Прати́нас: основоположник сатировской драмы

Введение

Пратинас (Πρατίνας) был одним из ранних трагических поэтов, расцвет творчества которого пришелся на начало V века до н. э. Критики полагали, что их коллективные усилия привели трагедию к вершине совершенства.

Жизнь

Он был родом из Флиуса в Пелопоннесе и по происхождению был дорийцем. Его отца звали Пирронид или Энкомий. Неизвестно, когда именно он отправился в Афины, но известно, что он участвовал в соревнованиях там, вместе с Хорилом и Эсхилом, примерно во время 70-й Олимпиады, то есть в 500–499 годах до н. э., в год дебюта Эсхила.

Работы

Главным новшеством, которое древние критики приписывали Пратине, было отделение сатирической драмы от трагической. Пратинасу часто приписывают введение сатирских пьес как самостоятельного вида развлечения, отличного от трагедии, в котором сохранились деревенские забавы и буйные танцы сатиров. Это изменение сохранило весьма характерную черту ранней трагедии, полное отбрасывание которой столкнулось бы с серьезными препятствиями, как со стороны вкусов публики, так и из-за религиозных представлений, и при этом сохранило ее таким образом, что, развивая собственные возможности, освободило трагическую драму от определенных жанровых ограничений. Изначально хор трагедии составляли сатиры – спутники Диониса; их шутки и выходки перемежались с более серьезным действием, не вызывая ощущения несоответствия, подобного тому, что испытываешь при чтении юмористических эпизодов Гомера, от которых, по мнению Аристотеля, восходит происхождение сатирической драмы и комедии. Однако, по мере того как трагедия все больше отрывалась от связи с Дионисом и в ее тематику включалась вся героическая мифология, хор сатиров стал казаться неуместным и абсурдным, а юмористический элемент, являвшийся неотъемлемой частью характера хора сатиров, все больше вступал в противоречие с серьезным пафосом более зрелых трагических пьес. Легко понять забавность в пьесе «Прометей-огненосец», где старый сатир обжигает бороду, пытаясь обнять прекрасный огонь, но трудно представить, что поэт мог бы сделать с хором сатиров вместо океанид в пьесе «Прометей в цепях». Нововведение Пратины сразу же решило эту проблему для трагедии и предоставило сатирам собственную сцену, где, обращаясь к тем же сюжетам, что и трагедии, но в совершенно ином ключе, поэт не только сохранил популярный элемент своего искусства (старый хор), но и представил истории, которые зрители находили, если не сказать иначе, забавными. Некоторые исследователи предполагают, что Пратина развивал сатирическую драму из опасения быть затмённым Эсхилом в трагедии. Другие с этим не согласны, отмечая, что ранние годы жизни Пратины, вероятно, привили ему вкус к этому виду драмы, поскольку его родной город, Флий, был расположен по соседству с Сиционом – родиной тех самых «трагических хоров», на основании которых дорийцы утверждали, что именно они изобрели трагедию. Он также находился рядом с Коринфом, где уже давно существовали циклические хоры сатиров, приписываемые Ариону.

The main innovation that ancient critics ascribed to Pratinas was the separation of the satyric from the tragic drama. Pratinas is frequently credited as having introduced satyr plays as a species of entertainment distinct from tragedy, in which the rustic merry makings and the extravagant dances of the satyrs were retained. The change preserved a highly characteristic feature of the older form of tragedy, the entire rejection of which would have met with serious obstacles, not only from the popular taste, but from religious associations, and yet preserved it in such a manner as, while developing its own capabilities, to set free the tragic drama from certain of its genre constraints. A band of Satyrs, as the companions of Dionysus, formed the original chorus of tragedy; and their jests and frolics were interspersed with the more serious action of the drama, without causing any more sense of incongruity than is felt in the reading of those humorous passages of Homer, from which Aristotle traces the origin of the satyric drama and of comedy. As however tragedy came to be separated more and more from any reference to Dionysus, and the whole of the heroic mythology was included in its range of subjects, the chorus of Satyrs came to be seen as impracticable and absurd, and at the same time the humorous element, which formed an essential part of the character of the chorus of Satyrs, became more and more incongruous with the earnest spirit of the higher tragic dramas. It is easy to enter into the fun of the Prometheus the Fire kindler, where an old Satyr singes his beard in attempting to embrace the beautiful fire; but it is hard to fancy what the poet could have done with a chorus of Satyrs, in place of the ocean nymphs, in the Prometheus Bound. The innovation of Pratinas at once relieved tragedy of this problem, and gave the Satyrs a free stage for themselves; where, by treating the same class of subjects on which the tragedies were founded, in a totally different spirit, the poet not only preserved a popular feature of his art (the old chorus), but also presented stories that audiences found, for lack of a better word, fun. It has been suggested by some writers that Pratinas cultivated the satyric drama out of fear of being eclipsed by Aeschylus in tragedy. Others disagree and observe that the early life of Pratinas would very probably imbue him with a taste for that kind of the drama; for his native city, Phlius, was the neighbor of Sicyon, the home of those "tragic choruses", on the strength of which the Dorians claimed to be the inventors of tragedy. It was adjacent also to Corinth, where the cyclic choruses of Satyrs, which were ascribed to Arion, had been long established.

Репутация

Это нововведение Пратинаса было воспринято его современниками, однако Пратинаса выделяется большим количеством его сатирических драм. Согласно Суде, он сочинил пятьдесят пьес, из которых тридцать две – пьесы сатиров. Однако Бёк, опираясь на альтернативное прочтение Суды, приписывает Пратинасу всего двенадцать сатирических драм, оставляя достаточно трагедий для формирования трех трагедий на каждую сатирическую драму, то есть двенадцать тетралогий и две отдельные пьесы. Сатирические драмы Пратинаса считались лучшими из написанных его современниками, уступая лишь произведениям Эсхила. Пратинас занимал видное место среди лирических и драматических поэтов своего времени. Он также писал дифирамбы и хоровые гипорхемы, и значительный фрагмент одной из них сохранился у Афинея. Гипорхема была тесно связана с сатирической драмой благодаря часто встречающемуся в ней юмористическому характеру, а дифирамбы – благодаря древним хоровым составам сатиров. Возможно, Пратинас разделил с современником Ласом из Гермиона честь основания афинской школы дифирамбической поэзии. Сохранились интересные фрагменты его гипорхем, особенно обширный отрывок у Афинея, дающий важное представление о соперничестве, царившем в то время между поэзией и музыкой, а также между различными музыкальными направлениями. Поэт жалуется, что голоса певцов заглушаются шумом флейт, и выражает желание заменить преобладающие фригийские лады, обычно использовавшиеся вместе с дорическими. Невозможно установить, в какой степени его лирическая поэзия была отделена от его драм, в которых, судя по эпохе и прямым свидетельствам, большое значение придавалось не только песням, но и танцам хора. Афиней упоминает его как одного из поэтов, которых называли «орхестиками» (ὀρχηστικοί) из-за значительной роли, которую танцы хора играли в их произведениях.

This innovation of Pratinas was adopted by his contemporaries; but Pratinas is distinguished by the large proportion of his satyric dramas. He composed, according to the Suda, fifty plays, of which thirty two were Satyr plays. Böckh, however, from an alternate reading of the Suda, assigns to Pratinas only twelve satyric dramas, thus leaving a sufficient number of tragedies to make three for every satyric drama, that is, twelve tetralogies and two single plays. In merit, the satyric dramas of Pratinas were considered the best ever written by his contemporaries, except only those of Aeschylus. Pratinas ranked high among the lyric, as well as the dramatic poets of his age. He also wrote dithyrambs and the choral odes called hyporchemata, and a considerable fragment of one of these is preserved in Athenaeus. Hyporcheme was closely related to the satyric drama by the humorous character which it often assumed, and dithyrambs by its ancient choruses of Satyrs. Pratinas may perhaps be considered to have shared with his contemporary Lasus of Hermione the honor of founding the Athenian school of dithyrambic poetry. Some interesting fragments of his hyporchemes are preserved, especially a considerable passage in Athenaeus which gives an important indication of the contest for supremacy which was then going on both between poetry and music, and between the different kinds of music. The poet complains that the voices of the singers were overpowered by the noise of the flutes, and expresses his desire to replace the prevailing Phrygian scales then commonly used with the Dorian. It is impossible to say how much of his lyric poetry was separate from his dramas; in which, both from the age at which he lived, and from express testimony, we know that great importance was assigned not only to the songs, but also to the dances of the chorus. Athenaeus mentions him as one of the poets who were called "orchestikoi" (ὀρχηστικοί), from the large part which the choral dances bore in their dramas.

Семья

Его сын Аристий также прославился своими сатирическими драмами, и жители Флиуса воздвигли ему памятник в знак почтения.