Введение

Романтический национализм (также национальный романтизм, органический национализм, идентичностный национализм) — это форма национализма, в которой государство утверждает свою политическую легитимность как органическое следствие единства управляемых им людей. Это включает в себя такие факторы, как язык, раса, этническая принадлежность, культура, религия и обычаи нации в её изначальном понимании – общности рожденных в её культуре. Он применим как к этническому, так и к гражданскому национализму. Романтический национализм возник как реакция на династическую или имперскую гегемонию, которая оценивала легитимность государства сверху вниз, исходя из власти монарха или другого авторитета, обосновывавшего его существование. Такая сила, исходящая сверху, могла в конечном итоге проистекать от бога или богов (см. божественное право королей и мандат Неба). Культурные утверждения романтического национализма, являясь одной из ключевых тем романтизма и его наиболее значимым наследием, также играли центральную роль в искусстве и политической философии после эпохи Просвещения. От первых проявлений, сосредоточенных на развитии национальных языков и фольклора, а также на духовной ценности местных обычаев и традиций, до движений, перекроивших карту Европы и приведших к требованиям о самоопределении народов, национализм был одним из ключевых вопросов романтизма, определяя его роли, формы выражения и значения. Романтический национализм, возникший в результате взаимодействия культурного производства и политической мысли, стал «воспеванием нации (определяемой её языком, историей и культурным характером) как вдохновляющего идеала для художественного выражения и использованием этого выражения для повышения политической сознательности». В историческом контексте Европы переломным годом для романтического национализма стал 1848 год, когда революционная волна прокатилась по всему континенту; в различных фрагментированных регионах (например, в Италии) или многонациональных государствах (например, в Австрийской империи) произошли многочисленные националистические революции. Хотя первоначально революции были подавлены реакционными силами, и старый порядок был быстро восстановлен, эти революции стали первым шагом к либерализации и формированию современных национальных государств в большей части Европы.

Национализм и революция

На Балканах романтические представления о связи с классической Грецией, вдохновившие филеллинизм, подпитывали греческую войну за независимость (1821–30), в которой романтический поэт лорд Байрон умер от сильной лихорадки. Опера Россини «Вильгельм Телль» (1829) ознаменовала начало романтической оперы, используя центральный национальный миф, объединявший Швейцарию; а в Брюсселе восстание (август 1830) после оперы, изображающей трагическую любовь на фоне иностранного гнета (La Muette de Portici Обера), послужило толчком к Бельгийской революции 1830–31 годов – первой успешной революции, соответствующей модели романтического национализма. Оперные хоры Верди об угнетенном народе вдохновили два поколения патриотов в Италии, особенно «Va pensiero» («Набукко», 1842). Под влиянием романтического национализма, наряду с экономическими и политическими факторами, Германия и Италия обрели политическое единство, и возникли движения за создание наций, основанных по аналогичному этническому принципу. Это явление распространилось на Балканах (например, Каринтийский плебисцит 1920 года), вдоль Балтийского моря и в глубине Центральной Европы, где в конечном итоге Габсбурги не смогли противостоять подъему романтического национализма. В Норвегии романтизм воплотился не в литературе, а в стремлении к национальному стилю в архитектуре и духе. Ранее сильный романтический националистический элемент, смешанный с рационализмом эпохи Просвещения, прослеживался в риторике Северной Америки – в Декларации независимости американских колонистов от Великобритании и разработке Конституции США 1787 года, а также в риторике волны восстаний, вдохновленных новым осознанием местной идентичности, охвативших испанские колонии в Америке одна за другой, начиная с Майской революции в Аргентине в 1810 году.

Консерватизм и революция в XIX веке

После окончательного краха Первой Французской империи с падением Наполеона, в Европе у власти оказались консервативные силы во главе с австрийским аристократом Клеменсом фон Меттернихом. Идеалы баланса сил между великими державами Европы доминировали в континентальной политике в первой половине XIX века. После Венского конгресса и последовавшей за ним системы «Концерта Европы», контроль над европейской политикой установили несколько крупных империй, включая Российскую империю, восстановленную Французскую монархию, Германскую конфедерацию под гегемонией Пруссии, Австрийскую империю и Османскую империю. Консервативные силы сохраняли влияние до революций 1848 года, которые охватили Европу и поставили под угрозу существующий порядок. Вокруг различных культурных групп, формировавших чувство национальной идентичности, возникло множество движений. Хотя эти революции изначально потерпели неудачу, и реакционные силы восстановили политический контроль, они ознаменовали начало неуклонного процесса, ведущего к закату «Концерта Европы» и господству многонациональных империй, а также к формированию современных национальных государств в Европе – процесс, завершившийся лишь спустя более полутора столетий. Политическая ситуация в Центральной и Восточной Европе во многом определялась двумя мировыми войнами, а современные национальные государства во многих из этих регионов сформировались после распада Советского Союза, а также многонациональных государств Югославии и Чехословакии, что привело к образованию множества новых государств в последнем десятилетии XX века.

Народная культура

Романтический национализм вдохновил на сбор фольклора таких людей, как братья Гримм. Представление о том, что сказки, если они не были заимствованы из внешних литературных источников, сохранялись в неизменном виде на протяжении тысячелетий, не было свойственно исключительно романтическим националистам, но хорошо сочеталось с их убеждением, что подобные сказки выражают изначальную природу народа. Братьев Гримм критиковали за то, что их первое издание было недостаточно немецким, и они прислушались к этому совету. Они отбраковали множество собранных сказок из-за их сходства с произведениями Шарля Перро, что, по их мнению, доказывало их неаутентичность как немецких сказок; «Спящая красавица» сохранилась в их сборнике, поскольку история Брунгильды убедила их в подлинно немецком происхождении образа спящей принцессы. Они также изменили язык, заменив каждое слово «Фея» на «колдунья» или «мудрая женщина», каждого «принца» на «сына короля», а каждую «принцессу» на «дочь короля». В своих третьих изданиях, обсуждая эти взгляды, они особо выделили «Пентамерон» Джамбаттисты Базиле как первый национальный сборник сказок, отражающий неаполитанский дух. Работа братьев Гримм оказала влияние на других собирателей фольклора, вдохновляя их на сбор сказок и приводя к схожему убеждению, что сказки страны особенно репрезентативны для неё, игнорируя при этом межкультурное влияние. Среди тех, кто испытал это влияние, были русский Александр Афанасьев, норвежцы Петер Кристен Асбьёрнсен и Йорген Мо, а также австралиец Джозеф Джейкобс.

Национальные эпосы

Понятие "национального эпоса" – обширно мифологизированного легендарного поэтического произведения, имеющего определяющее значение для определенной нации, – является еще одним продуктом романтического национализма. "Открытие" "Беовульфа" в единственной рукописи, впервые переписанной в 1818 году, произошло под влиянием романтического национализма, после того как рукопись в течение двух столетий оставалась незамеченной диковинкой в собраниях ученых. "Беовульф" казался людям, идентифицирующим себя как "англосаксы", их утраченным "национальным эпосом", именно тогда, когда в нем возникла потребность: тот факт, что сам Беовульф был геатом, легко упускался из виду. Псевдо-кельтские литературные фальсификации "Оссиана" так и не смогли удовлетворить потребность первого романтического поколения. Первая публикация "Повести о походе Игоревом" совпала с подъемом русского национального духа после наполеоновских войн и кампаний Суворова в Центральной Европе. Невидимая и неслышимая "Песнь о Роланде" превратилась в смутное воспоминание, пока антиквар Франсиск Мишель не переписал изношенную копию из Бодлианской библиотеки и не опубликовал ее в 1837 году; это было вовремя: французский интерес к национальному эпосу возродился среди поколения романтиков. В Греции "Илиада" и "Одиссея" приобрели новую остроту во время греческой войны за независимость. Среди еврейских общин мира ранние сионисты считали Библию более подходящим национальным эпосом, чем Талмуд. Многие другие "национальные эпосы" – эпическая поэзия, считающаяся отражением национального духа, – были созданы или возрождены под влиянием романтического национализма: особенно в Российской империи, национальные меньшинства, стремящиеся утвердить свою идентичность в условиях русификации, создавали новую национальную поэзию – либо с нуля, либо путем составления из народных стихов, либо воскрешая старую повествовательную поэзию. Примеры включают эстонский "Калевипоэг", финский "Калевала", польский "Пан Тадеуш", латышский "Лачплесис", армянский "Сасунци Давид" Хованнеса Туманяна, грузинский "Рыцарь в шкуре пантеры" и эпос "Шахнаме" Великого Ирана.

Польский национализм и мессианство

Романтизм сыграл важную роль в национальном пробуждении многих народов Центральной Европы, не имевших собственных национальных государств, особенно в Польше, которая недавно потерпела неудачу в попытке восстановить свою независимость, когда армия России подавила Польское восстание под руководством Николая I. Возрождение и переосмысление древних мифов, обычаев и традиций польскими поэтами и художниками-романтиками помогли отличить их исконные культуры от культур доминирующих наций и сформировать мифологию романтического национализма. Патриотизм, национализм, революция и вооруженная борьба за независимость стали популярными темами в искусстве этого периода. Вероятно, самым выдающимся поэтом-романтиком в этой части Европы был Адам Мицкевич, который развил идею о том, что Польша – это Мессия Наций, предопределенная страдать, подобно тому, как страдал Иисус, чтобы спасти всех людей. Польское самосознание как «Христа среди народов» или мученика Европы восходит к ее истории христианства и страданий от вторжений. В периоды иностранной оккупации католическая церковь служила оплотом польской национальной идентичности и языка, а также главным пропагандистом польской культуры. Разделы Польши стали рассматриваться как польская жертва ради безопасности западной цивилизации. Адам Мицкевич написал патриотическую драму «Дзяды» (направленную против русских), где он изображает Польшу как Христа Наций. Он также писал: «Истинно говорю вам: вам не следует учиться цивилизации у иностранцев, но вы должны учить их цивилизации. Вы среди иностранцев, как Апостолы среди идолопоклонников». В книгах «Книги польской нации и польское паломничество» Мицкевич подробно изложил свое видение Польши как Мессии и Христа народов, который спасет человечество. «Дзяды» известен различными интерпретациями. Наиболее известны моральный аспект второй части, индивидуалистическое и романтическое послание четвертой части, а также глубоко патриотическое, мессианское и христианское видение в третьей части поэмы. Однако Здзислав Кемпиньский сосредотачивает свою интерпретацию на славянских языческих и оккультных элементах, обнаруженных в драме. В своей книге «Mickiewicz hermetyczny» он пишет о герметической, теософской и алхимической философии, лежащей в основе произведения, а также о масонских символах.

Искусство

После 1870-х годов "национальный романтизм", как его чаще называют, стал общепризнанным направлением в искусстве. Романтический музыкальный национализм находит отражение в творчестве Бедриха Сметаны, особенно в симфонической поэме "Влтава". В Скандинавии и славянских регионах Европы "национальный романтизм" предложил ряд ответов на поиски в XIX веке стилей, которые были бы культурно значимыми и выразительными, но не ограничивались лишь историзмом. Когда в Санкт-Петербурге была возведена церковь на месте гибели императора Александра II, "Храм Спаса на Крови", естественным выбором стал стиль, наилучшим образом передающий традиционные русские черты (иллюстрация слева). В Финляндии воссоздание национального эпоса "Калевала" вдохновило художников на создание картин и фресок в стиле национального романтизма, заменившего там международный модерн. Ведущим представителем в Финляндии был Аксели Галлен-Каллела (иллюстрация справа внизу). К началу века этническое самоопределение стало общепринятой прогрессивной и либеральной идеей. Романтические националистические движения за отделение возникли в Финляндии, Эстонии, Латвии и Литве, Королевство Бавария оставалось обособленным от объединенной Германии, а чешский и сербский национализм продолжал создавать проблемы для имперской политики. Расцвет искусства, черпавшего вдохновение в национальных эпосах и песнях, продолжался непрерывно. Сионистское движение возрождало иврит и начало иммиграцию в Эрец-Исраэль, а валлийский и ирландский языки также переживали поэтическое возрождение.

Претензии о приоритете или превосходстве

В то же время лингвистическая и культурная принадлежность к нации, окрашенная предгенетическими представлениями о расе, укрепила два риторических тезиса, используемых и по сей день: утверждения о первенстве и утверждения о превосходстве. Первенство – это заявленное неотъемлемое право культурно и расово определенного народа на определенную географическую территорию, "сердцевину" (яркое выражение) или родину. Рихард Вагнер печально известен тем, что утверждал, что этнически отличные люди не способны постичь художественное и культурное значение, присущее национальной культуре. Выявляя "еврейство" даже в музыкальном стиле, он конкретно нападал на евреев, обвиняя их в нежелании ассимилироваться в немецкую культуру и, следовательно, в неспособности по-настоящему понять тайны ее музыки и языка. Порой "национальные эпопеи", такие как "Песнь о Нибелунгах", оказывали мощное воздействие на социальную политику.

Политические события ХХ века

В первые два десятилетия XX века романтический национализм как идея оказал решающее влияние на политические события. После паники 1873 года, вызвавшей новую волну антисемитизма и расизма в Германской империи, политически управляемой авторитарным, милитаристским консерватизмом при Отто фон Бисмарке, и параллельно с Fin de siècle (который также в определенной степени отразился в современных художественных движениях символизма, декаданса и модерна), возникло расистское движение *völkisch*, выросшее из романтического национализма в Германии в конце XIX века. Нарастающая националистическая и империалистическая напряженность между европейскими державами в период Fin de siècle в конечном итоге вылилась в Первую мировую войну. После поражения Германии в войне и последовавшей за ним бурной Немецкой революции, движение *völkisch* резко радикализировалось в Веймарской Германии под суровыми условиями Версальского договора, и Адольф Гитлер заявил, что "основные идеи национал-социализма – это *völkisch*, точно так же, как и *völkisch* идеи – национал-социалистические". За пределами Германии европейские державы считали, что национальные государства, формирующиеся вокруг единства языка, культуры и этнической принадлежности, в некотором смысле являются "естественными". По этой причине президент Вудро Вильсон выступал за создание государств с правом на самоопределение после окончания Первой мировой войны. Однако вера в романтический национализм не нашла отражения в дальнейшей политике. При пересмотре карты Европы Югославия была создана как намеренное коалиционное государство из конкурирующих и часто враждебных южнославянских народов, а мандаты Лиги Наций часто определялись не для объединения этнических групп, а для их разделения. В качестве примера, современный Ирак был намеренно создан путем объединения трех османских вилайетов, объединив курдов на севере, суннитских арабов в центре и шиитских арабов на юге, с целью создания сильного национального буферного государства между Турцией и Персией: над ним был поставлен иностранный король из хашимитской династии, родом из Хиджаза.