Введение
Вымерший неклассифицированный язык гуннов
Гуннский язык, или хуннский, был языком, на котором говорили гунны в Гуннской империи – разнородном, многоэтническом племенном союзе, вторгшемся в Восточную и Центральную Европу и правившем большей частью Паннонской Восточной Европы в IV и V веках нашей эры. Внутри Гуннской империи говорили на различных языках. Современный отчет Приска указывает, что хуннский язык использовался наряду с готским и языками других племён, покоренных гуннами. Поскольку надписей или полных предложений на гуннском языке не сохранилось, зафиксированный корпус крайне ограничен и состоит почти исключительно из имен собственных, встречающихся в греческих и латинских источниках. Не существует единого мнения о классификации хуннского языка, однако, исходя из происхождения этих имен собственных, его сравнивают с тюркскими, монгольскими, иранскими и енисейскими языками, а также с различными индоевропейскими языками. Другие исследователи считают имеющихся доказательств недостаточным и, следовательно, хуннский язык не поддается классификации. По мнению Р. Л. Траска, гуннский язык вымер.
Возможные связи
Известно, что многие волны кочевых народов, вторгшихся в Восточную Европу, говорили на языках разных семей. Было предложено несколько гипотез о происхождении хуннского языка, однако единого мнения нет.
Не классифицируемый
Учитывая небольшой объем доступных материалов, ряд исследователей полагают, что язык гуннов остаётся неклассифицированным до тех пор, пока не будут найдены дополнительные свидетельства, если таковые вообще существуют. Андраш Рона-Таш отмечает, что "крайне немногочисленные источники информации часто противоречат друг другу".
Туркский или алтайский языковой союз
Ряд историков и лингвистов, включая Карла Генриха Менгеса и Омельяна Прицака, полагают, что собственные имена позволяют лишь установить связь между языком гуннов и алтайской языковой группой, которая сама по себе является широко дискредитированной языковой семьей. Хотя Менгес был сдержан в оценке лингвистических данных, он считал, что «существуют этнологические основания полагать, что гунны были тюрками или близкими к тюркам». В качестве альтернативных вариантов Менгес предполагает, что гунны могли говорить на монгольском или тунгусском языке, либо, возможно, на языке, занимающем промежуточное положение между монгольским и тюркским. Прицак проанализировал 33 сохранившихся гуннских личных имени и заключил: «Это не был тюркский язык, а язык, находящийся между тюркским и монгольским, вероятно, более близкий к первому, чем ко второму. Язык имел тесные связи с болгарским языком и современным чувашским, но также обнаруживал некоторые важные связи, особенно лексические и морфологические, с османским турецким и якутским». По мнению Савельева Чжона (2020), «традиционным и преобладающим является мнение о том, что сиунну и/или гунны говорили на тюркском или, по крайней мере, на алтайском языке». Отто Мэнчен Хельфен утверждает, что многие племенные и личные имена гуннов, по-видимому, имеют тюркское происхождение, что указывает на тюркскую природу языка. Хён Джин Ким пришел к аналогичному выводу, что «исходя из известных нам имен, большинство из которых, по-видимому, тюркские, хуннская элита, вероятно, в основном говорила на тюркском языке». Денис Синор, хотя и сомневается в возможности классификации гуннского языка в целом, утверждает, что часть гуннской элиты, вероятно, говорила на тюркском языке, хотя он отмечает, что некоторые гуннские имена не могут быть тюркского происхождения. Историк Питер Хизер, поддерживавший тюркскую гипотезу как «наиболее вероятную» в 1995 году, впоследствии выразил скептицизм, заявив в 2010 году, что «правда в том, что мы не знаем, на каком языке говорили гунны, и, вероятно, никогда не узнаем». Савельев и Чжон также отмечают, что «большинство ранее предложенных тюркских этимологий гуннских имен далеко не однозначны, поэтому на основании этих данных нельзя делать каких-либо твердых выводов».
Енисейский
Некоторые ученые, наиболее заметно Лайош Лигети (1950/51) и Эдвин Г. Пуллейбланк (1962), утверждали, что языки Сибири, особенно кет – язык йенисейской семьи – могли быть основным источником (или, возможно, даже лингвистическим ядром) языков хунну и/или гуннов. Теория, впервые предложенная Эдвином Г. Пуллейбланком, о том, что язык хунну принадлежал к йенисейским языкам, была подкреплена открытием списков слов Кот и Пумпокол, которые Александр Вовин использовал для создания более точной реконструкции. Хён Джин Ким в 2013 году предположил, что гунны пережили языковой сдвиг, подобно Чагатайскому ханству, перейдя с йенисейского на огурский тюркский после ассимиляции народов динлин или теле. Vajda (et al. 2013) предположил, что правящая элита гуннов говорила на йенисейском языке и оказывала влияние на другие языки в регионе. Йенисейцы, вероятно, позднее были ассимилированы тюркскими и монгольскими группами. Александр Савельев и Чоонгвон Чон критикуют гипотезу Пуллейбланка о йенисейском происхождении и отмечают, что более убедительные йенисейские слова могут представлять собой общий культурный лексикон, не являвшийся исконным ни для хунну, ни для йенисейцев.
Индоевропейский
Все три слова, описываемые как "гуннские" в древних источниках, по-видимому, являются индоевропейскими. Ряд ученых предполагает, что германский язык, возможно, готский, мог сосуществовать с другим гуннским языком в качестве лингва франка в империи гуннов. Маенхен Хельфен предполагает, что слова *medos* и *kamos* вполне могли быть германского происхождения. Он утверждает, что имена Аттила, Бледа, Лаударикус, Онегезий, Рагнарис и Руга имеют германские корни, а Питер Хизер также включает в этот список имена Скоттас и Берихус. Ким ставит под сомнение германскую этимологию имен Руги, Аттилы и Бледы, утверждая, что существуют "более вероятные тюркские этимологии". В другом месте он выдвигает предположение, что германизация гуннских имен могла быть сознательной политикой гуннской элиты в западной части империи. Маенхен Хельфен также отнес некоторые имена к иранскому происхождению. Кристофер Этвуд, в качестве одного из объяснений предложенной им этимологии имени "гунны", утверждает, что "их государство или конфедерацию следует рассматривать как результат согдийского/бактрийского [иранского] руководства и организации". В состав гуннских подданных входили иранскоговорящие аланы и сарматы. Маенхен Хельфен утверждает, что иранские имена, вероятно, были заимствованы у персов и не встречаются ранее V века, что, по его мнению, свидетельствует о незначительном влиянии аланов внутри империи Аттилы. Однако Ким утверждает, что среди гуннов присутствовало значительное число иранских носителей языка. Предполагается, что слово *strava* имеет славянское происхождение и указывает на присутствие славянских носителей языка среди гуннов. Тем не менее, Питер Хизер считает, что это слово – "слишком шаткое основание для утверждения о значительной роли славян, о которых нет иных свидетельств, в империи Аттилы". В XIX веке некоторые русские ученые полагали, что гунны в целом говорили на славянском языке.
Уральский
В XIX веке некоторые ученые, например немецкий синолог Юлиус Генрих Клапрот, утверждали, что гунны говорили на языке финно-угорской группы и связывали их с древними венграми.
Возможный сценарий
Возможно, существовала письменная форма гуннского языка, которую ещё предстоит идентифицировать по артефактам. Приск записал, что гуннские писцы зачитывали имена беглецов из письменного списка. Франц Альтейм полагал, что это была не греческая и не латинская письменность, а нечто похожее на огурский тюркский язык болгар. Он утверждал, что руны были принесены в Европу гуннами из Центральной Азии и представляли собой адаптированную версию старого согдийского алфавита, использовавшегося в гуннском (огурском тюркском) языке. Захария Ритор писал, что в 507/508 гг. н.э. епископ Кардуст из Аррана провёл семь лет в земле кавказских гуннов и вернулся с книгами, написанными на гуннском языке. Ведутся споры о том, существовала ли руническая система у Сюнну-Сяньбэй и являлась ли она частью более широкой евразийской письменности, от которой в 8 веке произошёл древнетюркский алфавит.