Плач жены: Староанглийская элегия из Экзетерской книги.

Введение

"Плач жены" – староанглийская поэма из 53 строк, обнаруженная на листе 115 Эксетерского кодекса и обычно рассматриваемая как элегия в духе немецкой фрауенлид, или "женской песни". Поэма относительно хорошо сохранилась и требует немного, если вообще, исправлений для первоначального прочтения. Тематически поэма в основном посвящена выражению скорби женского голоса и изображению ее состояния отчаяния. Однако тяготы, которые она испытывает, приводящие к ее состоянию плача, описаны уклончиво и стали предметом множества интерпретаций. Действительно, профессор Стивен Рамзи отметил, что "правильная интерпретация "Плача жены" – один из наиболее активно обсуждаемых вопросов в медиевистике.

Жанр

Хотя описание текста как женской песни или фрауенлида – «плач о потерянном или отсутствующем возлюбленном» – является доминирующим пониманием поэмы, текст, тем не менее, подвергся различным трактовкам, которые в корне не согласны с этой точкой зрения и предлагают альтернативы. Одна из таких трактовок рассматривает поэму как аллегорию, в которой жалующийся оратор представляет Церковь как Невесту Христа или иную женскую аллегорическую фигуру. Другая, несогласная интерпретация утверждает, что говорящая, описывающая себя заключенной в старой земной келье (eald is þes eorðsele) под дубом (under actreo), возможно, действительно находится в келье под землей и, следовательно, представляет собой голос умершего, говорящего из-за могилы. Обе эти интерпретации, как и большинство альтернативных, сталкиваются с трудностями, особенно вторая, для которой не существует аналогичных текстов в староанглийском корпусе. Статус поэмы как плача, произнесенного женским персонажем, поэтому достаточно прочно установлен в критике. Интерпретации, пытающиеся предложить иной подход, хотя и разнообразны, несут на себе значительное бремя доказательств. Тематическое сходство между «Плачем жены» и его близким родственником в жанре женской песни, а также с «Вульфом и Эдвацером», ближайшим соседом в «Эксетерской книге», делает нетрадиционные трактовки несколько контринтуитивными. Однако, еще один пункт расхождения между традиционной интерпретацией и альтернативными подходами заключается в сходстве поэмы в некоторых аспектах с элегическими стихами староанглийского корпуса, в которых фигурируют мужские персонажи. Сходство языка и обстоятельств между мужским героем «Скитальца» и героем «Плача жены» побудило других критиков предположить, что герой поэмы (приписывание которой названия «Плач жены» является полностью апокрифичным и относительно недавним) может быть мужчиной. Однако эта интерпретация сталкивается с почти непреодолимой проблемой: прилагательные и личные существительные, встречающиеся в поэме (geomorre, minre, sylfre), имеют женский грамматический род. Следовательно, эта интерпретация, по крайней мере, зависит от предположения, что поздний англосаксонский переписчик мог ошибочно приписать герою женский род, хотя автор изначально не предполагал этого, и подобные предположения практически полностью переводят дискуссию в область гипотез. Некоторые также полагают, что «Плач жены» и «Послание мужа» могут быть частью более крупного произведения. Поэму также рассматривают как загадочное стихотворение. Загадочное стихотворение содержит урок, представленный в культурном контексте, который понятен или соотносится с читателем, и был очень популярным жанром поэзии того времени. Гномическая мудрость также является характерной чертой загадочного стихотворения и присутствует в заключительной фразе поэмы (строки 52–53). Кроме того, нельзя игнорировать тот факт, что в «Эксетерской книге» содержится еще 92 загадочных стихотворения. По словам Фей Уолкер Пелки, «расположение «Плача» в «Эксетерской книге», его таинственное содержание, фрагментированная структура, сходство с загадками и включение гномической мудрости позволяют предположить, что «элегия» является загадкой».

Though the description of the text as a woman's song or frauenlied—lamenting for a lost or absent lover—is the dominant understanding of the poem, the text has nevertheless been subject to a variety of distinct treatments that fundamentally disagree with this view and propose alternatives. One such treatment considers the poem to be allegory, in which interpretation the lamenting speaker represents the Church as Bride of Christ or as an otherwise feminine allegorical figure. Another dissenting interpretation holds that the speaker, who describes herself held within an old earth cell (eald is þes eorðsele) beneath an oak tree (under actreo), may indeed literally be located in a cell under the earth, and would therefore constitute a voice of the deceased, speaking from beyond the grave. Both the interpretations, as with most alternatives, face difficulties, particularly in the latter case, for which no analogous texts exist in the Old English corpus. The status of the poem as a lament spoken by a female protagonist is therefore fairly well established in criticism. Interpretations that attempt a treatment diverging from this, though diverse in their approach, bear a fairly heavy burden of proof. Thematic consistencies between the Wife's Lament and its close relative in the genre of the woman's song, as well as close neighbour in the Exeter Book, Wulf and Eadwacer, make unconventional treatments somewhat counterintuitive. A final point of divergence, however, between the conventional interpretation and variants proceeds from the similarity of the poem in some respects to elegiac poems in the Old English corpus that feature male protagonists. Similarities between the language and circumstances of the male protagonist of The Wanderer, for example, and the protagonist of the Wife's Lament have led other critics to argue, even more radically, that the protagonist of the poem (to which the attribution of the title "the wife's lament" is wholly apocryphal and fairly recent) may in fact be male. This interpretation, however, faces the almost insurmountable problem that adjectives and personal nouns occurring within the poem (geomorre, minre, sylfre) are feminine in grammatical gender. This interpretation is at the very least dependent therefore on a contention that perhaps a later Anglo Saxon copyist has wrongly imposed feminine gender on the protagonist where this was not the original authorial intent, and such contentions almost wholly relegate discussion to the realm of the hypothetical. It is also thought by some that The Wife's Lament and The Husband's Message may be part of a larger work. The poem is also considered by some to be a riddle poem. A riddle poem contains a lesson told in cultural context which would be understandable or relates to the reader, and was a very popular genre of poetry of the time period. Gnomic wisdom is also a characteristic of a riddle poem, and is present in the poem's closing sentiment (lines 52 53). Also, it cannot be ignored that contained within the Exeter Book are 92 other riddle poems. According to Faye Walker Pelkey, "The Lament's placement in the Exeter Book, its mysterious content, its fragmented structure, its similarities to riddles, and its inclusion of gnomic wisdom suggest that the "elegy" is a riddle."

Повествовательное содержание и интерпретация

Интерпретируя текст стихотворения как женский плач, многие из центральных противоречий текста имеют сходство с теми, что окружают «Вульфа и Эдвацера». Хотя неясно, исходят ли страдания главной героини от отношений с несколькими возлюбленными или с одним мужем, Стэнли Б. Гринфилд в своей статье «The Wife's Lament Reconsidered» опровергает утверждение о причастности к стихотворению нескольких любовников. Он предполагает, что строки 42–47 используют оптатив как проклятие, направленное против мужа, а не против второго возлюбленного. Безличные выражения, которыми завершается поэма, по мнению Гринфилда, не представляют собой гномическую мудрость или даже проклятие в адрес молодых людей в целом; скорее, этот безличный голос используется для передачи сложных эмоций жены по отношению к мужу. Практически все факты, имеющие отношение к поэме, за исключением вопроса о жанре, остаются предметом широких споров. Неясность повествовательного фона привела некоторых критиков к предположению, что повествование могло быть знакомо его первоначальным слушателям в момент создания данной версии, в результате чего большая часть сюжета была опущена в пользу акцентирования эмоционального импульса плача. Построение связного повествования на основе текста требует значительной доли догадок, однако здесь все же представлен комментарий к различным элементам текста. «Жена плачет» даже более ярко, чем «Вульф и Эдвасер», сочетает тему скорби по ушедшему или умершему вождю народа (как это можно найти в «Страннике») с темой скорби по ушедшему или умершему возлюбленному (как это изображено в «Вульфе и Эдвацере»). Господин народа говорящей (min leodfruma, min hlaford) скорее всего, является также ее мужем. Учитывая, что родственники ее господина (þæt monnes magas) описываются как предпринимающие меры для разлучения говорящей с ним, вероятной интерпретацией первоначальных обстоятельств говорящей является то, что она вступила в экзогамный брак, типичный для англосаксонской героической традиции, и ее семейное положение оставило ее изолированной среди людей ее мужа, враждебно настроенных к ней, будь то из-за ее действий или просто из-за политической борьбы, не зависящей от нее. Однако, несколько запутывая повествование, говорящая, тоскующая по своему возлюбленному, по-видимому, покинула (Ic me feran geƿat) его либо в поисках своего господина, либо просто в поисках изгнания, и связь между этим поступком и враждебностью ее и/или людей ее мужа, будь то хронологическая или причинно-следственная, остается неясной. Ее господин (hlaford min) повелевает ей занять определенное место жительства, где она встречает человека с неясной личностью, который является или был для нее «подходящим» (ful gemæcne), и они заявляют, что их не разлучит ничто, кроме смерти. Однако это не длится, по-видимому, как следствие предыдущих трудностей, связанных с ее браком. Остальная часть повествования посвящена ее плачевному состоянию в настоящем времени поэмы. Ей приказано жить в кургане в земле (þes eorðsele), где она вынуждена оплакивать потерю своего господина и свое нынешнее изгнание. Поэма завершается тем, что начинается как гномическое наставление, призывающее молодежь сохранять жизнерадостность даже в горе, но впоследствии перерастает в выражение скорби любимой говорящей. Более поздние интерпретации оспаривают это гномическое наставление. По мнению Джона Найлса, в этом «благородном» прочтении не столь важно, была ли жена отвергнута одним или двумя мужьями; важнее ее «достойная пассивность», а также ее гномическая мудрость, на которых сосредоточены ученые. Однако в «мстительных» прочтениях жена обычно представляется охваченной гневом на одного мужчину – своего мужа. В таких взглядах «Жена плачет» начинается как смелое заявление о несчастье, переходит к описанию ее несчастий, в котором она ностальгически вспоминает счастливые дни с мужем, и заканчивается горьким проклятием на этого же человека, который теперь покинул ее. Один из сторонников этого подхода – Барри Рут Штраус, автор книги «Слова женщины как оружие: речь как действие в «Жена плачет»». Штраус основывает свой анализ поэмы на теории речевых актов Дж. Л. Остина и Джона Серла, которая рассматривает речь как действие. Штраус разделяет поэму на разделы и показывает, как язык или «иллокутивные акты» каждого из них можно рассматривать как утвердительный акт повествования. В мире, где женщины имеют мало власти, Штраус подчеркивает, что речь может быть актом силы; таким образом, в первом разделе рассказчик намеренно устанавливает намерение рассказать свою историю. Затем она убедительно представляет свою историю как историю о том, как ее обидел муж, мстя за себя в самом рассказе. В свете этой теории речевых актов Штраус приходит к выводу, что последние десять строк поэмы следует понимать как проклятие, направленное против мужа, поскольку это «наименее проблематичная интерпретация». Как и Штраус, Найлс рассматривает поэму как агрессивный речевой акт. Хотя он утверждает, что поэма содержит определенные филологические доказательства в поддержку оптативной интерпретации, основная часть его аргументации исходит из контекстуального анализа акта проклятия в англосаксонской культуре. Его статья «Проблема концовки «Плача» жены» дает увлекательный обзор проклятий, обсуждая библейские влияния проклятий, как это видно в Псалме 108 и книге Второзакония. Он также рассматривает акт проклятия в хартиях и завещаниях, приводя примеры, такие как следующий: «Если кто-либо когда-либо изменит или удалит что-либо в этом завещании, да будет лишена его Божья благодать и его вечная награда навсегда». На самой книге Экзетерской рукописи также начертано такое проклятие. Англосаксонская культура, которая относилась ко всем актам ƿearg cƿedol (злой речи) очень серьезно и даже с опаской следила за потенциальными ведьмами, по мнению Найлса, не испытает трудностей с принятием поэмы как проклятия. Не столь важно, было ли это задумано как формальное проклятие или эмоциональное злословие.

Interpreting the text of the poem as a woman's lament, many of the text's central controversies bear a similarity to those around Wulf and Eadwacer. Although it is unclear whether the protagonist's tribulations proceed from relationships with multiple lovers or a single man, Stanley B. Greenfield, in his paper "The Wife's Lament Reconsidered," discredits the claim that the poem involves multiple lovers. He suggests that lines 42 47 use an optative voice as a curse against the husband, not a second lover. The impersonal expressions with which the poem concludes, according to Greenfield, do not represent gnomic wisdom or even a curse upon young men in general; rather this impersonal voice is used to convey the complex emotions of the wife toward her husband. Virtually all of the facts integral to the poem beyond the matter of genre are widely open to dispute. The obscurity of the narrative background of the story has led some critics to suggest that the narrative may have been one familiar to its original listeners, at some point when this particular rendition was conceived, such that much of the matter of the story was omitted in favour of a focus on the emotional drive of the lament. Constructing a coherent narrative from the text requires a good deal of inferential conjecture, but a commentary on various elements of the text is provided here nonetheless. The Wife's Lament, even more so than Wulf and Eadwacer, vividly conflates the theme of mourning over a departed or deceased leader of the people (as may be found in The Wanderer) with the theme of mourning over a departed or deceased lover (as portrayed in Wulf and Eadwacer). The lord of the speaker's people (min leodfruma, min hlaford) appears in all likelihood also to be her lord in marriage. Given that her lord's kinsmen (þæt monnes magas) are described as taking measures to separate the speaker from him, a probable interpretation of the speaker's initial circumstances is that she has been entered into an exogamous relationship typical within the Anglo Saxon heroic tradition, and her marital status has left her isolated among her husband's people, who are hostile to her, whether due to her actions or merely due to political strife beyond her control. Somewhat confusing the account, however, the speaker, longing for her lover, has apparently departed (Ic me feran geƿat) either to seek out her lord or merely to seek exile, and the relationship, chronologically or causally, between this act and the hostility of her and/or her husband's people is unclear. She is told by her lord (hlaford min) to take up a particular dwelling place, where she encounters a man of unclear identity, who is or was "suitable" (ful gemæcne) to her, and they declare they will not be separated by anything save death. This, however, does not last, seemingly as a consequence of prior difficulties concerning her marriage. The remainder of the narrative concerns her lamentable state in the present of the poem. She is commanded to dwell in a barrow within the earth (þes eorðsele), wherein she is compelled to mourn the loss of her lord and her present exile. The poem concludes with what begins as a gnomic exhortation admonishing youth to adopt a cheerful aspect, even in grief, but subsequently develops into an expression of the grief of the speaker's beloved. More recent interpretations have disputed this gnomic exhortation. According to John Niles, in this “genteel” reading, it seems less consequential whether the wife has been scorned by one husband or two; it is her “dignified passivity” as well as her gnomic wisdom on which scholars focus. In “vindictive” readings, however, the wife is generally seen to burn with anger toward one man – her husband. In such views, The Wife’s Lament begins as a bold statement of misery, transitions into a description of her misfortunes in which she nostalgically recalls happy days with her husband, and ends in a bitter curse upon this same man who has now abandoned her. One proponent of this approach is Barrie Ruth Straus, author of “Women’s Words as Weapons: Speech as Action in ‘The Wife’s Lament.’” Straus bases her analysis of the poem on the speech act theory of J. L. Austin and John Searle, which regards speech as an action. Strauss breaks the poem into sections and shows how the language or “illocutionary acts” of each can be seen as an assertive act of telling. In a world in which women have little control, Straus emphasizes how speech could be an act of power; thus in the first section, the narrator deliberately establishes an intent to tell her story. She then persuasively presents her story as one of being wronged by her husband, avenging herself in the telling. In light of this speech act theory, Straus concludes that the final ten lines of the poem should be construed as a curse upon the husband, as this is the “least problematic interpretation”. Like Straus, Niles views the poem as an aggressive act of speech. While arguing that the poem presents certain philological evidence to support an optative reading, the bulk of his support comes from contextual analysis of the act of cursing within the Anglo Saxon culture. His article, “The Problem of the Ending of the Wife’s ‘Lament’ ” provides an intriguing overview of curses, discussing biblical influences of cursing as seen in Psalms 108 and the book of Deuteronomy. He also examines the act of cursing in charters and wills, quoting examples such as the following: “If anyone ever alters or removes anything in this will, may God’s grace and his eternal reward be taken from him forever ”. The Exeter Book itself is inscribed with such a curse. The Anglo Saxon culture that took all acts of ƿearg cƿedol (evil speaking) very seriously and even warily watched for potential witches, Niles argues, would have little trouble accepting the poem as a curse. Whether intended as a formal malediction or an emotional vituperation is less important.

Влияние

Были предприняты различные попытки связать это стихотворение с более поздними произведениями, в которых фигурируют невинные, преследуемые героини, но его лирический характер и скудность информации затрудняют установление таких связей. Например, утверждалось, что цикл о Кресенции, серия рыцарских романов, таких как «Бона Флоренция из Рима», повествующая о женщине, преследуемой своим зятем и подвергающейся искушению, восходит к этому стихотворению; однако сама героиня жалуется лишь на злонамеренных родственников, а не на конкретно зятя, что является отличительной чертой цикла о Кресенции. Подобным образом предпринимались попытки связать его с циклом о Констанции, где героиня преследуется своей злой свекровью, что находит отражение в английских версиях «Vitae duorum Offarum», «Emaré» и «The Man of Law's Tale», но каких-либо окончательных выводов сделать не удалось.