия принадлежали хозяину раба, который был единственным источником согласия в законе на телесную неприкосновенность и все действия этого раба, за исключением случаев, регулируемых или ограниченных законом. Поскольку рабство признано преступлением против человечности как в законодательстве Соединенных Штатов, так и в международном обычном праве, правовая основа рабства навсегда отвергнута, равно как и любые права, которые насильники-владельцы могли иметь на осуществление какого-либо представительства согласия, сексуального или иного характера, в отношении своих рабов. Свободные мужчины в Соединенных Штатах иногда вступали в отношения с женщинами-рабынями, которые они называли конкубинатом. Это привело к появлению поколений многорасовых рабов, некоторые из которых в противном случае считались юридически белыми (одна восьмая или меньше африканской крови, что эквивалентно прадедушке) до начала Гражданской войны в США. В некоторых случаях мужчины поддерживали длительные отношения с порабощенными женщинами, предоставляя им и их детям смешанной расы свободу, обеспечивая их детей ученичеством, образованием и передачей капитала. Отношения между Томасом Джефферсоном и Салли Хемингс являются примером этого. Такие договоренности были более распространены на американском Юге в период, предшествовавший Гражданской войне.

Relationships with slaves in the United States and the Confederacy were sometimes euphemistically referred to as concubinary. From lifelong to single or serial sexual visitations, these relationships with enslaved people illustrate a radical power imbalance between a human owned as chattel, and the legal owner of same. When personal ownership of slaves was enshrined in the law, an enslaved person had no legal power over their own legal personhood, the legal control to which was held by another entity; therefore, a slave could never give real and legal consent in any aspect of their life. The inability to give any kind of consent when enslaved is in part due to the ability of a slave master to legally coerce acts and declarations including those of affection, attraction, and consent through rewards and punishments. Legally however, the concept of chattel slavery in the United States and Confederate States defined and enforced in the law owning the legal personhood of a slave; meaning that the proxy for legal consent was found with the slave's master, who was the sole source of consent in the law to the bodily integrity and all efforts of that slave except as regulated or limited by law. With slavery being recognized as a crime against humanity in the United States law, as well as in international customary law, the legal basis of slavery is repudiated for all time, as are any rights which owner rapists had had to exercise any proxy consent, sexual or otherwise for their slaves. Free men in the United States sometimes took female slaves in relationships which they referred to as concubinage, This led to generations of multiracial slaves, some of whom were otherwise considered legally white (one eighth or less African, equivalent to a great grandparent) before the American Civil War. In some cases, men had long term relationships with enslaved women, giving them and their mixed race children freedom and providing their children with apprenticeships, education and transfer of capital. A relationship between Thomas Jefferson and Sally Hemings is an example of this. Such arrangements were more prevalent in the American South during the antebellum period.

Площадь

В Луизиане и бывших французских территориях сложилась формализованная система сожительства, известная как пласаж. Европейские мужчины брали в любовницы порабощенных или свободных цветных женщин, предварительно договорившись о приданом, предоставлении дома или иной собственности, а иногда, если женщины были порабощены, об обеспечении свободы и образования для их детей. Так сформировался третий сословие свободных цветных людей, особенно в Новом Орлеане. Многие из них получили образование, стали ремесленниками и землевладельцами. Говоря на французском языке и исповедуя католицизм, эти женщины сочетали французскую и афроамериканскую культуру, создав элиту, занимавшую промежуточное положение между европейцами и порабощенными. Среди израильтян мужчины обычно признавали своих наложниц, и те пользовались теми же правами в доме, что и законные жены.

Средневековый и современный иудаизм

В иудаизме наложницы называются еврейским термином пилегеш. Термин заимствован из древнегреческого παλλακίς, что означает «возлюбленная, живущая в доме». Согласно Вавилонскому Талмуду, одно мнение в Иерусалимском Талмуде утверждает, что наложница также должна получать брачный контракт, но без оговорки о разделе имущества при разводе. Другие еврейские мыслители, такие как Нахманид, Самуэль бен Ури Шрага Фёбус и Якоб Эмден, категорически возражали против запрета на наложничество. Несмотря на эти запреты, наложничество оставалось широко распространено в еврейских семьях Османской империи и было схоже с практикой, существовавшей в мусульманских семьях. В современном иврите Государства Израиль термин пилегеш часто используется как эквивалент английского слова «любовница», то есть женщина, состоящая в отношениях вне брака, независимо от юридического признания этих отношений. Предпринимались попытки популяризировать пилегеш как форму до- или внебрачных отношений (которые, с точки зрения вовлеченных сторон, допустимы согласно еврейскому закону).

Конкубинаты и рабство

В некоторых контекстах институт наложничества отошел от свободного, близкого к брачному сожительству, настолько, что свободным женщинам было запрещено вступать в наложничество, и этот институт стал доступен только рабам. Этот вид наложничества практиковался в патриархальных культурах на протяжении всей истории. Во многих обществах наложница автоматически получала свободу после рождения ребенка. Даже в тех обществах, где законом не требовалось освобождать наложниц, это обычно происходило.