Французские канадские независимые торговцы пушниной

Введение

Французские канадские независимые торговцы пушниной.

Ку́рёры де буа́ (kuʁœʁ de bwɑ; ) или курёры де буа́ (kuʁœʁ də bwɑ; множественное число: курёры де буа́) — независимые предприниматели, французские канадцы, которые путешествовали по Новой Франции и внутренним районам Северной Америки, обычно для торговли с коренными народами, обменивая различные европейские товары на меха. Некоторые из них перенимали ремесла и обычаи коренных народов. Эти экспедиции стали началом торговли пушниной во внутренних районах Северной Америки. Первоначально они торговали бобровыми пальто и мехами. Однако с ростом рынка курёры де буа́ занимались добычей и торговлей бобрами с ценной шкурой, которая отправлялась в Европу для валяния.

Эволюция

В то время как французские поселенцы жили и торговали с коренными народами с самых ранних дней Новой Франции, куреры-де-буа достигли пика своего развития во второй половине 17-го века. После 1681 года независимые куреры-де-буа постепенно заменялись ваяжерами, находившимися на государственной службе и работавшими у лицензированных торговцев мехом. Они много путешествовали на каноэ. К началу 18-го века куреры-де-буа утратили свое значение в торговле мехом. Однако даже в период сокращения их численности, курер-де-буа стал символом колонии, создав стойкий миф, который продолжал определять Новую Францию на протяжении столетий.

16101630: первые исследователи и переводчики

Вскоре после основания постоянного поселения в Квебеке в 1608 году, Сэмюэль де Шамплен стремился заключить союз с местными коренными народами или Первыми Народами. Он решил отправить французских юношей жить среди них, чтобы те изучали их языки и могли служить переводчиками, надеясь убедить коренных жителей торговать с французами, а не с голландцами, активно действовавшими вдоль реки Гудзон и атлантического побережья. Юноши овладели языками, обычаями и навыками коренных народов и быстро ассимилировались в новой среде. Спустя год после отъезда Этьена Брюле в 1610 году с племенем гуронов, Шамплен навестил его и был удивлен, увидев, что молодой человек одет полностью в одежду коренных жителей и свободно говорит на языке гуронов. Первопроходцы, такие как Брюле, знакомили французских колонистов со сложными торговыми сетями коренных народов, работали переводчиками и способствовали развитию процветающей торговли пушниной. В период с 1610 по 1629 год десятки французов проводили месяцы, живя среди коренных народов. Со временем эти первые исследователи и переводчики стали играть все более активную роль в торговле пушниной, подготовив почву для появления настоящих куреров де буа в середине XVII века.

1649 1681: Возрождение

Термин "куёр де буа" наиболее тесно связан с теми, кто занимался торговлей мехом способами, которые считались выходящими за рамки общепринятых. В начале эпохи североамериканской торговли мехом этот термин применялся к людям, которые обходили официальные каналы, уходя в глушь для торговли. Традиционно правительство Новой Франции предпочитало, чтобы коренные народы поставляли мех напрямую французским купцам, и препятствовало выезду французских поселенцев за пределы долины Святого Лаврентия. К середине XVII века Монреаль стал центром торговли мехом, где ежегодно в августе проводилась ярмарка, на которой коренные жители обменивали свои шкуры на европейские товары. Хотя куёры де буа никогда не исчезали полностью, французские колониальные власти активно их не одобряли. В 1649 году новый губернатор Луи д’Айлебуст разрешил французам, хорошо знающим дикую местность, посещать страну гуронов, чтобы поощрять и сопровождать гуронов в Монреаль для участия в торговле. Хотя это и не давало куёрам де буа юридического права на самостоятельную торговлю с коренными народами, некоторые историки считают, что поощрение д’Айлебустом независимых торговцев ознаменовало официальное появление куёров де буа. В 1660-х годах ряд факторов привели к резкому увеличению числа куёров де буа. Во-первых, население Новой Франции значительно возросло в конце XVII века, поскольку колония пережила бум иммиграции в период с 1667 по 1684 год. Из числа новых ангаже (наёмных рабочих по контракту), уволенных солдат и молодых иммигрантов из бедной и сословной Европы, прибывавших в колонию в большом количестве, многие выбирали свободу в жизни куёра де буа. Кроме того, возобновление мирных отношений с ирокезами в 1667 году сделало путешествия во внутренние районы Канады гораздо менее опасными для французских колонистов. Компании, монополизировавшие и регулировавшие торговлю мехом с 1645 года – Cent Associés и Communautés des Habitants – обанкротились после войны с ирокезами. Сменившая их Compagnie des Indes occidentales была гораздо менее строгой в отношении внутренней торговли, что позволило увеличить число независимых купцов. Наконец, внезапное падение цены на бобра на европейских рынках в 1664 году побудило многих торговцев отправиться в "pays d'en haut" (верхние земли, район вокруг Великих озёр) в поисках более дешевых шкур. Однако подобные сообщения были сильно преувеличены: на самом деле, даже в период расцвета куёры де буа составляли очень небольшой процент населения Новой Франции.

The term "coureur des bois" is most strongly associated with those who engaged in the fur trade in ways that were considered to be outside of the mainstream. Early in the North American fur trade era, this term was applied to men who circumvented the normal channels by going deeper into the wilderness to trade. Traditionally, the government of New France preferred to let the natives supply furs directly to French merchants, and discouraged French settlers from venturing outside the Saint Lawrence valley. By the mid 17th century, Montreal had emerged as the center of the fur trade, hosting a yearly fair in August where natives exchanged their pelts for European goods. While coureurs des bois never entirely disappeared, they were heavily discouraged by French colonial officials. In 1649, the new governor Louis d'Ailleboust permitted Frenchmen familiar with the wilderness to visit Huron Country to encourage and escort Hurons to Montreal to participate in the trade. While this did not legally sanction coureurs des bois to trade independently with the natives, some historians consider d'Ailleboust's encouragement of independent traders to mark the official emergence of the coureurs des bois. In the 1660s, several factors resulted in a sudden spike in the number of coureurs des bois. First, the population of New France markedly increased during the late 17th century, as the colony experienced a boom in immigration between 1667–84. Of the new engagés (indentured male servants), discharged soldiers, and youthful immigrants from squalid, class bound Europe arriving in great numbers in the colony, many chose freedom in the life of the coureur des bois. Furthermore, renewed peaceful relations with the Iroquois in 1667 made traveling into the interior of Canada much less perilous for the French colonists. The companies that had been monopolizing and regulating the fur trade since 1645, the Cent Associés and the Communautés des Habitants, went bankrupt after the Iroquois war. The Compagnie des Indes occidentales, which replaced them, was much less restrictive of internal trade, allowing independent merchants to become more numerous. Finally, a sudden fall in the price of beaver on the European markets in 1664 caused more traders to travel to the "pays d'en haut", or upper country (the area around the Great Lakes), in search of cheaper pelts. Reports like that were wildly exaggerated: in reality, even at their zenith coureurs des bois remained a very small percentage of the population of New France.

16811715: Снижение

В 1681 году, чтобы обуздать нерегулируемую деятельность независимых торговцев и их растущую прибыль, французский министр морского флота Жан-Батист Кольбер учредил систему лицензий для торговцев пушниной, известную как *conges* (конже). Изначально эта система выдавала 25 ежегодных лицензий купцам, направляющимся вглубь страны. Получатели этих лицензий стали известны как "вояжеры" (путешественники), которые на каноэ и пешком перевозили товары для торговли пушниной на службе у лицензированного торговца пушниной или пушной компании. Таким образом, система *conges* создала вояжёра – законного и уважаемого коллегу *coureur des bois* (куре де буа). Благодаря вояжёрам торговля пушниной стала склоняться к более организованной бизнес-модели того времени, включающей монополистическую собственность и наёмный труд. Начиная с 1681 года, вояжёры стали вытеснять *coureur des bois*, хотя последние продолжали торговать без лицензий ещё несколько десятилетий. Чтобы выжить в канадской дикой природе, *coureur des bois* также должны были владеть широким спектром навыков, включая рыбную ловлю, ходьбу на снегоступах и охоту. Как описал один иезуит, в дикую местность годились люди, "не боявшиеся проплыть пять-шестьсот лье на каноэ, с веслом в руке, или прожить двенадцать-восемнадцать месяцев, питаясь кукурузой и медвежьим жиром, или спать в хижинах из коры и веток". Эта жизнь была физически изнурительной, и добиться успеха в качестве *coureur des bois* было крайне сложно. Но надежда на прибыль мотивировала многих, а обещание приключений и свободы убеждало других стать *coureur des bois*.

Дальнее торговля мехом и путешествия на каноэ

Из-за отсутствия дорог и необходимости перевозить тяжелые грузы и меха, торговля мехом в глубине континента зависела от людей, осуществлявших дальние перевозки меховых товаров на каноэ и возвращавшихся с мехами. Ранние путешествия были опасными, и у куреров де буа, торговавших на неизведанных территориях, был высокий уровень смертности. Обычно они отправлялись из Монреаля весной, как только реки и озера освобождались от льда (обычно в мае), их каноэ были загружены припасами и товарами для обмена. Основной путь на запад, к богатым бобровым угодьям, пролегал по рекам Оттава и Маттава, что требовало многочисленных перетасок сушей. Альтернативно, некоторые каноэ шли вверх по реке Святого Лаврентия и через озера, проходя мимо Детройта по направлению к Мичилимакинак или Грин-Бей. Этот маршрут включал меньше перетасок, но во время войны был более уязвим для нападений ирокезов. Могущественные Пять Наций Конфедерации владели землями вдоль Великих озер и стремились контролировать охотничьи угодья. Такие торговые экспедиции часто длились месяцами и охватывали тысячи километров, при этом куреры де буа иногда гребли по двенадцать часов в день. Продукты, которые брали с собой в путь, должны были быть легкими, практичными и непортящимися.

Отношения с коренными народами

Деятельность куреров де буа требовала тесного контакта с коренными народами. Коренные жители были необходимы, поскольку они добывали пушных зверей (особенно бобров) и подготавливали шкуры. Отношения между курерами и коренными жителями не всегда были мирными и могли становиться насильственными. В целом, поддержание дружеских отношений значительно облегчало торговлю. Торговля часто сопровождалась обменом подарками; среди алгонкинов и других народов обмен подарками был обычной практикой для поддержания союзов. Например, Пьер Эсприт Радиссон и его спутники «установили благоприятные отношения с коренными жителями в глубине страны, даря им европейские товары в качестве подарков». Более того, отношения между курерами де буа и коренными жителями часто имели сексуальный подтекст; брак à la façon du pays (по местному обычаю) был распространен между коренными женщинами и курерами де буа, а позже – между коренными женщинами и вояжерами. Эти союзы были выгодны обеим сторонам, и в последующие годы зимние партнеры крупных торговых компаний также брали в жены коренных женщин. В качестве жен, коренные женщины играли ключевую роль переводчиков, проводников и посредников, становясь «женщинами-посредниками». В общинах алгонкинов обычно было значительно больше женщин, чем мужчин, вероятно, из-за войн. Остальные браки среди алгонкинов, как правило, были полигамными, когда один мужчина брал в жены двух или более женщин. Таким образом, сексуальные отношения с курерами де буа предлагали коренным женщинам альтернативу полигамии в обществе с небольшим количеством доступных мужчин. Для французских военных командиров, которые часто непосредственно участвовали в торговле мехом, такие браки были выгодны тем, что улучшали отношения между французами и коренными жителями. Вожди коренных народов также поощряли такие союзы, особенно когда пара создавала прочные и постоянные связи. Иезуиты и некоторые высокопоставленные колониальные чиновники относились к этим отношениям с презрением и отвращением. Французские чиновники предпочитали, чтобы куреры де буа и вояжеры селились вокруг Квебека и Монреаля. Они считали длительные отношения с коренными женщинами еще одним доказательством беззакония и развращенности куреров де буа.

The business of a coureur des bois required close contact with Indigenous peoples. Native peoples were essential because they trapped the fur bearing animals (especially beaver) and prepared the skins. Relations between coureurs and natives were not always peaceful, and could sometimes become violent. In general, trade was made much easier by the two groups maintaining friendly relations. Trade was often accompanied by reciprocal gift giving; among the Algonquin and others, exchanging gifts was customary practice to maintain alliances. Pierre Esprit Radisson and his companions, for instance, "struck agreeable relations with Natives inland by giving European goods as gifts". Furthermore, relations between the coureur de bois and the natives often included a sexual dimension; marriage à la façon du pays (following local custom) was common between native women and coureurs des bois, and later between native women and voyageurs. These unions were of benefit to both sides, and in later years, winter partners of major trading companies also took native wives. As wives, indigenous women played a key role as translators, guides and mediators—becoming "women between". For one thing, Algonquin communities typically had far more women than men, likely as a result of warfare The remaining marriages between Algonquins tended to be polygamous, with one husband marrying two or more women. Sexual relationships with coureurs des bois therefore offered native women an alternative to polygamy in a society with few available men. To French military commanders, who were often also directly involved in the fur trade, such marriages were beneficial in that they improved relations between the French and the natives. Native leaders also encouraged such unions, particularly when the couple formed lasting, permanent bonds. Jesuits and some upper level colonial officials viewed these relationships with disdain and disgust. French officials preferred coureurs des bois and voyageurs to settle around Quebec City and Montreal. They considered the lasting relationships with native women to be further proof of the lawlessness and perversion of the coureurs des bois.

Мифы

Роль и значение куреров де буа были преувеличены на протяжении истории. Эта фигура приобрела мифологический статус, что привело к множеству неверных сведений и отождествлению куреров де буа с "канадцами" (французскими канадцами). Мифологизация развивалась в двух направлениях: изначально люди во Франции оценивали колонии, исходя из страхов и опасений, связанных с Ансьен Режимом. Если поддержание порядка и дисциплины было затруднено в континентальной Европе, то казалось невозможным, что в колониях ситуация будет лучше, и предполагалось, что все станет еще хуже. Шарлевуа оказал особенно большое влияние своими трудами, поскольку он считался надежным источником информации, будучи иезуитским священником, побывавшим в Канаде. Однако его "исторические" работы подверглись критике со стороны историков за излишнюю поверхностность и чрезмерную зависимость от материалов других авторов (то есть за плагиат), а не от его собственных непосредственных наблюдений.

В литературе, телевидении и кино

В оперетте Виктора Герберта «Непослушная Мариетта» (1910) была включена мужская марширующая песня хору «Трамп, трамп, трамп» (Вдоль дороги), в которую вошли слова: «Прокладывая тропы вдоль просёлочной дороги / Couriers de Bois are we» [sic]. (В некоторых более поздних версиях текст Риды Джонсон Янг изменен на «For men of war are we».) В историческом романе Джеймса А. Миченера «Столетие» 1974 года и одноименном телевизионном мини-сериале NBC 1978–1979 годов красочный франкоканадский или франко-метис, куёр де буа, из Монреаля, Квебек, Канада, по имени Паскинель, был представлен как один из первых охотников и трапперов на фронтире, в Колорадо 1795 года, на территории Испанской Верхней Луизианы Мексики, ныне современный штат Колорадо. Паскинеля в мини-сериале сыграл американский телеактер Роберт Конрад. Вымышленный персонаж Паскинеля был свободно основан на жизни франкоязычных торговцев пушниной Жака Ла Раме и Серана Сент-Врэна. В 1990 году канадская комедийная труппа The Kids in the Hall представила двух трапперов, Жака (Дэйв Фоули) и Франсуа (Кевин Макдональд), плывущих на каноэ сквозь небоскрёбы и офисные перегородки, чтобы ловить бизнесменов в дизайнерских итальянских костюмах, как пародию на этот момент в истории колониального Канады. В фильме «Возвращённый» (2015) режиссёра Алехандро Гонсалеса Иньярриту изображена группа нетипично жестоких, враждебно настроенных к индейцам курёров де буа в Северной Дакоте, что противоречило тем трапперам, которые принимали культуру и образ жизни коренных американцев. Телесериал «Граница» (2016) рассказывает о североамериканской торговле пушниной в Канаде в конце 1700-х годов и повествует о Деклане Харпе, полуирландце, полукри, который борется за разрушение монополии компании Гудзоновского залива на торговлю пушниной в Канаде. В этой реалистичной драме, снятой в основном на натуре в Ньюфаундленде и Лабрадоре, Новой Шотландии и Онтарио, Канада, представлено несколько вымышленных курёров де буа.