Никос Ксилурис: Архиангел Крита

Введение

Греческий певец и композитор

греческий пловец (родился в 1982 году)

Никос Ксилурис (Νίκος Ξυλούρης, 7 июля 1936 – 8 февраля 1980), критское прозвище: Псароникос (Ψαρονίκος), был греческим певцом, исполнителем на критской лире и композитором. Музыка Ксилуриса сочетала в себе как сельскую традиционную, так и городскую оркестровую музыку, и его называли почетным прозвищем Архангел Крита.

Истоки и происхождение

Никос Ксилурис родился в Аногее, провинции Милопотамос, префектуры Ретимно, деревне, примостившейся на склонах горы Ида (также известной как Псилоритис, буквально: "высокая гора"), высочайшей горы на острове Крит, крупнейшего из всех греческих островов, расположенного на самом южном конце Эгейского моря. Он родился в семье и общине пастухов и фермеров, которые, подобно другим греческим островитянам, прекрасно разбирались в греческой традиционной музыке, и многие местные жители умели играть на нескольких народных музыкальных инструментах, как любители, так и на полупрофессиональном и профессиональном уровне. Деревня Аногея за эти годы воспитала нескольких музыкантов, которые приобрели известность по всему острову, а затем и по всей стране, и в культурном отношении продолжает оказывать значительное влияние. Ксилурис был четвёртым ребёнком и первым сыном Йоргиса Ксилуриса и его жены Элефтерии, и родился после сестёр Элли, Зумбулии и Эвридики. Его два брата, Антонис Ксилурис, известный как Псарантонис (Ψαραντώνης), и Яннис Ксилурис, известный как Псарогианнис (Ψαρογιάννης), сами по себе являются выдающимися и известными деятелями критской музыки, и члены их большой семьи продолжают идти по их стопам. Прозвище Ксилуриса "Псароникос" (приставка "Псаро" означает "Рыба/Рыбоподобный", плюс его имя Нико[лаос]) происходит от его деда Антониса, который во время одной из многочисленных битв критян за освобождение и независимость от османского владычества проявил исключительную храбрость и, по преданию, "пожирал турок, словно рыбу", как утверждал сам Ксилурис, и повторил его брат Яннис. Прозвище передавалось по мужской линии семьи, при этом имя каждого человека заменяло первоначальное, а приставка оставалась неизменной. Согласно другой версии происхождения, Антонис общался с группой критян, которые использовали тактику партизанской войны против турок, сознательно рассредоточиваясь и воссоединяясь в заранее оговоренных местах после коротких столкновений и перестрелок. Антонис "догонял остальных, словно стаю рыб, которая распалась и снова собралась вместе; они были скользкими, как рыба, в водах, которые знали наизусть, и поэтому их невозможно было поймать", сам Антонис был самым ловким и досаждал туркам, которые так и не смогли его схватить. Или, в ещё одной вариации, он был достаточно быстр, чтобы нанести удар по двум отдалённым целям за один день и оба раза исчезнуть так же быстро и эффективно, как рыба в море. Легендарный оперативник SOE капитан Патрик Ли Фермор также скрывался в Аногее во время похищения Генриха Крейпе в мае 1944 года, но сумел сбежать со своей группой критских партизан, когда приблизились немецкие войска. Такие акты неповиновения заставляли немцев нацеливаться на конкретные деревни и мстить им, иногда независимо от прямого участия жителей. Разрушение Канданоса и массовые убийства в Вианносе были аналогичными примерами нацистских зверств, совершённых на Крите. После разрушений члены семьи Ксилуриса вместе с остальными жителями Аногеи были вынуждены бежать в другие деревни региона Милопотамос, а в некоторых случаях нашли убежище в крупных городах острова до освобождения Крита, которое наступило после наступления союзников и капитуляции Германии. Почти через год после разрушения территория была официально обследована, и степень ущерба, нанесённого деревне Аногея, была задокументирована научной комиссией, официально назначенной вновь восстановленным греческим правительством. В её состав вошли известный критский писатель Никос Казандзакис и знаменитый университетский профессор Иоаннис Какридис, которые оба запомнились своим совместным переводом произведений Гомера и другими литературными трудами. По возвращении в Аногею жители должны были восстанавливать свои дома и город с нуля, и сложность этой задачи наполнила их чувством цели, преданности, уверенности в себе, солидарности и гордости. Из-за того, что деревенские архивы сгорели, до сих пор существует некоторая неопределённость в отношении точных дат рождения всех лиц, которым ещё предстояло предоставить дополнительные официальные документы, такие как свидетельства о браке и/или военной службе, включая Ксилуриса. Поэтому некоторые источники могут предлагать противоречивые даты рождения, хотя указанная здесь дата считается наиболее вероятной и точной по общему мнению. Архивы были воссозданы на основе показаний старейшин деревни и родственников, насколько это было возможно. В случае Ксилуриса, его дата рождения, по-видимому, совпала с праздником святой Кириаки в греческой православной церкви, что сделало это событие ещё более запоминающимся. Уникальный культурный климат Крита оставил неизгладимое впечатление на весь личный состав союзников, служивших там. В послевоенные годы Патрик Ли Фермор так часто пел то, что впоследствии стало одной из самых популярных кавер-версий хитов Ксилуриса, песню "Филедем" (Φιλεντέμ), что его друзья навсегда прикрепили к нему прозвище, напоминающее о его военных годах.

Nikos Xylouris was born in Anogeia, Mylopotamos Province, Rethymno Prefecture, a village perched on the slopes of Mount Ida (a. k. a. Psiloritis, literally: "high mountain"), the highest mountain on the island of Crete, itself the largest of all the Greek Islands, situated at the southernmost end of the Aegean Sea. He was born to a family and community of herdsmen and farmers, who much like other Greek Islanders, were very well versed in Greek traditional music, with many locals adept at playing multiple folk musical instruments, either as amateurs or in a semi professional and fully professional capacity. The village of Anogeia has produced several musicians who rose to island wide and later nation wide prominence over the years, and as pertains to affairs of culture it continues to exert significant influence. Xylouris was the fourth child and first son of Giorgis Xylouris and his wife Eleftheria, and was born after sisters Elli, Zoumboulia and Euridice. His two male siblings who followed in order of birth, Antonis Xylouris or Psarantonis (Ψαραντώνης) and Giannis Xylouris or Psarogiannis (Ψαρογιάννης) are accomplished and celebrated figures of Cretan music in their own right, and members of their extended family continue to walk in the same footsteps. Xylouris' nickname "Psaronikos" (the prefix "Psaro" meaning "Fish/Fish like", plus his given name Niko[lao]s) is derived and inherited from his grandfather Antonis, who during one of the many instances of the Cretan Struggle for Liberation and Independence from Ottoman Rule displayed great valor, and was said to "consume the Turks as if they were fish", in an account provided by Xylouris himself, and reiterated by his brother Giannis. The nickname was passed down along the male line of the family, with each person's given name substituting the inaugural one respectively, and the prefix remaining intact. In a slightly different origin story, it was said that Antonis kept company with a group of Cretans who exercised guerilla warfare tactics against the Turks, with deliberate dispersal and reunification at predetermined locations after brief engagements and skirmishes. Antonis would "catch up to the rest of them as if they were a school of fish that broke up and then coalesced again; they were as slippery as fish, in waters they knew all too well, and thus impossible to apprehend", Antonis himself being the most nimble, and frustrating the Turks who could never capture him. Or, in yet another variation, quick enough to strike at two distant target locations in a single day, and both times disappear as quickly and efficiently as fish vanish in the sea. The legendary SOE operative Captain Patrick Leigh Fermor had also been ensconced in Anogeia during the kidnapping of Heinrich Kreipe in May 1944, but escaped with his band of Cretan partisans when the German forces approached. Such acts of defiance caused Germans to target specific villages and retaliate against them, sometimes regardless of direct villager involvement. The razing of Kandanos and the Viannos massacres were similar instances of Nazi atrocities committed in Crete. In the aftermath of the devastation, Xylouris family members, along with the rest of the inhabitants of Anogeia, were forced to flee to other villages of the Mylopotamos region, and in some cases found refuge in major cities of the island until the Liberation of Crete, which came after the Allied Advance and the German Surrender. Nearly a full year after the razing, the area was formally surveyed and the extent of the damage that had been inflicted upon the village of Anogeia was documented by a scientific committee officially appointed by the newly restored Greek government. Its members included famous Cretan writer Nikos Kazantzakis and celebrated University Professor Ioannis Kakridis, who are both remembered for their joint translation of the works of Homer, among other literary endeavors. Upon their return to Anogeia, citizens had to rebuild their homes and town from scratch, and the harshness of the undertaking imbued them with a sense of purpose, dedication, self reliance, solidarity and pride. Due to the fact that village archives had perished in the flames, some ambiguity still exists as to the exact birth dates of all persons who had yet to produce additional official documentation, such as marriage and/or military service certificates, Xylouris included. This is the reason why certain sources may offer conflicting birth dates, although the one mentioned herein is considered to be the most probable and accurate by consensus. Archives were recreated based on village elder and relative testimony, to the best of the inhabitants' ability. In Xylouris' case, his date of birth had evidently coincided with the Greek Orthodox feast of Saint Kyriaki, which made the occasion even more memorable. The unique cultural climate of Crete left lasting impressions to all Allied personnel who had served there. In the years following the war, Patrick Leigh Fermor so often sang what would later become one of Xylouris' most popular hit single covers ever, the song Filedem, (Greek: Φιλεντέμ) that his friends attached it to him permanently as a sobriquet reminiscent of his war years.

Ранняя жизнь и карьера на Крите

В очень юном возрасте Ксилурис обнаружил свою художественную склонность (все три брата научились основам игры на мандолине и других народных музыкальных инструментах вместе со своими друзьями на деревенских праздниках и собраниях сверстников) и умолял своего отца Йоргиса купить ему критскую лиру (аналог трехструнной или четырехструнной критской скрипки, которая играется в вертикальном положении, обычно поддерживается на колене), что было значительной инвестицией в то время. Йоргис противился мысли о том, что его старший сын станет музыкантом, что считалось несколько непрестижным и даже позорным занятием на полную ставку, и предпочитал, чтобы он получил высшее образование, которое позволило бы ему улучшить свое жизненное положение и избежать нищеты и тягот, преследовавших его односельчан. Поэтому Йоргис поначалу яростно возражал против просьбы сына. Однако, между мольбами мальчика и увещеваниями местного школьного учителя Менелаоса Драмунтаниса, который разглядел огромный потенциал Ксилуриса и считал его вокальные данные решающим преимуществом, на этих мероприятиях одаренные музыканты щедро вознаграждались, причем не только организаторами, но и всеми участниками праздника, которые, если позволяли средства, по обычаю, дарили оркестру банкноты за каждую исполненную песню или танцевальную мелодию. Репутация музыкантов росла благодаря признанию публики и сарафанному радио, как только они доказывали свою способность радовать, воодушевлять и развлекать аудиторию на протяжении всего мероприятия, которое иногда могло длиться несколько дней. Заслужив репутацию умелого и востребованного музыканта и стремясь стать широко признанным профессионалом с полной финансовой независимостью, в семнадцать лет Ксилурис снова удивил родителей, решив переехать из родного Аногеи в Ираклион, крупнейший город Крита, где он вскоре начал выступать по ночам в заведении "Кастрон" (греч. Κάστρον, буквально "Замок", отсылающее к средневековому названию города). Поначалу прогресса не было, и сводить концы с концами в городе было непросто. Аудитория, в основном городская и состоятельная, отвернулась от критской традиционной музыки, родной стихии Ксилуриса, и привыкла к европейским ритмам и мелодиям, пренебрежительно относясь к "музыке стариков" своих сельских современников. В такой среде всем народным музыкантам было трудно адаптироваться и выжить, особенно из-за незнания многоязычной терминологии, которая, казалось, требовалась для исполнения песен на иностранных языках. Кроме того, городские музыканты не доверяли новичкам и не желали давать им возможности для профессионального роста. Со временем Ксилурис не только завоевал признание как музыкант в Ираклионе, но и сумел перевернуть взгляды своей требовательной городской аудитории, заставив ее заново открыть, оценить и сохранить критскую народную музыку для будущих поколений. Это была его первая главная цель, а вторая – сделать эту музыку известной далеко за пределами родного острова. Переехав в Афины несколько лет спустя, он покорил всю греческую аудиторию и вместе с другими известными музыкантами с Крита начал знакомить с критской традиционной музыкой каждый греческий дом. Поэтому сегодня ему, по крайней мере частично, приписывают достижение обеих целей. Первые студийные записи Ксилуриса появились в 1958 году в виде винилового сингла формата 7 дюймов 45 об/мин, на котором были песни "Mia mavrofora otan perna" (Когда проходит женщина в черном) на одной стороне и "Den klaine oi dynates kardies" (Сильные сердца не плачут) на другой. Запись едва не сорвалась. Хотя компания Odeon Records, к которой обратились Ксилурис, его брат Яннис и двоюродный брат Захария Фасулас, придерживалась стандартной процедуры и предоставила им прослушивание, руководство опасалось, что критская музыка не имеет коммерческого потенциала, и поэтому изначально отказалась от выпуска сингла. Узнав о решении компании, депутат парламента от Крита Павлос Вардиногианнис, предоставивший Ксилурису жилье во время визита в штаб-квартиру лейбла и любивший критскую музыкальную традицию, вмешался, не только поручившись за Ксилуриса как за музыканта, но и пообещав полностью возместить Odeon стоимость каждой непроданной копии, если проект не оправдает ожиданий. Сингл имел оглушительный успех, и восторженная реакция публики показала, что опасения относительно привлекательности критской народной музыки были в основном необоснованными, что не осталось незамеченным руководством компании. Ксилурис привлек внимание высшего руководства, и его будущее казалось более радужным, чем когда-либо. Вскоре после этого он начал выступать в Афинах, которые в конечном итоге стали его новым домом. Тем не менее, несмотря на растущую популярность Анифанту, не все участники народной музыки были в восторге. Когда, по просьбе своего брата Янниса и Захария Фасуласа, которые аккомпанировали ему на лютне и были его постоянными соратниками, Ксилурис встретился с весьма противоречивым музыковедом и директором программ народной музыки на Греческом национальном радио Симоном Карасом, последний высмеял Анифанту и поставил под сомнение способность Ксилуриса правильно исполнять традиционные песни, составляющие основу его репертуара, мнение, которое не разделяли ни один из композиторов и дирижеров, с которыми впоследствии работал Ксилурис, но которое в то время повергло его в шок и смятение. В конечном итоге Греческое национальное радио приняло Анифанту, включив песню в одну из своих специальных памятных трансляций. Его следующие карьерные шаги стали результатом первых выступлений в Афинах в Критском народном музыкальном зале "Конаки". Как и сегодня, музыкантов, отличившихся на Крите, приглашают выступать перед критянами, постоянно проживающими в столице, и в меньшей степени в других крупных городах. Во время одного из таких выступлений Ксилурис познакомился с кинорежиссером и сценаристом Эрикосом Талассиносом, также родом с Крита, который стал одним из его самых близких друзей и представил его композитору Яннису Маркопулосу, который ранее писал музыку к некоторым фильмам Талассиноса. Маркопулос и Ксилурис начали плодотворное сотрудничество, которое продолжалось большую часть десятилетия. Однако, как свидетельствует жена Ксилуриса Урания, именно Такис Ламбропулос, глава Columbia Records Greece, первым заметил Ксилуриса, когда тот пел на свадьбе на Крите, был тронут его голосом и сделал незапланированную запись на свой магнитофон. Затем Ламбропулос отправил запись композитору Ставросу Хархакосу, который в то время жил в Париже, чтобы познакомить его со своей находкой. Хархакос стал не просто деловым партнером, но и близким другом Ксилуриса и его семьи. Эту версию подтверждают сообщения в афинской прессе о том, что Ламбропулос обнаружил на Крите "новый большой вокальный талант", а также родственные связи, которые сложились между ним и Ксилурисом (греч. κουμπαριά), которыми Ламбропулос гордился. Хархакос и Ксилурис также плодотворно сотрудничали в области театра. В конечном итоге Ксилурис работал с другими композиторами и дирижерами, такими как Христос Халарис, Христос Леонтис и Линос Кокотос. Результатом этого многолетнего сотрудничества стал впечатляющий репертуар поэзии, исполненной Ксилурисом, в который вошли произведения таких авторов, как Никос Гатсос, Яннис Рицос, Йоргос Сеферис, Костас Варналис, Дионисиос Соломос, Винченцо Корнарос, Костас Кариотакис, Ригас Ферайос, Костас Кинднис и Костас…

At a very young age, Xylouris discovered his artistic inclination (all three male siblings learned the basics of how to play the mandolin and other folk musical instruments alongside their friends at village feasts and peer gatherings) and besought his father Giorgis to purchase him a Cretan Lyra, (the three stringed or four stringed Cretan fiddle analogue, which is played held upright, usually supported on the knee), a significant investment at the time. Giorgis resented the notion of his elder son becoming a musician, which was deemed somewhat menial and rather disreputable as a full time occupation, and preferred that he attain higher education instead, which would enable him to improve the overall outlook of his life, and escape the dire circumstances of poverty and hardship that plagued his fellow villagers. Thus, Giorgis fiercely opposed his son's demand at first. However, between the boy's entreaties and the exhortations of local school teacher Menelaos Dramountanis who had identified Xylouris' enormous potential and considered his singing voice to be a decisive asset, In those events, gifted musicians were being generously rewarded, and not just by one sole organizing party, but by all participants to the celebration who, if affluent enough, as per custom, would present the orchestra with banknotes for every single song or dancing tune they requested be played. Musicians' reputations grew by crowd acclaim and word of mouth, once they were proven able to please, stir and entertain their audience for the duration of the event, which could sometimes last for days on end. Having earned a good reputation as a skilled and sought after musician, and aspiring to become a widely recognized professional with full financial independence, at age seventeen Xylouris again surprised his parents when he decided to move from his native Anogeia to Heraklion, the largest city in Crete, where he would soon make nightly appearances at the venue "Kastron" (Greek: Κάστρον, literally meaning Castle, which invoked the city's Medieval name). At first, little was gained in terms of headway, and making ends meet in the city was challenging. The audience, mostly urban and somewhat upper class, had moved away from Cretan traditional music, Xylouris' own turf, and had become much more accustomed to European rhythms and tunes, looking down upon the "old people's music" of their rural contemporaries and counterparts. In such an environment, all folk musicians struggled to adapt and survive financially, not least due to their utter lack of multilingual term familiarity, which foreign lyrics seemed to necessitate. Furthermore, city musicians were distrustful of newcomers and unwilling to yield them any professional breathing space. In the course of time, Xylouris not only found acceptance as a musician in Heraklion, but he was also able to turn his demanding urban audience around, causing them to rediscover, appreciate and preserve Cretan folk music for future generations. It was the first major goal he had set out to accomplish, the second one being to make that music known well beyond the confines of his native island. With his transition to Athens a few years later, he would captivate the Greek national audience in its entirety and, alongside other famous musicians from Crete, he would proceed to introduce Cretan traditional music to every Greek household. Therefore, today he is at least partially credited with achieving both. Xylouris' first foray into studio recordings came in 1958 by means of a vinyl single in 7 inch 45rpm format which carried the songs "Mia mavrofora otan perna" (When a woman clad in all black passes by | Greek: Μια μαυροφόρα όταν περνά) on the obverse and "Den klaine oi dynates kardies" (Strong hearts don't cry | Greek: Δεν κλαίνε οι δυνατές καρδιές) on the reverse. The recording very nearly did not materialize. Although Odeon Records, the company Xylouris, his brother Giannis and their cousin Zacharias Fasoulas had approached to make their pitch, followed standard procedure and granted them an audition, the executives were worried that Cretan music lacked commercial potential at that time, and therefore initially rejected the idea of going forward with the release of a single. Upon hearing of the company's decision, Greek MP from Crete Pavlos Vardinogiannis, who provided Xylouris lodging during his visit to the label's corporate headquarters and was fond of Cretan musical tradition, intervened not only vouching for Xylouris as a musician, but promising to fully reimburse Odeon for every unit that remained unsold, should the project fail to meet their expectations. The single was a resounding success, and the public's enthusiastic response meant that prior reservations concerning the appeal of Cretan folk music were mostly unfounded, a fact which was not lost on company executives. Xylouris had caught the eye of the top brass, and his future looked brighter than ever. Shortly thereafter, he began making appearances in Athens, which would eventually become his new home. Nevertheless, in spite of Anyfantou's soaring popularity, not all parties involved in folk music were enthralled. When, at the behest of his brother Giannis and Zacharias Fasoulas, who both accompanied him with their lutes and were his permanent associates, Xylouris met with the highly controversial musicologist and Director for Folk Music Programming at the Greek National Radio Simon Karas, the latter derided Anyfantou and questioned Xylouris' ability to properly render traditional songs that were core to his repertoire, an opinion which none of the major composers and conductors Xylouris would later work with shared, but which left him understandably shocked and dismayed at the time. Ultimately, the Greek National Radio would come around to embrace Anyfantou, by featuring the song in one of its special commemorative broadcasts. his next career steps came as a product of early appearances in Athens at the Konaki Cretan Folk Music Hall. In what remains standard practice to this day, musicians who distinguish themselves in Crete are invited to perform for Cretans who permanently reside in the Capital, and to a lesser extent other major cities. During such a stint, Xylouris met film director and screenwriter Errikos Thalassinos, himself also of Cretan descent, who became one of his dearest friends, and went on to introduce him to composer Yannis Markopoulos, who had previously written film score for some of Thalassinos' projects. Markopoulos and Xylouris initiated a fruitful collaboration that spanned the better part of a decade. However, as attested to by Xylouris' wife Ourania, it was Takis Lambropoulos, the head of Columbia Records Greece who had first spotted Xylouris when he was singing at a wedding reception in Crete, was moved by his voice, and made an impromptu live recording of him with his tape recorder. Lambropoulos then sent the tape to composer Stavros Xarchakos, who was living in Paris at the time, to make him aware of his find. More than a business associate, Xarchakos would become a bosom friend to Xylouris and his family. This version is bolstered by concurrent reports in the Athenian Press that Lambropoulos had found "a major new vocal talent" in Crete, as well as the in law type bond formed between him and Xylouris (Greek: κουμπαριά) which Lambropoulos would pride himself on. Xarchakos and Xylouris also had a prolific collaboration, which extended into the theater. Eventually, Xylouris would work with additional composers and conductors, such as Christodoulos Chalaris, Christos Leontis and Linos Kokotos. The net result of those multiple collaborations was an impressive array of poetry sung by Xylouris which included works written by the likes of Nikos Gatsos, Yannis Ritsos, Giorgos Seferis, Kostas Varnalis, Dionysios Solomos, Vitsentzos Kornaros, Kostas Karyotakis, Rigas Feraios, Kostas Kindynis and Kostas Georgousopoulos (a. k. a. Kostas Myris). This fact secured Xylouris another unofficial, yet highly coveted distinction: that of the Singer of the Poets. Xylouris relocated to Athens during the Greek military junta of 1967–1974, which had come to power after the successful coup d'état of April 21st 1967. At that time, entertainment which was not commissioned and/or bankrolled directly by the regime, censorship notwithstanding, offered a welcome respite from its oppressive nature. Especially youthful audiences made up of university students, manual laborers and various employees flocked to establishments operating around the Acropolis, where Xylouris and other popular singers of the era would perform on a regular basis. Cretan traditional songs that were previously meant to foster the spirit of revolution against the Ottomans and sustain the hope for Cretan liberation, Rizitika in particular, were now being repurposed to voice opposition against the Junta and express the longing for its demise. Xylouris, who enjoyed talking to members of the audience after the end of his performance, realized how empowering those songs were for students who were rebelling against the dictatorship, and stood by their side during the Athens Polytechnic School Uprising of 1973, entering the premises of the institution and singing songs that were banned by the Junta, alongside Stavros Xarchakos, with both men's photographs appearing in the press the following days. Thus, Xylouris became as much a thorn in the side of the Greek military junta and its leadership as he was a beacon of hope to the Greek people. Ourania was the offspring of an affluent family, while Xylouris was seen as little more than an itinerant musician. Although Cretan society did not enforce strict class segregation per se, pairings that were viewed as socially unequal were frowned upon, and public opinion was certain to object to the prospect of such a union. In the following months, Xylouris would nonetheless serenade Ourania regularly (perform a "Cantada" in the local vernacular), a custom almost all medievally Italian occupied areas of Greece share (the Ionian Islands being another prime example of the same practice) and which many male youths of Crete would often perform to woo the young ladies they admired. Eventually, Xylouris managed to approach Ourania at a chance encounter and propose to her, and the pair eloped heading for Anogeia where the wedding would occur. Due to the lack of prior consent on her family's side, and although her father did assent to the marriage and did sign off on it, thus averting the potential for a blood feud (a. k. a. Cretan Vendetta) between the two families, Ourania was ostracized by her family for the perceived insult of the elopement, and by her own account, that would create a lifelong psychological wound in her which the extremely warm reception she was given at Anogeia could scarcely compensate for. Eventually, Ourania and her family managed to reconcile, after her husband's career took off and his livelihood was secured. The couple had two children, a son named Giorgis (George; Greek: Γεώργιος / Γιώργης) after his paternal grandfather and a daughter named Rinio (Irene; Greek: Ειρήνη / Ρηνιώ) after her maternal grandmother, and remained happily married until Xylouris' untimely passing. As rural custom ordains, Ourania has maintained her mourning (Greek: πένθος) ever since, and never remarried. The love story of the couple is often recounted in Greek Media and it echoes in part the great Cretan poetic (epic lyric) work Erotokritos by Vitsentzos Kornaros, an all time Cretan folk classic, select verses of which were sung by Xylouris in one of his best known albums, a namesake of the literary work itself.

Болезнь и смерть

Никос Ксилурис скончался 8 февраля 1980 года в Пирее, Греция, после продолжительной борьбы с раком легких и метастазами в головной мозг. Он похоронен на Первом кладбище Афин.