Синопское сражение 1853 года

Введение

1853 морское сражение Крымской войны

Сражение при Синопе — морское сражение, произошедшее 30 ноября 1853 года между Российской империей и Османской империей в начальной фазе Крымской войны (1853–1856). Сражение произошло в Синопе, морском порту на южном побережье Чёрного моря (северном побережье Анатолийской Турции). Русская эскадра под командованием адмирала Павла Нахимова атаковала и решительно разгромила османскую эскадру, стоявшую на якоре в гавани Синопа. В составе русских сил было шесть линейных кораблей, два фрегата и три вооружённых парохода; османские защитники состояли из семи фрегатов, трёх корветов и двух вооружённых пароходов под командованием вице-адмирала Османа Паши. Российский флот недавно оснастил корабли артиллерией, стрелявшей взрывчатыми снарядами, что дало ему решающее преимущество в бою. Все османские фрегаты и корветы были либо потоплены, либо выброшены на мель, чтобы избежать уничтожения; лишь одному пароходу удалось спастись. Русские не потеряли ни одного корабля. После сражения войска Нахимова открыли огонь по городу, в результате чего погибло около 3000 турок. Победа отмечается в России как один из Дней военной славы. Эта односторонняя битва способствовала принятию Францией и Великобританией решения вступить в войну на стороне Османской империи. Сражение продемонстрировало эффективность взрывчатых снарядов против деревянных корпусов и превосходство снарядов над ядрами. Это привело к широкому распространению взрывчатой морской артиллерии и косвенно – к разработке броненосных кораблей.

Прелюдия

4 октября 1853 года, примерно за 2 месяца до сражения, в ответ на российскую оккупацию Молдавии и Валахии (тогда части Дунайских княжеств), Османская империя объявила войну России. К началу 1850-х годов Османская империя была глубоко задолжала и полностью зависела от британских и французских займов для поддержки. В результате османские лидеры не имели иного выбора, кроме как согласиться на резкое сокращение численности как армии, так и флота. Царь Николай I увидел в этом сокращении возможность для продвижения российских притязаний в Закавказье и вдоль Дуная. В июле 1853 года российские войска заняли несколько османских княжеств и крепостей вдоль Дуная. Попытки посредничества провалились, и османский султан Абдулмеджид I ответил объявлением войны. Опасаясь российской экспансии, Великобритания и Франция выступили с совместным ультиматумом: Россия должна была вести боевые действия исключительно оборонительным образом. Пока Россия сохраняла оборонительную позицию, англо-французские державы оставались нейтральными, но в случае «агрессивных» действий со стороны России западные державы оставляли за собой право вмешаться. Официально военные действия начались 4 октября, основные театры военных действий располагались в Европе и на Кавказе. Султан Абдулмеджид приказал немедленно начать наступление, чтобы отбросить русских и продемонстрировать мощь Османской империи до полного краха османских финансов. Наступление вдоль Дуная имело неоднозначный успех, однако наземное наступление османской армии в Закавказье оказалось относительно успешным. К концу октября русский Кавказский корпус оказался под угрозой окружения. Турецкие корабли, перевозившие порох черкесам, нарушали положения Конвенции о проливах, которые международное право обязывало соблюдать. Русские заявили австрийскому консулу, что имеют законное право требовать возмещения ущерба за этот акт пиратства. Кроме того, Россия утверждала, что в Тифлисе были убиты два служащих таможенной службы. Царю не требовалось дополнительных стимулов для ответных действий. Несмотря на османское объявление войны, морской аспект оставался относительно спокойным до ноября, когда вице-адмирал Осман-паша был вынужден укрыться в Синопе во время шторма в Черном море. Чтобы поддержать наступление и обеспечить снабжение своих войск до начала сильных снегопадов, султан Абдулмеджид приказал эскадре из фрегатов, пароходов и транспортов установить коридор снабжения для османской армии в Грузии. Сам Осман-паша, находившийся на борту 60-пушечного фрегата «Авни-Иллах», сопровождал семь фрегатов, два корвета и несколько транспортов, перевозивших снабжение для турецких сухопутных войск. Не сумев перехватить конвой, русские военно-морские силы остались в Севастополе. Абдулмеджид приказал отправить второй конвой под командованием Осман-паши, но к этому времени наступил конец ноября, и флот был вынужден искать зимовку. Он прибыл в Синоп, присоединившись к фрегату «Каид Зафер», который ранее участвовал в патрулировании, и к нему присоединился паровой фрегат «Тайф» из более мелкой эскадры. Османы намеревались отправить в Синоп линейные корабли, но британский посол в Константинополе, виконт Стратфорд де Редклифф, возражал против этого плана, и были отправлены только фрегаты. Первоначальная активность Османской империи в Черном море проходила беспрепятственно, но по мере ухудшения положения Кавказского корпуса Россия была вынуждена действовать. Адмиралу Павлу Нахимову было приказано собрать русский флот и перехватить османцев. С 1 по 23 ноября российские эскадры были направлены в Черное море для установления контроля. Два османских парохода, «Меджхир Таджирет» и «Перваз Бахри», были захвачены русскими в коротких столкновениях. России удалось установить оперативный контроль над морскими коммуникациями, но штормы вынудили Нахимова отправить большую часть сил на ремонт. Оставшись только с фрегатом, пароходом и тремя линейными кораблями, Нахимов продолжил поиски Османа и конвоя. 23 ноября был замечен флаг Османа, возвращавшийся и входящий в гавань Синопа. Нахимов немедленно развернул свои корабли для блокады гавани и отправил свой единственный фрегат за подкреплениями. 30 ноября вице-адмирал Федор Новосильский присоединил к Нахимову еще шесть кораблей, завершив формирование блокадной группировки в виде полукруга. Ожидалось прибытие дополнительных пароходов, но Нахимов решил действовать до того, как османы получат подкрепление. Осман, со своей стороны, знал о присутствии русских с 23 ноября, но считал, что его корабли в безопасности в гавани. Синоп имел мощную гавань и укрепления с перекрестным огнем и достаточным количеством артиллерии. Осман не предпринял попыток прорвать слабую русскую блокаду, даже разрешив многим членам экипажа сойти на берег.

On 4 October 1853, around 2 months before the battle, in response to the Russian occupation of Moldavia and Wallachia (then part of the Ottoman Danube), the Ottoman Empire declared war on Russia. By the early 1850s the Ottoman Empire was deeply in debt and relied exclusively on British and French loans as a means of support. As a result, Ottoman leaders had no choice but to agree to drastic reductions in both army and navy force levels. Tsar Nicholas I saw the reductions as an opportunity to press Russian claims in the Trans Caucasus and along the Danube River. In July 1853 Russian forces occupied several Ottoman principalities and forts along the Danube. Mediation of the disputes broke down, and Ottoman Sultan Abdulmecid I responded with a declaration of war. Fearing Russian expansion, the United Kingdom and France issued a concurrent ultimatum: Russia was to fight only defensively. As long as Russia stayed on the defensive the Anglo French would remain neutral, but if Russia acted "aggressively" the western powers reserved the right to get involved. Hostilities began officially on 4 October, with a principal theater in Europe and another in the Caucasus. Sultan Abdulmecid ordered an immediate offensive to drive back the Russians and demonstrate Ottoman might before Ottoman finances totally collapsed. The offensive along the Danube met with mixed success, but the Ottoman land attack into the Russian Caucasus was relatively successful. By the end of October, the Russian Caucasus Corps was in danger of being surrounded. Turkish ships trafficking gunpowder to the Circassians were in contravention of the Straits Convention, which international law was sworn to uphold. The Russians told the Austrian Consul that they were legitimately entitled to seek redress for this act of piracy. Furthermore Russia claimed that two Customs House men had been murdered at Tiflis. The tsar needed no further incentive to react. Despite the Ottoman declaration of war, the naval aspect was mostly uneventful until November, when the Vice Admiral Osman Pasha was forced to dock at Sinop during a storm on the Black Sea. To support the attack and properly supply his forces before significant snowfall, Sultan Abdulmecid ordered a squadron of frigates, steamers and transports to establish a supply corridor to the Ottoman army in Georgia. Osman Pasha, himself aboard the 60 gun Avni Illah, had been sailing with seven frigates, two corvettes and several transports to resupply the Turkish land forces. Unable to interdict the convoy, Russian naval elements remained in Sevastopol. Abdulmecid ordered a second convoy commanded by Osman Pasha, but by this time it was late November and the fleet was forced to seek winter quarters. It ended up at Sinop, joining the frigate Kaid Zafer which had been part of an earlier patrol, and was joined by the steam frigate Taif from a smaller squadron. The Ottomans had wanted to send ships of the line to Sinop, but the British ambassador in Constantinople, Viscount Stratford de Redcliffe, had objected to this plan, and only frigates were sent. Initial Ottoman activity in the Black Sea had been allowed to proceed unhindered, but as the situation of the Russian Caucasus Corps deteriorated, St. Petersburg was forced to act. Adm. Pavel Nakhimov was ordered to muster the Russian navy and interdict the Ottomans. From 1–23 November Russian squadrons were dispatched into the Black Sea to establish control. Two Ottoman steamers, the Medzhir Tadzhiret and the Pervaz Bahri, were captured by the Russians in short engagements. Russia was able to establish operational control of the sea lanes but storms forced Nakhimov to send back most of his force for repair. Left with only a frigate, a steamer and three ships of the line, Nakhimov continued the search for Osman and the convoy. On 23 November, Osman's flag was sighted returning and then entering the harbor at Sinop. Nakhimov immediately deployed his ships to blockade the harbor and sent his only frigate to retrieve as many reinforcements as could be found. On 30 November, Vice Admiral Fyodor Novosiliski rallied six more ships to Nakhimov, completing the blockade force in a loose semi circle. Additional steamers were expected, but Nakhimov decided to act before the Ottomans could be reinforced by additional ships. For his part, Osman had been well aware of the Russian presence since 23 November, but felt his ships were safe in harbor. Sinop had substantial harbor defenses and forts with interlocking fields of fire and ample cannon. Osman did little to break the weak Russian blockade, even allowing many of his crews to disembark.

Битва

Три российских корабля второго ранга линейного флота (84 пушки каждый) во главе с адмиралом Нахимовым прибыли в Синоп 23 ноября и обнаружили турецкий флот в гавани, защищенный береговыми укреплениями, усиленными артиллерией. Шесть российских военных кораблей из Севастополя под командованием вице-адмирала Фёдора Новосильского (включая три линейных корабля первого ранга с 120 пушками) присоединились к Нахимову 28 ноября. Адмирал Нахимов, посовещавшись с офицерами, решил атаковать османский флот, укрывшийся в Синопе. Усилившись эскадрой вице-адмирала Новосильского, Нахимов сосредоточил более 700 орудий на шести линейных кораблях, двух фрегатах и трех вооруженных пароходах. В составе османских сил было семь фрегатов, три корвета и два вооруженных парохода. Русские планировали построить свои корабли в две колонны, которые должны были приблизиться к вражеским судам на близкое расстояние, бросить якорь и открыть огонь. Под командованием Нахимова 84-пушечный русский корабль «Императрица Мария» первым вступил в бой, открыв огонь по 44-пушечному османскому флагману «Ауни Аллах». 30 ноября русская эскадра вошла в гавань с северо-запада треугольным строем. Нахимов маневрировал флотом так, чтобы османские корабли оказались между русскими кораблями и береговой обороной Синопа, прикрывая свои силы и подвергая османов риску попадания под дружественный огонь. Нахимов выстроил свои линкоры в две линии, равномерно покрывая всю гавань взаимосвязанными зонами огня. Русские артиллеристы начали наносить удары по всем османским целям. Первые же снаряды, выпущенные из русских орудий, мгновенно подожгли деревянные османские корабли. В панике моряки испытывали трудности с тушением пожаров под непрерывным огнем и осколками. Примерно через 30 минут боя османский флагманский фрегат «Ауни Аллах» был продырявлен и сел на мель, когда был перерезан его якорный кабель. «Императрица Мария» затем атаковала и вывела из строя 44-пушечный фрегат «Фазли Аллах», который загорелся. Тем временем другие русские корабли повредили «Низамие» и «Дамиад». Османский корвет «Гули Сефид» и фрегат «Навек Бахри» взорвались. Лишь одному османскому кораблю, 12-пушечному гребному фрегату «Тайф», удалось вырваться из боя, в то время как остальные либо были потоплены, либо намеренно выброшены на берег, чтобы избежать затопления. Он ушел в Стамбул и прибыл 2 декабря, сообщив османскому правительству и адмиралу Стратфорду из Королевского флота о поражении при Синопе. После уничтожения вражеского флота русские атаковали османские береговые батареи и разрушили их. В ходе сражения погибло 37 русских моряков и 229 получили ранения, по меньшей мере три линейных корабля были повреждены. Османские силы потеряли около 3000 человек убитыми, 150 взяты в плен, а их командующий Осман-паша был захвачен.

Three Russian second rate ships of the line (84 cannons each) led by Admiral Nakhimov arrived at Sinop on 23 November to discover the Turkish fleet in the harbor under the defence of the on shore fortifications strengthened by cannons. Six Russian warships from Sevastopol under command of Vice Admiral Fyodor Novosilsky (including three 120 cannon first rate ships of the line) joined Nakhimov on 28 November. Admiral Nakhimov decided with his officers that they would attack the Ottoman fleet sheltered at Sinop. Strengthened by the squadron of Vice Adm. Novosilsky, Nakhimov consolidated over 700 cannon in six ships of the line, two frigates and three armed steamers. The Ottoman forces included seven frigates, three corvettes and two armed steamers. The Russians planned to deploy their ships in two columns that would advance to within close range of the enemy vessels before dropping anchor and opening fire. Under Nakhimov's command, the 84 gun ship Russian ship Imperatritsa Maria was the first to engage when she fired on the 44 gun Ottoman flagship Auni Allah. On 30 November the Russian squadron entered the harbor from the northwest in a triangular formation. Nakhimov maneuvered his fleet so that the Ottoman vessels were between the Russian ships and Sinop's harbor defenses, shielding his own force and exposing the Ottomans to potential friendly fire. Nakhimov spaced his battleships evenly in two lines, covering the entire harbor with interlocking fields of fire. Russian gunners began to score hits on all the Ottoman targets. The projectile shells fired for the first time from Russian guns immediately set the wooden Ottoman ships on fire. Panic stricken sailors found firefighting efforts difficult amidst continued fire and almost constant shrapnel. After about 30 minutes of combat the Ottoman flag frigate Auni Allah was shot full of holes and ran aground when her anchor cable was cut. Imperatritsa Maria then attacked and disabled the 44 gun frigate Fazli Allah, which caught fire. Meanwhile, the other Russian ships damaged the Nizamie and Damiad. The Ottoman corvette Guli Sephid and frigate Navek Bakhri exploded. Only one Ottoman vessel, the 12 gun paddle frigate Ottoman frigate Taif, managed to escape the battle while all the others were either sunk or purposely run ashore to prevent sinking. She fled to Istanbul and arrived on 2 December, informing the Ottoman government and Admiral Stratford of the Royal Navy of the defeat at Sinop. Once the enemy fleet was destroyed the Russians engaged Ottoman shore batteries and destroyed them. During the fighting 37 Russians were killed and 229 were wounded, at least three of the ships of the line were damaged. Ottoman forces lost about 3,000 men killed, 150 were taken prisoner and their leader Osman Pasha was captured.

Последствия

Когда телеграфные донесения о битве достигли российских властей в Санкт-Петербурге, реакция была ликующей. Неопробованный и широко ненавидимый русский флот доказал свою победоносность, и недавние расходы на его развитие казались оправданными. В честь победы было устроено несколько балов и проведен государственный парад. Мероприятие было весьма масштабным и включало танцоров, оркестры, парад войск, не принимавших участия в сражении, и преступников, одетых в османскую униформу. Военные советники рассматривали битву как переломный момент и настаивали на установке орудий, стреляющих ядрами, на все русские корабли. Реакция в османской столице, Константинополе, колебалась от обеспокоенности до полной паники. Россия уничтожила жизненно важный конвой и теперь осуществляла оперативный контроль над Чёрным морем. Разрушение гавани открыло путь для российского вторжения, и внезапно вся береговая линия Самсуна и Трабзона оказалась под угрозой. Более того, нарушение Россией британского и французского мандата на войну означало, что действия России стали непредсказуемыми, и Россия могла действовать, не сдерживаясь обязательствами. Последующая политика была направлена на англо-французское всеобъемлющее военное соглашение, которого Стамбул стремился избежать. Порта хотела предотвратить войну любой ценой, но её стратегия провалилась, и теперь кампания союзников против России казалась неизбежной. "Она [Турция] слышит со всех сторон, что оккупация княжеств Россией является поводом для войны; и она не только заняла достойную оборонительную позицию, но и с полным успехом обратилась к рвению своих мусульман и верности своих христианских подданных". Атака была воспринята внешними державами как несправедливая и вызвала волну антироссийских настроений в Западной Европе. Большая часть британской прессы представила нападение как "резню в Синопе". Атака укрепила провоенные группировки в Великобритании и Франции и предоставила им оправдание для войны с целью обуздать российскую воинственность. Лорд Палмерстон временно подал в отставку из-за этого инцидента. Однако к марту 1854 года сторонники войны в Национальном правительстве одержали верх, и Синоп был воспринят как справедливое основание для войны, хотя в конечном итоге истинной мотивацией было сдерживание российской экспансии в соответствии со стратегией баланса сил. "Турцию необходимо защитить от агрессии. Это можно рассматривать как преднамеренное оскорбление морских держав – эти корабли перевозили провизию для Батума и были уничтожены в турецкой гавани, которая является турецкой территорией, которую Англия обязана защищать". Во время последовавшей Крымской войны все русские линейные корабли и фрегаты, участвовавшие в этой битве, были потеряны в Севастополе.

When telegraph reports of the battle reached Russian authorities in St. Petersburg, the reaction was jubilant. The untested and widely hated Russian navy had proven victorious and the recent expenditure in its development seemed warranted. Several balls were held to celebrate the victory and a state funded parade was held. The affair was rather grand, and included dancers, bands, parading troops who had not taken part in the battle and criminals dressed up in Ottoman uniforms. Military advisors saw the battle as a turning point and pushed for shell firing guns to be installed on all Russian ships. The reaction in the Ottoman capital of Constantinople ranged from concern to total panic. Russia had annihilated a vital convoy and now had operational control over the Black Sea. The destruction of the harbor defenses opened the door to Russian invasion and suddenly the entire Samsun and Trabzon Coast was now at risk. Moreover, the Russian violation of the British/French mandate for the war meant that the actions of Russia could no longer be predicted and Russia might not be fighting with one hand tied behind its back. Subsequent policy was directed toward the Anglo French and the comprehensive military agreement that Istanbul had been trying to avoid. The Porte wanted to prevent war at all cost, but its strategy had failed, and now an Allied campaign against the Russians seemed inevitable. "She [Turkey] hears from all sides that the occupation of the Principalities by Russia constitutes a cause of war; and she has not only put herself into a state of respectable defence, but she has appealed with perfect success to the zeal of her Mussulmen and to the loyalty of her Christian subjects." The attack was treated by external powers as unjustified and caused a wave of anti Russian sentiment in western Europe. Much of the British press presented the attack as the "Massacre of Sinope". The attack strengthened the pro war factions in Britain and France, and provided them with the justification for a war to curb Russian bellicosity. Lord Palmerston temporarily resigned over the affair. By March 1854, however, war hawks in the National Government won out and Sinop was seen as a just cause for war, although ultimately the real motivation was to curb Russian expansion in accordance with a balance of power strategy. "Turkey must be defended from aggression It may be regarded as an intentional insult to the maritime powers these ships were charged with provisions for Batoum and they have been destroyed in a Turkish harbour which is Turkish territory which England is bound to protect." During the Crimean War which followed, all Russian ships of the line and frigates involved in this battle were lost at Sevastopol.

Значение для морской войны

Синоп был представлен в прессе не столько как сражение, сколько как засада, однако его результаты имели важное значение для военной практики XIX века и эволюции морской доктрины. До Синопа стандартным морским вооружением были гладкоствольные орудия, стрелявшие ядрами, картечью, осколками и другими снарядами. Пушки Пайксана или их региональные аналоги постепенно внедрялись в военно-морские флоты, но комплексный подход к этому проявили лишь французский, российский и американский флоты. Эти батареи представляли собой явную эволюцию в морской технике, преодолевшую последний рубеж эпохи парусного флота. В отличие от прежних гладкоствольных орудий, пушки Пайксана стреляли взрывчатыми снарядами, а не просто металлическими. Сами снаряды наносили как кинетический, так и взрывной урон, вызывая пожары. Кроме того, новые орудия были тяжелее, имели большую дальность стрельбы и значительно большую пробивную силу. Однако до 1853 года ни один флот не использовал снаряды в реальном бою. Более того, многие специалисты пренебрежительно отзывались о новом оружии и больших кораблях, необходимых для его установки, считая их слишком тяжелыми для морской войны. Результаты Синопа были очевидны и продемонстрировали эффективность нового оружия. В результате началась гонка вооружений, в ходе которой страны лихорадочно искали способы усилить существующие корабли и внедрить снарядные орудия в новые броненосные суда.