Введение

Японский национализм (日本のナショナリズム) – это форма национализма, утверждающая, что японцы представляют собой монолитную нацию с единой, неизменной культурой, и способствующая культурному единству японского народа. За последние два столетия он охватил широкий спектр идей и настроений, которые японцы испытывали по отношению к своей стране, её культурной природе, политической системе и исторической судьбе. Важно различать японский культурный национализм (см. также нихондзинрон) и политический, или государственный национализм (т.е. шова-этатизм), поскольку многие формы культурного национализма, например, связанные с фольклористикой (т.е. работы Янагиты Кунио), были враждебны государственному национализму. В эпоху Мэйдзи националистическая идеология представляла собой смесь местных и заимствованных политических философий, изначально разработанных правительством Мэйдзи для укрепления национального единства и патриотизма, сначала в целях защиты от колонизации западными державами, а затем – в борьбе за равноправие с великими державами. Она эволюционировала на протяжении периодов Тайсё и Сёва, когда использовалась для оправдания формирования всё более тоталитарного правительства и заморской экспансии, а также служила политической и идеологической основой для действий японской армии в годы, предшествовавшие Второй мировой войне.

Начало периода Мэйдзи 18681912

В последние дни сёгуната Токугава, осознаваемая угроза иностранного вмешательства, особенно после прибытия коммодора Мэтью К. Перри и подписания Канагавского договора, привела к усилению влияния националистических идеологий. Некоторые влиятельные даймё продвигали концепцию фукко (возвращения к прошлому), в то время как другие – концепцию ōsei (верховной власти императора). Эти понятия не исключали друг друга, сливаясь в концепцию сонно джои (почитание императора, изгнание варваров), которая, в свою очередь, стала одним из главных факторов, приведших к началу реставрации Мэйдзи. Конституция Мэйдзи 1889 года определила верность государству как наивысший долг гражданина. Хотя сама конституция содержала сочетание западных политических практик и традиционных японских политических идей, государственная философия всё больше сосредотачивалась на укреплении социальной гармонии и чувства уникальности японского народа (кокутай).

Основа экономического роста

Крайнее неравенство в экономической и военной мощи между Японией и западными колониальными державами вызывало серьезную обеспокоенность у раннего руководства эпохи Мэйдзи. Девиз Фукоку кёхэй (обогатить страну и укрепить армию) символизировал националистическую политику периода Мэйдзи, направленную на государственную поддержку стратегических отраслей промышленности. Только обладая прочной экономической базой, Япония могла позволить себе создать сильную, современную армию по западному образцу, и только сильная экономика и армия могли заставить пересмотреть неравноправные договоры, такие как Канагавские соглашения. Государственная политика также заложила основу для будущих промышленных империй, известных как дзайбацу.

Бусидо

Как следствие широкого использования в пропаганде в XIX веке, японский военный национализм часто был известен как бусидо (武士道, "путь воина"). Это слово, обозначающее последовательный свод верований и доктрин о должном пути самураев, или, в общем, "воинскую мысль" (武家思想, buke shisō), редко встречается в японских текстах до эпохи Мэйдзи, когда были наконец опубликованы 11 томов "Хагакурэ" Ямамото Цунетомо, составленные в 1710–1716 годах, где впервые используется данное сочетание иероглифов. Формировавшийся на протяжении долгого времени из домашних руководств по военному делу и воинам, он получил некоторую официальную поддержку после установления сёгуната Бакуфу, который стремился к идеологической ортодоксии в неоконфуцианстве Чжу Си, адаптированном для военных эшелонов, ставших основой нового сёгунатского правительства. Важную роль в разработке японского военного этоса сыграл Ямага Соко. После отмены феодальной системы новые военные институты Японии были созданы по европейскому образцу, с западными инструкторами, а сами кодексы были смоделированы по стандартным образцам, заимствованным из-за рубежа. Безупречное поведение японской армии в русско-японской войне, оцениваемое по международным критериям, стало доказательством того, что Япония наконец-то обзавелась современной армией, чья тактика, подготовка и военный этикет мало отличались от таковых у западных империй. Императорский рескрипт для моряков и солдат (1890) представлял Японию как "священную нацию, защищаемую богами". Традиционные воинские ценности никогда не исчезали полностью, и по мере того, как Япония скатывалась к циклу повторяющихся кризисов с середины эпохи Тайсё до начала эпохи Сёва, старые самурайские идеалы начали приобретать значение среди более политизированных офицеров Императорской японской армии. Садао Араки сыграл важную роль в принятии доктрины сейсин-кёику (духовной подготовки) в качестве идеологической основы для армейского персонала. Будучи министром образования, он поддержал интеграцию самурайского кодекса в национальную систему образования.

Роль синтоизма

Развивая современные концепции государственного синтоизма (国家神道) и поклонения императору, различные японские философы стремились возродить или очистить национальные верования (кокугаку), устранив импортированные иностранные идеи, заимствованные преимущественно из китайской философии. Это "Движение за восстановление синто" началось с Мотоори Норинаги в XVIII веке. Мотоори Норинага, а позднее Хирата Ацутане, основывали свои исследования на «Кодзики» и других классических текстах синто, в которых утверждается о превосходстве богини Солнца Аматерасу. Это легло в основу государственного синтоизма, поскольку японский император заявлял о прямом происхождении от Аматерасу. Таким образом, сам император считался священным, и каждое его провозглашение имело религиозное значение. После Реставрации Мэйдзи новому императорскому правительству требовалось быстро модернизировать политическую систему и экономику Японии, и олигархия Мэйдзи полагала, что этих целей можно достичь лишь посредством сильного чувства национального единства и культурной идентичности, а государственный синтоизм являлся существенным противовесом импортированному буддизму прошлого, христианству и другим западным философиям современности. В 1890 году был издан Императорский рескрипт об образовании, и студенты должны были ритуально произносить клятву «смело служить государству» и защищать императорскую семью. Практика поклонения императору получила дальнейшее распространение благодаря распространению императорских портретов для эзотерического почитания. Считается, что все эти практики, использовавшиеся для укрепления национальной солидарности посредством патриотического централизованного проведения обрядов в святилищах, придали довоенному японскому национализму оттенок мистицизма и культурной замкнутости. Философия хакко ичю (八紘一宇) приобрела популярность во время Второй китайско-японской войны. Милитаристы стали рассматривать её как доктрину, согласно которой император являлся центром феноменального мира, что придало религиозный импульс идеям японской территориальной экспансии.

Образование

Основной образовательный акцент периода Мэйдзи был сделан на огромной важности традиционных национальных политических ценностей, религии и морали. Императорский рескрипт об образовании 1890 года способствовал возвращению к традиционным конфуцианским ценностям в иерархическом строе человеческих отношений, где государство ставилось выше личности, а император – выше государства. Японское государство модернизировалось в организационном плане, но сохранило свои национальные особенности. С 1905 года укрепилось убеждение, что Япония должна стать могущественной нацией, по крайней мере равной западным державам. В период Сёва образовательная система использовалась для поддержки милитаризованного государства и подготовки будущих солдат. Правительство издавало официальные учебники для всех уровней образования и подкрепляло это культурными мероприятиями, семинарами и т.п. Акцент на таких текстах, как "Кокутай но суги" в школах, был призван подчеркнуть "уникальность Японии", уходящую корнями в древние века. Эти культурные курсы дополнялись военными и курсами выживания на случай иностранного вторжения. Помимо идеологической обработки в духе национализма и религии, дети и школьники получали военную подготовку (выживание, оказание первой помощи). Имперская молодежная федерация развивала это направление: студентов вузов обучали, а некоторых вербовали для внутренней обороны и регулярных воинских частей. Молодые женщины проходили обучение оказанию первой помощи. Все эти действия, как утверждалось, предпринимались для обеспечения безопасности Японии и защиты от более крупных и опасных стран.

Происхождение националистических структур и партий

В 1882 году японское правительство организовало Тейсейто (Имперскую правительственную партию), одну из первых националистических партий в стране. Начиная с Русско-японской войны, Япония приняла наименование "Империя Японии" ("Дай Ниппон Тэйкоку"), приобретя колониальную империю, включавшую Рюкю (1879), Формозу (1895), полуостров Ляодун и Карафуто (1905), острова мандата Южных морей (1918–1919) и Чосон (Корея) (1905–1910). Войны против Китая и России носили современный характер и требовали националистического выражения патриотических чувств. С этого периода святилище Ясукуни (основанное в 1869 году) стало центром националистических настроений и пользовалось государственной поддержкой до конца Второй мировой войны. Ясукуни было посвящено японцам и неяпонцам, погибшим на службе Японии, и включает в себя всех погибших в войнах и конфликтах с 1869 по 1945 год (и никого из погибших в конфликтах после 1945 года), а также гражданских лиц (женщин и студентов) и представителей гражданской администрации в колониях и оккупированных территориях. В период с 1926 по 1928 год центральное правительство создало "Отдел по охране мира" (подразделение полиции по борьбе с подрывной деятельностью) и преследовало всех местных коммунистов, финансируемых Советским Союзом, которые предлагали социалистическую форму правления. Японская армия организовала Кемпейтай (военную полицию). Инакомыслие подавлялось политическими и прессовыми репрессиями, а Закон об охране мира позволял полиции ограничивать свободу слова и свободу собраний. С 1925 по 1935 год газета Nippon Shimbun (日本新聞) пропагандировала националистическую идеологию и стремилась влиять на японскую политическую ситуацию. Несмотря на относительно небольшой общий тираж, она имела широкую читательскую аудиторию среди правых политиков и отстаивала концепцию божественного права императора, активно критикуя "теорию императора как органа государства" Татсукити Минобе.

Реальность политической власти

После реставрации Мэйдзи центральной фигурой государства был император. Согласно конституции, император являлся главой государства (статья 4) и Верховным главнокомандующим армией и флотом (статья 11). Император Хирохито также, с 1937 года, был командующим Императорским генеральным штабом. Японские граждане сплачивались вокруг концепции "Оборонительного государства" или "Государства консенсуса", в котором все усилия нации были направлены на достижение общих целей, опираясь на национальные мифы, историю и догмы, тем самым формируя "национальный консенсус". Демократические институты были учреждены в 1890 году с провозглашением конституции и продолжали укреплять свою легитимность до 1920-х годов, когда они утратили авторитет. Опасения, что безответственные политические партии могут оказать чрезмерное влияние на важнейшие военные вопросы, привели к установлению правила, согласно которому только армия имела право назначать военного министра в гражданском правительстве. Это давало армии фактическое право вето на решения гражданских правительств, позволяя ей отклонять кандидатуры. Эта политика была закреплена законом в 1900 году, но отменена в 1913 году. Она была вновь введена в 1936 году, что укрепило влияние военных на правительство после этого. В течение 1930-х годов политическая система Японии подвергалась подрыву со стороны военных в результате многочисленных попыток переворотов и независимых милитаристских интервенций. Вторжение в Маньчжурию, последовавшее за инсценировкой инцидента армией для оправдания захвата, было осуществлено без санкции правительства Токио. Это продемонстрировало неспособность гражданского правительства влиять на действия армии. Правительства становились все более пассивными, передавая управление государством разрозненным и конкурирующим группировкам внутри армии. Роль императора оставалась чрезвычайно престижной, и различные фракции соперничали в интерпретации истинных желаний императора. После войны усилился контроль за ролью императора в войне и милитаризме. Многие историки, такие как Акира Фудзивара, Акира Ямада, Питер Ветцлер, Герберт Бикс и Джон Доуэр, считают, что работа Дугласа Макартура и SCAP в первые месяцы оккупации Японии по оправданию Хирохито и всей императорской семьи от уголовного преследования на Токийском трибунале стала определяющим фактором в кампании по приуменьшению роли императора в войне в ретроспективе. Они утверждают, что послевоенный анализ сосредоточился на имперских конференциях, упустив из виду многочисленные встречи "за хризантемовой занавесью", где Хирохито, его начальники штаба и кабинет принимали реальные решения. По мнению Фудзивары, "тезис о том, что император, как орган ответственности, не мог отменить решение кабинета, является мифом, сфабрикованным после войны".

Политические идеи

В 1920-х годах правые националистические убеждения стали все более доминирующей силой. Государственная поддержка синтоизма способствовала вере в мифологическую историю Японии и, таким образом, привела к мистицизму и культурному шовинизму. Некоторые тайные общества приняли ультранационализм и сосредоточили в Японии радикальные идеи. Среди них: Генёся (Общество Чёрного океана, 1881), Кокурюкай (Общество реки Амур, или Общество Чёрного дракона, 1901) – движения, посвященные японской экспансии за рубежом, в северном направлении; Нихон Кокусайкай (Японское патриотическое общество, 1919), основанное Токонэме Такэджиро; Сэкка Босидан (Антикрасная лига), основанная одновременно с Японской коммунистической партией; и Кокухонся (Общество государственных основ), основанное в 1924 году бароном Хиранумой Киитиро с целью сохранения уникального национального характера Японии и её особой миссии в Азии. Некоторые из националистических идей принадлежат идеологу Икки Кита (1885–1937), члену Общества реки Амур. В своей книге 1919 года «Набросок плана реорганизации Японии» Кита предложил военный переворот для продвижения предполагаемых истинных целей реставрации Мэйдзи. Эта книга была запрещена, но в начале 1930-х годов её читали в определенных военных кругах. План Кита был сформулирован как освобождение императора от слабых или предательских советников. После приостановки действия конституции и роспуска диеты император и его военные защитники должны были работать над «коллективистским прямым волюнтаризмом», чтобы объединить народ и лидеров. Гармония с рабочим классом должна была быть достигнута путем отмены аристократии и введения жесткой экономии для императорского двора. За рубежом Япония должна была освободить Азию от западного влияния. Общество реки Амур впоследствии сыграло важную роль в Маньчжурском инциденте.

Политические националистические движения

Японский флот в целом был более привержен традициям, защищая древние ценности и сакральный статус императора; японская армия, напротив, была более ориентирована на будущее, в том смысле, что превыше всего ценила сильное руководство, что проявилось в использовании переворотов и решительных действий. Флот обычно предпочитал политические методы. Армия же, в конечном итоге, стала инструментом для радикальных националистов, антикоммунистов, антикапиталистов, противников парламентаризма и сторонников националистического милитаризма. Военные считались политически "незапятнанными" коррупцией и дополнительно брали на себя ответственность за "восстановление" безопасности страны. Вооруженные силы критиковали традиционные демократические партии и правительство по многим причинам (недостаточное финансирование армии, подрыв национальной безопасности, слабость руководства). Благодаря своему составу они также хорошо осознавали последствия экономического кризиса для среднего и низшего классов, а также коммунистическую угрозу. Обе ветви власти усиливали свое влияние, управляя отдаленными провинциями и осуществляя военную подготовку.

Правые националисты в 1920-х годах

Другими националистическими правыми группами 1920-х годов были Дзинму Кай (Общество императора Дзимму), Тэнкэто Кай (Партия Небесного Лопаря), Кэцумэйдан (Братство Крови) и Сакура Кай (Общество Вишни). Последнее было основано доктором Сюмеем Окава, профессором Академии колонизации и ярым сторонником экспансионизма и вооружённой революции внутри страны. В число членов входили офицеры армии, замешанные в «Маньчжурском инциденте», такие как Кингоро Хасимото и Исикава Каниси. Окава служил посредником, через которого идеи Кита Икки доходили до молодых националистических офицеров правого толка. Произошли насильственные перевороты, и Квантунская армия, по сути, в одностороннем порядке приняла решение о вторжении в Маньчжурию. Это затем было представлено правительством и императором как свершившийся факт.

Доктрины

Доктрина Амоу (доктрина азиатского Монро) утверждала, что Япония берет на себя полную ответственность за поддержание мира в Азии. Министр Коки Хирота провозгласил о создании "особой зоны, антикоммунистической, прояпонской и про Маньчжуко", а также заявил, что Северный Китай является "фундаментальной частью" японского национального существования, объявив о "священной войне" против Советского Союза и Китая как о "национальной миссии". В 1940 году принц Коноэ провозгласил Шинтайсей (Новую национальную структуру), превратив Японию в "передовое государство национальной обороны", и учредил Тайсей Йокусанкай (Ассоциацию содействия имперской власти) для организации централизованного "государства, основанного на консенсусе". С этим связано создание правительством Тонаригуми (комитетов жителей). Среди других идеологических разработок того времени были книга "Шинмин но Мичи" (臣民の道), "Имперский путь" или армейская группировка "Кодоха" ("Партия войны"), "Ямато дух" (Ямато дамаши), и идея хакко итиу (буквально "восемь углов под одной крышей", что означает "один дом, где может жить каждый народ" или "все – семья"), "Единство религии и государства" (Сайсей итти), и закон Кокка Содоин Хо (Общее право мобилизации). Официальными учебными текстами были Кокутай-но-Хонги и Шинмин-но-Мичи. Обе книги представляли взгляд на историю Японии и японский идеал объединения Востока и Запада.

Геостратегия

Экономические доктрины "Йенского блока" в 1941 году трансформировались в план "Великой азиатской сферы взаимного процветания" как основу для японских национальных финансов и планов завоевания. За этими шагами стояла история длительностью около двух десятилетий. Японские теоретики, такие как Санесиге Комаки, занимавшиеся материковой Азией, были знакомы с геостратегической теорией Хэлфорда Маккиндера, изложенной в книге "Демократические идеи и реальность". Он рассуждал о том, почему "Мировой остров" Евразии и Африки был доминирующим, и почему ключом к этому была "Сердцевина" в Центральной Азии. Она защищена от морских атак пустынями и горами и уязвима лишь с западной стороны, а также перед лицом передовых технологий из Европы. Маккиндер утверждал: "Кто правит Восточной Европой, тот повелевает Сердцевиной; кто правит Сердцевиной, тот повелевает Мировым островом; кто правит Мировым островом, тот правит миром". К этим центральноазиатским землям относились: вся территория Советского Союза, за исключением При тихоокеанского побережья, к западу от реки Волги; вся Монголия, Синьцзян, Тибет и Иран. Эта зона обширна, обладает природными ресурсами и сырьем, не располагает значительными возможностями для сельского хозяйства и имеет небольшое население. Маккиндер мыслил категориями сухопутной и морской силы: последняя может обходить первую и осуществлять дальние логистические операции, но нуждается в адекватных базах. Эти геополитические идеи совпали с теориями подполковника Канджи Ишивары, отправленного в 1928 году в Маньчжурию для разведки. Армия поддерживала группу "На Север". ВМС, напротив, проявляли интерес к южному направлению экспансии. Последовала продолжительная дискуссия, которая в итоге разрешилась благодаря суровому опыту вооруженных конфликтов Японии с Советским Союзом в 1938–1939 годах. Это склонило чашу весов в пользу плана "Юг" и нападения на Перл-Харбор, которое спровоцировало Тихоокеанскую войну в 1941 году.

Другие идеологические линии

Общество исследований эпохи Сёва было еще одним "мозговым центром" для будущих лидеров радикальной тоталитарной Японии, возглавляемым графом Ёриясу Аримой. Он был сторонником радикальных политических экспериментов. Вместе с Фумимаро Конэ и Фусаносукэ Кухара они разработали революционную политику радикальных правых. Эти революционные группы позднее получили поддержку от ряда влиятельных лиц, воплотивших в жизнь определенные идеи националистической милитаристской политики на практике в Маньчжурии. Среди них были генерал Хидэки Тодзё, начальник Кемпэйтай и командующий Квантунской армией; Ёсукэ Мацуока, занимавший пост президента (Южно-Маньчжурской железной дороги) и министра иностранных дел; и Наоки Хосино, армейский идеолог, организовавший правительство и политическую структуру Маньчжоу-Го. Позднее Тодзё стал военным министром и премьер-министром в кабинете Конэ, Мацуока – министром иностранных дел, а Хосино возглавил проектные отделы, ответственные за создание новой экономической структуры для Японии. К числу промышленников, представлявших это идеологическое направление, входили Итидзо Кобаяси, президент Tokio Gasu Denki, разработавший структуру Министерства промышленности и торговли, и Сёзо Мурата, представлявший группу Sumitomo и ставший министром связи. Также были созданы Ассоциация императорской государственной помощи. Полковник Кингоро Хасимото принимал участие в деятельности обеих организаций, предложив националистическую однопартийную диктатуру в сочетании с государственной экономикой. Милитаристы пользовались сильной поддержкой со стороны богатых владельцев крупных предприятий. Празднование "Дня новой Азии" было призвано увековечить священную миссию распространения влияния на соседние азиатские страны. Японское правительство, возможно, следуя немецкому примеру Государственного синдиката "Трудовой фронт", в конечном итоге организовало Общество национальной службы для объединения всех профсоюзов в стране. Все синдикаты "Японской федерации трудящихся" были интегрированы в этот контролирующий орган.

Контроль средств связи

Пресса и другие средства коммуникации находились в ведении Департамента информации Министерства внутренних дел. Радио Токио отвечало за распространение всей официальной информации по всему миру. Радиовещание велось на английском, голландском, трех китайских диалектах, малайском, тайском, а также на японском языке для стран Юго-Восточной Азии; для исламского мира программы транслировались на хинди, бирманском, арабском, английском и французском языках. На Гавайях велись радиопередачи на английском и японском языках. Ежедневные передачи осуществлялись также в Европу, Южную и Центральную Америку, восточные регионы Южной Америки и США, а также в Австралию и Новую Зеландию. Официальное пресс-агентство «Домей Цусин» поддерживало связь с пресс-агентствами стран Оси, такими как DNB, Transoceanic, итальянское агентство Stefani и другие. Местные и маньчжурские газеты, такие как «Manchurian Daily News» (принадлежащая японцам), находились под контролем этих учреждений и публиковали только официально утвержденные объявления и информацию.

Ширагику (хризантема)

Ширагику (дословно «белая хризантема») или, более распространенная, просто хризантема, широко использовалась как имперский символ. Она отсылает к Хризантемовому трону – традиционному месту восхождения на престол японских императоров.

Банзай

Традиционным приветствием, которое воздавалось императору и другим высокопоставленным лицам, или в дни особых памятных дат, было "Тенно Хейка Банзай" (天皇陛下万歳 или 萬歲, "да здравствует император") или сокращенная форма – "Банзай". Последний термин, означающий "десять тысяч лет", является выражением китайского происхождения (万歳), заимствованным японцами в период Мэйдзи. В изначальном смысле он обозначает неопределенно долгий срок и используется для пожелания долгой жизни человеку, государству или начинанию. Японцы изначально использовали его именно в этом значении, чтобы пожелать долгих лет императору (и, как следствие, японскому государству). Однако по мере развития войны "Банзай" превратился в типичный японский боевой клич или возглас победы, используемый для воодушевления имперских войск в бою.