Нация: происхождение, сущность и формирование.

Введение

Сообщество, основанное на общей этнической, культурной или политической идентичности.

Нация – это крупная форма социальной организации, в которой коллективная идентичность, национальное самосознание, формируется благодаря сочетанию общих черт у определенной совокупности людей, таких как язык, история, этническая принадлежность, культура, территория или общество. Некоторые нации формируются вокруг этнической принадлежности (см. этнический национализм), а другие – на основе политических конституций (см. гражданский национализм). Нация, как правило, имеет более выраженный политический характер, чем этническая группа. Бенедикт Андерсон определяет нацию как «воображаемое политическое сообщество – воображаемое, поскольку члены даже самой малой нации никогда не узнают большинство своих сограждан, не встретятся с ними и даже не услышат о них, однако в сознании каждого живет образ их единения», а Энтони Д. Смит определяет нации как культурно-политические сообщества, осознавшие свою автономию, единство и особые интересы. В научном сообществе существует консенсус относительно того, что нации являются социально сконструированными, исторически обусловленными и организационно гибкими. На протяжении истории люди испытывали привязанность к своему роду и традициям, территориальным властям и родине, однако национализм – убеждение в том, что государство и нация должны совпадать в форме национального государства – не стал доминирующей идеологией до конца XVIII века.

Существование средневековых наций

Широкий консенсус среди исследователей национализма заключается в том, что нации – явление относительно недавнее. Однако некоторые историки утверждают, что истоки их существования можно проследить к средневековому периоду. Сьюзан Рейнольдс полагает, что многие европейские средневековые королевства были нациями в современном понимании, за исключением того, что участие в националистической политике было доступно лишь ограниченному, обеспеченному и грамотному сословию. Адриан Гастингс, напротив, утверждает, что англосаксонские короли Англии мобилизовали массовый национализм в борьбе против вторжений викингов. Он доказывает, что Альфред Великий, в частности, использовал библейскую лексику в своем своде законов, а во время его правления отдельные книги Библии были переведены на древнеанглийский язык, чтобы вдохновить англичан на сопротивление норманнским захватчикам. Гастингс выступает за значительное возрождение английского национализма (после периода застоя после нормандского завоевания), начиная с перевода полной Библии на английский язык кругом Уиклифа в 1380-х годах. Он утверждает, что частота и последовательность употребления слова «нация» начиная с начала XIV века убедительно свидетельствуют о непрерывности английского национализма и английской нации с тех пор. Однако Джон Бройли критикует предположение Гастингса о том, что постоянное использование термина вроде «английский» подразумевает непрерывность его значения. Патрик Дж. Гири согласен с ним, утверждая, что названия адаптировались к различным обстоятельствам разными властями и могли убедить людей в преемственности, даже если реальность была радикально иной. Флорин Курта приводит средневековую болгарскую нацию в качестве еще одного возможного примера. Дунайская Болгария была основана в 680–681 годах как продолжение Великой Болгарии. После принятия православия в 864 году она стала одним из культурных центров славянского мира. Ее ведущая культурная роль укрепилась с изобретением кириллицы в столице Преславе накануне X века. Хью Пултон утверждает, что развитие старославянской грамотности в стране предотвратило ассимиляцию южных славян соседними культурами и стимулировало формирование самобытной этнической идентичности. Между немногочисленными болгарами и многочисленными славянскими племенами, населявшими обширную территорию от Дуная на севере до Эгейского моря на юге и от Адриатического моря на западе до Черного моря на востоке, произошел симбиоз, в результате которого они приняли общее этноним «болгары». В X веке болгары сформировали национальную идентичность, которая была далека от современного национализма, но помогла им сохранить свою самобытность на протяжении столетий. Энтони Калделлис в своей книге «Эллинизм в Византии» (2008) утверждает, что так называемая Византийская империя была Римской империей, трансформировавшейся в национальное государство в Средние века. Азар Гат также полагает, что Китай, Корея и Япония были нациями уже во времена европейского Средневековья.

The broad consensus amongst scholars of nationalism is that nations are a recent phenomenon. However, some historians argue their existence can be traced to the medieval period. Susan Reynolds has argued that many European medieval kingdoms were nations in the modern sense, except that political participation in nationalism was available only to a limited prosperous and literate class, while Adrian Hastings claims England's Anglo Saxon kings mobilized mass nationalism in their struggle to repel Norse invasions. He argues that Alfred the Great, in particular, drew on biblical language in his law code and that during his reign selected books of the Bible were translated into Old English to inspire Englishmen to fight to turn back the Norse invaders. Hastings argues for a strong renewal of English nationalism (following a hiatus after the Norman conquest) beginning with the translation of the complete bible into English by the Wycliffe circle in the 1380s, positing that the frequency and consistency in usage of the word nation from the early fourteenth century onward strongly suggest English nationalism and the English nation have been continuous since that time. However, John Breuilly criticizes Hastings's assumption that continued usage of a term such as 'English' means continuity in its meaning. Patrick J. Geary agrees, arguing names were adapted to different circumstances by different powers and could convince people of continuity, even if radical discontinuity was the lived reality. Florin Curta cites Medieval Bulgarian nation as another possible example. Danubian Bulgaria was founded in 680 681 as a continuation of Great Bulgaria. After the adoption of Orthodox Christianity in 864 it became one of the cultural centres of Slavic Europe. Its leading cultural position was consolidated with the invention of the Cyrillic script in its capital Preslav on the eve of the 10th century. Hugh Poulton argues the development of Old Church Slavonic literacy in the country had the effect of preventing the assimilation of the South Slavs into neighboring cultures and stimulated the development of a distinct ethnic identity. A symbiosis was carried out between the numerically weak Bulgars and the numerous Slavic tribes in that broad area from the Danube to the north, to the Aegean Sea to the south, and from the Adriatic Sea to the west, to the Black Sea to the east, who accepted the common ethnonym "Bulgarians". During the 10th century the Bulgarians established a form of national identity that was far from modern nationalism but helped them to survive as a distinct entity through the centuries. Anthony Kaldellis asserts in Hellenism in Byzantium (2008) that what is called the Byzantine Empire was the Roman Empire transformed into a nation state in the Middle Ages. Azar Gat also argues China, Korea and Japan were nations by the time of the European Middle Ages.

Критика

В отличие от этого, Гири отвергает отождествление раннесредневековых и современных групповых идентичностей как миф, утверждая, что делать вывод о преемственности, основываясь лишь на повторении имен, – ошибка. Он критикует историков за то, что они не замечают различий между ранними способами восприятия групповой идентичности и современными подходами, заявляя, что они "попали в ловушку самого исторического процесса, который пытаются изучить". Подобным образом, Сами Зубайда отмечает, что многие государства и империи в истории правили этнически разнообразным населением, и "общее этническое происхождение правителя и подданных не всегда было основанием для благосклонности или взаимной поддержки". Он далее утверждает, что этническая принадлежность никогда не являлась первичной основой самоидентификации для членов этих многонациональных империй. Пол Лоуренс критикует интерпретацию Беды, предложенную Хэстингсом, отмечая, что авторы так называемых "национальных" историй, возможно, "оперировали иным представлением о "нации", чем историки современной эпохи". Лоуренс продолжает утверждать, что подобные документы не показывают, как идентифицировали себя простые люди, указывая на то, что, хотя они и служат текстами, в которых определяет себя элита, "их значение для понимания мыслей и чувств большинства, вероятно, было незначительным".

Использование термина nations средневековыми университетами и другими средневековыми учреждениями

Значительное раннее использование термина «нация», как *natio*, встречается в средневековых университетах для обозначения коллег в колледже или студентов, особенно в Парижском университете, которые все родились в пределах одной страны (*pays*), говорили на одном языке и ожидали, что ими будет управляться их собственное, знакомое право. В 1383 и 1384 годах, изучая теологию в Париже, Жан Герсон дважды избирался прокурором французской *natio*. Пражский университет перенял деление студентов на *nationes*: с момента основания в 1349 году *studium generale* состояло из чешской, баварской, саксонской и польской *nationes*. Подобным образом, *nationes* были разделены рыцарями-госпитальерами Иерусалима, которые содержали на Родосе общежития, от которых они получили своё название, "где иностранцы едят и проводят время, каждая нация отдельно от других, и рыцарь отвечает за каждое из этих общежитий и обеспечивает нужды постояльцев в соответствии с их вероисповеданием", как отметил испанский путешественник Педро Тафур в 1436 году.

Ранние современные нации

В своей статье "Мозаичный момент: ранняя модернистская критика модернистской теории национализма" Филипп С. Горски утверждает, что первым современным национальным государством стала Голландская республика, созданная благодаря полностью современному политическому национализму, основанному на модели библейского национализма. В статье 2013 года "Библейский национализм и государства XVI века" Диана Мьюр Аппельбаум развивает аргумент Горски, распространяя его на ряд новых протестантских национальных государств XVI века. Схожий, хотя и более широкий, аргумент выдвигал Энтони Д. Смит в своих книгах "Избранные народы: священные истоки национальной идентичности" и "Мифы и память нации". В своей книге "Национализм: пять дорог к современности" Лиа Гринфельд утверждает, что национализм возник в Англии к 1600 году. По мнению Гринфельд, Англия была "первой нацией в мире".

Социальные науки

Существует три заметных подхода к пониманию развития наций. Первобытный (перенниализм), отражающий распространенные представления о национализме, но утративший популярность в академических кругах, утверждает, что нации существовали всегда, а национализм – естественное явление. Этносимволизм объясняет национализм как динамичный, эволюционирующий феномен и подчеркивает важность символов, мифов и традиций в становлении наций и национализма. Теория модернизации, вытеснившая первобытный подход как доминирующее объяснение национализма, использует конструктивистский подход и предполагает, что национализм возник в результате процессов модернизации, таких как индустриализация, урбанизация и всеобщее образование, которые сделали возможно национальное самосознание. Сторонники теории модернизации описывают нации как «воображаемые сообщества», термин, введенный Бенедиктом Андерсоном. Нация – это воображаемое сообщество в том смысле, что существуют материальные условия для представления расширенных и общих связей, и что она объективно безымянна, даже если каждый индивид в нации субъективно ощущает себя частью воплощенного единства с другими. В большинстве случаев члены нации остаются незнакомцами друг для друга и вряд ли встретятся. Следовательно, национализм рассматривается как «изобретенная традиция», в которой общие чувства обеспечивают форму коллективной идентичности и объединяют людей в политической солидарности. Основополагающая «история» нации может строиться на сочетании этнических характеристик, ценностей и принципов и тесно связана с нарративами о принадлежности. Ученые XIX и начала XX века выдвигали конструктивистскую критику первобытных теорий о нациях. Знаменитая лекция Эрнеста Ренана «Что такое нация?» утверждает, что нация – это «ежедневный референдум», и что нации основаны не только на том, что люди помнят, но и на том, что они забывают. Карл Дарлинг Бак в исследовании 1916 года утверждал: «Национальность по сути субъективна, это активное чувство единства в рамках достаточно обширной группы, чувство, основанное на реальных, но разнообразных факторах – политических, географических, физических и социальных, любой или все из которых могут присутствовать в том или ином случае, но ни один из которых не обязательно присутствует во всех случаях». С другой стороны, гражданская нация восходит к Французской революции и идеям, возникшим у французских философов XVIII века. Она понималась как основанная на готовности «жить вместе», что порождает нацию, являющуюся результатом акта утверждения. Таково видение, среди прочих, Эрнеста Ренана. Теория столкновения цивилизаций находится в прямой противоположности космополитическим теориям о все более взаимосвязанном мире, который больше не нуждается в национальных государствах. По мнению политолога Сэмюэля П. Хантингтона, культурная и религиозная идентичность людей станет основным источником конфликтов в постхолодной войне. Теория была впервые сформулирована в 1992 году в лекции, прочитанной в Американском институте предпринимательства, а затем развита в статье 1993 года для журнала Foreign Affairs под названием «Столкновение цивилизаций?», в ответ на книгу Фрэнсиса Фукуямы 1992 года «Конец истории и последний человек». Позже Хантингтон расширил свой тезис в книге 1996 года «Столкновение цивилизаций и перестройка мирового порядка». Хантингтон начал свои размышления с анализа различных теорий о природе глобальной политики в постхолодной войне. Некоторые теоретики и писатели утверждали, что права человека, либеральная демократия и капиталистическая рыночная экономика стали единственной оставшейся идеологической альтернативой для наций в постхолодной войне. В частности, Фрэнсис Фукуяма в книге «Конец истории и последний человек» утверждал, что мир достиг гегелевского «конца истории». Хантингтон считал, что, хотя эпоха идеологии закончилась, мир вернулся к нормальному состоянию дел, характеризующемуся культурными конфликтами. В своем тезисе он утверждал, что основная ось конфликтов в будущем будет проходить по культурно-религиозным линиям. Постнационализм – это процесс или тенденция, при которой национальные государства и национальные идентичности теряют свою значимость по отношению к наднациональным и глобальным структурам. К этой тенденции, которую выявил Хантингтон, способствуют несколько факторов, включая экономическую глобализацию, рост влияния транснациональных корпораций, интернационализацию финансовых рынков, передачу социополитической власти от национальных органов управления наднациональным структурам, таким как транснациональные корпорации, Организация Объединенных Наций и Европейский Союз, а также появление новых информационных и культурных технологий, таких как Интернет. Однако приверженность гражданству и национальной идентичности часто остается важной. Ян Зьелонка из Оксфордского университета утверждает, что «будущая структура и осуществление политической власти будут больше напоминать средневековую модель, чем вестфальскую», причем последняя характеризуется «концентрацией власти, суверенитетом и четкой идентичностью», а неосредневековье означает «перекрывающиеся полномочия, разделенный суверенитет, множественные идентичности и органы управления, а также размытые границы».

There are three notable perspectives on how nations developed. Primordialism (perennialism), which reflects popular conceptions of nationalism but has largely fallen out of favour among academics, proposes that there have always been nations and that nationalism is a natural phenomenon. Ethnosymbolism explains nationalism as a dynamic, evolving phenomenon and stresses the importance of symbols, myths and traditions in the development of nations and nationalism. Modernization theory, which has superseded primordialism as the dominant explanation of nationalism, adopts a constructivist approach and proposes that nationalism emerged due to processes of modernization, such as industrialization, urbanization, and mass education, which made national consciousness possible. Proponents of modernization theory describe nations as "imagined communities", a term coined by Benedict Anderson. A nation is an imagined community in the sense that the material conditions exist for imagining extended and shared connections and that it is objectively impersonal, even if each individual in the nation experiences themselves as subjectively part of an embodied unity with others. For the most part, members of a nation remain strangers to each other and will likely never meet. Nationalism is consequently seen an "invented tradition" in which shared sentiment provides a form of collective identity and binds individuals together in political solidarity. A nation's foundational "story" may be built around a combination of ethnic attributes, values and principles, and may be closely connected to narratives of belonging. Scholars in the 19th and early 20th century offered constructivist criticisms of primordial theories about nations. A prominent lecture by Ernest Renan, "What is a Nation? ", argues that a nation is "a daily referendum", and that nations are based as much on what the people jointly forget as on what they remember. Carl Darling Buck argued in a 1916 study, "Nationality is essentially subjective, an active sentiment of unity, within a fairly extensive group, a sentiment based upon real but diverse factors, political, geographical, physical, and social, any or all of which may be present in this or that case, but no one of which must be present in all cases." On the other hand, the civic nation was traced to the French Revolution and ideas deriving from 18th century French philosophers. It was understood as being centred in a willingness to "live together", this producing a nation that results from an act of affirmation. This is the vision, among others, of Ernest Renan. The theory of the clash of civilizations lies in direct contrast to cosmopolitan theories about an ever more connected world that no longer requires nation states. According to political scientist Samuel P. Huntington, people's cultural and religious identities will be the primary source of conflict in the post–Cold War world. The theory was originally formulated in a 1992 lecture at the American Enterprise Institute, which was then developed in a 1993 Foreign Affairs article titled "The Clash of Civilizations? ", in response to Francis Fukuyama's 1992 book, The End of History and the Last Man. Huntington later expanded his thesis in a 1996 book The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. Huntington began his thinking by surveying the diverse theories about the nature of global politics in the post–Cold War period. Some theorists and writers argued that human rights, liberal democracy and capitalist free market economics had become the only remaining ideological alternative for nations in the post–Cold War world. Specifically, Francis Fukuyama, in The End of History and the Last Man, argued that the world had reached a Hegelian "end of history". Huntington believed that while the age of ideology had ended, the world had reverted only to a normal state of affairs characterized by cultural conflict. In his thesis, he argued that the primary axis of conflict in the future will be along cultural and religious lines. Postnationalism is the process or trend by which nation states and national identities lose their importance relative to supranational and global entities. Several factors contribute to the trend Huntington identifies, including economic globalization, a rise in importance of multinational corporations, the internationalization of financial markets, the transfer of socio political power from national authorities to supranational entities, such as multinational corporations, the United Nations and the European Union and the advent of new information and culture technologies such as the Internet. However attachment to citizenship and national identities often remains important. Jan Zielonka of the University of Oxford states that "the future structure and exercise of political power will resemble the medieval model more than the Westphalian one" with the latter being about "concentration of power, sovereignty and clear cut identity" and neo medievalism meaning "overlapping authorities, divided sovereignty, multiple identities and governing institutions, and fuzzy borders".