Введение
Дело Meyer v. Nebraska, 262 U.S. 390 (1923), стало знаковым решением Верховного суда США, установившим, что "Закон Симана" – закон штата Небраска 1919 года, запрещавший использование языков национальных меньшинств в качестве средства обучения в школах, – нарушает положение о надлежащей правовой процедуре в Четырнадцатой поправке к Конституции Соединенных Штатов. Закон Симана был принят во время Первой мировой войны, в рамках движения за английский язык и в период широкого распространения антигерманских настроений, пропаганды о зверствах и паранойи, вызванной шпионской угрозой, которые активно поддерживались средствами массовой информации в США. Верховный суд признал Закон Симана недействительным и заявил, что свободы, гарантированные Четырнадцатой поправкой, в полной мере распространяются и на носителей языков национальных меньшинств. Юристы описывают это решение как "дело, определившее границы личных свобод" и "первое дело о неприкосновенности частной жизни в Америке", поскольку Суд отметил, что оно относится к конституционно защищенной свободе от физических ограничений, свободе заключения договоров и возможности "создать дом и воспитывать детей" при минимальном вмешательстве государства.
Контекст и законодательство
Первая мировая война ознаменовалась масштабной кампанией против всего немецкого, включая исполнение немецкой музыки на симфонических концертах и собрания немецко-американских общественных организаций. Язык стал основным объектом законодательного регулирования на уровне штатов и местных органов власти. Это выражалось в требованиях к организациям иметь уставы, составленные на английском языке, и в запрете на использование немецкого языка в пределах городских границ. Некоторые штаты запретили преподавание иностранных языков, другие – только немецкого. Некоторые распространили запреты на частное и даже религиозное образование. В октябре 1918 года был предложен законопроект о создании федерального Департамента образования, целью которого было ограничение федерального финансирования штатов, практикующих исключительно английское образование. Внутрицерковная борьба по поводу проведения богослужений и религиозного обучения на немецком языке расколола лютеранские церкви. 9 апреля 1919 года штат Небраска принял закон под названием «Закон об обучении иностранным языкам в штате Небраска», более известный как Закон Симана. Он устанавливал ограничения как на использование иностранного языка в качестве средства обучения, так и на изучение иностранных языков как учебной дисциплины. В отношении использования иностранного языка в процессе обучения закон гласил: «Ни одно лицо, будь то индивидуально или в качестве преподавателя, не должно в какой-либо частной, деноминационной, церковно-приходской или государственной школе обучать какому-либо предмету на каком-либо языке, отличном от английского». В отношении изучения иностранных языков закон запрещал обучение детей, не прошедших успешное обучение в восьмом классе.
Факты и аргументы
25 мая 1920 года Роберт Т. Майер, будучи учителем в Сионской лютеранской школе – одноклассной школе в Хэмптоне, штат Небраска, – преподавал десятилетнему Реймонду Парпарту, ученику четвертого класса, чтение на немецком языке. Окружной прокурор вошел в класс и обнаружил, что Парпарт читает Библию на немецком языке. Он предъявил Мейеру обвинение в нарушении закона Симана. Мейер был признан виновным и осужден в окружном суде округа Гамильтон, и ему был назначен штраф в размере 25 долларов (около 25 долларов в 1920 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в долларах в настоящее время). Верховный суд штата Небраска подтвердил его приговор большинством голосов 4 к 2. Большинство судей посчитало закон уместным ответом на "пагубные последствия" обучения иммигрантских детей на родном языке, результаты которого считались "угрожающими нашей безопасности". Судьи, выразившие несогласие, назвали закон Симана продуктом "психологии толпы".
Мнение большинства
В своем решении судья МакРейнольдс заявил, что "свобода", защищаемая положением о надлежащей правовой процедуре, "несомненно, означает не только свободу от физического принуждения, но и право человека заключать договоры, заниматься любым из обычных занятий, приобретать полезные знания, вступать в брак, создавать дом и воспитывать детей, поклоняться Богу по велению своей совести и, в целом, пользоваться привилегиями, которые издавна признаются в общем праве как существенные для упорядоченного стремления свободных людей к счастью". Анализируя в этом контексте свободу учителя и родителей по отношению к своим детям, МакРейнольдс писал: "На практике образование молодежи возможно только в школах, которыми руководят особенно квалифицированные лица, посвятившие себя этому делу. Эта профессия всегда считалась полезной и почетной, и действительно, необходимой для общественного благосостояния. Знание немецкого языка не может разумно считаться вредным. До сих пор к нему обычно относились как к полезному и желательному. Истец преподавал этот язык в школе как часть своей профессии. Мы полагаем, что его право преподавать и право родителей нанимать его для обучения своих детей подпадают под действие свободы, гарантированной поправкой". И далее: "Очевидно, законодательный орган попытался существенно вмешаться в профессию преподавателей современных языков, в возможности учеников приобретать знания и в право родителей контролировать образование своих детей". И, наконец: "Несомненно, государство может многое сделать, даже пойти очень далеко, чтобы улучшить качество своих граждан в физическом, умственном и моральном отношении, но у личности есть определенные фундаментальные права, которые должны уважаться. Защита Конституции распространяется на всех, в том числе на тех, кто говорит на других языках, и на тех, кто родился с английским языком. Было бы, возможно, весьма полезно, если бы все свободно владели нашим обычным языком, но этого нельзя добиться принудительными методами, противоречащими Конституции – желаемой цели нельзя достичь запрещенными средствами". Он допустил, что военное время может оправдать иное толкование, но Небраска не продемонстрировала достаточной необходимости "во время мира и внутреннего спокойствия", чтобы оправдать "последующее ущемление прав, которыми долгое время свободно пользовались".
Не согласен
Судьи Оливер Уэнделл Холмс и Джордж Сазерленд выразили несогласие. Их особое мнение, написанное Холмсом, содержится в сопутствующем деле *Бартелс против штата Айова*. Холмс писал, что он расходится с мнением большинства «с колебанием и нежеланием», поскольку считал, что закон не налагает чрезмерных ограничений на свободу преподавателя, так как он не является произвольным, ограничен в применении преподаванием детям, и в штате есть районы, где многие дети могут слышать дома только неанглийскую речь. «Я понимаю возражения против этого закона, но мне представляется, что это вопрос, по которому разумные люди могут иметь разные точки зрения, и поэтому я не могу утверждать, что Конституция Соединенных Штатов препятствует проведению этого эксперимента».
В последующей юриспруденции
Мейер, наряду с делом «Пирс против Общества сестер» (1925), часто упоминается как один из первых случаев, когда Верховный суд США применил принцип существенного надлежащего правосудия в сфере гражданских свобод. Лоуренс Триб назвал их «двумя наиболее надежными столпами храма существенного надлежащего правосудия». Он отметил, что решения по этим делам не определяли конкретные действия как конституционно защищенные, а более широкую сферу свободы: «[они] описывали то, что защищали от унифицирующего вмешательства государства, используя язык, говорящий о семье как о центре формирования и передачи ценностей, о праве родителей на принятие основополагающих решений», а не только о контроле над тем, чему учат их детей. Доктрина существенного надлежащего правосудия послужила основой для последующих решений суда по вопросам гражданских прав, включая «Ро против Уэйда», «Планированное родительство против Кейси» и «Лоуренс против Техаса». В 2000 году судья Кеннеди предположил, что в настоящее время эти два дела могли бы быть сформулированы иначе: «Если бы дела «Пирс» и «Мейер» рассматривались в последнее время, они, вероятно, были бы основаны на принципах Первой поправки, защищающих свободу слова, вероисповедания и убеждений».