Введение

Тип трагической пьесы, сосредоточенной на женщинах.

Термин "она-трагедия", также известная как патетическая трагедия, относится к популярности в конце XVII и начале XVIII веков трагических пьес, фокусирующихся на страданиях женщины, порой невинной и добродетельной, но чаще – женщины, совершившей тот или иной сексуальный грех. Яркими примерами "она-трагедий" являются пьесы Томаса Отуэя «Сирота» (1680), Джона Бэнкса «Добродетель предана, или Анна Буллен» (1682), Томаса Саузерна «Роковой брак» (1694), Мэри Пикс «Ибрагим, тринадцатый император турок» и Николаса Роу «Справедливый кающийся» (1703) и «Леди Джейн Грей» (1715). Именно Роу впервые использовал термин "она-трагедия" в 1714 году.

Обзор

Когда английская драма возродилась в 1660 году с возобновлением работы театров, ведущим трагическим стилем стала героическая драма, где доминировали мужчины, прославлявшая могущественных, агрессивно мужественных героев и их стремление к славе – как правителей и завоевателей, так и любовников. В 1670-х и 1680-х годах произошел постепенный переход от героической к патетической трагедии, где в центре внимания оказались любовь и семейные заботы, хотя главные герои могли быть известными личностями. После феноменального успеха Элизабет Барри, сумевшей растрогать зрителей до слез в роли Монимии в пьесе Отуэя «Сирота», патетическая трагедия стала доминирующей формой и оставалась чрезвычайно популярной почти полвека. Область патетической трагедии стала исследованием женского опыта, поскольку частная женская сфера, домашняя жизнь, была вынесена на сцену и предана огласке. Эти трагедии демонстрировали психологию и поведение женщин в их частном мире и представляли их на всеобщее обозрение – новую концепцию, возникшую, когда женщины начали исполнять главные роли, а не только второстепенные. Впервые были написаны пьесы, в которых женщина являлась центральным персонажем, и повествование строилось вокруг ее переживаний и эмоций. Патетическая трагедия выводила на показ то, что прежде было исключительно внутренним – эмоции и мысли. Расцвет патетической трагедии коммерциализировал женский опыт и самих женщин, сменив практику, когда мужские роли исполняли мужчины, переодетые в женское платье, появлением женщин на сцене. Актрисы, хотя и не были редкостью в континентальной Европе, только начинали восприниматься как новинка преимущественно мужской аудиторией. Сама идея женщины, обитательницы частной сферы, как публичной фигуры казалась странной. В результате актрисы часто пользовались дурной моральной репутацией, поскольку до Реставрации публичные женщины считались аморальными. Однако королевское покровительство предоставило актрисам больше возможностей и открыло путь к новым драматическим перспективам.

Использование в политической пропаганде

В то время как трагедии пользовались огромной популярностью у публики, драматурги также использовали их для выражения политических взглядов. В трагедии Роу "Джейн Грей" персонаж Джейн воплощает символ добродетели, чьи личные желания уступают место политической целесообразности. В 1690-е годы сцены изнасилования в трагедиях отражали виговские убеждения и стали символом оправдания свержения законной власти. Зрелище изнасилования в трагедии использовалось для передачи идеи о том, что сексуальное насилие над женщиной являлось визуальным представлением посягательства на свободы подданных.

Актрисы и королевская поддержка

Одной из причин, по которой при дворе Карла II стали более благосклонно относиться к появлению женщин в театре, был опыт будущего монарха до восшествия на престол. Карл I был казнен во время Английской гражданской войны, а его сын (будущий Карл II) отправился в изгнание. Карл II провел большую часть изгнания при французском дворе, изучая французские вкусы и манеры. Если в Англии участие женщин в французском и итальянском театре было практически немыслимо, то во Франции и Италии это было обычной практикой, и Карл II был с этим знаком. В результате, вернувшись в Англию в 1660 году, Карл II не испытывал тех же опасений, что и его соотечественники, в отношении более заметного присутствия женщин на сцене. Более того, в 1662 году был принят закон, предписывающий исполнять женские роли женщинам, а не мужчинам. Считается, что это изменение было, по крайней мере частично, вызвано влиянием пуритан, которые были возмущены тем, что мужчины переодеваются в женскую одежду для ролей, что они считали противоречащим библейской Книге Второзакония (22:5). Ирония заключалась в том, что эта попытка восстановить мораль в театре привела к новым скандалам с развитием практики «ролей в мужском костюме». Это были роли, в которых женщины играли, нося мужскую одежду, либо по требованию сюжета, либо чтобы дать актрисам больше свободы в поведении, допустимом для мужчин в обществе. Эти роли, хотя часто являлись частью сложных интриг, иногда использовались для эксплуатации женской фигуры – мужская одежда не скрывала формы тела так, как традиционные женские платья.

Женщины в трагедии

Новый акцент на женщинах в трагедии может быть связан с растущим политическим разочарованием в старой аристократической идеологии и ее традиционных мужских идеалах (см. Ставы). Другими возможными объяснениями большого интереса к трагедии являются популярность Марии II, которая часто правила самостоятельно в 1690-х годах, пока ее муж Вильгельм III находился в Европе, и публикация The Spectator, первого периодического издания, ориентированного на женскую аудиторию. Элизабет Хоу утверждала, что наиболее важным объяснением изменения вкусов стало появление трагических актрис, чья популярность сделала неизбежным для драматургов создание для них значительных ролей. Благодаря союзу драматурга, "мастера пафоса" Томаса Отуэя, и выдающейся трагик Элизабет Барри в пьесе "Сирота", фокус решительно сместился с героя на героиню.