Жак Картье: Французский исследователь Северной Америки

Введение

Французский морской исследователь Северной Америки (1491–1557)
Французский исследователь

Жак Картье (31 декабря 1491 – 1 сентября 1557) был французским бретонским морским исследователем на службе Франции. Жак Картье первым из европейцев описал и нанес на карту залив Святого Лаврентия и берега реки Святого Лаврентия, которые он назвал "Страной Канады" по названию двух крупных поселений ирокезов, которые он увидел в Стадаконе (Квебек) и Хохелаге (остров Монреаль).

Ранние годы

Жак Картье родился в 1491 году в Сен-Мало, порте на северо-восточном побережье Бретани. Картье, будучи опытным моряком, повысил свой социальный статус в 1520 году, женившись на Мари-Катрин де Гранш, представительнице знатной аристократической семьи. О его хорошей репутации в Сен-Мало свидетельствует его частое упоминание в церковных книгах крещения в качестве крестного отца или свидетеля.

Первое путешествие (1534)

В 1534 году, через два года после того, как герцогство Бретань было официально объединено с Францией в Эдикте о союзе, Картье был представлен королю Франциску I Жаном Ле Венёром, епископом Сен-Мало и абатом Мон-Сен-Мишелем, в Маноаре де Брион. Ранее король пригласил (хотя и не выдал официального поручения) флорентийского исследователя Джованни да Верраццано исследовать восточное побережье Северной Америки от имени Франции в 1524 году. Ле Венёр ссылался на путешествия в Ньюфаундленд и Бразилию как доказательство способности Картье "вести корабли к открытию новых земель в Новом Свете". 20 апреля 1534 года Картье отплыл по королевскому поручению, надеясь открыть западный проход к богатым рынкам Азии. В тексте поручения говорилось, что он должен "открыть определенные острова и земли, где, по слухам, можно найти большое количество золота и других драгоценностей". Ему потребовалось двадцать дней, чтобы пересечь океан. Начиная с 10 мая того же года, он исследовал части Ньюфаундленда, пролив Белль-Айл и южный берег полуострова Лабрадор, побережья Гаспе и Северного берега в заливе Святого Лаврентия, а также некоторые участки побережья главных островов залива, включая остров Принца Эдуарда, остров Антикости и острова Магдалены. Во время одной остановки на Îles aux Oiseaux (Острова птиц, ныне федеральный заповедник птиц Rochers aux Oiseaux, к северо-востоку от острова Брион в архипелаге Магдалены), его команда убила около 1000 птиц, большинство из которых были гагарками (вымершими с 1852 года). Первые два контакта Картье с коренными народами Канады на северной стороне залива Шалер, вероятно, с микмаками, были краткими; имело место некоторое торговое взаимодействие. Его третья встреча произошла на берегу залива Гаспе с группой ирокезов Святого Лаврентия, где 24 июля он установил крест, чтобы заявить о земле для Франции. Десятиметровый крест с надписью "Да здравствует король Франции" подтверждал владение территорией от имени короля. Изменение настроения стало явным признаком того, что ирокезы поняли действия Картье. Здесь он похитил двух сыновей их вождя, Доннаконы. Картье писал, что позже они рассказали ему, что этот регион, где они были захвачены (Гаспе), они называли Хонгуэдо. Вождь коренных жителей наконец согласился, что их можно забрать, при условии, что они вернутся с европейскими товарами для торговли. В сентябре 1534 года Картье вернулся во Францию, уверенный, что достиг азиатской земли.

In 1534, two years after the Duchy of Brittany was formally united with France in the Edict of Union, Cartier was introduced to King Francis I by Jean Le Veneur, bishop of Saint Malo and abbot of Mont Saint Michel, at the Manoir de Brion. The King had previously invited (although not formally commissioned) the Florentine explorer Giovanni da Verrazzano to explore the eastern coast of North America on behalf of France in 1524. Le Veneur cited voyages to Newfoundland and Brazil as proof of Cartier's ability to "lead ships to the discovery of new lands in the New World". On April 20, 1534, Cartier set sail under a commission from the king, hoping to discover a western passage to the wealthy markets of Asia. In the words of the commission, he was to "discover certain islands and lands where it is said that a great quantity of gold and other precious things are to be found". It took him twenty days to sail across the ocean. Starting on May 10 of that year, he explored parts of Newfoundland, the Strait of Belle Isle and southern shore of the Labrador Peninsula, the Gaspé and North Shore coastlines on the Gulf of St. Lawrence, and some parts of the coasts of the Gulf's main islands, including Prince Edward Island, Anticosti Island and the Magdalen Islands. During one stop at Îles aux Oiseaux (Islands of the Birds, now the Rochers aux Oiseaux federal bird sanctuary, northeast of Brion Island in the Magdalen Islands), his crew slaughtered around 1000 birds, most of them great auks (extinct since 1852). Cartier's first two encounters with aboriginal peoples in Canada on the north side of Chaleur Bay, most likely the Mi'kmaq, were brief; some trading occurred. His third encounter took place on the shores of Gaspé Bay with a party of St. Lawrence Iroquoians, where on July 24 he planted a cross to claim the land for France. The 10 metre cross bearing the words "Long Live the King of France" claimed possession of the territory in the King's name. The change in mood was a clear indication that the Iroquoians understood Cartier's actions. Here he kidnapped the two sons of their chief, Donnacona. Cartier wrote that they later told him this region where they were captured (Gaspé) was called by them Honguedo. The natives' chief at last agreed that they could be taken, under the condition that they return with European goods to trade. Cartier returned to France in September 1534, sure that he had reached an Asian land.

Второе путешествие (15351536)

Жак Картье отправился в свое второе плавание 19 мая следующего года с тремя кораблями, 110 людьми и двумя пленными ирокезами. Добравшись до реки Святого Лаврентия, он впервые поднялся вверх по течению и достиг столицы ирокезов Стадаконы, где правил вождь Доннакона. В 1534 году Картье заявил о своих правах на землю вблизи реки Святого Лаврентия, но Франция в течение 60 лет не уделяла колонии особого внимания. Лишь когда король Генрих IV в 1608 году отправил Самуэля де Шамплена в Новую Францию в качестве губернатора и основал там постоянное поселение и торговый пост, известный как Квебек. Картье оставил свои основные корабли в гавани недалеко от Стадаконы и использовал свой самый маленький корабль, чтобы продолжить путь к Хохелаге (ныне Монреаль), прибыв 2 октября 1535 года. Хохелага была намного впечатляющей, чем небольшая и убогая деревня Стадакона, и толпа численностью более тысячи человек вышла к берегу реки, чтобы поприветствовать французов. Место их прибытия уверенно определено как начало Сент-Мари-Со, где сейчас стоит мост, названный в его честь. Экспедиция не могла продвинуться дальше, так как реку преграждали пороги. Картье был настолько уверен, что река является Северо-Западным проходом, и что пороги – единственное, что мешает ему доплыть до Китая, что пороги и город, который впоследствии вырос рядом с ними, были названы в честь французского слова для Китая, La Chine: Lachine Rapids и город Лашин, Квебек. С середины ноября 1535 года по середину апреля 1536 года французский флот замерз в устье реки Сент-Чарльз, под Квебекской скалой. Толщина льда на реке превышала 1,8 метра, а на берегу снег лежал слоем в 1,2 метра. К несчастью, цинга вспыхнула сначала среди ирокезов, а затем и среди французов. Картье оценил число погибших ирокезов в 50 человек. Во время визита Домагаи во французский форт Картье спросил его и узнал, что отвар из дерева, известного как аннедда, вероятно, пиво из еловой хвои или arbor vitae, может вылечить цингу. Это средство, вероятно, спасло экспедицию от гибели, позволив 85 французам пережить зиму. В своем журнале Картье пишет, что к середине февраля "из 110 человек, которые были с нами, не более десяти были достаточно здоровы, чтобы помогать другим – зрелище жалкое". Французы использовали кору целого дерева за неделю для приготовления лекарства, и драматические результаты побудили Картье провозгласить это даром Божьим и чудом. Готовясь к возвращению во Францию в начале мая 1536 года, Картье решил похитить вождя Доннакону и увезти его с собой, чтобы он лично рассказал о стране, расположенной дальше на север, называемой "Королевством Сагеней", которая, по слухам, была полна золота, рубинов и других сокровищ. После трудного спуска по реке Святого Лаврентия и трехнедельного плавания через Атлантику Картье и его люди прибыли в Сен-Мало 15 июля 1536 года, завершив второе 14-месячное плавание, которое должно было стать самым прибыльным для Картье. 23 мая 1541 года Картье отправился в свое третье плавание с пятью кораблями. На этот раз всякая мысль о поиске прохода на Восток была забыта. Целью было найти "Королевство Сагеней" и его богатства, а также основать постоянное поселение вдоль реки Святого Лаврентия. Распределив задачи, Картье отправился с лодками на разведку в поисках "Сагеня" 7 сентября. Добравшись до Хохелаги, он не смог продолжить путь к реке Оттава из-за плохой погоды и многочисленных порогов. Вернувшись в Чарльзбург Рояль, Картье обнаружил тревожную ситуацию. Ирокезы больше не совершали дружеских визитов и не торговали рыбой и дичью, а бродили вокруг зловещим образом. О зиме 1541–1542 годов нет записей, и информацию приходится собирать по немногочисленным деталям, предоставленным вернувшимися моряками. Похоже, местные жители напали и убили около 35 поселенцев, прежде чем французы смогли отступить за свои укрепления. Несмотря на то, что цинга была вылечена с помощью местного средства (настой Thuja occidentalis), осталось впечатление общей нищеты и растущей уверенности Картье в том, что у него недостаточно людей, чтобы защитить свою базу или отправиться на поиски королевства Сагеней. Картье отправился во Францию в начале июня 1542 года, встретив Роберваля и его корабли вдоль побережья Ньюфаундленда, примерно в то время, когда Роберваль оставил Маргариту де Ла Рок на произвол судьбы. Несмотря на настойчивость Роберваля, чтобы он сопровождал его обратно в Сагене, Картье ускользнул под покровом темноты и продолжил путь во Францию, все еще убежденный, что его суда содержат богатство золота и алмазов. Он прибыл туда в октябре, совершив свое последнее плавание. Тем временем Роберваль принял командование в Чарльзбурге Рояль, но он был заброшен в 1543 году после того, как болезни, плохая погода и враждебные местные жители довели потенциальных поселенцев до отчаяния.

Jacques Cartier set sail for a second voyage on May 19 of the following year with three ships, 110 men, and his two Iroquoian captives. Reaching the St. Lawrence, he sailed upriver for the first time, and reached the Iroquoian capital of Stadacona, where Chief Donnacona ruled. Cartier claimed a land near St. Lawrence River in 1534; but France paid little attention to the colony for 60 years. Not until King Henry IV sent Samuel de Champlain in 1608 to New France as its governor and built a permanent settlement and a fur trading post called Quebec. Cartier left his main ships in a harbour close to Stadacona, and used his smallest ship to continue on to Hochelaga (now Montreal), arriving on October 2, 1535. Hochelaga was far more impressive than the small and squalid village of Stadacona, and a crowd of over a thousand came to the river's edge to greet the Frenchmen. The site of their arrival has been confidently identified as the beginning of the Sainte Marie Sault – where the bridge named after him now stands. The expedition could proceed no further, as the river was blocked by rapids. So certain was Cartier that the river was the Northwest Passage, and that the rapids were all that was preventing him from sailing to China, that the rapids and the town that eventually grew near them came to be named after the French word for China, La Chine: the Lachine Rapids and the town of Lachine, Quebec.]] From mid November 1535 to mid April 1536, the French fleet lay frozen solid at the mouth of the St. Charles River, under the Rock of Quebec. Ice was over a fathom (1.8 m) thick on the river, with snow four feet (1.2 m) deep ashore. To add to the misery, scurvy broke out – first among the Iroquoians, and then among the French. Cartier estimated the number of dead Iroquoians at 50. On a visit by Domagaya to the French fort, Cartier inquired and learned from him that a concoction made from a tree known as annedda, probably Spruce beer, or arbor vitae, would cure scurvy. This remedy likely saved the expedition from destruction, allowing 85 Frenchmen to survive the winter. In his journal, Cartier states that by mid February, "out of 110 that we were, not ten were well enough to help the others, a pitiful thing to see". The Frenchmen used up the bark of an entire tree in a week on the cure, and the dramatic results prompted Cartier to proclaim it a Godsend, and a miracle. Ready to return to France in early May 1536, Cartier decided to kidnap Chief Donnacona and take him to France, so that he might personally tell the tale of a country further north, called the "Kingdom of Saguenay", said to be full of gold, rubies and other treasures. After an arduous trip down the St. Lawrence and a three week Atlantic crossing, Cartier and his men arrived in Saint Malo on July 15, 1536, concluding the second, 14 month voyage, which was to be Cartier's most profitable. On May 23, 1541, Cartier departed Saint Malo on his third voyage with five ships. This time, any thought of finding a passage to the Orient was forgotten. The goals were now to find the "Kingdom of Saguenay" and its riches, and to establish a permanent settlement along the St. Lawrence River. Having set tasks for everyone, Cartier left with the longboats for a reconnaissance in search of "Saguenay" on September 7. Having reached Hochelaga, he was prevented by bad weather and the numerous rapids from continuing up to the Ottawa River. Returning to Charlesbourg Royal, Cartier found the situation ominous. The Iroquoians no longer made friendly visits or peddled fish and game, but prowled about in a sinister manner. No records exist about the winter of 1541–1542 and the information must be gleaned from the few details provided by returning sailors. It seems the natives attacked and killed about 35 settlers before the Frenchmen could retreat behind their fortifications. Even though scurvy was cured through the native remedy (Thuja occidentalis infusion), the impression left is of a general misery, and of Cartier's growing conviction that he had insufficient manpower either to protect his base or to go in search of the Saguenay Kingdom. Cartier left for France in early June 1542, encountering Roberval and his ships along the Newfoundland coast, at about the time Roberval marooned Marguerite de La Rocque. Despite Roberval's insistence that he accompany him back to Saguenay, Cartier slipped off under the cover of darkness and continued on to France, still convinced his vessels contained a wealth of gold and diamonds. He arrived there in October, in what proved to be his last voyage. Meanwhile, Roberval took command at Charlesbourg Royal, but it was abandoned in 1543 after disease, foul weather and hostile natives drove the would be settlers to despair.

Поздние годы

Картье провел остаток своей жизни в Сен-Мало и его близлежащем поместье, где он часто оказывал услуги переводчика с португальского языка. Он умер в возрасте 65 лет 1 сентября 1557 года во время эпидемии, предположительно тифа, хотя во многих источниках причина его смерти остается неизвестной. Картье похоронен в соборе Сен-Мало. До 1605 года, когда Пьер Дугуа вместе с Сэмюэлем Шампленом основал Порт-Роял в Акадии, постоянных европейских поселений в Канаде не было создано.

Наследие

Уже обнаружив вход в реку Святого Лаврентия во время своего первого плавания, он открыл для европейцев главный водный путь в Северную Америку. Он дал разумную оценку ресурсов Канады, как природных, так и человеческих, хотя и с существенным преувеличением ее минеральных богатств. Несмотря на то, что некоторые его действия по отношению к ирокезам Святого Лаврентия были бесчестными, он время от времени пытался установить с ними и другими коренными народами, живущими вдоль реки Святого Лаврентия, дружеские отношения – необходимое условие для французской колонизации их земель. Картье первым зафиксировал название «Канада» для обозначения территории на берегах реки Святого Лаврентия. Это название происходит от гуронско-ирокезского слова «kanata», означающего «деревня», которое было ошибочно истолковано как местное название недавно открытой земли. Картье использовал это название для описания Стадаконы, прилегающих земель и самой реки. И он назвал жителей (ирокезов), которых он там видел, канадцами. Впоследствии название «Канада» стало использоваться для обозначения небольшой французской колонии на этих берегах, а французских колонистов называли канадцами до середины XIX века, когда это название начали применять к лоялистским колониям на Великих озерах, а затем ко всей Британской Северной Америке. Таким образом, Картье не является в строгом смысле европейским первооткрывателем Канады в том виде, в каком эта страна понимается сегодня – огромной федерацией, простирающейся от моря до моря. Восточные районы ранее посещали норвежцы, а также баскские, галисийские и бретонские рыбаки, возможно, братья Корте-Реал и Джон Кабот (в дополнение, конечно, к коренным жителям, которые первыми заселили эту территорию). Особый вклад Картье в открытие Канады заключается в том, что он был первым европейцем, проникшим на континент, а точнее во внутренний восточный регион вдоль реки Святого Лаврентия. Его экспедиции закрепили претензии Франции на территорию, которая впоследствии была колонизирована как Новая Франция, а его третье плавание стало первой задокументированной попыткой европейцев основать поселение в Северной Америке со времен Лукаса Васкеса де Айльона в 1526–1527 годах. Профессиональные качества Картье легко оценить. Учитывая, что Картье совершил три исследовательских плавания в опасных и доселе неизведанных водах, не потеряв ни одного корабля, и что он вошел и вышел из примерно 50 не открытых гаваней без серьезных происшествий, его можно считать одним из самых добросовестных исследователей того времени. Картье также был одним из первых, кто официально признал, что Новый Свет – это отдельная от Европы/Азии земля.

Having already located the entrance to the St. Lawrence on his first voyage, he now opened up the greatest waterway for the European penetration of North America. He produced an intelligent estimate of the resources of Canada, both natural and human, albeit with a considerable exaggeration of its mineral wealth. While some of his actions toward the St. Lawrence Iroquoians were dishonourable, he did try at times to establish friendship with them and other native peoples living along the St. Lawrence River—an indispensable preliminary to French settlement in their lands. Cartier was the first to document the name Canada to designate the territory on the shores of the St Lawrence River. The name is derived from the Huron–Iroquois word kanata, or village, which was incorrectly interpreted as the native term for the newly discovered land. Cartier used the name to describe Stadacona, the surrounding land and the river itself. And Cartier named Canadiens the inhabitants (Iroquoians) he had seen there. Thereafter the name Canada was used to designate the small French colony on these shores, and the French colonists were called Canadiens until the mid nineteenth century, when the name started to be applied to the loyalist colonies on the Great Lakes and later to all of British North America. In this way Cartier is not strictly the European discoverer of Canada as this country is understood today, a vast federation stretching a mari usque ad mare (from sea to sea). Eastern parts had previously been visited by the Norse, as well as Basque, Galician and Breton fishermen, and perhaps the Corte Real brothers and John Cabot (in addition of course to the natives who first inhabited the territory). Cartier's particular contribution to the discovery of Canada is as the first European to penetrate the continent, and more precisely the interior eastern region along the St. Lawrence River. His explorations consolidated France's claim of the territory that would later be colonized as New France, and his third voyage produced the first documented European attempt at settling North America since that of Lucas Vázquez de Ayllón in 1526–27. Cartier's professional abilities can be easily ascertained. Considering that Cartier made three voyages of exploration in dangerous and hitherto unknown waters without losing a ship, and that he entered and departed some 50 undiscovered harbours without serious mishap, he may be considered one of the most conscientious explorers of the period. Cartier was also one of the first to formally acknowledge that the New World was a land mass separate from Europe/Asia.