Введение

Славянский народный праздник Дзяды («деды, прадеды», иногда переводится как Предки) – термин в славянском фольклоре, обозначающий духов предков и совокупность дохристианских обрядов, ритуалов и обычаев, посвященных им. Суть этих ритуалов заключалась в «общении живых с усопшими», а именно в установлении связи с душами предков, периодически возвращающимися из времени своей жизни. Целью ритуальных действий было завоевание благосклонности умерших, которых считали покровителями плодородия. Название «дзяды» использовалось в отдельных диалектах, преимущественно в Польше, Беларуси, Полесье, России и Украине (иногда также в приграничных областях, например, Подляшье, Смоленская область, Аукштайтия), но под другими названиями (поминки, проводы, радоница, задушки) существовали очень схожие ритуальные практики, распространенные среди славян и балтов, а также во многих европейских и даже неевропейских культурах.

Этимология

В контексте языческого праздника мертвых наиболее распространенным названием является "dziady". Слово "дзяд" происходит от протославянского *dědъ (мн. ч. *dědi), означающего прежде всего "отец отца, отец матери", "старик, пользующийся почетом в семье", "предок" и "старец". Второе значение – "дух, демон" (сравните польское dziadzi (прилагательное), считающееся эвфемизмом от diabli (прилагательное "дьявол"), кашубское dżôd "злой дух, угрожающий детям, домашний дух", чешское děd "домашнее божество", русское died (диалект) "черт, домашний дух", псковское, смоленское: diedý (мн. ч.) "ритуал почитания мертвых", украинское didý (мн. ч.) "тени в углах комнаты (в сумерках)" (разговорное), "день поминовения усопших, День всех душ", белорусское dzied, dziadý (мн. ч.) "ритуал почитания мертвых, день поминовения усопших, День всех душ"). С родственными словами связано второе значение, например, протославянское *dedъka: русское diedka (диалект) "дьявол, черт, домашний дух", diedia "дьявол" (например, lesnoj diedia "лесной дьявол"), протославянское *dedъko: русское diedko "черт, домашний дух", словацкое dedkovia (мн. ч.) "домашние божества, души предков, духи-хранители дома", украинское didko "черт, дьявол, нечистая/злая сила" или протославянское *dědъkъ: нижнесорбское źědki (мн. ч.) "гномы", чешское dedek "домашнее божество".

Ритуалы дзяды

В рамках ритуалов предков души, приходящие в "этот мир", должны были быть приняты, чтобы обеспечить их благосклонность и одновременно помочь им обрести покой в загробном мире. Основной ритуальной формой было кормление и угощение душ (например, мёдом, крупами, яйцами, пивом и водкой) во время специальных поминальных трапез, устраиваемых в домах или на кладбищах (непосредственно на могилах). Характерной чертой этих трапез было то, что люди, вкушавшие пищу, оставляли или выливали часть еды и напитков на стол, пол или могилу для душ усопших. Однако в некоторых местностях предкам также предоставлялась возможность искупаться (для этого готовилась баня) и согреться. Это последнее условие исполнялось зажиганием костров, назначение которых иногда объяснялось иначе. Считалось, что они освещают путь скитающимся душам, чтобы те не заблудились и могли провести ночь с близкими. Отголоски этого обычая – современные свечи, зажигаемые на могилах. Однако огонь, особенно разводимый на перекрестках, мог иметь и другое значение. Целью было предотвратить рождение демонов (душ людей, умерших неестественной смертью, покончивших с собой, утонувших и т.д.), которые, как полагали, были особенно активны в этот период. В некоторых регионах Польши, например, в Подгале, на месте насильственной смерти каждый прохожий был обязан бросить ветку в костёр, который затем сжигался каждый год. Особую роль в обрядах поминовения усопших играли нищие, которых во многих регионах также называли дзядами. Это совпадение названий не было случайным, поскольку в фольклоре странствующих нищие дзяды рассматривались как посредники и связующее звено с "иным миром". Поэтому люди просили их помолиться за души своих умерших предков, предлагая им пищу (иногда специальный ритуальный хлеб, приготовленный для этого случая) или денежные пожертвования взамен. Передача пищи нищим в рамках ритуалов поминовения душ иногда интерпретируется как форма кормления душ предков, что подтверждается тем фактом, что в некоторых местностях им давали любимые блюда усопших. Во время этого праздника существовало множество запретов, касающихся выполнения различных работ и действий, которые могли бы потревожить или даже угрожать покою душ на земле. Запрещалось: громко разговаривать за столом и резко вставать (что могло испугать души), убирать со стола после трапезы (чтобы души могли насытиться), выливать воду из-под посуды в окно (чтобы не облить души, находящиеся там), курить в печи (считалось, что таким образом души иногда возвращаются домой), шить, ткать или прясть (чтобы не зашить или не связать душу, которая не может вернуться в "тот мир") или работать с льном.

Ритуал в литературе

Народный ритуал дзяды стал вдохновением для «Дзядов» Адама Мицкевича, центральным мотивом которых являются сцены призыва душ во время деревенского собрания, происходящего в заброшенной часовне на кладбище. Ритуалом руководит Гушлярж (Козларж, Хуслар), который произносит ритуальные формулы и призывает души умерших из чистилища. Ему надлежит узнать, что им необходимо для обретения спасения, и предложить пищу, принесенную для них. Этнологические и литературные исследования однозначно показывают, что в произведении Мицкевича мы имеем дело со стилизацией. Автор заимствовал множество элементов из белорусского фольклора, художественно их обработал и создал оригинальный образ. Фактически, ритуалы дзяды проводились в христианскую эпоху, либо в домах, либо на кладбищах у могил предков, либо в местах, архетипически (и часто также локально) связанных с бывшими центрами поклонения – на холмах, под священными деревьями, в местах, считавшихся священными (иногда непосредственно возле часовен, которые часто возводились на бывших местах языческого культа). Использование Мицкевичем терминов «чистилище» и «спасение» является результатом сочетания языческих и христианских обычаев.

Современное празднование

В некоторых районах восточной Польши, Беларуси, Украины и части России до сих пор существует обычай оставлять на могилах умерших символическую трапезу в глиняных горшках. Большинство славянских неоязыческих и родноверских движений также чтят дзяды. Каждый год в Кракове проводится традиционный WD=, напрямую связанный с древним обычаем весеннего праздника предков. В Беларуси празднование дзядов начало приобретать значение в конце 1980-х годов и было особенно важно для белорусских католиков, для которых этот день стал символом памяти жертв коммунистического режима. 30 октября 1988 года было организовано первое массовое собрание в память о жертвах XX века в Беларуси, организованное не властями, а активистами. Власти того времени, недовольные этим, разогнали собрание с помощью милиции. Дзяды перестали быть выходным днем в 1996 году, когда праздник стал ассоциироваться с демократической оппозицией. В настоящее время сотни тысяч белорусов берут отгулы, чтобы почтить память своих предков 1 и 2 ноября. В 2017 году президент Епископской конференции Беларуси Тадеуш Кондрусевич заявил, что дзяды должны быть выходным днем вместо 7 ноября – дня Октябрьской революции. Он также поддержал интернет-петицию о предоставлении статуса выходного дня дню поминовения предков, которая на данный момент собрала более 2500 подписей.

Дзядьи и христианство

С одной стороны, христианство боролось с языческими ритуалами, успешно запрещая их, а с другой – пыталось адаптировать некоторые из них, стремясь их христианизировать. В случае с дзядами, как католическая, так и православная церковь пытались отодвинуть на второй план, а затем и искоренить языческие праздники, внедряя в их календарь (в те же или близкие моменты годового цикла) христианские праздники и обряды (соответственно, поминальные субботы и заупокойные молебны). В униатской церкви была принята иная стратегия: священников обязывали посещать дзяды вместе с сельским населением и читать Ангелус, Ave Maria и другие христианские молитвы. В некоторых регионах униатские священники совершали на кладбищах специальные процессии, во время которых освящали отдельные могилы и собирали оставленную на них пищу и деньги.