Самайн: Древний кельтский праздник начала зимы

Введение

Галльский праздник, знаменующий начало зимы.
Галльский праздник Самайн (Samhain, Sauin или Oíche Shamhna) — это праздник 1 ноября, отмечающий конец сезона сбора урожая и начало зимы, или «тёмной половины» года. Это также ирландское название ноября. Празднование начинается вечером 31 октября, поскольку кельтский день начинался и заканчивался на закате. Он упоминается в самых ранних ирландских литературных источниках, начиная с IX века, и связан со многими важными событиями в ирландской мифологии. В ранних текстах говорится, что большие собрания и пиршества отмечали Самайн, когда открывались древние курганы, которые считались порталами в Другой мир. Некоторые источники также связывают Самайн с кострами и жертвоприношениями. Подробное описание праздника не сохранилось до начала Нового времени. В это время скот спускали с летних пастбищ и забивали домашний скот. Разжигали специальные костры, которым приписывались защитные и очищающие свойства. Как и Беалтайн, Самайн был пороговым праздником, когда граница между этим миром и Другим миром стиралась, что делало более вероятным контакт с аос си («духами» или «феями»). Большинство исследователей считают их остатками языческих божеств. На Самайн их умиротворяли подношениями еды и питья, чтобы обеспечить выживание людей и скота в течение зимы. Считалось также, что души умерших родственников возвращаются в свои дома в поисках гостеприимства, и за столом для них оставляли место во время трапезы. Переодевания и маскарад были частью праздника, по крайней мере, с начала Нового времени, когда люди ходили от двери к двери в костюмах, декламируя стихи в обмен на угощение. Костюмы могли быть способом подражать аос си и замаскироваться от них. Гадание также было важной частью праздника и часто включало использование орехов и яблок. В конце XIX века Джон Рис и Джеймс Фрейзер предположили, что Самайн был «кельтским Новым годом», однако эта точка зрения оспаривается. В IX веке Западная церковь утвердила 1 ноября как День всех святых, возможно, под влиянием Алкуина, а 2 ноября позже стало Днём всех душ. Считается, что Самайн и праздники Всех святых/Всех душ оказали влияние друг на друга и на современный Хэллоуин. Большинство американских традиций Хэллоуина были унаследованы от ирландских и шотландских иммигрантов. До XIX века фольклористы использовали название «Самайн» для обозначения гэльских обычаев, связанных с Хэллоуином. С конца XX века кельтские неоязычники и виккане отмечают Самайн или праздники, основанные на нём, как религиозный праздник.

Gaelic festival marking the start of winter
the Gaelic holiday

Samhain ('/s//ɑː//w//ɪ//n/ SAHwin, '/s//aʊ//ɪ//n/ SOWin, , ), Sauin or Oíche Shamhna ('/iː//h//ə// /'/h//aʊ//n//ə/// EEhə HOWnə) is a Gaelic festival on 1 November marking the end of the harvest season and beginning of winter or "darker half" of the year. It is also the Irish language name for November. Celebrations begin on the evening of 31 October, since the Celtic day began and ended at sunset. It is mentioned in the earliest Irish literature, from the 9th century, and is associated with many important events in Irish mythology. The early literature says great gatherings and feasts marked Samhain when the ancient burial mounds were open, which were seen as portals to the Otherworld. Some of the literature also associates Samhain with bonfires and sacrifices. The festival was not recorded in detail until the early modern era. It was when cattle were brought down from the summer pastures and livestock were slaughtered. Special bonfires were lit, which were deemed to have protective and cleansing powers. Like Bealtaine, Samhain was a liminal or threshold festival, when the boundary between this world and the Otherworld blurred, making contact with the aos sí (the 'spirits' or 'fairies') more likely. Most scholars see them as remnants of pagan gods. At Samhain, they were appeased with offerings of food and drink to ensure the people and livestock survived the winter. The souls of dead kin were also thought to revisit their homes seeking hospitality, and a place was set at the table for them during a meal. Mumming and guising were part of the festival from at least the early modern era, whereby people went door to door in costume, reciting verses in exchange for food. The costumes may have been a way of imitating and disguising oneself from the aos sí. Divination was also a big part of the festival and often involved nuts and apples. In the late 19th century, John Rhys and James Frazer suggested it had been the "Celtic New Year", but that is disputed. In the 9th century, the Western Church endorsed 1 November as the date of All Saints' Day, possibly due to the influence of Alcuin, and 2 November later became All Souls' Day. It is believed that Samhain and All Saints'/All Souls' influenced each other and the modern Halloween. Most American Halloween traditions were inherited from Irish and Scottish immigrants. Folklorists have used the name 'Samhain' to refer to Gaelic 'Halloween' customs until the 19th century. Since the later 20th century Celtic neopagans and Wiccans have observed Samhain, or something based on it, as a religious holiday.

Этимология

На современном ирландском и шотландском гэльском языках имя – Самайн, а традиционное название на мэнском гэльском – Сауин. Обычно оно пишется с определённым артиклем: An tSamhain (ирландский), An t Samhain (шотландский гэльский) и Yn Tauin (мэнский). Старые формы слова включают шотландские гэльские написания Samhainn и Samhuinn. Гэльские названия месяца ноября происходят от Самайна. Все эти названия восходят к древнеирландским и среднеирландским формам Samain или Samuin – названию праздника, отмечавшегося 1 ноября в средневековой Ирландии, который традиционно связывают с протоиндоевропейским (PIE) корнем *semo («лето»). Однако, как отмечает Джон Т. Кох, неясно, почему праздник, знаменующий начало зимы, должен содержать слово, обозначающее «лето». Лингвист Жозеф Вендриес полагает, что это не связано, указывая на то, что кельтское лето заканчивалось в августе. Лингвисты Ксавье Деламарре и Ранко Матасович выводят его из протокельтского *samoni (< PIE *smHon «собрание, ассамблея»), исходное значение которого лучше всего объясняется как «собрание, праздник первого месяца года» (ср. древнеирландское samain «рой»), возможно, подразумевающее «собрание живых и мёртвых».

Календарь Колиньи

В галльском календаре Колиньи, датируемом II веком н.э., имя месяца SAMONI, предположительно, связано со словом Samhain. Однако, SAMON[I] также имеет сильное сходство с реконструированным протокельтским словом *samos, означающим "лето", что сопоставимо с реконструированным словом для зимы (*gyemos), которое, вероятно, является родственным месяцу GIAMONI, появляющемуся через шесть месяцев в календаре. Возможно, 17-го дня Самониоса проводился какой-то праздник: "три ночи Самони сегодня" (галльский TRINOX SAMO[ SINDIU = trinoxtion Samoni sindiu). Начало отсчета в календаре не установлено.

Происхождение

Самайн или Самуин – название фестиваля (феиса), знаменовавшего начало зимы в гэльской Ирландии. Об этом свидетельствуют самые ранние памятники древнеирландской литературы, датируемые IX веком и последующим временем. Самайн был одним из четырех гаэльских сезонных праздников: Самайн (около 1 ноября), Имбольк (около 1 февраля), Беалтайн (около 1 мая) и Лугнасад (около 1 августа). Считается, что Самайн и Беалтайн, расположенные в противоположных частях года, были наиболее важными. Сэр Джеймс Джордж Фрейзер в своей книге 1890 года «Золотая ветвь: Исследование магии и религии» писал, что 1 мая и 1 ноября не имели большого значения для европейских земледельцев, но были крайне важны для пастухов, практикующих сезонную трансгуманцию. Именно в начале лета скот загоняли на летние высокогорные пастбища, а в начале зимы – возвращали обратно. Таким образом, Фрейзер предполагает, что праздник имеет пастушеские корни. Некоторые неолитические проходные гробницы в Ирландии ориентированы на восход солнца в период Самайна и Имболька. К ним относятся Курган Заложников (Dumha na nGiall) на холме Тара и Cairn L в Slieve na Calliagh.

В ирландской мифологии

Хотя ирландская мифология изначально была устной традицией, большая ее часть была записана христианскими монахами в Средние века. В рассказе X века «Точмарк Эмире» («Ухаживание за Эмер») Самайн упоминается как первый из четырех сезонных праздников года. В литературе говорится, что объявлялось перемирие, и устраивались большие собрания, где проводились совещания, пиршества, употребляли алкоголь и состязания. Согласно ирландской мифологии, Самайн (как и Беалтайн) был временем, когда открывались «двери» в Другой мир, позволяя сверхъестественным существам и душам умерших проникать в наш мир; в то время как Беалтайн был летним праздником для живых, Самайн «по сути был праздником для мертвых». В «Детских подвигах Финна» говорится, что сидхе (феерические курганы или порталы в Другой мир) «всегда были открыты на Самайн». Каждый год огнедышащий Аиллен выходит из Другого мира и сжигает дворец Тары во время праздника Самайн, усыпив всех своей музыкой. Однажды в Самайн юный Финн мак Кумхайл не спит и убивает Аиллена волшебным копьем, за что становится лидером фианны. В похожей сказке, в один из Самайнов, существо из Другого мира Кульдуб выходит из могильника на Слиевенамоне и крадет жареного поросенка. Финн убивает Кульдуба броском копья, когда тот возвращается в курган. Когда дверь захлопывается, палец Финна защемляется между дверью и столбом, и он кладет его в рот, чтобы облегчить боль. Поскольку его палец побывал в Другом мире, Финн наделяется великой мудростью. Это может относиться к получению знаний от предков. «Коллокви старейшин» (Acallam na Senórach) рассказывает, как три женщины-оборотня выходят из пещеры Круахан (портал в Другой мир) каждый Самайн и убивают скот. Когда Кас Корак играет на своей арфе, они принимают человеческий облик, а воин фианны Кайлте убивает их копьем. Некоторые предания говорят, что на Самайн приносили подношения или жертвы. В «Книге вторжений» (Lebor Gabála Érenn) каждый Самайн народ Немеда должен был отдавать две трети своих детей, зерна и молока чудовищным фоморам. Фоморы, кажется, представляют собой вредоносные или разрушительные силы природы; олицетворения хаоса, тьмы, смерти, порчи и засухи. Эта дань, уплаченная народом Немеда, может представлять собой «жертву, приносимую в начале зимы, когда силы тьмы и порчи находятся в зените». Согласно позднейшим «Диндсенхас» и «Анналам четырех мастеров», написанным христианскими монахами, Самайн в древней Ирландии был связан с богом или идолом по имени Кром Круах. В текстах утверждается, что первенца приносили в жертву каменному идолу Крома Круаха в Маг-Слехте. Говорят, что король Тигернмас и три четверти его народа погибли, поклоняясь Кром Круаху в один из Самайнов. Легендарные короли Диармайт мак Кербайл и Муйрхертах мак Эрка каждый умирают тройной смертью на Самайн, включающей ранение, сожжение и утопление, о которых их предупреждали. В сказке «Разрушение общежития Да Дерги» (Togail Bruidne Dá Derga) король Конайр Мор также погибает на Самайн, нарушив свои геасы (запреты или табу). Три неживых всадника, посланные Донном, богом мертвых, предупреждают его о надвигающейся гибели. В «Детских подвигах Финна» рассказывается, как каждый Самайн мужчины Ирландии отправлялись ухаживать за прекрасной девой, живущей в феерическом кургане на Бри-Эйле (Холм Кроган). Говорится, что каждый год кто-то убивался неизвестными лицами «в честь этого события». Некоторые ученые предполагают, что эти сказки напоминают о человеческих жертвоприношениях, и утверждают, что несколько древних ирландских болотных тел (таких как Старик Кроган) были царями, которых ритуально убивали, некоторые из них во время Самайна. В «Приключении Неры» (Echtra Neraí) король Коннахта Аилилл ставит свою свиту на испытание храбрости в ночь Самайна. Он предлагает приз тому, кто доберется до виселицы и обвяжет ленту вокруг лодыжки повешенного. Демоны препятствуют каждому сопернику, который в страхе бежит обратно в королевский зал. Однако Нера добивается успеха, и мертвец просит пить. Нера несет его на спине, и они останавливаются у трех домов. Они входят в третий, где мертвец пьет и плюет на хозяев дома, убивая их. Вернувшись, Нера видит, как феи сжигают королевский зал и убивают тех, кто внутри. Он следует за хозяевами через портал в Другой мир. Нера узнает, что то, что он видел, было лишь видением того, что произойдет на следующий Самайн, если что-то не предпринять. Он возвращается в зал и предупреждает короля. В сказке «Убийство Кримтанна мак Фидага» (Aided Chrimthainn maic Fidaig) рассказывается, как Монгфинд убивает своего брата, короля Кримтанна Мунстера, чтобы один из ее сыновей мог стать королем. Монгфинд предлагает Кримтанну отравленный напиток на пиру, но он просит ее выпить из него первой. Не имея другого выбора, кроме как выпить яд, она умирает в канун Самайна. Ирландский писатель Средневековья отмечает, что Самайн также называется Феле Моингфинне (Праздник Монгфинд или Монгфионн) и что «женщины и простолюдины обращаются к ней с просьбами» на Самайн. Многие другие события в ирландской мифологии происходят или начинаются на Самайн. Вторжение в Ольстер, составляющее основное действие «Набега на коров в Кули» (Táin Bó Cúailnge), начинается на Самайн. Поскольку набеги на скот обычно были летним занятием, вторжение в это межсезонье застало ольстерцев врасплох. Вторая битва при Маг-Туйред также начинается на Самайн. Морриган и Дагда встречаются и вступают в половую связь перед битвой с фоморами; таким образом, Морриган выступает в качестве фигуры суверенитета и дарует победу народу Дагды, Туата Де Дананн. В «Сне Оэнгуса» (Aislinge Óengusa) именно тогда он и его невеста переходят из птичьей формы в человеческую, а в «Ухаживании за Этайн» (Tochmarc Étaíne) это день, когда Оэнгус заявляет о своем праве на королевство Бру-на-Бойнне. Считается, что Холм Уорда (или Тлахтга) в графстве Мит был местом большого собрания и костра на Самайн.

While Irish mythology was originally a spoken tradition, much of it was eventually written down in the Middle Ages by Christian monks. The tenth century tale Tochmarc Emire ('The Wooing of Emer') lists Samhain as the first of the four seasonal festivals of the year. The literature says a peace would be declared, and there were great gatherings where they held meetings, feasted, drank alcohol, and held contests. According to Irish mythology, Samhain (like Bealtaine) was a time when the 'doorways' to the Otherworld opened, allowing supernatural beings and the souls of the dead to come into our world; while Bealtaine was a summer festival for the living, Samhain "was essentially a festival for the dead". The Boyhood Deeds of Fionn says that the sídhe (fairy mounds or portals to the Otherworld) "were always open at Samhain". Each year the fire breather Aillen emerges from the Otherworld and burns down the palace of Tara during the Samhain festival after lulling everyone to sleep with his music. One Samhain, the young Fionn mac Cumhaill, stays awake and slays Aillen with a magical spear, for which he is made leader of the fianna. In a similar tale, one Samhain, the Otherworld being Cúldubh emerges from the burial mound on Slievenamon and snatches a roast pig. Fionn kills Cúldubh with a spear throw as he re enters the mound. Fionn's thumb is caught between the door and the post as it shuts, and he puts it in his mouth to ease the pain. As his thumb had been inside the Otherworld, Fionn is bestowed with great wisdom. This may refer to gaining knowledge from the ancestors. Acallam na Senórach ('Colloquy of the Elders') tells how three female werewolves emerge from the cave of Cruachan (an Otherworld portal) each Samhain and kill livestock. When Cas Corach plays his harp, they take on human form, and the fianna warrior Caílte then slays them with a spear. Some tales suggest that offerings or sacrifices were made at Samhain. In the Lebor Gabála Érenn (or 'Book of Invasions'), each Samhain the people of Nemed had to give two thirds of their children, their corn, and their milk to the monstrous Fomorians. The Fomorians seem to represent the harmful or destructive powers of nature; personifications of chaos, darkness, death, blight, and drought. This tribute paid by Nemed's people may represent a "sacrifice offered at the beginning of winter, when the powers of darkness and blight are in the ascendant". According to the later Dindsenchas and the Annals of the Four Masters—which were written by Christian monks—Samhain in ancient Ireland was associated with a god or idol called Crom Cruach. The texts claim that a firstborn child would be sacrificed at the stone idol of Crom Cruach in Magh Slécht. They say that King Tigernmas, and three fourths of his people, died while worshiping Crom Cruach there one Samhain. The legendary kings Diarmait mac Cerbaill and Muirchertach mac Ercae each die a threefold death on Samhain, which involves wounding, burning, and drowning, and of which they are forewarned. In the tale Togail Bruidne Dá Derga ('The Destruction of Dá Derga's Hostel'), king Conaire Mór also meets his death on Samhain after breaking his geasa (prohibitions or taboos). He is warned of his impending doom by three undead horsemen who are messengers of Donn, the god of the dead. The Boyhood Deeds of Fionn tells how each Samhain the men of Ireland went to woo a beautiful maiden who lives in the fairy mound on Brí Éile (Croghan Hill). It says that each year someone would be killed "to mark the occasion", by persons unknown. Some academics suggest that these tales recall human sacrifice, and argue that several ancient Irish bog bodies (such as Old Croghan Man) appear to have been kings who were ritually killed, some of them around the time of Samhain. In the Echtra Neraí ('The Adventure of Nera'), King Ailill of Connacht sets his retinue a test of bravery on Samhain night. He offers a prize to whoever can make it to a gallows and tie a band around a hanged man's ankle. Demons thwart each challenger, who runs back to the king's hall in fear. However, Nera succeeds, and the dead man asks for a drink. Nera carries him on his back, and they stop at three houses. They enter the third, where the dead man drinks and spits it on the householders, killing them. Returning, Nera sees a fairy host burning the king's hall and slaughtering those inside. He follows the host through a portal into the Otherworld. Nera learns that what he saw was only a vision of what will happen the next Samhain unless something is done. He returns to the hall and warns the king. The tale Aided Chrimthainn maic Fidaig ('The Killing of Crimthann mac Fidaig') tells how Mongfind kills her brother, King Crimthann of Munster, so that one of her sons might become king. Mongfind offers Crimthann a poisoned drink at a feast, but he asks her to drink from it first. Having no other choice but to drink the poison, she dies on Samhain eve. The Middle Irish writer notes that Samhain is also called Féile Moingfhinne (the Festival of Mongfind or Mongfhionn) and that "women and the rabble make petitions to her" at Samhain. Many other events in Irish mythology happen or begin on Samhain. The invasion of Ulster that makes up the main action of the Táin Bó Cúailnge ('Cattle Raid of Cooley') begins on Samhain. As cattle raiding typically was a summer activity, the invasion during this off season surprised the Ulstermen. The Second Battle of Magh Tuireadh also begins on Samhain. The Morrígan and The Dagda meet and have sex before the battle against the Fomorians; in this way, the Morrígan acts as a sovereignty figure and gives the victory to the Dagda's people, the Tuatha Dé Danann. In Aislinge Óengusa ('The Dream of Óengus') it is when he and his bride to be switch from bird to human form, and in Tochmarc Étaíne ('The Wooing of Étaín') it is the day on which Óengus claims the kingship of Brú na Bóinne. The Hill of Ward (or Tlachtga) in County Meath is thought to have been the site of a great Samhain gathering and bonfire;

В «Станции Солнца: История ритуального года в Британии» (1996) Рональд Хаттон пишет: «Несомненно, были [языческие] религиозные обряды, но ни в одной из сказок они не изображены». Единственное историческое упоминание о языческих религиозных обрядах содержится в трудах Джеффри Китинга (умер в 1644 году), но его источник неизвестен. Хаттон предполагает, что, возможно, религиозные обряды не упоминаются, потому что спустя столетия после христианизации у писателей не было записей о них.

Исторические обычаи

Самайн был одним из четырех главных праздников гэльского календаря, знаменовавшим конец сбора урожая и начало зимы. Он упоминается в труде Джеффри Китинга «Foras Feasa ar Éirinn», написанном в начале 1600-х годов, но основанном на более ранних средневековых источниках, некоторые из которых утеряны. Китинг утверждает, что праздник в Таре проводился в течение недели каждые три Самайна, когда знать и оламы Ирландии собирались для установления и обновления законов, а также для пиршеств. Он также утверждает, что друиды зажигали священный костер в Тлахтге и совершали жертвоприношения богам, порой сжигая жертвы в огне. Он добавляет, что все остальные костры гасили и зажигали вновь от этого костра.

Ритуальные костры

Как и в Беалтайн, на Самайн зажигали костры на вершинах холмов и проводили связанные с ними ритуалы. Ф. Мариан Макнил утверждает, что изначально это были нужные огни, но этот обычай угас. Предполагается, что костры представляли собой своего рода имитативную или симпатическую магию: подражая Солнцу, помогая "силам роста" и сдерживая распад и тьму зимы. Они могли также символически "сжигать и уничтожать все вредоносные влияния". В XIX веке в Морее мальчики просили топлива для костра у каждого дома в деревне. Когда костер разжигали, "по очереди юноши ложились на землю как можно ближе к огню, чтобы не обжечься и позволить дыму окутать их. Остальные пробегали сквозь дым и перепрыгивали через них". Когда костер разгорался, они разбрасывали пепел, соревнуясь в том, кто разнесет его дальше. Люди также забирали пламя с костра домой. В XIX веке в некоторых частях Шотландии для защиты домов и полей по часовой стрелке носили факелы из горящей еловой или торфяной хвои. Джеймс Фрейзер предполагает, что это могло произойти от "более древнего обычая их фактического сжигания" (то есть человеческих жертвоприношений) или что это всегда было символическим. В домашних празднествах по всему Гельскому региону и Уэльсу многие ритуалы были направлены на предсказание будущего собравшихся, особенно в отношении смерти и брака. Яблоки и фундук часто использовались в этих гаданиях и играх. В кельтской мифологии яблоки тесно связаны с потусторонним миром и бессмертием, а фундук – с божественной мудростью. Одной из самых распространенных игр было ныряние за яблоками. Другая заключалась в том, чтобы подвесить небольшую деревянную палку к потолку на уровне головы, с зажженной свечой на одном конце и яблоком на другом. Палку вращали, и каждый по очереди пытался поймать яблоко зубами. Яблоки чистили одной длинной полосой, кожуру бросали через плечо, и ее форма, как говорили, формировала первую букву имени будущего супруга. Два фундука обжаривали у огня; один называли именем обжаривающего, а другой – именем желаемого человека. Если орехи отскакивали от жара, это был плохой знак, но если они тихо обжаривались, это предвещало отличный союз. В еду – обычно торт, бармбрак, краначан, шамп или сован – прятали предметы и раздавали порции случайным образом. Будущее человека предсказывалось по найденному предмету; например, кольцо означало брак, а монета – богатство. Испекли соленую овсяную лепешку; человек съедал ее в три укуса, а затем ложился спать в тишине, ничего не пив. Считалось, что это вызовет сон, в котором будущий супруг предложит им напиток, чтобы утолить жажду. Это означало, что aos sí, "духи" или "феи", могли легче войти в наш мир. Многие ученые считают aos sí остатками языческих богов и духов природы. На Самайн считалось, что aos sí необходимо умилостивить, чтобы люди и их скот пережили зиму. В дар aos sí оставляли еду и напитки снаружи, а часть урожая оставляли для них в земле. Один обычай, описанный как "явный пример" "языческого обряда, сохранившегося в христианскую эпоху", был зафиксирован на Внешних Гебридах и на Айоне в XVII веке. В ночь на 31 октября рыбаки и их семьи спускались к берегу. Один человек заходил в воду до пояса, где выливал чашку эля и просил "Шони" ("Молодую"), которого он называл "богом моря", даровать им хороший улов. Этот обычай был прекращен в 1670-х годах после кампании священников, но церемония переместилась на весну и сохранилась до начала XIX века. На Самайн также чтили мертвых. Начало зимы, возможно, считалось наиболее подходящим временем для этого, поскольку это было время "умирания" в природе. Считалось, что души умерших возвращаются в свои дома в поисках гостеприимства. За столом и у костра ставили места для их приветствия. Вера в то, что души умерших возвращаются домой в одну из ночей в году и что их нужно умиротворить, по-видимому, имеет древнее происхождение и встречается во многих культурах мира. Джеймс Фрейзер предполагает: "Возможно, это была естественная мысль, что приближение зимы должно было вытеснить бедных, дрожащих, голодных призраков с голых полей и безлистных лесов в укрытие коттеджа". Однако души благодарных родственников могли вернуться, чтобы благословить, так же легко, как душа обиженного человека могла вернуться, чтобы отомстить.

Like Bealtaine, bonfires were lit on hilltops at Samhain, and there were rituals involving them. F. Marian McNeill says that they were formerly need fires, but that this custom died out. It is suggested that the fires were a kind of imitative or sympathetic magic; mimicking the Sun, helping the "powers of growth" and holding back the decay and darkness of winter. They may also have served to symbolically "burn up and destroy all harmful influences". In 19th century Moray, boys asked for bonfire fuel from each house in the village. When the fire was lit, "one after another of the youths laid himself down on the ground as near to the fire as possible so as not to be burned and in such a position as to let the smoke roll over him. The others ran through the smoke and jumped over him". When the bonfire burnt, they scattered the ashes, vying for who should scatter them most. People also took the flames from the bonfire back to their homes. During the 19th century, in parts of Scotland, torches of burning fir or turf were carried sunwise around homes and fields to protect them. James Frazer suggests this may come from "an older custom of actually burning them" (i. e. human sacrifice) or it may have always been symbolic. Divination has likely been a part of the festival since ancient times,

At household festivities throughout the Gaelic regions and Wales, many rituals were intended to divine the future of those gathered, especially concerning death and marriage. Apples and hazelnuts were often used in these divination rituals and games. In Celtic mythology, apples were strongly associated with the Otherworld and immortality, while hazelnuts were associated with divine wisdom. One of the most common games was apple bobbing. Another involved hanging a small wooden rod from the ceiling at head height, with a lit candle on one end and an apple hanging from the other. The rod was spun round, and everyone took turns to try to catch the apple with their teeth. Apples were peeled in one long strip, the peel tossed over the shoulder, and its shape was said to form the first letter of the future spouse's name. Two hazelnuts were roasted near a fire; one named for the person roasting them and the other for the person they desired. If the nuts jumped away from the heat, it was a bad sign, but if the nuts roasted quietly, it foretold an excellent match. Items were hidden in food—usually a cake, barmbrack, cranachan, champ or sowans — and portions of it served out at random. A person's future was foretold by the item they happened to find; for example, a ring meant marriage, and a coin meant wealth. A salty oatmeal bannock was baked; the person ate it in three bites and then went to bed in silence without anything to drink. This was said to result in a dream in which their future spouse offers them a drink to quench their thirst. This meant the aos sí, the 'spirits' or 'fairies', could more easily come into our world. Many scholars see the aos sí as remnants of pagan gods and nature spirits. At Samhain, it was believed that the aos sí needed to be propitiated to ensure that the people and their livestock survived the winter. Offerings of food and drink would be left outside for the aos sí, and portions of the crops might be left in the ground for them. One custom—described as a "blatant example" of a "pagan rite surviving into the Christian epoch"—was recorded in the Outer Hebrides and Iona in the 17th century. On the night of 31 October, fishermen and their families would go down to the shore. One man would wade into the water up to his waist, where he would pour out a cup of ale and ask 'Seonaidh' ('Shoney'), whom he called "god of the sea", to bestow on them a good catch. The custom was ended in the 1670s after a campaign by ministers, but the ceremony shifted to the springtime and survived until the early 19th century. The dead were also honoured at Samhain. The beginning of winter may have been seen as the most fitting time to do so, as it was a time of 'dying' in nature. The souls of the dead were thought to revisit their homes, seeking hospitality. Places were set at the dinner table and by the fire to welcome them. The belief that the souls of the dead return home on one night of the year and must be appeased seems to have ancient origins and is found in many cultures throughout the world. James Frazer suggests, "It was perhaps a natural thought that the approach of winter should drive the poor, shivering, hungry ghosts from the bare fields and the leafless woodlands to the shelter of the cottage". However, the souls of thankful kin could return to bestow blessings just as easily as that of a wronged person could return to wreak revenge.

Мумирование и маскировка

В некоторых областях мумирование и переодевание были частью Самайна. Впервые об этом упоминается в Шотландии в XVI веке, а затем в частях Ирландии, острова Мэн и Уэльса. Люди ходили от дома к дому в костюмах или под масками, обычно декламируя песни или стихи в обмен на еду. С. В. Педдл предполагает, что переодетые «олицетворяют древних духов зимы, требовавших награды в обмен на удачу». Макнил считает, что древний праздник включал людей в масках или костюмах, изображающих этих духов, и современный обычай произошел от него. В Ирландии костюмы иногда надевали те, кто отправлялся собирать продукты для праздничного пира Самайна еще до наступления темноты. Предполагается, что обмазанные сажей лица использовались для защиты с помощью пепла от костра. В южной Ирландии в XIX веке среди переодетых был конь-качалка, известный как Láir Bhán (белая кобыла). Мужчина, укрытый белой простыней и несущий украшенный лошадиный череп, возглавлял группу молодежи, дуя в коровьи рога, от фермы к ферме. На каждой ферме они читали стихи, некоторые из которых «сильно отзывались язычеством», и фермер должен был пожертвовать еду. Так он мог рассчитывать на удачу от ‘Muck Olla’; отказ в этом принесет несчастье. Это напоминает процессию Мари Льюд (серой кобылы) в Уэльсе, которая проходит во время зимнего солнцестояния. В Уэльсе белого коня часто считают предзнаменованием смерти. В других частях Европы костюмы, мумирование и кони-качалки были частью других ежегодных праздников. Однако в кельтоязычных регионах они были «особенно уместны в ночь, когда, как считалось, бродят сверхъестественные существа, которых можно было имитировать или отпугнуть». Традиция «сладость или гадость», возможно, произошла от обычая ходить по домам, собирая еду для праздников Самайна, топливо для костров Самайна или подношения для аос си. Альтернативно, она могла возникнуть из обычая собирать печенье для душ в дни поминовения усопших. «Традиционное освещение для переодетых или шалунов, бродящих по ночам в некоторых местах, обеспечивалось репой или кормовой свеклой, выдолбленной для использования в качестве фонарей и часто украшенной гротескными лицами», или использовалось для отпугивания злых духов. Они были распространены в некоторых частях Ирландии и Шотландского нагорья в XIX веке. Считается, что некоторые ритуалы, связанные с забоем скота, были перенесены на другие зимние праздники. В день святого Мартина (11 ноября) в Ирландии забивали животное — обычно петуха, гуся или овцу — и немного его крови разбрызгивали на порог дома. Это приношение преподносили святому Мартину, который, возможно, занял место бога или богов, а затем мясо ели во время пира. Этот обычай был распространен в некоторых частях Ирландии до XIX века и встречался в других частях Европы. На Новый год на Гебридских островах мужчина, одетый в шкуру коровы, обходил поселение по часовой стрелке. Кусок шкуры сжигали, и все вдыхали дым. Теория Риса была популяризирована сэром Джеймсом Джорджем Фрейзером, хотя он иногда признавал, что доказательства неубедительны. Фрейзер также утверждал, что Самайн был языческим кельтским праздником мертвых и что он был христианизирован как День всех святых и День поминовения усопших.

In some areas, mumming and guising were part of Samhain. It was first recorded in 16th century Scotland and later in parts of Ireland, Mann, and Wales. People went from house to house in costume or disguise, usually reciting songs or verses in exchange for food. S. V. Peddle suggests the guisers "personify the old spirits of the winter, who demanded reward in exchange for good fortune". McNeill suggests that the ancient festival included people in masks or costumes representing these spirits and that the modern custom came from this. In Ireland, costumes were sometimes worn by those who went about before nightfall collecting for a Samhain feast. It is suggested that the blackened faces come from using the bonfire's ashes for protection. In parts of southern Ireland during the 19th century, the guisers included a hobby horse known as the Láir Bhán (white mare). A man covered in a white sheet and carrying a decorated horse skull would lead a group of youths, blowing on cow horns, from farm to farm. At each, they recited verses, some of which "savoured strongly of paganism", and the farmer was expected to donate food. By doing so, he could expect good fortune from the 'Muck Olla'; not doing so would bring misfortune. This is akin to the Mari Lwyd (grey mare) procession in Wales, which takes place at Midwinter. In Wales, the white horse is often seen as an omen of death. Elsewhere in Europe, costumes, mumming, and hobby horses were part of other yearly festivals. However, in the Celtic speaking regions, they were "particularly appropriate to a night upon which supernatural beings were said to be abroad and could be imitated or warded off by human wanderers". Trick or treating may have come from the custom of going door to door collecting food for Samhain feasts, fuel for Samhain bonfires or offerings for the aos sí. Alternatively, it may have come from the Allhallowtide custom of collecting soul cakes. The "traditional illumination for guisers or pranksters abroad on the night in some places was provided by turnips or mangel wurzels, hollowed out to act as lanterns and often carved with grotesque faces". or were used to ward off evil spirits. These were common in parts of Ireland and the Scottish Highlands in the 19th century. It is thought that some of the rituals associated with the slaughter have been transferred to other winter holidays. On St. Martin's Day (11 November) in Ireland, an animal—usually a rooster, goose, or sheep—would be slaughtered and some of its blood sprinkled on the threshold of the house. It was offered to Saint Martin, who may have taken the place of a god or gods, and it was then eaten as part of a feast. This custom was common in parts of Ireland until the 19th century, and was found in other parts of Europe. At New Year in the Hebrides, a man dressed in a cowhide would circle the township sunwise. A bit of the hide would be burnt, and everyone would breathe in the smoke. Rhys's theory was popularised by Sir James George Frazer, though at times he did acknowledge that the evidence is inconclusive. Frazer also said that Samhain had been the pagan Celtic festival of the dead and that it had been Christianized as All Saints and All Souls.

Связанные праздники

В британской ветви кельтских языков Самайн известен как "календы зимы". В британских землях Уэльса, Корнуолла и Бретани 31 октября отмечались праздники, схожие с гэльскими. В Уэльсе он называется Калан Гааф, в Корнуолле – Аллантид или Калан Гвав, а в Бретани – Калан Гоаньв.

Всех святых праздников

В 609 году папа Бонифаций IV утвердил 13 мая как день памяти всех христианских мучеников. К 800 году имеются свидетельства того, что церкви в Ирландии и Нортумбрии (Англия) отмечали праздник в честь всех святых 1 ноября, который впоследствии стал Днем всех святых. По-видимому, Алькуин Нортумбрийский вдохновил своего друга Арно Зальцбургского (Бавария) на празднование в этот день. Считается, что Алькуин, придворный Карла Великого, распространил дату празднования Дня всех святых – 1 ноября – во Франкской империи, и в 835 году империя официально ее приняла. Другие исследователи полагают, что влияние Самайна было преувеличено, и что праздник Всех святых также оказал влияние на сам Самайн. Большинство американских традиций Хэллоуина были принесены в США ирландскими и шотландскими иммигрантами в XIX веке. Впоследствии, благодаря американскому влиянию, к концу XX века эти традиции Хэллоуина распространились во многих других странах.

Современный язычество

Фестивали, вдохновленные Самайн и Самайн-подобные праздники, отмечаются некоторыми современными язычниками. Поскольку существует множество направлений неоязычества, их празднования Самайна могут сильно различаться, несмотря на общее название. Некоторые стремятся максимально воспроизвести исторический праздник. Другие неоязычники основывают свои празднования на разнообразных, не связанных между собой источниках, при этом гаэльская культура – лишь один из них. Фольклорист Дженни Батлер описывает, как ирландские язычники выбирают отдельные элементы исторических празднований Самайна и сочетают их со ссылками на кельтское прошлое, создавая новый праздник Самайна, который является уникальной частью неоязыческой культуры. Обычно неоязычники отмечают Самайн 31 октября – 1 ноября в Северном полушарии и 30 апреля – 1 мая в Южном полушарии, начиная и заканчивая в момент заката. Некоторые неоязычники отмечают его в астрономической середине между осенним равноденствием и зимним солнцестоянием (или в полнолуние, ближайшее к этой точке), что обычно приходится на 6 или 7 ноября в Северном полушарии.

Кельтский реконструкционизм

Как и другие традиции реконструкционизма, кельтские реконструкционистские язычники (CR) уделяют большое внимание исторической достоверности. Они основывают свои праздники и ритуалы на традиционном фольклоре, а также на исследованиях верований политеистических кельтов. Они отмечают Самайн примерно 1 ноября, но могут корректировать дату в соответствии с местным климатом, например, ориентируясь на наступление первых зимних заморозков. В их традиции входят освящение дома и разжигание костров. Виккане верят, что в Самайн грань между этим миром и миром мертвых становится наиболее тонкой в течение всего года, что облегчает общение с ушедшими.

Вторичные источники

Кемпбелл, Джон Грегорсон. Гаэльский ирландский мир, под редакцией Рональда Блэка. (1900, 1902, 2005). Birlinn Ltd. с. 559–62. Данахер, Кевин. "Ирландская народная традиция и кельтский календарь". В "Кельтском сознании", под ред. Роберта О'Дрисколла. Нью-Йорк: Braziller, 1981. с. 217–42. О конкретных обычаях и ритуалах. Росс, Энн. "Материальная культура, миф и народная память". В "Кельтском сознании", под ред. Роберта О'Дрисколла. Нью-Йорк: Braziller, 1981. с. 197–216. Вендри, Ж. Этимологический словарь древнеирландского языка. 1959.