Введение
Исмаилийский имам и первый халиф Фатимидов с 909 по 934 год. Абу Мухаммад ʿАбд Аллах ибн аль-Хусейн (أبو محمد عبد الله بن الحسين; 31 июля 874 – 4 марта 934), более известный под своим титульным именем аль-Махди би-Лла́х (المهدي بالله, "Направляемый Богом"), был основателем Исмаилитского халифата Фатимидов – единственного крупного шиитского халифата в истории ислама и одиннадцатым имамом Исмаилитской ветви шиизма. Он родился как Саʿид ибн аль-Хусейн (سعيد بن الحسين) в Аскаре Мукраме в семье, возглавлявшей тайную исмаилитскую миссионерскую сеть (даʿва), действовавшую от имени скрытого имама Мухаммада ибн Исмаила, которому суждено было вернуться как предсказанный исламский мессия (махди). Осиротев в юном возрасте, он переехал в Саламию – базу операций семьи, где его усыновил дядя. В середине 890-х годов Саʿид возглавил расширяющуюся даʿву, которая приобрела последователей по всему тогдашнему мусульманскому миру. Однако его утверждения о том, что он и его предки сами обладают имаматом, а не являются лишь доверенными лицами скрытого имама, привели в 899 году к расколу в исмаилитском движении: несогласные отделились и образовали карматитов. За расколом последовали восстания про-исмаилитских бедуинов в Сирии в 902–903 годах, организованные без его ведома чрезмерно рьяными сторонниками, стремившимися заставить его выступить как махди. Восстание бедуинов было подавлено Аббасидами, но привлекло внимание властей Аббасидского халифата к его персоне, вынудив его покинуть Саламию и бежать сначала в Рамлу, затем в Фустат в Египте и, наконец, в Сиджильмасу, расположенную на территории современного Марокко. Там он оставался, живя как торговец, пока один из его миссионеров, Абу ʿАбдаллах аль-Шиʿи, во главе с берберами Кутама не сверг династию Аглабидов в Ифрикии в 909 году. Провозглашенный халифом и пришедший к власти в Ифрикии в январе 910 года, он заявил о своем праве завоевать мир во имя Бога, но вскоре вступил в конфликт с Абу ʿАбдаллахом и другими ведущими миссионерами, разочарованными тем, что он не является полубожественным махди, которого они проповедовали. Аль-Махди сумел устранить этих диссидентов, но ему пришлось подавлять ряд восстаний против его власти, вызванных либо недовольством вымогательствами Кутама – основы его силы, либо разочарованием его последователей в неспособности реализовать исмаилитские милленаристские обещания. Государство, созданное аль-Махди, хотя и основывалось на мессианской идеологии, было организовано традиционным образом и в значительной степени опиралось на кадры предыдущего режима Аглабидов и силу Кутама. Его экспансионистские устремления имели лишь умеренный успех: два вторжения в Египет были отбиты Аббасидами, оставив в его руках только Киренаику, а война с Византийской империей в Южной Италии характеризовалась набегами с целью грабежа и захвата рабов и не принесла длительных результатов. На западе его неоднократные попытки установить власть Фатимидов над непокорными берберами встречали сопротивление не только из-за берберских распрей, но и со стороны Омейядов Аль-Андалуса, и принесли лишь временный успех. В 921 году он перенес свою резиденцию в недавно построенный укрепленный дворцовый город Махдия на тунисском побережье и провел там остаток своей жизни. После его смерти в 934 году его преемником стал его единственный сын, аль-Каим.
Abū Muḥammad ʿAbd Allāh ibn al Ḥusayn (أبو محمد عبد الله بن الحسين; 31 July 874 – 4 March 934), better known by his regnal name al Mahdī biʾllāh (المهدي بالله, "The Rightly Guided by God"), was the founder of the Isma'ili Fatimid Caliphate, the only major Shi'a caliphate in Islamic history, and the eleventh Imam of the Isma'ili branch of Shi'ism. He was born as Saʿīd ibn al Ḥusayn (سعيد بن الحسين) in Askar Mukram to a family that led the secret Isma'ili missionary network (da'wa), propagating on behalf of the hidden imam, Muhammad ibn Isma'il, who would return as the prophesied Islamic messiah (mahdi). Orphaned at a young age, he moved to Salamiya, the family's base of operations, where he was adopted by his uncle. In the mid 890s Sa'id succeeded to the leadership of the expanding da'wa, which had expanded and gained adherents across the then Muslim world. However, his claims of not merely being a trustee of the hidden imam, but of him and his ancestors holding the imamate itself, led in 899 to a schism in the Isma'ili movement: those who did not recognize his claims split off to become the Qarmatians. The schism was followed by uprisings of pro Isma'ili Bedouin in Syria in 902–903, launched without his consent by over eager supporters, who aimed to force him to come forward as the mahdi. The Bedouin uprising was suppressed by the Abbasids, but drew the attention of the Abbasid Caliphate's authorities to him, forcing him to abandon Salamiya, and flee first to Ramla, then Fustat in Egypt, and finally Sijilmasa in what is now Morocco. There he remained, living as a merchant, until one of his missionaries, Abu Abdallah al Shi'i, at the head of the Kutama Berbers overthrew the Aghlabid dynasty of Ifriqiya in 909. Proclaimed caliph and assuming power in Ifriqiya in January 910, he proclaimed his right to conquer the world in the name of God, but soon fell out with Abu Abdallah and other leading missionaries, who were disappointed that he was not the semi divine mahdi they had been propagating for. Al Mahdi was able to purge these dissidents, but had to overcome a series of revolts against his authority, either due to opposition to the exactions of the Kutama, the backbone of his power, or due to disillusionment of his followers with his failure to realise the Isma'ili millennialist promises. The state that al Mahdi built, although underpinned by a messianic ideology, was otherwise conventionally organized, and relied heavily on the personnel of the previous Aghlabid regime and the swords of the Kutama. His expansionist aims achieved only moderate success: two invasions of Egypt were beaten back by the Abbasids, leaving only the Cyrenaica in his hands, while the war with the Byzantine Empire in southern Italy was characterized by raids for plunder and slaves, and did not result in any lasting successes. In the west, his repeated attempts to impose Fatimid rule over the unruly Berbers were challenged not only by Berber rivalries, but also by the Umayyads of al Andalus, and only secured temporary success. In 921 he moved his court to the newly built fortified palace city of Mahdiya on the Tunisian coast, and spent the rest of his life there. After his death in 934, he was succeeded by his only son, al Qa'im.
Происхождение
Происхождение, личность и ранняя история человека, основавшего Фатимидский халифат, неясны, и даже его имя, место и дата рождения оспариваются. Согласно его официальной биографии, он родился в Аскаре Мукраме, в персидской провинции Хузистан, 31 июля 874 года (12 шавваля 260 года хиджры), или ровно за год до этого, согласно другой версии. Другие предания утверждают, что он родился в Багдаде или Куфе в Ираке, либо в городе Саламия на западной окраине сирийской пустыни. Его истинное имя, вероятнее всего, было Саид ибн аль-Хусейн, хотя позже в жизни он настаивал, что его настоящее имя – Али, а Саид был лишь псевдонимом. Его отец умер в 881/2 году, и Саид был отправлен на воспитание к своему дяде, Абу Али Мухаммаду, также известному как Абу’л-Шалаглаг, в Саламию. В пути к нему присоединился Джафар, мальчик, который был на несколько месяцев старше Саида и воспитывался с ним одной и той же кормилицей. Джафар стал евнухом и близким доверенным лицом и камергером Саида, являясь одним из основных источников информации о его жизни. Младший брат, известный лишь как Абу Мухаммад, не последовал за Саидом в Саламию.
Ранний исмаилизм и саламия
Абу'л Шалахлах и Саид жили жизнью зажиточной купеческой семьи, но тайно возглавляли подпольное политическое и религиозное движение исмаилитов – дава («приглашение, призыв»). Это движение было частью более широкой имамитской ветви шиизма, которая считала, что руководство мусульманской общиной было доверено Богом единственному, божественно вдохновленному и направляемому имаму (лидеру) в непрерывной линии, начинающейся с Али ибн Аби Талиба, зятя пророка Мухаммеда и четвертого халифа, и продолжающейся через его потомков от Фатимы, дочери Мухаммеда. Имамиты полагают, что существование имама в любое время необходимо, поскольку только имам обладает исключительным авторитетом и божественным вдохновением для толкования откровений Бога; более того, имам считается непогрешимым, по крайней мере, в доктринальных вопросах. Имамат передается посредством явного назначения предыдущим имамом, выбор, который, как считается, предопределен Богом. Именно конфликт по вопросу престолонаследия привел к расколу имамитского шиизма на исмаилитов и двенадцативерцев: в 765 году шестой имам, Джафар ас-Садик, умер, не оставив ясного преемника. Ас-Садик, вероятно, назначил своим преемником своего второго сына, Исмаила, в честь которого и названы исмаилиты, но Исмаил умер раньше отца. Некоторые последователи ас-Садика считали, что назначение автоматически перешло к сыну Исмаила, Мухаммаду, в то время как другие утверждали, что Исмаил жив и лишь скрывается, чтобы избежать преследований со стороны правящего Аббасидского халифата. Большинство последователей ас-Садика, однако, последовали за младшим братом Исмаила, Мусой аль-Казимом, и его потомками, образовав двенадцативерческую ветвь шиизма. По словам его последователей, Мухаммад ибн Исмаил бежал из Хиджаза и скрылся, чтобы избежать как преследований Аббасидов, так и враждебности сторонников своего дяди. Он умер около 795 года в Хузистане, после чего судьба исмаилитского движения остается неясной, пока оно вновь не возникло в конце IX века. Во второй половине IX века волна милленаристских ожиданий распространилась по мусульманскому миру, совпав с глубоким кризисом Аббасидского халифата: анархия в Самарре в 860-х годах, за которой последовало восстание Зандж, ослабила режим Аббасидов, что позволило возникновению сепаратистских и автономных режимов в провинциях. Вера в мессию из рода Алидов, махди («Правоведный») или Каим аль-Мухаммад («Восставший»), который должен был наступить конец времен, была широко распространена в раннем исламском мире. Согласно различным преданиям, предвещающим его приход, махди быстро свергнет Аббасидский халифат и разрушит его столицу Багдад, восстановит единство мусульман, захватит Константинополь (столицу Византийской империи, старейшего не-мусульманского противника ранних халифатов), обеспечит окончательный триумф ислама и установит царство мира и справедливости. Так, лидер восстания Зандж заявил о происхождении от Алидов и провозгласил себя махди, восстановителем небесной справедливости для угнетенных и обездоленных. Как отмечает историк Майкл Бретт, «ожидания махдистов [ ] были сосредоточены на приходе все более таинственной, все более сверхъестественной, в конечном счете эсхатологической фигуры в образе второго Мухаммеда, которому суждено завершить историю мира». Для исмаилитов ожидаемым махди был не кто иной, как их скрытый имам, Мухаммад ибн Исмаил. Однако, пока имам оставался в сокрытии, он был представлен своим последователям агентом, живым доказательством существования имама, – худжжа. Эту роль, согласно более поздним источникам, исполнял прадед Саида, Абдалла аль-Акбар. Покинув родной Аскар Мукрам, после некоторых странствий Абдалла аль-Акбар поселился в Саламии, откуда он и его преемники руководили развитием давы. Согласно более поздней исмаилитской традиции и реконструкциям современных ученых, Абдалла аль-Акбар в 827/8 году передал руководство своему сыну Ахмаду, а затем Ахмад передал его своему сыну, Абу'л Шалахлаху. Однако возможно, что истоки движения в Саламии были гораздо более поздними, и оно возникло только после начала анти-алидской и антишиитской политики, проводимой Аббасидами при халифе аль-Мутаваккиле. Эта политика привела не только к серии восстаний Алидов и шиитов в последующие десятилетия, но и к усилению преследований имамов-двенадцативерцев, вплоть до исчезновения и предполагаемого «сокрытия» последнего имама-двенадцативерца в 874 году. Именно в этот период послание исмаилитов о скором возвращении Мухаммада ибн Исмаила как махди получило распространение, чему способствовало недовольство последователей двенадцативерцев политическим конформизмом их руководства и, прежде всего, вакуум, образовавшийся в результате сокрытия, который лишил их видимого и доступного имама как источника верности и религиозного руководства. Несмотря на свою деятельность, этот этап исмаилитского движения мало освещен в более поздних исмаилитских источниках, и большая часть того, что произошло в последние десятилетия IX века, кульминацией чего стал «карматический раскол» 899 года, была реконструирована и дополнена рядом современных ученых – в первую очередь Владимиром Ивановым, Самуэлем Миклосом Штерном, Вильфердом Маделунгом и Хайнцем Хальмом – используя в основном антифатимидские полемические работы. Согласно этой версии, исмаилитские даи, во главе с Хамданом Карматом и его шурином Абданом, распространили свою сеть агентов в окрестностях Куфы в конце 870-х годов, а затем в Персию и Хорасан, при этом особенно важную роль сыграл Йемен, откуда исмаилитский агент Ибн Хавшаб отправил миссионеров в Синд (аль-Хайсам, 883/84), Бахрейн (Абу Саид аль-Джаннаби, 899) и Ифрикию (Абу Абдаллах аш-Шии, 893). В средневековых источниках, а также в современных работах, основанных на них, вся эта деятельность приписывается единому, объединенному движению, «секретной революционной организации, ведущей интенсивную миссионерскую работу во многих регионах мусульманского мира», по словам Вильферда Маделунга. Это было движение, возглавляемое Абу'л Шалахлахом в Саламии. Истинный глава этого движения оставался скрытым даже от старших миссионеров, а некий Файруз выполнял функции главного миссионера (даи ад-дуа’ат) и «врата» ([[баб (шиизм)) к скрытому лидеру. Однако Бретт предостерегает, что эта «грандиозная теория заговора о происхождении Фатимидов» в основном отражает предвзятость более поздних источников, как профатимидских, так и антифатимидских, и что она затуманивает реальность множества отдельно развивающихся милленаристских движений, существовавших в то время, и политическую или доктринальную связь между которыми сейчас трудно реконструировать. По словам Бретта, движение в Саламии было одним из многих, и только после установления Фатимидского халифата эти движения были объединены в единую связную сеть, ретроспективно, как фатимидской, так и антифатимидской пропагандой. Действительно, современные ученые указывают на существование независимых течений исмаилитской мысли в восточных регионах исламского мира, распространяемых миссионерами, такими как Абу Хатим ар-Рази (ум. 934/5) в Азербайджане и Мухаммад ибн Ахмад ан-Насафи (ум. 943) в Хорасане; только позже, во второй половине X века, некоторые из этих исмаилитских общин примирились с фатимидским руководством, а официальная фатимидская доктрина включила в себя многие из их учений.
Руководство исмаилитов и карматского раскола
У Абу'ла Шалаглага не было наследников, поскольку его сын и внук, как сообщается, были захвачены и заключены в тюрьму Аббасидами. Саид был назначен его преемником и получил в жены дочь своего дяди. Единственный сын Саида, Абд аль-Рахман, будущий халиф аль-Каим би Амр Аллах, родился в марте или апреле 893 года. Его брат, Абу Мухаммад, по-видимому, отправился в Талекан в Дейламе, регион, где уже некоторое время жил и проповедовал Абдалла аль-Акбар. Евнух Джаафар сообщает, что Абу'л Шалахлах, возможно, воодушевленный быстрым прогрессом даʿвы, которая теперь создавала вооруженные опорные пункты в преддверии прибытия Махди, тайно объявил нескольким старшим членам даʿвы, что он является не худжжа для Мухаммада ибн Исмаила, а истинным имамом; и что он присвоил своему племяннику Саиду титул Махди, а его младенцу Абд аль-Рахману – титул каима. Саид принял это утверждение, вступив в наследство после своего дяди, хотя позднее фатимидская доктрина настаивала на том, что отец Саида, аль-Хусейн, был скрытым имамом, последовавшим за Ахмадом ибн Абдаллой аль-Акбаром, а не Абу'лом Шалахлагом; последнего же в этих трудах обвиняют в попытке узурпировать положение Саида. Позднее фатимиды и их последователи выдвинули различные генеалогии, чтобы оправдать свои притязания на имамат, вызвав ожесточенные споры, которые продолжаются и по сей день. В наиболее распространенной версии Абдалла аль-Акбар провозглашался сыном Мухаммада ибн Исмаила, но даже в про-исмаилитских источниках линия преемственности и имена скрытых имамов, предположительно предшествовавших Саиду, не совпадают, отчасти из-за исмаилитской практики использования кодовых имен и сокрытия своей личности (такийя) во избежание преследований. Анти-исмаилитские сунниты и шииты-двенадцативерия, естественно, отвергали претензии Фатимидов на происхождение от Али ибн Аби Талиба и считали их самозванцами, некоторые даже утверждали, что они были еврейского происхождения. Ситуацию еще больше осложняет использование титула каим, до того момента синонима махди, по отношению к сыну Саида. Это привело к утверждениям, появившимся уже в средневековье, что, в то время как Абд аль-Рахман был подлинным имамом, Саид происходил из рода худжжа и не был ни отцом Абд аль-Рахмана, ни законным имамом, а лишь узурпировавшим власть управляющим. Абу'л Шалахлах умер после 893 года, и Саид стал главой даʿвы. В 899 году письма, отправленные старшим миссионерам из Саламии, обнаружили изменения в официальной доктрине движения. Это обеспокоило Хамдана Кармата, который послал своего зятя в Саламию для расследования. Только там Абдан узнал о новом утверждении: что скрытым имамом был не Мухаммад ибн Исмаил, как общепринято считать, а Саид. Узнав об этом, Хамдан осудил руководство в Саламии, собрал иракских даʿи и приказал им прекратить миссионерскую деятельность. Вскоре после этого он исчез из своей штаб-квартиры, а Абдан был убит по наущению Закаравей ибн Михравей, который, по-видимому, оставался верным Саламии. Эти события вызвали серьезный раскол в исмаилитском движении между теми, кто признал претензии Саида на имамат, и теми, кто их отверг. Последних сегодня обычно называют «карматитами», хотя первоначальное значение этого имени неясно, и оно также использовалось не-исмаилитскими авторами по отношению к сторонникам Фатимидов. Исмаилитские общины, придерживавшиеся карматитского взгляда, в основном представляли восточный исламский мир: Ирак, Бахрейн и северную Персию вокруг Рейя, в то время как общины в Йемене, Синде, Ифрикии и, возможно, Хурасане оставались верными Саламии.
Бедуинское восстание и бегство в Рамлу
После его роли в убийстве Абдана, Закаравейх ибн Михравейх бежал из Ирака и возобновил свою миссионерскую деятельность среди бедуинских племен восточной сирийской пустыни, но без особого успеха. Однако его сыновьям, аль-Хусейну и Яхье, удалось обратить в ислам многих членов племенного объединения Бану-Калб в северо-западной сирийской пустыне. Приняв псевдонимы сахиб аль-шама («Владелец родинки») и сахиб аль-нака («Владелец верблюдицы») соответственно, они и их последователи приняли имя аль-Фатимийюн («Фатимиды») и подняли восстание в 902 году. Остается предметом споров, были ли Закаравейх и его сыновья последователями Саида и действовали ли они от его имени, как утверждают Иванов и Халм, или не имели к нему отношения. В отчете современного багдадского чиновника и историка ат-Табари нет упоминаний об исмаилитском руководстве в Саламии, и дается искаженное описание вероучения повстанцев, утверждающее, что некий Фарадж ибн Усман был их имамом, в то время как профатимидское повествование ан-Найсабури XI века настаивает на том, что восстание было спровоцировано тремя отступниками, сыновьями исмаилита. Как бы то ни было, восстание, по-видимому, произошло без ведома или санкции Саида, хотя поздние фатимидские источники утверждают, что Закаравейх послал брата Саида к бедуинам в качестве представителя скрытого имама и лидера восстания. Восстание, независимо от чрезмерного рвения последователей или нет, поставило Саида в смертельную опасность, поскольку оно предупредило власти об угрозе, исходящей от воинствующего исмаилизма, и раскрыло местонахождение руководства даʿвы. Это также привело к возобновлению прямого военного вмешательства Аббасидов в Сирию, которой в течение последних тридцати лет управляла не Багдад, а автономная династия Тулунидов, базирующаяся в Фустате (Египет). Пока бедуины одерживали первые успехи против правительственных войск, Саид был проинформирован посредством голубиной почты от своих агентов в Багдаде о том, что аббасидский наместник в Саламии раскрыл его истинную личность. Под покровом ночи Саид покинул город, сопровожденный только своим сыном, главным миссионером Файрузом, и четырьмя рабами. Женщины из дома, включая его мать и двух дочерей, а также его племянницу, остались под защитой раба Су’лука. Группа быстро двинулась на юг. За три дня они прошли через Хомс, Триполи, Дамаск и Тивериаду, пока не достигли Рамлы, где местный наместник тайно был посвященным в исмаилитский культ и мог их защитить. Саид и его спутники сбежали в самый последний момент: в Дамаске к ним прибыл курьер халифа с его описанием и приказом о его аресте сразу после того, как они покинули город, а другой курьер прибыл в Рамлу в тот же вечер, когда они там поселились. Тем временем сыновья Закаравейха отправились в Саламию, чтобы воздать должное своему господину, согласно профатимидским источникам, или потому, что город был заселен хашимитскими семьями, связанными с династией Аббасидов, как утверждает ат-Табари. Согласно подробным сообщениям профатимидских источников, два брата сначала считали Абу Мухаммада своим имамом, пока женщины в доме не поправили их. Яхья продолжил осаду Дамаска, а аль-Хусейн, как сообщается, отправился в Рамлу, чтобы встретиться с Саидом. Хотя поздние фатимидские источники стремятся дистанцировать Саида от восстания братьев, Саид в то время, возможно, одобрял их действия и даже приказал выплатить им деньги. После смерти Яхьи под Дамаском в июле 903 года аль-Хусейн снял осаду и повернул на север. Он захватил Саламию, Хомс и другие города и, в ожидании, что махди наконец-то явится, начал создавать институты государства: на монетном дворе Хомса были выпущены монеты от имени еще не названного махди, а в пятничной проповеди имя аббасидского халифа аль-Муктафи было исключено в пользу «Наследника, правоверного Наставника, Господина Времени, Повелителя верующих, Махди». Разбив лагерь в Саламии с августа 903 года, бедуины, по-видимому, ожидали возвращения Саида и его самопровозглашения. Однако, несмотря на неоднократные просьбы, Саид отказался покинуть безопасность Рамлы. Ат-Табари сохранил два письма, одно, отправленное таинственному махди, и одно от него, которые были захвачены войсками Аббасидов, в которых махди назван Абдаллахом ибн Ахмадом ибн Абдаллахом. Если это действительно был Саид, то к этому времени он принял свое будущее царское имя, очевидно, опустив имя своего отца. В конце концов, правительство Аббасидов отправило армию под командованием Мухаммеда ибн Сулеймана аль-Катиба, которая 29 ноября 903 года разбила «фатимидскую» бедуинскую армию в битве при Хаме. Разгневанный очевидным оставлением со стороны предполагаемого богодухновенного имама, аль-Хусейн обратился против него: резиденция в Саламии была разрушена, а все члены семьи и слуги, найденные там, были казнены. Женщины Саида, однако, были спасены Су’луком, который в конечном итоге привел их к воссоединению со своим господином после завоевания Ифрикии. Эта жестокость, наряду с провалом восстания, заставила поздних фатимидских историков попытаться исключить отношения Саида с сыновьями Закаравейха в том, что историк Хайнц Халм называет актом damnatio memoriae. Аль-Хусейн был схвачен вскоре после этого и под пытками раскрыл все, что знал о лидере исмаилитского движения. Сам Закаравейх оставался на свободе и в 906 году попытался возродить восстание в Ираке в движении, которое, по словам историка Фархада Дафтари, теперь «приобрело характеристики диссидентского карматизма». Это восстание также было подавлено в 907 году войсками Аббасидов, Закаравейх был схвачен и вскоре после этого умер от ран.
Whatever the truth, the uprising was apparently without the knowledge or authorization of Sa'id, although later Fatimid sources claim that Zakarawayh sent Sa'id's brother to the Bedouin as the representative of the hidden imam and figurehead of the revolt. Indeed, the revolt, whether by over eager followers or not, placed Sa'id in mortal danger, as it alerted the authorities to the danger posed by militant Isma'ilism and revealed the whereabouts of the leadership of the da'wa. It also led to the renewed direct Abbasid military involvement in Syria, which for the last thirty years had been ruled not by Baghdad, but by the autonomous Tulunid dynasty based in Fustat, in Egypt. While the Bedouin scored their first successes against government troops, Sa'id was informed via pigeon post from his agents in Baghdad that the Abbasid governor of Salamiya had discovered his true identity. Under cover of night, Sa'id left the town, accompanied only by his son, the chief missionary Fayruz, and four slaves. The women of the household, including his mother and two daughters, as well as his niece, were left behind under the protection of the slave Su'luk. The group speedily went south. In three days they passed Homs, Tripoli, Damascus, and Tiberias, until they reached Ramla, where the local governor was secretly an Isma'ili initiate and could protect them. Sa'id and his party had escaped in the nick of time: in Damascus, the caliphal courier with his description and orders for his arrest arrived right after they had left the city, and another courier arrived at Ramla in the same evening that they settled there. In the meantime, Zakarawayh's sons had made for Salamiya to pay homage to their master, according to pro Fatimid sources, or because the town had been settled with Hashemite families related to the Abbasid dynasty, as al Tabari claims. According to the detailed accounts of pro Fatimid sources, the two brothers initially held Abu Muhammad to be their imam, until the women of the household corrected them. Yahya went on to lay siege to Damascus, while al Husayn reportedly went to Ramla to meet Sa'id. Although later Fatimid sources are at pains to disassociate Sa'id from the brothers' uprising, Sa'id at that time may have condoned their operations, and even ordered money to be paid to them. After the death of Yahya before Damascus in July 903, al Husayn abandoned the siege and turned north. He captured Salamiya, Homs, and other towns, and, in the expectation that the mahdi would finally come forth, began to establish the institutions of a state: at the mint of Homs, coins were issued on behalf of the yet unnamed mahdi, and in the Friday sermon the name of the Abbasid caliph al Muktafi was dropped in favour of the "Successor, the rightly guided Heir, the Lord of the Age, the Commander of the Faithful, the Mahdi". Encamped at Salamiya since August 903, the Bedouin apparently expected that Sa'id would return and announce himself. Despite repeated entreaties, however, Sa'id refused to leave the safety of Ramla. Al Tabari preserves two letters, one sent to the shadowy mahdi and one from him, that were captured by Abbasid troops, in which the mahdi is named Abdallah ibn Ahmad ibn Abdallah. If this was indeed Sa'id, he thus had by this time assumed his eventual regnal name, while apparently omitting his father's. In the end, the Abbasid government sent an army under Muhammad ibn Sulayman al Katib, which on 29 November 903 routed the 'Fatimid' Bedouin army at the Battle of Hama. Enraged about the apparent abandonment by the supposed divinely guided imam, al Husayn turned against him: the residence at Salamiya was destroyed, and all family members and servants encountered there executed. Sa'id's women, however, were rescued by Sul'uk, who eventually brought them to rejoin his master upon the conquest of Ifriqiya. This atrocity, along with the failure of the uprising, led later Fatimid historians to try and excise Sa'id's relationship with the sons of Zakarawayh in what the historian Heinz Halm calls an act of damnatio memoriae. Al Husayn himself was captured shortly after, and under torture revealed what he knew about the leader of the Isma'ili movement. Zakarawayh himself remained at large, and in 906 tried to revive the uprising in Iraq in a movement that, according to historian Farhad Daftary, now "acquired the characteristics of dissident Qarmatism". This revolt too was defeated in 907 by Abbasid forces, and Zakarawayh was captured and died of his wounds shortly after.
Побег в Египет и Сиджилмасу
Саид и его окружение вновь были вынуждены бежать от преследований аббасидов, направившись в Тулунидский Египет. Саид прибыл в Фустат, столицу Египта, в начале 904 года и поселился там в доме местного новообращенного, при содействии местного даи, Абу Али. Согласно общепринятому и достоверному сообщению Ибн Хаукаля, последний был не кем иным, как Хамданом Карматом, вернувшимся к верности Саиду. Саид принял облик богатого хашимитского купца, но местные власти, предупрежденные Багдадом, стали проявлять подозрения. Верного евнуха Джафара даже подвергли пыткам, но он ничего не выдал. Саид оставался в Фустате до января 905 года, когда войска аббасидов под командованием Мухаммеда ибн Сулеймана аль-Катиба вторглись в Египет и положили конец тулунидскому режиму, вновь подчинив провинцию прямому контролю аббасидов. Чтобы избежать аббасидов, Саид был вынужден снова бежать. Его окружение, по-видимому, ожидало, что он направится в Йемен, где миссионеры Ибн Хавшаб и Ибн аль-Фадл завоевали большую часть страны во имя исмаилитского имама. Вместо этого Саид решил направиться на запад, в Магриб, к удивлению и разочарованию своих последователей: Йемен был частью цивилизованного арабского мира, в то время как Магриб был диким и неразвитым, далеким от центров исламского мира, политически раздробленным и населенным берберскими племенами. Фактически, главный миссионер Файруз оставил своего господина и отправился в Йемен в одиночку. Причина выбора Саида неизвестна, но историк Вильферд Маделунг предполагает, что у него были сомнения в лояльности Ибн аль-Фадла; последний действительно в конечном итоге отрекся от своей верности и объявил себя ожидаемым махди. Однако ситуация в Магрибе была обнадеживающей. Даи Абу Абдалла аль-Шии обратил берберов Кутама в свою веру и к 905 году одержал первые победы над автономной династией Аглабидов, правившей Ифрикией (современный Тунис и восточный Алжир) под номинальным суверенитетом аббасидов. Поздний фатимидский апологет, Кади аль-Нуман, утверждает, что Абу Абдалла уже отправил посланников в Саламию, приглашая своего господина в Магриб, чтобы представить решение как предрешенное; но, как заметили Хальм и Бретт, этот эпизод проливает свет на импровизированный характер руководства Саидом. Отправив верного Джафара обратно в Саламию, чтобы выкопать спрятанные там сокровища, Саид присоединился к торговому каравану, направлявшемуся на запад, в сопровождении брата Абу Абдаллы, Абу'ль-Аббаса Мухаммеда. По пути караван подвергся нападению берберских племен, в результате чего Абу'ль-Аббас Мухаммед был ранен, а библиотека Саида и многие его вещи оказались в руках нападавших. Отряд остановился в Триполи, где они ждали Джафара с найденными сокровищами. В то же время Абу'ль-Аббас Мухаммед был отправлен вперед в Каируан, столицу Аглабидов. Не зная об этом, известие о Саиде и его личности, как о разыскиваемом аббасидским правительством, уже достигло города, и он был немедленно арестован. В результате Саид снова был вынужден изменить свои планы: вместо того, чтобы пересечь владения Аглабидов и направиться в страну Кутама, он присоединился к другому каравану, направлявшемуся на запад, огибая южные окраины территории Аглабидов. Его сопровождали только его сын и Джафар. Оказывая давление и даже подкупая главу каравана, чтобы тот ускорил движение, они в конечном итоге прибыли в Сиджильмасу. Город-оазис в современном восточном Марокко, Сиджильмаса был конечной точкой нескольких транссахарских торговых путей и находился вдали от досягаемости аглабидских эмиров. Фактически, его правитель-мидрарид аль-Яса ибн Мидрар, как и большинство берберов, исповедовал хариджизм, что делало их врагами аббасидских халифов. Снова притворившись богатым купцом, Саид купил хороший дом в городе, и в последующие месяцы к нему постепенно присоединялся остальной его дом. Там он оставался в течение следующих четырех лет, продолжая свою торговую деятельность, которая, по-видимому, принесла ему дополнительное богатство, оставаясь при этом на связи с Абу Абдаллой аль-Шии, который теперь приступил к завоеванию Ифрикии. Его личность не оставалась в секрете надолго: аглабидский эмир Зиядат Аллах III сообщил мидраридскому эмиру об истинной природе торговца с востока, но, получив богатые дары от Саида, эмир Сиджильмасы не видел причин что-либо предпринимать. Еще до завершения завоевания аглабидского эмирата Абу Абдалла отправил отряд кутамов, чтобы сопроводить Саида в Ифрикию, но они были атакованы эмиром Рустамидов из Тагерта и вынуждены вернуться.
Учреждение Фатимидского халифата
18 марта 909 года кутама во главе с даи Абу Абдаллой одержали решительную победу над последней армией Агалабидов у Аль-Арибуса. На следующий день Зиядат Аллах III бежал из своей резиденции – города Раккада – в Египет, увезя с собой часть сокровищ, но оставив большую часть гарема, а также распорядившись поджечь здания управления земельным налогом и все содержащиеся там финансовые документы. Когда об этом стало известно, вспыхнул хаос: дворцы были разграблены, и всякая надежда на дальнейшее сопротивление угасла. Делегация видных граждан сдала Кайруан, а 25 марта 909 года Абу Абдалла вошел в Раккаду и занял дворец эмира.
Регентство Абу Абдаллы аль-Шиии
Поскольку его господин все еще находился в далеком Сиджилмасе, Абу Абдалла должен был установить новый шиитский режим в Ифрикии. Он издал письмо о помиловании (аман) жителям Кайруана и всем бывшим слугам режима Агалабидов, провел инвентаризацию содержимого дворцов, назначил наместников и приказал изменить монеты, призывы к молитве и хутбу, а также официальные печати, чтобы они отражали новый режим. Имя нового правителя еще не было объявлено публично; вместо этого в новых формулах использовались аяты Корана или их перефразировки, возвеличивающие Семью Мухаммеда, исполнение Божьего обещания, победу Божьей истины (хакк) и Доказательство Божье (худжжат Аллах, то есть Махди). Абу’ль Аббас Мухаммад, который бежал из тюрьмы и вышел из укрытия после победы своего брата, начал распространять исмаилитское учение, вступая в диспуты с местными суннитскими юристами в Великой мечети Кайруана. Абу Абдалла также назначил нового главного кади (судью) – местного шиита Мухаммада ибн Умара аль-Марваррудхи. Как только его власть укрепилась, 6 июня 909 года Абу Абдалла выступил из Раккады во главе большой армии, чтобы найти своего господина и передать ему власть. Вместо себя в Раккаде он оставил Абу Заки Таммама ибн Му’арика, а его брата Абу’ль Аббаса Мухаммада назначил его помощником. По пути Абу Абдалла принял присягу на верность от Мухаммада ибн Хазара, вождя кочевых берберов Зената, и сверг рустамидский имамат в Тахерте, назначив туда наместника из числа Кутама. Узнав о приближении армии Кутама, эмир Сиджилмасы допросил Саида и поместил его под домашний арест вместе с сыном, но в остальном обращался с ними хорошо. Их слуг же бросили в тюрьму и регулярно подвергали порке.
Провозглашение аль-Махди и прибытие в Ифрикия
26 августа 909 года армия Кутама достигла Сиджилмасы и потребовала освобождения своего плененного имама. После непродолжительных столкновений с войсками Мидраридов эмир аль-Яса бежал из города, который был захвачен и разграблен. Саид и его сын были представлены армии верхом на лошадях и в богатых одеждах, под ликующие крики и слезы религиозного восторга. На следующий день, 27 августа, Саид был возведен на трон и провозглашен войсками. Как объясняет историк Майкл Бретт, это событие имело двойной смысл: с одной стороны, оно признавало халифат Саида, а с другой – признавало кутамитское войско как «верующих» (муминин) или «друзей Бога» (аулия), элиту, отличную от массы простых мусульман. Армия оставалась в Сиджилмасе несколько недель, в течение которых делегации с предложениями о подчинении прибывали из всего западного Магриба. Бежавший эмир Сиджилмасы был схвачен, а вождь Кутама Ибрагим ибн Галиб был назначен наместником. 12 октября армия начала обратный путь. По дороге она освободила Тахерт, который тем временем подвергся нападению Зенатов под предводительством Ибн Хазара, атаковала племя Садина в его горных крепостях и предприняла экспедицию с целью захвата Ибн Хазара, но ему удалось бежать в пустыню. Затем армия повернула на северо-восток, и Саид посетил Икджан, первоначальную базу миссии Абу Абдаллы среди Кутама. Там Саид уладил дела кутамитских племен и позаботился о сборе сокровищ, которые годами копились от его имени. Через двадцать дней армия двинулась к Кайруану, где 4 января 910 года городская знать вышла навстречу своему новому правителю. На просьбу продлить аман Абу Абдаллы Саид немедленно гарантировал им жизнь, но умышленно ничего не сказал об их имуществе. Новый халиф не вошел в Кайруан – который, по-видимому, он никогда не посещал за свою жизнь – и вместо этого направился прямо в Раккаду. На следующий день, в пятницу, 5 января 910 года, в проповеди пятничной молитвы был зачитан манифест, провозглашающий возвращение халифата его законным владельцам, семье Мухаммеда, и официально были объявлены имя и титулы нового правителя: «Абдалла Абу Мухаммед, имам, праведным путем направляемый Богом, Повелитель верующих».
Проблемы революционного режима
Провозглашение аль-Махди халифом стало кульминацией десятилетий усилий исмаилитской да'вы и впервые со времен халифата Али ибн Аби Талиба (656–661) член семьи Мухаммеда правил значительной частью мусульманского мира. Установление Фатимидского халифата было частью более широкого подъема шиитских режимов в мусульманском мире X века, так называемого «шиитского века», включавшего в себя заидитские княжества в Йемене и Табаристане, Хамданидов в Сирии и Буидов в Персии и Ираке. Как шиитские имамы, аль-Махди и его преемники были не только светскими правителями государства (давла), но одновременно и шиитскими имамами, возглавлявшими все еще существующую и разветвленную сеть да'вы, и таким образом представляли собой прямой идеологический вызов суннитским аббасидам за лидерство во всем исламском мире. Уже в своем инаугурационном провозглашении аль-Махди заявил о мандате «завоевать мир на Востоке и Западе, в соответствии с Божьим обещанием, от грешных мятежников». Однако в этих универсалистских притязаниях и заключалась сама проблема нового режима; как пишет историк Хью Кеннеди, «момент, когда революционное движение достигает власти, всегда имеет решающее значение», поскольку оно должно выполнить свои обещания своим последователям. Аль-Махди пришел к власти, опираясь на волну тысячелетних и мессианских обещаний, его последователи ожидали божественно вдохновленного лидера, способного творить чудеса. Однако, придя к власти, он оказался лишь смертным и сосредоточился больше на обосновании своих притязаний на халифат как потомка Али, чем на попытках оправдать завышенные ожидания, возложенные на «доказательство Бога», о котором возвестил Абу Абдалла. То, как аль-Махди пытался управлять ожиданиями, видно в выборе его царственного имени: ‘Абдалла Абу Мухаммад’ было точной противоположностью имени исламского пророка Мухаммада, а также обеспечило, чтобы его сын, теперь известный как Абу’ль-Касим Мухаммад, а не Абд аль-Рахман, носил то же имя, что и исламский пророк, как и было давно предсказано для махди: Абу’ль-Касим Мухаммад ибн Абдалла. Как отмечает Халм, это позволило аль-Махди перенести тысячелетние ожидания своих последователей на своего сына, выиграв время. В то же время это означало, что уникальная, полубожественная фигура махди теперь была сведена к прилагательному в халифском титуле – «имам, ведомый Богом» (аль-имам аль-махди би-ллах): вместо обещанного мессии аль-Махди был лишь одним из длинной последовательности имамов, происходящих от Али и Фатимы.
Создание новой администрации
Главной проблемой, с которой столкнулся аль-Махди, была узкая социальная база нового режима. Династия Фатимидов была возведена на престол кутамами, которые, по словам Бретта, были «незаменимы», но также представляли собой «бремя и угрозу» для ее выживания. Халм описал ранний фатимидский режим как не более чем «гегемонию кутамов». Положение этих полуцивилизованных племен как избранных воинов имама-халифа вызывало сильное недовольство не только у других берберских племен, но и, главным образом, у жителей городов, где преобладала арабская культура. Как пишет Халм, ситуация была схожа со сценарием, когда «в начале XVIII века в Северной Америке ирокезы, обращенные в католицизм иезуитскими миссионерами, захватили пуританские провинции Новой Англии, назначили своих вождей губернаторами в Бостоне, Провиденсе и Хартфорде и провозгласили европейца с сомнительной репутацией королем Англии». Поэтому в Каируане и старом городе-дворце Аглабидов, аль-Каср аль-Кадим, были назначены местные арабы: аль-Хасан ибн Ахмад ибн Аби Хинзир и его брат Халаф. В провинциях, где были назначены кутамские наместники, первые годы фатимидского правления были отмечены восстаниями местного населения против высокомерия и злоупотреблений кутамов. Назначая кутамов на гарнизонную и административную службу и одаривая их щедрыми наградами, аль-Махди, тем не менее, нуждался в опыте арабского городского населения для управления своим новым государством. Как отмечает Кеннеди, в отличие от режимов более поздних радикальных исмаилитских групп, администрация аль-Махди была «на удивление консервативной». Для этого аль-Махди перенял большую часть персонала аглабидских эмиров, часто людей сомнительной верности, таких как Ибн аль-Кадим. Последний первоначально последовал за Зиядатом Аллахом III в изгнание, но затем бросил его и вернулся в Ифрикию с существенной частью сокровищ бывшего эмира. Аль-Махди назначил его на два ключевых поста: главой бюро земельного налога (диван аль-харадж) и почтовой службы (барид). Новый халиф учредил ряд новых финансовых ведомств по образцу аббасидской практики, но, примечательно, не создал визират, а вместо этого использовал должность секретаря (катиба) для контроля над деятельностью правительства. Эту должность первоначально занимал чиновник, оставшийся со времен Аглабидов, Абу’л Юср аль-Багдади, но после его смерти в январе 911 года его сменил Абу Джафар Мухаммад ибн Ахмад аль-Багдади, который продолжил службу при преемниках аль-Махди. После чистки Абу Абдаллы аль-Шии, халиф также учредил новое ведомство – «бюро расследований» (диван аль-кашф) под руководством катиба Мухаммада аль-Багдади. В отличие от современной аббасидской практики, которая передавала эту задачу специализированному ведомству, аль-Махди лично выслушивал и рассматривал прошения о возмещении ущерба, причиненного злоупотреблениями чиновников. Еще одним отличительным ведомством, отличающимся от обычной практики, было отсутствие ведомства для армии, поскольку основную часть фатимидской армии составляли кутамы, организованные по племенному принципу. В дополнение к ним аль-Махди также принял на службу выживших солдат-рабов (абид), обычно славянского (сакалиба) или греческого (рум) происхождения, а также нанимал черноафриканцев. Арабская поселенческая армия (джунд) из Кайруана также была сохранена, хотя и отодвинута на второй план из-за их сомнительной лояльности.
Чистка Абу Абдаллы аль-Шиии
Первый серьезный вызов новому режиму возник в рядах тех самых людей, которые привели его к власти, вождей Кутама. Пророческие предания о Махди, хотя и разрозненные, утверждали, что его пришествие будет предвещено небесными знаками и предзнаменованиями, что он будет молодым человеком исключительной красоты и что он быстро и чудесным образом приведет свои армии к победе. Не только аль-Махди, 35-летний бывший купец, привыкший к легкой жизни, вину и богатой одежде, не соответствовал этим ожиданиям, но и его роскошный образ жизни противоречил строгим доктринам, распространяемым Абу Абдаллой аль-Шии и до сих пор соблюдаемым Кутама. Даже Абу Абдалла критиковал своего господина, обвиняя его в развращении Кутама властью, деньгами, роскошью и дарами. В то же время, пока аль-Махди пожинает плоды их жертв, вожди Кутама чувствовали себя исключенными из администрации, которая была укомплектована чиновниками, не принадлежавшими к Кутама, и даже высокопоставленными членами правительства Агалабидов, против которых они боролись. В результате Абу Абдалла разочаровался в своем господине. Как пишет историк Наджам Хайдер, это было "несоответствие ожиданий", поскольку аль-Махди "не оправдал [видения Абу Абдаллы] о божественно назначенном и непогрешимом деятеле". Немедленного конфликта удалось избежать, поскольку Абу Абдаллу призвали возглавить армию на запад в июле 910 года. За предыдущие месяцы Сиджильмаса была потеряна для Мидраридов, Тахерт вновь находился в тесной осаде Зенатов, и среди Кутама вспыхнуло восстание во главе с неким Бабаном. Последний был быстро подавлен лояльными Кутама, и Абу Абдалла сумел разбить Зенатов близ Тубны, сняв осаду с Тахерта и даже достигнув побережья Средиземного моря в Тенесе. Затем он воевал против племен Зенаты и Садины в современной центральной Алжирии, прежде чем вернуться в Раккаду зимой 910/11 года. Однако в Тенесе начал зреть заговор среди вождей Кутама: во главе с Абу Абдаллой они решили противостоять халифу и подвергнуть сомнению его притязания. Источники расходятся в деталях, но Кутама столкнулись с аль-Махди на публичной аудиенции, требуя, чтобы он совершил чудо. Абу Абдалла, его брат Абу'л Аббас Мухаммад, Абу Заки и "высший шейх" Абу Муса Харун открыто обвинили его в обмане и самозванстве. Когда вскоре после этого Абу Муса Харун был убит, другие заговорщики решили убить аль-Махди. Возможно, из-за сомнений Абу Абдаллы или из-за неспособности договориться о его преемнике, они отложили свой план. Получив информацию об их намерениях, аль-Махди предпринял ответные действия первым. Командиры, чья лояльность вызывала подозрения, были отправлены в миссии вдали от столицы и заменены преданными людьми, так что 18 февраля 911 года Абу Абдалла и Абу'л Аббас Мухаммад были убиты верными солдатами Кутама во дворце самого халифа. Весть о смерти Абу Абдаллы аль-Шии быстро распространилась. Аль-Махди колебался два дня, а затем казнил остальных лидеров Кутама, причастных к заговору. По словам Бретта, который отвергает или сомневается в ранней связи Абу Абдаллы с центральным движением, базирующимся в Саламии, триумф аль-Махди в противостоянии с Абу Абдаллой означал захват "апокалиптического движения в поддержку ожидающего мессию, которое зародилось в какой-то момент после [исчезновения Двенадцати имамов в 874 году] и процветало на периферии империи Аббасидов". Бретт также предполагает, что события 911 года, с поднятыми вопросами о личности аль-Махди и убийством Абу Абдаллы, являются источником истории о расколе 899 года и смерти миссионера Абдана, через искаженную передачу в более поздних антифатимидских источниках.
Подавление антиномианства
Новому режиму также пришлось бороться с более экстремистскими тенденциями среди своих последователей. Ранняя исмаилитская доктрина проповедовала, что все предыдущие откровения – иудаизм, христианство и сам ислам – и их священные писания были лишь завесами: они налагали внешние формы и правила, предназначенные для сокрытия внутренней, истинной религии, как она практиковалась в Раю. Пришествие Мухаммада ибн Исмаила в конце времен должно было открыть эти эзотерические истины (хакаик) и освободить человечество от предписаний религиозного закона (шариат). Модификация Аль-Махди исмаилитской доктрины, допустившая неопределенное число имамов до окончательного прихода конца времен, изменила эти ожидания, но они оставались широко распространенными, особенно среди карматидов и других экстремистских (гхулат) групп; как отмечает Дафтари, эти доктрины и действия, такие как разграбление Мекки карматидами в 930 году, “также были подхвачены суннитскими полемистами для обвинения всех исмаилитов в распущенности и антиномианстве”. Еще в 921 году Аль-Махди был вынужден принять меры против примерно двухсот своих исмаилитских последователей, которые открыто пренебрегали исламским законом, употребляя свинину и вино в месяц Рамадан. Арестованные, среди которых были несколько видных людей из разных городов, считали, что прежние ограничения, наложенные религиозным законом, сняты, и некоторые из них даже зашли так далеко, что стали считать Аль-Махди богом, воплощенным на земле. Это было немыслимо для Аль-Махди и его зарождающегося режима: как объясняет Халм, “антиномианство означало анархию, и до тех пор, пока Царство Божье не наступило – а согласно пересмотренной доктрине, оно еще не наступило – благотворное руководство закона не могло быть отменено”. Официальная фатимидская доктрина отныне настаивала на непреходящей действительности шариата и внешних предписаний исламского права, даже для тех исмаилитских верующих, которые были посвящены во внутренние истины; однако скрытые антиномистские тенденции исмаилизма вновь проявятся в будущем в таких движениях, как друзы и орден ассасинов.
Враждебность Малики
В течение IX века Кайруан стал одним из крупнейших центров исламской юриспруденции. Его суннитские юристы заняли критическую позицию по отношению к аглабидским эмирам, а амбициозные вожди играли важную, а порой и автономную политическую роль. С середины IX века в городе доминировала консервативная маликитская школа, и её юристы с самого начала стали основным источником оппозиции новому фатимидскому режиму и его практике. Абу Абдалла и его брат вели диспуты с юристами, пытаясь склонить их к поддержке фатимидских притязаний на первенство Али и его потомков или догматов исмаилитского учения, но безуспешно. Во время похода Абу Абдаллы в Сиджилмасу жители Кайруана, по всей видимости, надеялись на его никогда не возвращаться. В октябре-ноябре двое видных юристов были публично казнены, а их тела волочены по городу в назидание. Письма, отправленные Абу Абдаллой сначала из Сиджилмасы, а затем из Икджана, об успехе его миссии и скором прибытии «Имама, нашего господина и повелителя, Махди и его сына», зачитывались публично в Кайруане и рассылались по всем городам государства, чтобы предотвратить сопротивление. Аль-Махди также пытался примириться с маликитами, по крайней мере, на первых порах, но не стеснялся навязывать исмаилитские ритуальные практики вопреки их резкому возражению, что приводило к постоянной напряженности между жителями Кайруана и фатимидскими наместниками города, ответственными за их внедрение. На протяжении всего периода фатимидского правления в Ифрикии маликитская элита отвергала легитимность Фатимидов. Маликиты называли их просто «восточными» или даже «неверными», а халифов – по именам, а не по титулам. Сам Аль-Махди презрительно именовался уменьшительной формой своего имени – Убайд Аллах («Маленький Абд Аллах»), отчего династия в враждебных суннитских источниках обычно именуется «Убайдидами» (Бану ʿУбайд). Вследствие этого Аль-Махди искал и находил поддержку среди соперников маликитов, представителей меньшинства – ханафитской школы, особенно поскольку многие из них заявляли о симпатиях к шиитам. К этой группе принадлежали такие фигуры, как первый фатимидский вождь аль-Марваррудхи и ученый, а впоследствии исмаилитский даи Ибн аль-Хайтам. В отличие от Кайруана, двор в дворцовом городе Раккада был под контролем исмаилитов: там был свой исмаилитский кутама-кади, а сподвижники Аль-Махди со времен его бегства служили его камергерами. Главный кади аль-Марваррудхи был особым объектом ненависти маликитских жителей Кайруана из-за его бескомпромиссной позиции в преследовании любого отступления от исмаилитских предписаний. В конечном итоге многочисленные смертные приговоры стали непосильными даже для Аль-Махди, который приказал казнить его в 915 году. Его преемник Мухаммад ибн Махфуз аль-Камуди был другим ифрикийцем, остававшимся на посту до своей смерти в 919 году. Его сменил Исхак ибн Аби'ль Минхал, но он оказался слишком умеренным для Аль-Махди и был заменен в октябре 923 года более решительным и фанатичным исмаилитским сторонником Мухаммадом ибн Имраном аль-Нафти. Поскольку аль-Нафти умер через несколько месяцев после вступления в должность, Ибн Аби'ль Минхал был восстановлен в должности. Другой фигурой, обвиняемой в тирании, был наместник Кайруана Абу Саид аль-Дайф, назначенный в 918 году. Жители Кайруана обратились к наследнику престола аль-Каиму с просьбой о содействии в организации аудиенции с Аль-Махди для изложения своих жалоб. Единичные случаи свидетельствуют о том, что шпионская сеть халифа, дополненная и расширенная исмаилитами далеко за пределы границ его государства, активно выявляла и устраняла лиц, активно выступавших против фатимидского режима. С другой стороны, по словам Хальма, рассказы в маликитских источниках о тысячах мучеников, погибших в подземельях халифского дворца, скорее всего, являются грубым преувеличением: Аль-Махди был готов терпеть инакомыслие, пока оно не выливалось в открытое сопротивление.
Анти-Кутама беспорядки и восстание анти-
Летом 911 года ссора между солдатом Кутама и купцом в старом городе-дворце Аглабидов Аль-Каср аль-Кадим привела к восстанию в последнем. Восстание, возглавляемое людьми, связанными с предыдущим режимом, утихло после нескольких столкновений с Кутама, но по прошествии некоторого времени аль-Махди начал чистки лидеров восстания, затронувшие и его министра Ибн аль-Кадима. Это было лишь первым из многих восстаний против Кутама, которые быстро стали ненавистны. В Тахерте вспыхнуло восстание, в результате которого кутамский гарнизон был уничтожен или изгнан, после чего были призваны Зената под предводительством Ибн Хазара на помощь. Армия Кутама нанесла Зенате поражение с большими потерями и 1 октября захватила Тахерт. Его бывший губернатор, Давуас ибн Савлат аль-Лахиси, был отозван в Раккаду и казнен. В апреле 912 года новая ссора между Кутама и местным купцом привела к кровопролитным столкновениям на улицах Кайруана, в которых погибли все Кутама в городе; источники сообщают о 700 погибших. Когда аль-Махди попытался выявить лидеров этого дела для наказания, он столкнулся с молчанием и вынужден был довольствоваться делегацией знатных горожан, просящих его о прощении. Этот инцидент вызвал негодование у Кутама и, в сочетании с прежними сомнениями в отношении аль-Махди, способствовал разжиганию нового восстания. Молодой юноша, Каду ибн Муарик аль-Мавати, был провозглашен истинным Махди, были назначены новые даи и написана новая священная книга. Начиная с Икджана, первоначального центра миссии Абу Абдаллы, восстание распространилось на города Мила и Константин, а лоялистская армия, отправленная против них, была отброшена после того, как многие Кутама в ее рядах перешли на сторону восставших. В ответ, в апреле/мае 912 года, аль-Махди официально провозгласил своего сына Абу'л Касима Мухаммада наследником (вали аль-ахд), дал ему царское имя аль-Каим би-амр Аллах ("Исполняющий повеление Бога") и назначил его номинальным командующим армией, отправленной для подавления восстания. 21 июня 912 года лоялистская армия решительно разгромила повстанцев под Милой. Анти-махди аль-Мавати и другие лидеры повстанцев вскоре были захвачены и стали видными участниками триумфального въезда Аль-Каима в Кайруан осенью.
Основание Махдии
Беспорядки против Кутама в Кайруане и Аль-Каср аль-Кадим подчеркнули уязвимость дворцового города Раккада, который был слабо укреплен. Уже в 912 году аль-Махди начал искать новое, более защищенное место для своей резиденции. Он лично путешествовал по побережью с этой целью, даже посетив руины древнего Карфагена, прежде чем остановился на небольшом полуострове Джумма. Каменистый полуостров длиной около [указать длину] и шириной всего [указать ширину] у основания, он был исключительно хорошо защищен от нападения с суши и включал древнюю пуническую искусственную гавань, высеченную в скале. Строительство началось 11 мая 916 года с возведения массивной стены, защищающей с суши, с единственными воротами, которые считались инженерным шедевром: уловка установки дверей на стеклянных ложах, позволявшая одному человеку открывать их, приписывалась самому аль-Махди. Новый дворец-город был укреплен и с морской стороны и включал в себя большую соборную мечеть — единственное сооружение эпохи Фатимидов, сохранившееся до наших дней, два дворца, один для халифа и один для его наследника, а также другие здания для халифского двора и администрации. Единственным недостатком Махдии было отсутствие природных ресурсов, особенно воды; были построены большие зернохранилища и цистерны для сбора дождевой воды, но в случае осады город должен был снабжаться по морю. Поскольку сильные дожди повредили дворцы в Раккаде, аль-Махди ускорил переезд в новую резиденцию со своим двором, который состоялся 20 февраля 921 года, хотя строительство все еще продолжалось. Махдия была одновременно дворцовым городом, арсеналом, казначейством и военной крепостью; там поселились только семья Фатимидов и ее самые верные сторонники. Гарнизон формировался из черноафриканских рабских войск, а также славянских рабских солдат и кутама. Солдаты из племен Завилы и Кутама жили в основном в пригороде города за пределами наземной стены. Арабы и их вожди, чья лояльность вызывала сомнения, были намеренно исключены.
Смерть и наследство
Аль-Махди умер в Махдии 4 марта 934 года после продолжительной болезни. Аль-Каим держал его смерть в секрете на протяжении ста дней, прежде чем объявить период всеобщего траура. Как назначенный преемник халифа-имама, аль-Каим не встретил никакого сопротивления. Его многочисленные сводные братья и сестры, рожденные от наложниц – шесть сыновей и семь дочерей – никогда не играли значительной роли, и аль-Махди сознательно содержал их во дворце, не доверяя им наместнических или военных назначений. Лишь однажды, во время кампании аль-Каима против берберов в 928 году, когда он несколько недель не выходил на связь с Махдией и опасался за его жизнь, аль-Махди позволил другому своему сыну, Абу Али Ахмаду, занять видное место в публичных церемониях. Причины этого необычного шага – результат дворцовых интриг или искренняя обеспокоенность тем, что аль-Каим мог погибнуть, – и действительно ли аль-Махди намеревался возвести Ахмада в качестве альтернативного наследника, остаются неизвестными. Аль-Каим поспешил вернуться к отцу и укрепить свои позиции, однако этот эпизод оставил глубокий раскол в отношениях между аль-Махди и его сыном. Тем не менее, в Триполитании некий Мухаммад ибн Талут выдал себя за сына аль-Махди и предъявил претензии на халифат. Ему удалось собрать значительное число сторонников среди местных берберов, прежде чем его обман был раскрыт, и он был казнен своими же последователями. В остальном переход к новому правлению прошел гладко: аль-Каим поселился в халифском дворце в Махдии и оставил министров аль-Махди на прежних должностях.
Имперская экспансия
Сразу после укрепления своей власти над бывшими владениями Аглабидов, аль-Махди был практически вынужден приступить к имперской экспансии. Как отмечает Бретт, это в конечном итоге было "целью, от которой зависела его репутация, завоевание мира на Востоке и Западе". Это подразумевало одновременные военные действия в трех направлениях против трех политических и идеологических сил, доминировавших в Средиземноморье: мусульманских "самозванцев", Аббасидского халифата на востоке и Омейядского эмирата Кордовы на западе; и главного христианского противника – Византийской империи – на севере, в Сицилии и Южной Италии.
На востоке: Киренаика и Египет
После укрепления своей власти в Ифрикии, первой целью аль-Махди стал Египет – врата в Сирию и Ирак, историческое ядро исламского мира и резиденция его аббасидских соперников. Фатимиды рассчитывали на поддержку своих сторонников в Египте; известно, что сам аль-Махди находился в Фустате в 904–905 годах, и источники свидетельствуют о том, что местный аббасидский наместник был вынужден казнить нескольких человек за связь с аль-Махди и его сыном аль-Каимом.
Завоевание Триполи
Первым шагом на восток стал Триполи, который признал власть Фатимидов после падения Аглабидского эмирата. Местные берберы Хавара вскоре стали негодовать из-за высокомерного поведения воинов Кутама, а также из-за тяжелого налогового бремени. Первое восстание и осада Триполи в 910–911 годах были за ними всеобщим восстанием Хавара летом 912 года. Фатимидский наместник Триполи бежал, и все воины Кутама в городе были перебиты. Аль-Каим возглавил объединенный сухопутный и морской поход, осадив Триполи, пока город не капитулировал в июне 913 года. Аль-Каим оставил там одного из главных военачальников Кутама, Хабасу ибн Юсуфа, для подготовки к дальнейшему расширению Фатимидской империи на восток.
Потеря Йемена
Аль-Махди, по-видимому, также лелеял надежды на охват Египта клещевым захватом с двух сторон, при поддержке своих миссионеров в Йемене. Однако этого не случилось: Ибн аль-Фадл, завоевавший большую часть Йемена, опираясь на базу на юге страны, отказался от аль-Махди и провозгласил себя махди в августе 911 года. Причины этого неясны, но, вероятно, связаны с нарастающим разочарованием в аль-Махди в Ифрикии и известием о казни Абу Абдаллы аль-Шии. Аль-Махди также отправил письмо йеменским последователям, отвечая на вопросы о своей личности и представляя свою предполагаемую генеалогию. Это письмо вызвало значительное беспокойство и разногласия, поскольку аль-Махди фактически отказался от титула «Доказательство Божье» и концепции «второго Мухаммеда», которые до того момента ассоциировались с махди и во имя которых Абу Абдалла провозгласил свою победу. В том же письме он заявил о своем происхождении от Джа'фара ас-Садика, последнего общего имама, признанного как шиитами-двунадесятниками, так и исмаилитами, через его старшего сына Абдаллу аль-Афтаха, которого он назвал отцом своего прадеда, Абдаллы аль-Акбара. Это противоречило всей предыдущей исмаилитской пропаганде, которая подчеркивала, что законный имамат происходит по линии младшего сына ас-Садика, Исмаила, и утверждаемая генеалогия была откровенно ложной: Абдалла аль-Афтах умер молодым и, как общеизвестно, не имел потомства. Более того, в том же письме он пересмотрел прежнее учение, подчеркнув, что, хотя он и является ожидаемым махди, его правление не приведет к концу света, а лишь станет еще одним звеном в цепи имамов, которая должна продолжаться бесконечно, тем самым опровергнув все милленаристские ожидания, связанные с его личностью. Другой исмаилитский да'и в Йемене, Ибн Хавшаб, оставался верен аль-Махди, но был вынужден капитулировать перед силами Ибн аль-Фадла и отдать своего сына Джа'фара в заложники. Оба да'и умерли в течение нескольких месяцев друг от друга в 915 году — по слухам, Ибн аль-Фадл был отравлен агентами аль-Махди, замаскированными под врачей, что привело к быстрому краху исмаилитского правления в Йемене. К 917 году суннитские Ю'фириды завершили повторное завоевание страны от имени халифа Аббасидов.
Первое вторжение в Египет
Первая экспедиция против Египта была начата 24 января 914 года под руководством Хабасы ибн Юсуфа. 6 февраля он вошёл в Барку, столицу Киренаики. Там Хабаса казнил двух вождей племени Мазата, которые девять лет назад напали на аль-Махди и ограбили его во время путешествия в Ифрикию; их сыновья также были убиты, а их женщины проданы в рабство, а имущество конфисковано. Ободренный этим успехом, 11 июля аль-Махди послал аль-Каима с другой армией на восток, чтобы принять командование экспедицией. Однако, проигнорировав эти приказы, честолюбивый Хабаса привёл свои войска в Египет и вошёл в Александрию 27 августа. Известие о вторжении Фатимидов повергло Багдад в панику. Аббасидское правительство мало внимания уделяло делам Ифрикии и притязаниям аль-Махди — аль-Табари упоминает его расплывчато как аль-Хариджи («Харижит») или Ибн аль-Басри («Сын Басрана»), — но теперь были сделаны срочные запросы о его происхождении и намерениях. Фатимидская кампания в Египте в конечном итоге провалилась. Попытки переправиться через Нил у Гизы и захватить Фустат были отбиты, и в апреле 915 года из Сирии прибыли подкрепления под командованием Му’ниса аль-Музаффара, что значительно укрепило позиции Аббасидов в стране. Армия Фатимидов также страдала от недисциплинированности и разногласий в командовании, поскольку аль-Каим разошёлся с Хабасой. Последний в конечном итоге дезертировал из похода и вернулся в Ифрикию. Обеспокоенный этим, аль-Каим поспешно и без боя эвакуировал Александрию, оставив большую часть вооружения и снаряжения, и вернулся в Раккаду 28 мая 915 года. В его тылу Киренаика восстала и свергла власть Фатимидов; в Барке был уничтожен весь гарнизон Кутама. Провал экспедиции потряс основы фатимидского режима, и вера в божественную миссию имама-халифа была поколеблена. В результате возникло недовольство, особенно среди подплемени Кутама — Малуса, откуда происходил Хабаса, теперь преследуемый как преступник. Его последующий захват и заключение в тюрьму привели к восстанию его брата Газвийи, который до этого сыграл решающую роль в укреплении режима аль-Махди и которому недавно было поручено управление всей территорией Кутама к западу от Ифрикии. Однако восстание было быстро подавлено, и Газвия и Хабаса были казнены. Когда их головы принесли аль-Махди, он, как говорят, воскликнул: «Однажды эти головы охватывали Восток и Запад; а теперь они помещаются в этой корзине!».
Второе вторжение в Египет
Аль-Махди немедленно начал подготовку ко второму нападению на Египет, начав с возвращения Киренаики. Это было достигнуто благодаря сдаче Барки после 18-месячной осады в апреле 917 года. Экспедиция против Египта началась 5 апреля 919 года, когда Аль-Каим, поставленный во единоличное командование кампанией, выступил из Раккады. Хотя гарнизон аббасидов в Александрии был усилен, он был оставлен без боя с прибытием армии Фатимидов. Город, уже признавший суверенитет Фатимидов во время первого вторжения и, следовательно, теперь считавшийся мятежным, был разграблен фатимидскими войсками. Вновь аббасиды сосредоточились на обороне переправы через Нил в Гизе. Аль-Каим, однако, не двинулся на Гизу, дав время для прибытия аббасидских подкреплений под командованием Муниса аль-Музаффара. 12 марта 920 года фатимидский флот был уничтожен адмиралом аббасидов Тамалом аль-Дулафи, что ослабило силы захватчиков. Испытывая нехватку продовольствия, Аль-Каим повторил свой маневр 914 года, заняв оазис Файюм. Фатимидским войскам также удалось занять значительную часть Верхнего Египта, перекрыв поставки зерна в Фустат. В течение целого года после этого обе стороны избегали открытого столкновения, ведя вместо этого дипломатическую и пропагандистскую борьбу. Мунис предложил гарантии безопасного прохода, а также признание Фатимидов автономными правителями Ифрикии по примеру Агалабидов, при условии подчинения Аль-Каима и его отца халифу Аббасидов. Аль-Каим отверг эти предложения, вновь заявив о претензиях Фатимидов на всемирное господство как законных наследников Мухаммеда. Он также отправил письма в Фустат, призывая египтян к восстанию, и в два священных города ислама, Мекку и Медину, требуя признания претензий Фатимидов на суверенитет над исламским миром. Наконец, в конце весны 921 года аббасиды начали наступление, захватив Александрию, а затем двинулись на Файюм. Оказавшись отрезанным от оазиса, Аль-Каим был вынужден оставить все тяжелое снаряжение и вместе со своей армией пересечь пустыню в Барку.
Набеги на Египет и отношения с карматинами
В течение нескольких лет Фатимиды продолжали совершать набеги из Барки на Египет: в 922/23 и 928 годах войска Фатимидов сражались с войсками Аббасидов у Дхат аль-Химам, к западу от Александрии. В 923/24 году фатимидский военачальник Масрур ибн Сулейман ибн Кафи совершил набег на один из оазисов Западной пустыни (вероятно, оазис Дахла), разгромил местного наместника и занял оазис, но вспышка болезни вынудила его к отступлению. Эти нападения на Египет совпали с почти десятилетним периодом интенсивных нападений караматитов Бахрейна под предводительством Абу Тахира аль-Джаннаби на Аббасидов; однако, вопреки утверждениям арабских историков того времени и гипотезам, выдвинутым некоторыми исследователями исмаилизма начала XX века, установить какую-либо координацию между аль-Джаннаби и аль-Махди не представляется возможным. Когда в 930 году караматиты разграбили Мекку и похитили Черный камень, аль-Махди даже направил Абу Тахиру письмо с упреком, призывая его немедленно вернуть Черный камень. К концу своего правления аль-Махди, возможно, начал подготовку к третьему вторжению в Египет, но оно было осуществлено лишь после его смерти в 936 году, в период смуты в провинции. Как и две предыдущие попытки, оно не увенчалось успехом: его отразил Мухаммед ибн Тугдж аль-Ихшид, который захватил власть в Египте и основал там собственную династию. Лишь в 969 году, когда баланс сил существенно изменился в пользу Фатимидов, а власть Ихшидидов ослабла, было предпринято новое вторжение, приведшее к завоеванию Египта Фатимидами.
Покорение берберского сопротивления
Основные территории Фатимидской Ифрикии соответствовали таковым в поздней античности, когда область являлась Византийским Экзархатом Африки: Тунис, северо-восточная Алжирия и Триполитания, отличавшиеся высокой степенью урбанизации с древности и привыкшие к регулярному управлению и налогообложению. За пределами этих территорий местные берберские племена ожесточённо сопротивлялись любым попыткам установления власти Фатимидов. От оседлых земледельцев в горах Нафуса к югу от Триполи, до жителей гор Аурес в западном Тунисе и восточной Алжирии, известных арабским авторам как «убежище всех мятежников», до кочевых племён Зената на центральном Алжирском плато и оседлых земледельцев Уарсениса на северо-западе Алжира – горные районы в целом избегали жёсткого контроля Фатимидов. В Триполитании берберы Хавара были покорены в ходе консолидации власти Фатимидов над Триполи, а их западные соседи, берберы гор Нафуса, были завоеваны в серии кампаний в 922–923 годах даи Сулейманом ибн Кафи аль-Иджани. Исключением был Тахерт, служивший западным форпостом Фатимидской Ифрикии, расположенный в некотором отдалении от восточной окраины собственно Ифрикии. Его фатимидский наместник, Масала ибн Хабус, был бербером из племени Микнаса, который привёл своё племя под знамёна Фатимидов. Однако усилия микнасов по распространению исмаилизма в Уарсенисе потерпели полный крах, поскольку миссионеры были просто убиты местным населением. Так же, в 922 году, командующий кутама Фахлун и его воины, пытаясь навязать фатимидское правление в Ауресе, включая высокие налоги и отправку заложников в Махдию, были разгромлены местными жителями и убиты во сне. Масала столкнулся с Зенатой под предводительством их лидера Ибн Хазара, который неоднократно пытался отнять контроль над Тахертом у Фатимидов. Масала был убит своим соперником в ноябре 924 года, и его преемником стал его брат Ясал. Хотя последний смог отразить атаку Зенаты на Тахерт в 925 году, поражение фатимидского подкрепления от Ибн Хазара побудило другие берберские племена в этом районе к восстанию. Это вынудило аль-Махди отправить аль-Каима для личного урегулирования восстания. Наследник отправился в апреле 917 года, обратившись с призывом к оружию не только к племенам Кутама, но и к арабским джундам и покоренным берберским племенам, таким как Хавара и Аджиса; для обеспечения лояльности последних семьи их вождей были отправлены в качестве заложников в Махдию. Старый раб аль-Махди Су’лук, ныне известный как камердинер Джафар ибн Убайд, покорил племя Кияна в горах Ходна, после чего аль-Каим основал новый город, названный аль-Мухаммедия (современная М’Сила) в свою честь, чтобы укрепить контроль Фатимидов над этим районом. Одним из первых исмаилитских сторонников, Али ибн Хамдун аль-Андалуси, был назначен его первым наместником. Зири ибн Манад, лидер другого берберского племени, санхаджи, также предложил свою покорность аль-Каиму в это время. Затем аль-Каим вошёл в земли Зенаты в горах Заб, лишив их пищи и пастбищ, и начал преследование Ибн Хазара. Условия были тяжёлыми: непрерывные дожди в течение более месяца прервали связь с Махдией, где двор опасался, что вся экспедиция была потеряна. Хотя Ибн Хазару снова и снова удавалось ускользать от преследователей, в марте 928 года аль-Каим захватил столицу Зенаты, Забраку. Победоносная армия вернулась в Тахерт, а затем в Ифрикию, где в ноябре 928 года была встречена торжественным приёмом в Махдии. Его победное донесение послужило поводом для распространения стихотворения, в котором аль-Каим провозглашает себя «Сыном Посланника Бога», который собирается «странствовать по всей земле Божьей в Египет и Ирак, а затем займусь Багдадом». Несмотря на этот успех, власть Фатимидов над отдалёнными районами Магриба была непрочной. Даже в Тахерте местное население считало себя вправе назначать своего наместника, сына Масалы Али, когда Ясал умер в 931 году. Аль-Махди пришлось отправить в город военную экспедицию для назначения своего предпочтительного кандидата, сына Ясаля Хамида.
Соперничество с Кордовой
Помимо Аббасидов, аль-Махди столкнулся с серьезным мусульманским соперником, расположенным ближе к Ифрикии, – с омейядами Кордовы, правителями аль-Андалуса (исламской Испании). Однако противостояние между двумя главными исламскими державами западного Средиземноморья проходило преимущественно посредством пропаганды и союзников, а не прямого военного конфликта. К моменту восшествия аль-Махди на престол омейядский эмират был охвачен внутренними распрями, особенно восстанием Ибн Хафсуна, который в своей борьбе с эмиром Абдаллой принес присягу на верность аль-Махди. Аль-Махди отправил восставшему лидеру почетные одежды и двух исмаилитских даи, на территории которых пятничная проповедь читалась во имя фатимидского халифа. По словам историка Фархата Дахрауи, кампании аль-Махди в западном Магрибе, на территории современного Марокко, были частично направлены на то, чтобы "вселить страх у границ Пиренейского полуострова", однако непокорность берберских племен ограничивала возможности фатимидского правителя проецировать власть за пределы Тахерта и всерьез рассматривать вторжение в аль-Андалус. Тем не менее, угроза со стороны Фатимидов была воспринята всерьез омейядским эмиром Абд аль-Рахманом III, который укрепил свой флот и организовал патрулирование вдоль своих южных берегов в качестве одной из первых мер после прихода к власти. В течение первых двух десятилетий своего правления Абд аль-Рахман был занят подавлением восстаний, в особенности восстания Ибн Хафсуна; но по мере укрепления своей власти в 927 году омейядский флот захватил Мелилью, превратив ее в военную базу на марокканском побережье, а затем в 931 году – Сеуту. Абд аль-Рахман также заключил союз с Ибн Хазаром, признав его "верховным эмиром Зенаты" и регулярно отправляя ему дары в обмен на признание берберским вождем верховенства Омейядов. Наконец, после того как он упрочил свои позиции в аль-Андалусе, в 929 году Абд аль-Рахман III провозгласил себя халифом, основав Кордовский халифат, что стало прямым вызовом претензиям аль-Махди, как светским, так и религиозным.
Попытки завоевать Марокко
В июне 917 года экспедиция Фатимидов под командованием Масалы ибн Хабуса захватила и разграбила прибрежный город Накур (современный Аль-Хосейма), резиденцию небольшого эмирата. Его правитель был убит, а его сыновья бежали в Малагу на испанском побережье. Однако, после отвода армии Масалой, изгнанные принцы Накура вернулись, опираясь на поддержку эмира Абд ар-Рахмана III, и за одну ночь свергли фатимидский гарнизон в городе. Взамен новый эмир Накура стал вассалом эмира Кордовы. Затем Масала двинулся против владений династии Идрисидов, клана Алидов, правившего тем, что ныне является северным и центральным Марокко. К тому времени власть Идрисидов над Марокко распалась на различные местные княжества, возглавляемые соперничающими ветвями династии, которые воевали друг с другом и с местными соперниками. Масала заставил правителя Феса, Яхью IV, признать суверенитет Фатимидов и выплачивать дань. Власть Яхьи ограничивалась Фесом и его окрестностями, а управление остальной страной было передано кузену Масалы, Мусе ибн Аби’ль-Афии. Масала вернулся в Марокко в 921 году и вынудил эмира Накура покинуть свою столицу без боя. Под влиянием честолюбивого Мусы ибн Аби’ль-Афии, Масала двинулся на Фес, сверг Яхью IV и назначил в городе фатимидского наместника. На обратном пути Масала вновь установил фатимидское господство над Сиджильмасой, сделав покорного Мидрарида своим вассалом. Реакция Идрисидов на появление Фатимидов была неоднозначной. До фатимидского вторжения Идрисиды, по-видимому, были союзниками Омейядов Кордовы. Некоторые Идрисиды признали притязания аль-Махди на происхождение от Алидов и, следовательно, склонялись к Фатимидам, в то время как другие сопротивлялись фатимидской экспансии и обратились за поддержкой к Омейядам Кордовы. Один из последних, аль-Хасан аль-Хаджам, поднял восстание и вернул себе Фес. Его правление продолжалось около двух лет, прежде чем Ибн Аби’ль-Афия захватил город посредством предательства и казнил его. Затем Ибн Аби’ль-Афия организовал широкомасштабную облаву на оставшихся Идрисидов по всему Марокко, которая прекратилась только после того, как местные вожди предупредили его о недопустимости преследования потомков Мухаммеда. Вероятно, в этот момент, по словам историка Шафика Бенчекруна, Ибн Аби’ль-Афия действовал как независимый агент, «фактически не будучи ни сторонником Фатимидов, ни сторонником Омейядов». В 929/30 году Ибн Аби’ль-Афия жестоко разграбил Накур и расширил свою власть над побережьем в районе устья реки Мулуя. Другая экспедиция против Ибн Хазара не смогла захватить вождя Зенаты. Затем, в 931/2 году, Ибн Аби’ль-Афия перешел на сторону Абд ар-Рахмана III. Как пишет Халм, «с этим падением фатимидского правления на крайнем западе было завершено одним ударом», и территории, контролируемые Ибн Аби’ль-Афией и Ибн Хазаром, стали протекторатом Омейядов. Губернатор Тагерта, Хамид ибн Ясал, был немедленно отправлен на запад, чтобы восстановить контроль Фатимидов. Ему удалось разбить Ибн Аби’ль-Афию и вновь занять Фес, но это было недолговечно: вскоре после ухода фатимидских войск город был снова потерян, а Хамид был заключен в тюрьму в Махдии за свою неудачу. Ибн Аби’ль-Афия вернулся к верности Омейядам, но вскоре был убит Идрисидами.
Север: Сицилия и Италия
Наряду с Ифрикией, аль-Махди унаследовал от Аглабидов остров Сицилия, который в течение предыдущих десятилетий постепенно завоевывался у Византийской империи. В горной северо-восточной части острова (Вал-Демоне), а также в византийской провинции Калабрии, расположенной за проливом Мессины, сохранялись отдельные византийские опорные пункты. Сицилия являлась центром непрерывной войны с византийцами, что имело важное идеологическое и пропагандистское значение, позволяя Фатимидам представать «чемпионами джихада» против давнего христианского врага мусульманского мира, как отмечает историк Яаков Лев. Вместе с тем Лев подчеркивает, что Фатимиды проявляли больший интерес к набегам, чем к полномасштабному завоеванию, что для Византии это был второстепенный театр военных действий, задействованные флоты были небольшими, а периоды враждебности часто сменялись перемириями и «прагматичной политикой modus vivendi».
Восстания в Сицилии
В августе 910 года аль-Махди отправил своего наместника Кайруана, аль-Хасана ибн Ахмада ибн Аби Хинзира, в качестве первого фатимидского наместника на Сицилию. Вскоре он настолько нажил себе неприязнь сицилийцев, очевидно, из-за тяжелых налогов — шиитское правоведение подразумевало 20-процентный подоходный налог, известный как «Пятая» (хумс), — что они восстали, заключили его в тюрьму и потребовали его отстранения. Его сменил престарелый Али ибн Умар аль-Балави, прибывший в августе 912 года, но и он был свергнут в начале 913 года, и остров восстал под предводительством Аглабида Ахмада ибн Зиядата Аллаха ибн Курхуба, который отказался от верности Фатимидам и получил признание от аббасидского халифа. В июле 914 года сицилийский флот под командованием младшего сына Ибн Курхуба, Мухаммада, совершил набег на побережье Ифрикии. В Лептисе Малоре сицилийцы 18 июля застали врасплох фатимидский морской отряд: фатимидский флот был сожжен, и 600 человек взяты в плен. Среди пленников был бывший наместник Сицилии, Ибн Аби Хинзир, который был казнен. Сицилийцы разгромили отряд фатимидской армии, посланный для отражения их наступления, и двинулись на юг, разграбив Сфакс и достигнув Триполи в августе 914 года. Лишь присутствие аль-Каима, направлявшегося в Египет для вторжения, помешало нападению на город. Однако в следующем году подобная попытка провалилась, и сицилийский флот был разбит. Некоторые районы, такие как Агридженто, вернулись под власть Фатимидов. Ибн Курхуб попытался бежать в Аль-Андалус, но был схвачен и передан аль-Махди. Вместе со своими сторонниками он был доставлен в Раккаду, избит на могиле Ибн Аби Хинзира, подвергся увечьям и был публично распят. Столица острова, Палермо, сопротивлялась до марта 917 года. После капитуляции был размещен кутамийский гарнизон под руководством наместника Салима ибн Асада ибн Аби Рашида. Усиленное присутствие Фатимидов позволило Салиму обеспечить относительное спокойствие на острове в течение двадцати лет, оставаясь на посту до восстания, свергнувшего его в 937 году.
Война с византийцами
В августе 918 года Салим возглавил ночное нападение на Реджо-Калабрию, которая была захвачена и разграблена. Однако в следующем году было заключено перемирие с Таорминой и другими византийскими крепостями Валь-Демоне, возможно, чтобы сосредоточить мусульманские силы на итальянском материке. Там экспедиция из 20 кораблей под командованием Масуда аль-Фати атаковала крепость Святой Агаты близ Реджо в 922/3 году. В апреле 924 года на Сицилию был отправлен крупный флот под командованием камергера Джафара ибн Убайда. Прозимовав на острове, он совершил набег на Бруццано близ Реджо, после чего отплыл на Орию в Апулии. Было взято более 11 000 пленных, а местный византийский командир и епископ сдались в качестве заложников в обеспечение выплаты дани. В сентябре 925 года камергер триумфально вернулся в Махдию. Примерно в то же время аль-Махди вступил в контакт с болгарским императором Симеоном I, который направил посланников с предложением о совместном нападении на византийскую столицу Константинополь. Болгарский правитель предложил, чтобы болгары вторглись по суше, а Фатимиды – по морю; вся добыча делилась бы поровну, болгары сохранили бы Константинополь, а Фатимиды получили бы византийские территории на Сицилии и в Южной Италии. В результате долгой войны с византийцами к 922 году болгары контролировали почти весь Балканский полуостров, но Константинополь оставался недоступным для Симеона из-за отсутствия флота. Согласно византийскому источнику, сообщающему об этих переговорах, аль-Махди принял предложение, но корабль, перевозивший болгарских и фатимидских посланников к Симеону, был захвачен византийцами у побережья Калабрии. Когда византийский император Роман I узнал о переговорах, болгары были заключены под стражу, а арабским посланникам было разрешено вернуться в Махдию с богатыми дарами для халифа. Византийцы поспешили возобновить мирное соглашение 917 года, включая выплату дани, а смерть Симеона в 927 году положила конец его амбициям. Война с византийцами возобновилась в 928 году, когда флот под командованием губернатора Кайруана Сабира аль-Фата был отправлен на Сицилию. Он атаковал местность аль-Гиран («пещеры») в Апулии и начал грабить города Таранто и Отранто. Вспышка болезни вынудила их вернуться на Сицилию, но затем Сабир повел свой флот вверх по Тирренскому морю, заставив Салерно и Неаполь выкупить себя деньгами и драгоценными тканями. В 929 году он разгромил местных византийских стратегов на Адриатическом побережье и разграбил Термоли. Он вернулся в Махдию 5 сентября 930 года, привезя с собой 18 000 пленников. Ободренный этими успехами, аль-Махди планировал новое и более масштабное морское наступление против византийцев в Италии, но прибытие византийской делегации привело к заключению очередного перемирия в 931/2 году, которое соблюдалось до смерти халифа.
Наследие
Правдивость происхождения и легитимность претензий аль-Махди остаётся предметом острых дебатов с момента его появления на мировой арене в начале 900-х годов и не имеет однозначного ответа. Как средневековые, так и современные учёные указывали на проблемы в утверждениях, выдвинутых аль-Махди или от его имени более поздними исмаилитскими авторами, однако его достижения неоспоримы: как резюмировал востоковед Мариус Канард, «кем бы ни был ʿУбайд Аллах Саʿид, он заложил основы династии в Северной Африке». Дахрауи приписывает аль-Махди «упорство и рассудительную мудрость» и подчеркивает, что вне зависимости от того, были ли искренними претензии аль-Махди на происхождение от Алидов и обладание имаматом, ему удалось успешно создать новое государство, положить конец сокрытию исмаилитов и «проводить умеренную, но твёрдую политику в своих провинциях и вести неустанную войну за своими границами». Бретт отмечает, что акцент аль-Махди на создании государства и решении вопросов его управления не оставлял ему времени на адаптацию исмаилитского учения к новой ситуации и «развитие этого Халифата Бога в полноценное вероучение имамата». Это было достигнуто лишь во время правления четвёртого фатимидского халифа-имама аль-Муизза. Также аль-Муиззу предстояло попытаться привлечь на свою сторону карматидов, Семидесятников, которые после раскола 899 года всё ещё ожидали мессианского возвращения Мухаммада ибн Исмаила. В этом халиф добился определённого успеха, поскольку иранские общины вернулись к верности Фатимидам, обогатив официальное исмаилитское учение своей интеллектуальной энергией; однако карматиды Бахрейна отказались признавать Фатимидов законными имамами.