Введение
Какума — город на северо-западе округа Туркана, Кения. Здесь расположен лагерь беженцев УВКБ ООН, основанный в 1992 году. Население города Какума в 2014 году составляло 60 000 человек, по сравнению с примерно 8 000 в 1990 году. В 1991 году лагерь был создан для приема несопровождаемых детей, бежавших от войны в Судане, Сомали и из лагерей в Эфиопии. По оценкам, около 12 000 «потерянных мальчиков и девочек» прибыли сюда через Египет в 1990/91 годах. Какума расположен во втором по бедности регионе Кении, что приводит к постоянной напряженности между беженцами и местным населением, иногда выливающейся в насилие. По сравнению с окружающими районами, в лагере Какума лучше развита система здравоохранения и выше процент детей, посещающих школу на постоянной основе, что породило мнение, будто беженцам живется лучше, чем местным жителям. Местное население в основном состоит из кочевых скотоводов, которые придерживаются своих традиций и не стремятся к сотрудничеству с беженцами. Лагерь становится неотъемлемой частью регионального социально-экономического уклада и одним из способов заработка для жителей региона. Какума — один из двух крупных лагерей беженцев в Кении, второй, более крупный — Дадааб. Недоедание, вспышки инфекционных заболеваний и малярия остаются постоянными проблемами, а поддержка доноров сократилась из-за конфликтов в других частях мира. Многие жители Какумы — беженцы со стажем, живущие в безнадежности и отчаянии. Особенно тяжелое положение у молодежи. Многие беженцы надеются покинуть Какуму и получить возможность переселения в третьи страны. Например, «потерянные мальчики Судана» были специальной группой, которая была переселена из лагеря в Соединенные Штаты.
Kakuma is a town in northwestern Turkana County, Kenya. It is the site of a UNHCR refugee camp, established in 1992. The population of Kakuma town was 60,000 in 2014, having grown from around 8,000 in 1990. In 1991, the camp was established to host unaccompanied minors who had fled the war in Sudan, Somalia and from camps in Ethiopia. It was estimated that there were 12,000 "lost boys and girls" who had fled here via Egypt in 1990/91. Kakuma is situated in the second poorest region in Kenya and as a result of this poverty, there are ongoing tensions between the refugees and the local community that has occasionally resulted in violence. Compared to the wider region, the Kakuma camp has better health facilities and a higher percentage of children in full time education, which resulted in a general notion that the refugees were better off than the locals. The host community is composed largely of nomadic pastoralists who stick to their traditions and do not co operate with refugees. Camp is becoming a normal part of the regional socio economic landscape and a part of livelihood options available in the region. Kakuma is one of two large refugee camps in Kenya; the second and bigger one is Dadaab. Malnutrition, communicable disease outbreaks, and malaria are all ongoing problems, while donor support has faltered due to conflicts in other parts of the world. Many people in Kakuma are long term refugees, living in hopelessness and desperation. The situation is particularly bad for young people. Many of the refugees hope to leave Kakuma for third country resettlement in another country. For example, the "Lost Boys of Sudan" were a special group who were resettled from the camp to the United States.
Климат
Полузасушливый климат со средней температурой, достигающей 40 °C, и опускающейся ночью до низких 30-х градусов: сухой и продуваемый ветрами, с пыльными бурями. Какума расположена между двумя пересохшими руслами рек, и редкие дожди могут вызывать наводнения. Выживают лишь колючие кустарники и несколько деревьев с плоской кроной. Поскольку сельское хозяйство практически невозможно, это приводит к ожесточенной конкуренции между различными местными группами за право владения скотом. Беженцам запрещено держать животных из-за потенциального конфликта между беженцами и местным народом туркана. Этот лагерь был создан из-за "потерянных мальчиков", хотя среди них были и девочки.
Структура лагеря
Комплекс состоит из четырех частей (Kakuma I–IV) и управляется правительством Кении и Департаментом по делам беженцев Кении совместно с УВКБ ООН. По состоянию на декабрь 2020 года на территории лагеря проживает около 200 000 человек, преимущественно беженцы, прибывшие из-за гражданской войны в Южном Судане. Сотрудники проживают за пределами лагеря в трех больших комплексах, оснащенных различными удобствами, включая бассейн, бары, магазины, развлекательные центры и тренажерные залы для силовых тренировок, йоги и аэробики. ВПП и УВКБ ООН располагают полностью кондиционированными, автономными номерами, а во всех комплексах есть электричество и водоснабжение. В лагере действует комендантский час с 17:00, что означает отсутствие возможности оказания помощи беженцам после этого времени. Дон Боско играет особую роль в лагере, поскольку они единственные, кто может оказывать помощь беженцам в экстренных ситуациях в ночное время. Каждая этническая община занимает отдельную, относительно обособленную территорию. В каждом районе построены собственные торговые точки, кафе, библиотеки и культовые сооружения.
Агентства помощи
Международный комитет спасения (IRC) отвечает за медицинское обслуживание в лагере, Лютеранская мировая федерация – за начальное образование, развитие детей раннего возраста, защиту детей и программы обеспечения устойчивых средств к существованию, Национальный совет церквей Кении предоставляет жилье, иезуитская служба помощи беженцам обеспечивает образовательные услуги, Дон Боско, итальянская НПО, управляет центром профессионального обучения; Rädda Barnen (шведская Save the Children) являлась ведущей организацией, ответственной за предоставление начального и частичного среднего образования. FilmAid Kenya (https://filmaidkenya.org) является ключевым агентством по коммуникациям в операциях с беженцами, а также оказывает поддержку принимающим общинам в Какуме и других районах округа Туркана-Уэст. В тесном сотрудничестве с другими организациями, FilmAid Kenya распространяет ключевую информацию по вопросам защиты, образования, здравоохранения, водоснабжения, санитарии, гигиены, продовольственной помощи и питания, используя такие средства, как кинопоказы, радиопередачи, радиоток-шоу, мобильные информационные пункты, интерактивный образовательный театр и виртуальную сеть распространения FilmAid (FVDN). ORAM (Организация по вопросам убежища, помощи и миграции) оказывает поддержку ЛГБТКИА+ сообществу внутри лагеря.
Жилье
Новым прибывшим обычно выдают один кусок армированного пластика размером 4 на 5 метров для постройки укрытия. Этот пластик обеспечивает отличную водонепроницаемость, но не является самонесущим и не обладает теплоизоляционными свойствами. Для создания каркаса им требуются длинные, гибкие ветви или доски, а также трава для завершения стен хижины и обеспечения некоторой теплоизоляции. Жилье строят из глиняного кирпича, дерева или тростника, добытого в окрестностях, а также из нового или найденного брезента. Другая часть жителей проживает в хижинах с крышей из соломы, палатках и глинобитных домах.
Еда
За исключением небольшой группы людей, сумевших открыть собственные магазины, подавляющее большинство населения Какумы полностью зависит от продовольственных пайков, необходимых для выживания. Всемирная продовольственная программа (ВПП) ежемесячно предоставляет всем беженцам продовольственный паек, основанный на минимальной суточной норме питания в 2100 калорий на человека. ВПП несет ответственность за определение объема распределяемой продовольствия и за его предоставление в виде основных продуктов питания. В 2011 году ВПП обеспечила продовольствием 98,3% зарегистрированных беженцев, в среднем по 2076 калорий на человека в день. Основная проблема с продовольственными пайками заключается в том, что они не всегда обеспечивают необходимые элементы для сбалансированного питания. Более того, они не учитывают культурные различия и потребности домохозяйств, что заставляет беженцев воспринимать продовольственную помощь как унизительную – когда от них ожидают благодарности за неподходящие продукты. Кроме того, когда ВПП, как это часто случается, не может предоставить все основные продукты, калории распределяются в виде любых доступных товаров. Бывали случаи, когда все 1900 калорий (то есть до увеличения до 2100) предоставлялись исключительно в виде кукурузной муки. В 1997 году беженцы в течение восьми недель не получали бобов или чечевицы, которые были их единственным потенциальным источником белка. Если кукуруза слишком сухая, ее необходимо измельчать. Для транспортировки зерна на мельницы для помола требуется топливо. Неизбежно платить мельницам за перемол кукурузного пайка в муку (для каши). При нехватке дров (что случается очень часто) сушеные бобы нельзя приготовить, так как для этого нужны дрова или другое топливо. Для покупки угля и дров требуются деньги (после насильственных столкновений с местными туркана никто не решается собирать дрова самостоятельно). В рамках соглашения с ВПП, УВКБ ООН приняло на себя ответственность за предоставление дополнительных продуктов питания, содержащих микроэлементы. В истории лагеря Какума эти добавки доставлялись редко. В феврале 2009 года была запущена широкомасштабная программа по обогащению микроэлементами, охватывающая все население лагеря, и продолжалась 17 месяцев. ВПП предполагает, что беженцы будут обменивать полученную еду: около половины распределенного продовольствия продается, и от 80 до 90% беженцев продают часть или большую часть своего пайка (чаще всего кукурузу и бобы) на черном рынке. Однако избыток предложения определенного товара, такого как масло или кукурузная мука, приводит к снижению рыночной стоимости. Прямо перед одним из основных центров распределения продовольствия действовал процветающий рынок перепродажи пайков. Чаще всего это терпелось, но перепродажа пайков периодически становилась объектом активного полицейского контроля, включая облавы, заставлявшие продавцов покидать территорию, особенно когда эта практика становилась слишком явной и заметной. Поскольку у туркана нет собственных продуктов питания, они выполняют поденную работу и покупают кукурузу и бобы у беженцев. В системе распределения продовольствия существует коррупция: сотрудники гуманитарных организаций продают часть гуманитарной помощи (пищевое масло, пшеничную муку и мыло) на черном рынке вместо того, чтобы раздавать ее беженцам. Некоторые семьи могут получать продовольственную помощь за "фиктивных" членов семьи или за тех, кто проживает за пределами лагерей, и завышают количество членов домохозяйства, чтобы получить больше пайков. С другой стороны, многие беженцы не имеют продовольственных карточек (карточка утеряна или статус беженца не предоставлен или утрачен). Многие отмененные беженцы живут в Какуме и зависят от пайков друзей, семьи или соседей. Кроме того, у некоторых беженцев есть скот, которого необходимо кормить. С 2015 года ВПП внедрила систему цифровых денежных переводов, то есть отправляет 100 KSh наличными на человека в месяц через мобильный телефон в обмен на часть продовольственного пайка (10% основных зерновых, таких как кукуруза, пшеничная мука или сорго). Эти деньги можно использовать только для покупки продуктов питания. Это дает беженцам больше свободы в выборе рациона и положительно сказывается на местной экономике. Для сравнения, завтрак в 2018 году в столовой персонала УВКБ ООН стоил 250 KSh, обед – 400 KSh, а ужин – 400 KSh.
these practices become too blatant and visible. Since the Turkana people do not have any food, they do odd jobs and buy maize and beans from refugees. There is corruption within the distribution system: relief workers sell parts of the relief aid (cooking oil, wheat flour, and soap) on the black market instead of handing it out to refugees. Some families are able to receive food assistance for 'ghost' family members or those residing outside the camps and inflate the number of household members in order to receive more rations. On the other hand, there are many refugees without a ration card (card lost or refugee status not given or lost). Many cancelled refugees live in Kakuma and rely on rations of friends/family/ neighbours. Also some refugees have livestock that needs to be fed. Since 2015 the WFP has introduced digital cash transfers, i. e. sends 100 KShi in cash per person/ month through a mobile phone to replace part of the food rations (10% of staple cereal like maize, wheat flour, or sorghum). The cash can only be redeemed for food. This gives refugees more freedom to decide what they will eat and is also good for the local economy. In comparison breakfast in 2018 at the UNHCR staff cafeteria cost 250 KShi for breakfast, 400 KShi for lunch and 400 KShi for dinner.
Безопасность
Рядом с входом в лагерь расположен кенийский полицейский участок. Кенийская полиция обычно не осуществляет свою деятельность в лагере после наступления темноты. Кенийская полиция патрулирует основные дороги в сумерках, требуя от всех, кого они встречают, не являющихся беженцами, покинуть лагерь. В пределах лагеря ответственность за безопасность несет LWF. LWF нанимает ряд кенийцев, в основном бывших военнослужащих, которые патрулируют лагерь, и все вопросы, касающиеся безопасности, должны сообщаться им. В лагере действует группа из 120 местных охранников, набранных как из числа беженцев, так и из числа местного населения. Были построены «полицейские участки», которые функционируют круглосуточно и служат базой для ночных патрулей. Беженцы-жители имеют собственную охрану и патрули после наступления ночи, и во многих жилых группах охранники во время патрулирования носят мачете и самодельные луки. В лагере существует охраняемая зона, представляющая собой огороженное пространство, в котором размещаются около 120 семей. Она предназначена в качестве временного решения, когда безопасность беженца не может быть гарантирована в лагере, поэтому почти не предоставляется никаких услуг. В результате нескольких краж, совершенных туркана, и проникновений в жилые помещения внутри лагеря, было увеличено количество ограждений, особенно по краям каждой жилой группы. В 2014 году в столкновениях между беженцами из Южного Судана погибло по меньшей мере четырнадцать человек: по словам официальных лиц, столкновения, последовавшие за предполагаемым изнасилованием молодой девушки, разделили жителей динка и нуэр друг против друга. После того, как неустановленные лица из числа беженцев разрушили ограждения, построенные для раздачи пайков и подсчета беженцев (в 1994 и 1996 годах), были применены коллективные наказания. В результате этого раздача продовольствия была приостановлена на 21 и 14 дней соответственно, а «стимулы», выплачиваемые трудоустроенным беженцам, были отменены. После этих напряженных ситуаций некоторые лидеры беженцев были приглашены на встречу с представителями УВКБ ООН в ближайшем крупном городе (Лодвар). Они пришли на встречу, полагая, что это даст возможность разрешить недоразумения между беженцами и агентствами. Однако эти лидеры были арестованы и обвинены в подстрекательстве, уничтожении имущества и краже строительных материалов. Они провели два месяца в тюрьме, а последующие судебные слушания пришлось оплачивать общине беженцев. Они были оправданы по этому обвинению, но не смогли получить компенсацию за время, проведенное в тюрьме, из-за юрисдикционного иммунитета УВКБ ООН.
Справедливость
Теоретически, кенийское законодательство распространяется на лагерь Какума. На практике же это случается крайне редко. Кенийская полиция обычно не вмешивается в обеспечение безопасности лагеря, если не получит конкретного запроса от УВКБ ООН. Беженцам позволили создать собственную «судебную» систему, финансируемую ЛВФ. Председателями этих судов являются лидеры общин, которым разрешено оставлять себе налагаемые ими штрафы. Помимо штрафов применяются и другие наказания, включая телесные наказания и задержание. Члены общины Динка (из Южного Судана) как правило подвергаются более суровым наказаниям. Беженцы лишены правовых средств защиты от злоупотреблений, поскольку не имеют возможности обжаловать решения этих судов.
Образование
Образование охватывает: дошкольное – 25%, начальное – 65%, среднее – 2%. В 2014 году насчитывалось 7 дошкольных учреждений, 21 начальная школа, 4 средних школы (2 средние школы и 2 технических колледжа, где преподаются кенийские учебные программы и курсы арабского языка), а также множество курсов профессиональной подготовки и других образовательных программ. Культурные и традиционные практики не способствуют образованию девочек. Девочки составляют лишь 20% от общего числа учеников в начальной и средней школе из-за распространенности принудительных и ранних браков. Некоторые родители лишают своих дочерей возможности учиться из-за опасений, что они могут узнать о планировании семьи, контрацепции и развитии критического мышления. Однако сами девочки стремятся к образованию, видя в нем средство освобождения от семейного гнета. Существует правило, согласно которому мальчики и девочки должны питаться вместе в школе, что способствует идее совместного обучения, в резком контрасте с традиционной практикой, особенно для выходцев из Судана. Существуют школы-интернаты, созданные специально для того, чтобы девочки могли сосредоточиться на учебе. Например, начальная школа для девочек имени Анджелины Джоли, расположенная вдали от жилых зон, помогла снизить количество случаев отчисления девочек из-за беременности. Другой пример – средняя школа Морно Шепелл, построенная в 2013 году, созданная для того, чтобы девочки могли полностью посвятить себя образованию. В зависимости от успеваемости им предоставляется возможность продолжить обучение в Университете Торонто после окончания школы. Эти две школы демонстрируют поддержку образования девочек со всего мира. Наблюдается переполненность школ, обветшалые и недостаточно оснащенные помещения, а также нехватка квалифицированных учителей. Некоторым ученикам приходится преодолевать до 10 километров до школы в одну сторону. В 2003 году Центр дистанционного обучения Какума предоставил 29 студентам возможность изучать академические курсы в Университете Южной Африки. В качестве проявления предпринимательства беженцы открывали школы и учебные центры для изучения языков и освоения профессиональных навыков, иногда с привлечением кенийских учителей или волонтеров из лагеря. В 2015 году в средней школе и общественной библиотеке был запущен проект "Instant Network Schools eLearning" – мобильное решение, позволяющее проводить интерактивные занятия с использованием мобильного образовательного контента.
Здоровье
В Кении есть основная больница на 90 коек с возможностью и практикой направления пациентов в другие больницы, а также пять спутниковых клиник общей вместимостью 520 человек. В 1997 году IRC и УВКБ ООН создали службу психического здоровья для населения: ею воспользовались чуть менее 1% жителей лагеря в период с 1997 по 1999 год. Данные исследования 2004 года свидетельствуют о том, что у 38,6% пациентов был диагностирован посттравматический стрессовый синдром (ПТСР). У 22,7% пациентов диагностировали тревожное расстройство, у 12,3% – психоз, у 10,6% – депрессию и у 6,9% – эпилепсию. В 2021 году была установлена первая детская операционная. Утверждается, что это первая подобная операционная в любом лагере беженцев в мире. Организовала ее шотландская организация KidsOR, и операционная способна проводить до 1000 операций в год. Для ее оснащения потребовалось 3000 единиц оборудования, а педиатрический хирург доктор Нима Каседже обучила команду, которая в ней работает.
Работа и доход
Ограничения на трудоустройство препятствуют поиску работы беженцами. Однако все НПО в лагере «нанимают» беженцев, но из-за кенийских законов, запрещающих трудоустройство беженцев, они привлекаются к работе на добровольной основе и получают «вознаграждение», которое значительно ниже заработной платы кенийца или иностранца на аналогичной должности. Беженцам, работающим в гуманитарных организациях, выплачивают около 20–40 долларов США в месяц. Заработная плата местного кенийского или иностранного персонала в 10–100 раз выше (за ту же работу). Например, учитель-беженец получил «вознаграждение» в размере 3000 кш, в то время как кенийские учителя зарабатывали 12 000 кш. Беженцам ежемесячно выплачивается 66 000 долларов США в виде заработной платы за работу в гуманитарном и коммерческом секторах. Эта практика оправдывается тем, что для оплаты труда беженцев наравне с другими им потребуется разрешение на работу, выданное кенийскими властями. Сотрудники, получающие вознаграждение, составляют лишь небольшую часть беженцев. Возможности трудоустройства, предоставляемые УВКБ ООН, ВПП или партнерскими агентствами, обычно связаны с физическим трудом (строительство и охрана) или неквалифицированной канцелярской работой, включая бухгалтерский учет и уход за больными. Должности заполняются через личные связи и влияние. Вознаграждения жизненно важны для выживания населения – они обеспечивают приток денежных средств в экономику лагеря. Для многих беженцев привлекательность этих рабочих мест заключается в улучшенном и устойчивом доступе к товарам и услугам благодаря близости к коммерческим и гуманитарным организациям, а не в немедленной денежной выгоде. Работа в коммерческом секторе оплачивается немного лучше, в диапазоне от 100 до 200 долларов США в месяц. Беженцы могут начать малый бизнес, если у них есть капитал. Местным предпринимателям необходимо получить торговую лицензию стоимостью 1970 кш в год. CARE International начала предоставлять кредиты, которые с тех пор обеспечили денежные средства и материалы для широкого спектра видов деятельности, приносящих доход. Международные денежные переводы, получаемые беженцами, составляют от 100 000 до 150 000 долларов США ежемесячно. Вместе с национальными денежными переводами в Какуму ежемесячно поступает более 200 000 долларов США. 20% семей получают денежные переводы в среднем в размере 50 долларов США в месяц. От 70 до 80% беженцев имеют доступ к денежным средствам благодаря местной занятости и предпринимательской деятельности (оценивается в 66 000 долларов США) или денежным переводам (оценивается в 200 000 долларов США в месяц). Эта группа продает до 90% своих продовольственных пайков. Они оставляют себе лишь несколько предметов, таких как пшеничная мука, растительное масло, мыло и некоторые бобовые, например маш. От 20 до 30% населения не имеют никакого дохода и получают деньги только за счет продажи до 50% продовольственных пайков на черном рынке (около 89 000 долларов США). За продажу 100% продовольственного пайка отдельный получатель может получить от 600 до 1200 кш в месяц. Торговцы продовольственной помощью выплачивают беженцам около 89 000 долларов США в месяц за проданные им продовольственные пайки. В зависимости от размера семьи беженцы, продающие свои продовольственные пайки, получают от 600 до 4000 кш в месяц, которые они используют для покупки товаров в магазинах лагеря.
Экономика
В лагере Какума расположено более 500 розничных и оптовых магазинов. Там есть различные рынки, в основном организованные по этническому признаку, где продается широкий ассортимент товаров, таких как свежие и консервированные продукты питания, овощи, мясо, одежда, товары для дома, инструменты, лекарства, косметика, строительное оборудование, электрооборудование, например, радиоприемники и телефоны, и велосипеды. Существует сектор услуг, включающий рестораны, кафе и чайные, бары, бильярдные, прачечные, а также предприятия, предлагающие услуги телефонной связи, банковские услуги, ремонт и обслуживание электроники, образование, компьютерные технологии и доступ в интернет. На главном рынке насчитывается более 120 торговых мест, здесь есть видеопрокаты, магазины хозяйственных товаров, почтовое отделение, пересылающее почту из Кении, и так называемые «отели» – кафе, где подают местное пиво. На рынке в городе Какума (за пределами лагеря) беженцы продают свои продуктовые пайки по очень низким ценам. Некоторые торговцы специализируются на скупке пайков у беженцев небольшими партиями и перепродаже их оптом торговцам за пределами лагеря. Большинство местных розничных продавцов разорены конкуренцией с беженцами. Товары в лагере стоят дешево, поскольку беженцы освобождены от уплаты налогов, арендной платы, не платят за питание, медицинское обслуживание или образование для своих детей. Тем не менее, совокупный месячный оборот в лагере, включая формальную и неформальную экономику, составляет от 300 000 до 400 000 долларов США. Введение налогообложения в лагере могло бы принести более двух миллионов кенийских шиллингов. Однако рынок ограничен, поскольку Какума находится в очень изолированной местности.
electrical equipment, such as radios and telephones, and bicycles. There is a service sector with restaurants, coffee and tea shops, bars, pool halls, laundries and businesses offering telephone, banking, electronic repairs and maintenance, education, computing and internet services. The main market has more than 120 stalls, with video clubs, hardware stores, a post office which relays Kenyan mail, and so called 'hotels' which are coffee shops where locally brewed beer is served. At the market in Kakuma town (outside the camp), refugees come to sell their food rations at very low prices. Some traders specialize in buying up food rations from the refugees in small quantities and selling it in large quantities to merchants outside the camp. Most of the local retailers have been ruined by the competition with refugees. Goods sold in the camp are very cheap because refugees do not pay tax, rent, food, health care or education for their children. Still, taking formal and informal economy together the monthly turnover in the camp is $300,000 to $400,000. Taxation in the camp would yield more than two million Kenyan Shillings. However, the market is finite, since Kakuma is in a very isolated area.
Угроза закрытия в 2016 году
В 2016 году правительство Кении объявило о закрытии Какумы и лагеря беженцев в Дадаабе. Правительство заявило, что уже расформировало Департамент по делам беженцев в рамках этого решения. Главный секретарь Министерства внутренних дел Каранья Кибичо заявил: "В интересах национальной безопасности Кении правительство решило, что размещение беженцев должно быть прекращено. Правительство признает, что это решение негативно скажется на жизни беженцев, но Кения больше не будет их принимать". Лагерь продолжал существовать в 2022 году.