Сэр Джон Ванбру: Архитектор, драматург и эпоха Английского барокко

Введение

Английский архитектор и драматург сэр Джон Ванбрук (англ. Sir John Vanbrugh; 24 января 1664 (крещён) – 26 марта 1726) – английский архитектор, драматург и геральдист, наиболее известный, пожалуй, как создатель дворца Бленхейм и замка Ховард. Он написал две остроумные и откровенные комедии эпохи Реставрации – «Возвращение» (1696) и «Раздражённая жена» (1697), которые стали непреходящей сценической классикой, но изначально вызвали немало споров. В 1714 году он был посвящён в рыцари. Ванбрук во многом оставался радикалом на протяжении всей жизни. В молодости, будучи убеждённым вигом, он участвовал в заговоре с целью свержения Якова II и возведения на престол Вильгельма III. Он был заключён в тюрьму французами как политический заключённый. В качестве драматурга он оскорблял различные слои общества эпохи Реставрации и XVIII века не только откровенностью своих пьес, но и их посылом в защиту прав женщин в браке. Его критиковали по обоим этим пунктам, и он стал одной из главных мишеней для памфлета Джереми Коллиера «Краткий обзор безнравственности и сквернословия английской сцены». В архитектуре он создал стиль, получивший название английского барокко. Его архитектурные работы были столь же смелыми и дерзкими, как и его ранний политический активизм и пьесы, посвящённые теме брака, и шли вразрез с консервативными взглядами на этот счёт.

Ранняя жизнь и происхождение

Родился в Лондоне и крещен 24 января 1664 года, Ванбрук был четвертым ребенком (из 19) и старшим выжившим сыном Джайлза Ванбру, лондонского торговца тканями фламандского происхождения (что отражено в фамилии, произошедшей от "Ван Бруг") и протестантского вероисповедания, и его жены Элизабет, вдовы Томаса Баркера (от которого у матери Ванбру было первое из двадцати детей – старшая сводная сестра Ванбру, Элизабет) и дочери сэра Дадли Карлтона из Имбер-Корта, Темза Диттон, Суррей. Он вырос в Честере, куда его семья перебралась либо из-за крупной вспышки чумы в Лондоне в 1665 году, либо вследствие Великого лондонского пожара 1666 года. Архитектурный историк Керри Даунс скептически относится к утверждениям более ранних исследователей о его происхождении из низшего среднего класса и отмечает, что предположение XIX века о том, что Джайлс Ванбрук был пекарем, специализирующимся на сладостях, было неверно истолковано. "Пекарь" в данном случае подразумевает состоятельность, поскольку этот термин относился не к производителю сладостей, а к владельцу сахарного дома – фабрики по переработке сырого сахара, импортируемого с Барбадоса. Чтобы опровергнуть миф о скромном происхождении Ванбру, Даунс тщательно исследовал его родословную, подробно изучив семьи и связи каждого из его четырех дедушек и бабушек: Ванбру, Джейкобсов (или Джейкобсонов), Карлтонов и Крофтов, обобщив характеристики каждой линии и заключив, что Ванбрук, вопреки распространенному мнению, происходил из родов англо-фламандских или голландских протестантских купцов, поселившихся в Лондоне в XVI и XVII веках, мелких придворных и помещиков. Сложная сеть родственных связей, выявленная в ходе исследований Даунса, показывает, что Ванбрук был связан с многими ведущими торговыми, дворянскими и аристократическими семьями Англии. Эти связи свидетельствуют о выраженной протестантской и порой радикальной среде, сформировавшей политические взгляды Ванбру. Они также обеспечили ему широкую социальную сеть, которая сыграла важную роль во всех сферах его деятельности: архитектурной, церемониальной, драматической, военной, политической и общественной. В этом контексте, несмотря на то, что его иногда рассматривали как странного или неподходящего кандидата на должность в Коллегии геральдики, учитывая социальные ожидания того времени, нет ничего удивительного в том, что его происхождение соответствовало требованиям, предъявляемым к занимающим эту должность. Его предки, фламандцы/голландцы и англичане, имели право на герб, и в трех из четырех случаев можно проследить их гербовые щиты, что подтверждает благородное происхождение Ванбру (Джейкобсоны из Антверпена и Лондона – семья его бабушки по отцовской линии Марии, дочери Питера, брата Филиппа Джейкобсона, ювелира и финансиста английских королей Якова I и Карла I, а также спонсора Второй Вирджинской компании и Ост-Индской компании; Карлтоны из Имбер-Корта; Крофты из замка Крофт). Вырос в большой семье в Честере (из 12 детей, рожденных во втором браке его матери, в живых остались 12), вопрос о том, чем Ванбрук занимался в период с 18 до 22 лет (после окончания школы), долгое время оставался без ответа, и иногда высказывалось необоснованное предположение, что он изучал архитектуру во Франции (что было представлено как факт в Словаре национальной биографии). В записях 1681 года упоминается "Джон Ванбруг", работавший на Уильяма Мэтьюса, двоюродного брата Джайлза Ванбру. Для сына купца было обычным делом продолжать дело отца и искать аналогичную работу в бизнесе, используя семейные связи и знакомства. Однако Роберт Уильямс в статье, опубликованной в журнале "Times Literary Supplement" ("Потерянные годы Ванбруга", 3 сентября 1999 года), доказал, что Ванбрук в течение этого периода находился в Индии, работая на Ост-Индскую компанию на торговом посту в Сурате, Гуджарат, где его дядя, Эдвард Пирс, был губернатором. Однако Ванбрук никогда не упоминал об этом опыте в своих письмах. Ученые спорят о том, можно ли обнаружить следы влияния индийской архитектуры в его проектах. Представление о хорошо связанном юноше подтверждается тем фактом, что в январе 1686 года Ванбрук принял офицерский чин в пехотном полку своего дальнего родственника графа Хантингдона. Поскольку чины предоставлялись по усмотрению командующего, назначение Ванбру на офицерскую должность свидетельствует о том, что он обладал необходимой для молодого человека, начинающего жизнь, семейной поддержкой. Тем не менее, в августе 1686 года он покинул эту должность, когда полку было приказано участвовать в гарнизоне Гернси. 3-й граф Карлайл (1669–1738) из замка Ховард. Бабушка Карлайла, леди Анна Говард, графиня Карлайл, была двоюродной сестрой 3-го графа Беркшира. Герцог Девонширский (1640–1707). Его герцогиня была сестрой графа Аррана. 2-й граф Честерфилд (1634–1714). Его графиня также была сестрой графа Аррана. Его дядя Фердинандо Стэнхоуп женился на Леттис Феррерс, тете графини Арран. 7-й граф Хантингдон (1650–1701). Мать Ванбру была его троюродной сестрой. Младшие братья Ванбру, Чарльз, член парламента, и Филипп, губернатор колонии Ньюфаундленд, были морскими офицерами. Среди двоюродных братьев Ванбру были сэр Хамфри Феррерс (1652–1678), сэр Герберт Крофт (1652–1720), сэр Роджер Кейв (1655–1703) и сестра Кейва, жена сэра Орландо Бриджмена (1650–1701).

Born in London and baptised on 24 January 1664, Vanbrugh was the fourth child (of 19), and eldest surviving son, of Giles Vanbrugh, a London cloth merchant of Flemish descent (as evident in the name, contracted from "Van Brugh") and Protestant background, and his wife Elizabeth, widow of Thomas Barker (by whom Vanbrugh's mother had the first of her twenty children, Vanbrugh's elder half sister, Elizabeth), and daughter of Sir Dudley Carleton, of Imber Court, Thames Ditton, Surrey. He grew up in Chester, where his family had been driven by either the major outbreak of the plague in London in 1665, or the Great Fire of 1666. Architectural historian Kerry Downes is sceptical of earlier historians' claims of a lower middle class background, and writes that a 19th century suggestion that Giles Vanbrugh was a sugar baker has been misunderstood. "Sugar baker" implies wealth, as the term refers not to a maker of sweets but to the owner of a sugar house, a factory for the refining of raw sugar from Barbados. To dispel the myth of Vanbrugh's humble origins, Downes took pains to explore Vanbrugh's background, closely examining the family and connexions of each of his four grandparents: Vanbrugh, Jacobs or Jacobson, Carleton, and Croft, summing up the characteristics of each line and concluding that, far from being of lower middle class origins, Vanbrugh was descended from Anglo Flemish or Netherlandish Protestant merchants who settled in London in the 16th and 17th centuries, minor courtiers, and country gentry. The complex web of kinship Downes' research shows that Vanbrugh had ties to many of England's leading mercantile, gentry, and noble families. These ties reveal the decidedly Protestant and sometimes radical milieu out of which Vanbrugh's own political opinions came. They also gave him a very wide social network that would play a role in all sections of his career: architectural, ceremonial, dramatic, military, political, and social. Taken in this context, though he has sometimes been viewed as an odd or unqualified appointee to the College of Arms, it is not surprising, given the social expectations of his day, that by descent his credentials for his offices there were sound. His forebears, both Flemish/Dutch and English, were armigerous, and their coats of arms can be traced in three out of four cases, revealing that Vanbrugh was of gentle descent (Jacobson, of Antwerp and London [the family of his paternal grandmother Maria daughter of Peter brother to Philip Jacobson, jeweller and financier to successive English kings, James I, and Charles I, and monied backer of the Second Virginia Company and the East India Company]; Carleton of Imber Court; Croft of Croft Castle). After growing up in a large household in Chester (12 children of his mother's second marriage survived infancy), the question of how Vanbrugh spent the years from age 18 to 22 (after he left school) was long unanswered, with the baseless suggestion sometimes made that he had been studying architecture in France (stated as fact in the Dictionary of National Biography). In 1681 records name a 'John Vanbrugg' working for William Matthews, Giles Vanbrugh's cousin. It was not unusual for a merchant's son to follow in his father's trade and seek similar work in business, making use of family ties and connections. However, Robert Williams proved in an article in the Times Literary Supplement ("Vanbrugh's Lost Years", 3 September 1999) that Vanbrugh was in India for part of this period, working for the East India Company at their trading post in Surat, Gujarat where his uncle, Edward Pearce, had been Governor. However, Vanbrugh never mentioned this experience in writing. Scholars debate whether evidence of his exposure to Indian architecture can be detected in any of his architectural designs. The picture of a well connected youth is reinforced by the fact that Vanbrugh in January 1686 took up an officer's commission in his distant relative the Earl of Huntingdon's foot regiment. Since commissions were in the gift of the commanding officer, Vanbrugh's entry as an officer shows that he did have the kind of family network that was then essential to a young man starting out in life. Even so in August 1686 he left this position when the regiment was ordered to help garrison Guernsey. The 3rd Earl of Carlisle (1669–1738) of Castle Howard. Carlisle's grandmother, Lady Anne Howard, Countess of Carlisle, was first cousin to the 3rd Earl of Berkshire
The Duke of Devonshire (1640–1707). His Duchess was the Earl of Arran's sister
The 2nd Earl of Chesterfield (1634–1714). His Countess was the Earl of Arran's sister. His uncle Ferdinando Stanhope married Lettice Ferrers, aunt of the Countess of Arran
The 7th Earl of Huntingdon (1650–1701). Vanbrugh's mother was his (half) third cousin. Vanbrugh's younger brothers, Charles MP and Philip, Governor of Newfoundland Colony, were naval commanders. Vanbrugh's own first and second cousins included Sir Humphrey Ferrers (1652–1678), Sir Herbert Croft Bt (1652–1720), Sir Roger Cave Bt (1655–1703) and Cave's sister, wife of Sir Orlando Bridgeman Bt (1650–1701).

Политическая активность и Бастилия

С 1686 года Ванбрук действовал под прикрытием, участвуя в организации вооруженного вторжения Вильгельма Оранского, свержении Якова II и Славной революции 1688 года. Таким образом, он проявил глубокую приверженность виговской идее парламентской демократии, которой оставался верен всю жизнь. Вернувшись из Гааги, где доставлял сообщения Вильгельму, Ванбрук был арестован в Кале по обвинению в шпионаже (которое, по мнению Даунса, было сфабриковано) в сентябре 1688 года, за два месяца до вторжения Вильгельма в Англию. Ванбрук провел в тюрьме во Франции четыре с половиной года, хотя условия содержания были относительно комфортными. В 1691 году он попросил перевести его из Кале в Винсенн за свой счет, где условия ухудшились настолько, что он написал письмо Людовику XIV, что в конечном итоге привело к его переводу в Бастилию в феврале 1692 года. Это вновь привлекло внимание к его делу и, наконец, привело к освобождению в ноябре того же года в рамках обмена политическими заключенными. Он провел половину своей взрослой жизни в заключении. Похоже, это оставило в нем стойкое неприятие французской политической системы, но также и интерес к комедийным драматургам и архитектуре Франции. Распространенное утверждение о том, что Ванбрук написал часть своей комедии «Провоцированная жена» в Бастилии, основано на намеках в нескольких более поздних мемуарах и вызывает сомнения у современных исследователей (см. Маккормик). После освобождения из Бастилии он провел три месяца в Париже, имея свободу передвижения, но не имея возможности покинуть страну, и получив возможность увидеть архитектуру, «не имеющую себе равных в Англии по масштабу, роскоши, богатству, вкусу и изысканности». Ему было разрешено вернуться в Англию в апреле 1693 года. В какой-то момент в середине 1690-х годов, точная дата неизвестна, он оставил военную службу и перебрался в Лондон, посвятив себя лондонской сцене. Клуб известен сегодня как место встреч влиятельных вигов начала XVIII века, включая многих художников и писателей (Уильям Конгрев, Джозеф Аддисон, Годфри Кнеллер) и политиков (герцог Марлборо, Чарльз Сеймур, граф Берлингтон, Томас Пелхэм Холлс, сэр Роберт Уолпол и Ричард Темпл, 1-й виконт Кобэм, который поручил Ванбру несколько архитектурных проектов в Стоу). В политическом плане клуб поддерживал виговские цели: сильный парламент, ограниченную монархию, сопротивление Франции и, прежде всего, протестантское престолонаследие. Однако члены «Кит-Кэтс» всегда представляли свой клуб как место для обедов и дружеских посиделок, и эта репутация успешно дошла до наших дней. Даунс, однако, предполагает, что истоки клуба восходят ко времени, предшествующему Славной революции 1689 года, и что его политическое значение было гораздо выше до того, как он стал публичным в 1700 году, в более спокойные и виговски настроенные времена. Даунс предполагает участие ранней группы «Кит-Кэтс» в организации вооруженного вторжения Вильгельма Оранского и Славной революции. Горас Уолпол, сын сэра Роберта Уолпола, члена «Кит-Кэтс», утверждает, что уважаемые члены клуба среднего возраста, обычно упоминаемые как «собрание остроумцев», изначально были «в действительности патриотами, которые спасли Британию», то есть являлись движущей силой самой Славной революции. Секретные группы, как правило, плохо документированы, и этот очерк предыстории клуба невозможно подтвердить. Но, как мы видели, юный Ванбрук в 1688 году действительно был частью секретной сети, работавшей на вторжение Вильгельма. Если корни клуба уходят так далеко, то можно предположить, что, присоединившись к клубу, Ванбрук не просто становился одним из лондонских «остроумцев», но и воссоединялся со старыми друзьями и соучастниками заговора. Герой дела, отсидевший за него во французской тюрьме, мог рассчитывать на теплый прием.

From 1686, Vanbrugh was working undercover, playing a role in bringing about the armed invasion by William of Orange, the deposition of James II, and the Glorious Revolution of 1688. He thus demonstrates an intense early identification with the Whig cause of parliamentary democracy, with which he was to remain affiliated all his life. Returning from bringing William messages at The Hague, Vanbrugh was arrested at Calais on a charge of espionage (which Downes concludes was trumped up) in September 1688, two months before William invaded England. Vanbrugh remained in prison in France for four and a half years, albeit in reasonable comfort. In 1691 he requested to be moved from Calais to Vincennes, at his own expense, where his treatment deteriorated enough to suffice his writing to Louis XIV, leading to his eventual transfer to the Bastille in February 1692. This raised the profile of his case once more, finally prompting his release in November of the same year, in an exchange of political prisoners. half his adult life in captivity. It seems to have left him with a lasting distaste for the French political system but also with a taste for the comic dramatists and the architecture of France. The often repeated claim that Vanbrugh wrote part of his comedy The Provoked Wife in the Bastille is based on allusions in a couple of much later memoirs and is regarded with some doubt by modern scholars (see McCormick). After being released from the Bastille, he had to spend three months in Paris, free to move around but unable to leave the country, and with every opportunity to see an architecture "unparalleled in England for scale, ostentation, richness, taste and sophistication". He was allowed to return to England in April 1693; At some point in the mid 1690s, it is not known exactly when, he exchanged army life for London and the London stage. The Club is best known today as an early 18th century social gathering point for culturally and politically prominent Whigs, including many artists and writers (William Congreve, Joseph Addison, Godfrey Kneller) and politicians (the Duke of Marlborough, Charles Seymour, the Earl of Burlington, Thomas Pelham Holles, Sir Robert Walpole and Richard Temple, 1st Viscount Cobham who gave Vanbrugh several architectural commissions at Stowe). Politically, the Club promoted the Whig objectives of a strong Parliament, a limited monarchy, resistance to France, and primarily the Protestant succession to the throne. Yet the Kit Cats always presented their club as more a matter of dining and conviviality, and this reputation has been successfully relayed to posterity. Downes suggests, however, that the Club's origins go back to before the Glorious Revolution of 1689 and that its political importance was much greater before it went public in 1700, in calmer and more Whiggish times. Downes proposes a role for an early Kit Cat grouping in the armed invasion by William of Orange and the Glorious Revolution. Horace Walpole, son of Kit Cat Sir Robert Walpole, claims that the respectable middle aged Club members generally mentioned as "a set of wits" were originally "in reality the patriots that saved Britain", in other words were the active force behind the Glorious Revolution itself. Secret groups tend to be poorly documented, and this sketch of the pre history of the Club cannot be proved. But as we have seen, young Vanbrugh was indeed in 1688 part of a secret network working for William's invasion. If the roots of the Club go back that far, it is tempting to speculate that Vanbrugh in joining the club was not merely becoming one of a convivial London "set of wits" but was also linking up with old friends and co conspirators. A hero of the cause who had done time in French prison for it, could have been confident of a warm welcome.

Театр Хеймаркет

В 1703 году Ванбрук начал скупать землю и привлекать спонсоров для строительства нового театра, Королевского театра, в Хеймаркете, спроектированного им самим и управляемого Ванбруком совместно с Томасом Бетертоном и его соратником Уильямом Конгривом. Театр предназначался для использования актерской кооперации (см. «Провоцированная жена» ниже) и должен был повысить шансы на развитие легитимного театра в Лондоне. Театр подвергался угрозе со стороны более зрелищных видов развлечений, таких как опера, жонглирование, пантомима (введенная Джоном Ричем), выступления с животными, гастролирующие танцевальные труппы и знаменитые приезжие итальянские певцы. Они также надеялись на прибыль, и Ванбрук оптимистично выкупил актерскую труппу, став ее единоличным владельцем. Теперь он был обязан выплачивать зарплату актерам и, как выяснилось, управлять театром – сложнейшей задачей, к которой у него не было опыта. Распространенный слух о плохой акустике здания, спроектированного Ванбруком, преувеличен (см. Милхаус), но более практичный Конгрив стремился выйти из проекта, и Ванбрук остался в одиночку, одновременно управляя театром и контролируя строительство Бленхейма, проект, который после июня 1705 года часто требовал его отсутствия в городе. Неудивительно, что при таких обстоятельствах управление Королевским театром в Хеймаркете демонстрировало «многочисленные признаки путаницы, неэффективности, упущенных возможностей и неверных суждений». Почувствовав на себе тяготы управления театром, Ванбрук также вышел из дела, дорого продав бизнес в 1708 году Оуэну Свини, хотя и не получил значительной части оговоренной цены. Он вложил в театральную компанию много денег, собственных и заемных, которые так и не смог вернуть. Современники отмечали, что он продолжал полностью и своевременно выплачивать зарплату актерам, пока они работали у него, как и всегда платил рабочим, которых нанимал для строительных работ; уклонение от таких обязательств было почти нормой в Англии начала XVIII века. Сам Ванбрук, по-видимому, никогда не требовал возврата долгов и на протяжении всей жизни его финансовое положение оставалось, в лучшем случае, шатким.

In 1703, Vanbrugh started buying land and signing backers for the construction of a new theatre, the Queen's Theatre, in Haymarket, designed by himself and managed by Vanbrugh along with Thomas Betterton and his associate William Congreve. It was intended for the use of an actors' cooperative (see The Provoked Wife below) and hoped to improve the chances of legitimate theatre in London. Theatre was under threat from more colourful types of entertainment such as opera, juggling, pantomime (introduced by John Rich), animal acts, travelling dance troupes, and famous visiting Italian singers. They also hoped to make a profit, and Vanbrugh optimistically bought up the actors' company, making himself sole owner. He was now bound to pay salaries to the actors and, as it turned out, to manage the theatre, a notorious tightrope act for which he had no experience. The often repeated rumour that the acoustics of the building Vanbrugh had designed were bad is exaggerated (see Milhous ), but the more practical Congreve had become anxious to extricate himself from the project, and Vanbrugh was left spreading himself extremely thin, running a theatre and simultaneously overseeing the building of Blenheim, a project which after June 1705 often took him out of town. Unsurprisingly under these circumstances, Vanbrugh's management of the Queen's Theatre in Haymarket showed "numerous signs of confusion, inefficiency, missed opportunities, and bad judgment". Having burned his fingers on theatre management, Vanbrugh too extricated himself, expensively, by selling the business in 1708 to Owen Swiny., though without ever collecting much of the putative price. He had put a lot of money, his own and borrowed, into the theatre company, which he was never to recover. It was noted as remarkable by contemporaries that he continued to pay the actors' salaries fully and promptly while they were working for him, just as he always paid the workmen he had hired for construction work; shirking such responsibilities was close to being standard practice in early 18th century England. Vanbrugh himself never seems to have pursued those who owed him money, and throughout his life his finances can at best be described as precarious.

Колледж оружия

Введение Ванбру в Коллеж оружия и его продвижение по службе остаются предметом споров. 21 июня 1703 года устаревшая должность Карлайл-Геральда была восстановлена специально для Ванбру. За этим последовало повышение до должности Кларенсью Короля оружия в марте 1704 года. В 1725 году он продал этот пост Ноксу Уорду, и признался другу, что "получил разрешение всерьёз распорядиться местом, которое получил в шутку". Возражения его коллег против сомнительного назначения следовало было направлять лорду Карлайлу, который, будучи заместителем графа-маршала, организовал оба назначения и против воли которого они были бессильны. Однако Ванбру сумел завести больше друзей, чем нажить врагов в Коллеже. Торжественность государственных церемоний отвечала его театральному складу ума, его обязанности не были сложными, и, судя по всему, он выполнял их хорошо. По мнению современного геральда и историка, хотя назначение было "неуместным", он был, "вероятно, самым выдающимся человеком, когда-либо носившим геральдический табард". В мае 1706 года лорд Галифакс и Ванбру, представляя восьмидесятилетнего Короля Герба Подвязки, сэра Генри Сент-Джорджа, возглавили делегацию в Ганновер для возложения Ордена Подвязки на принца Георга, будущего короля Георга II. Воган Харт показал, как интерес Ванбру к геральдике и символике нашёл отражение в его архитектуре и наполнил её смыслом.

Брак и смерть

В 1719 году в церкви Святого Лаврентия в Йорке (которая впоследствии была перестроена) Ванбрук женился на Генриетте Марии Ярбург из Хеслингтон-Холла, Йорк, когда ей было 26 лет, а ему – 55. Несмотря на значительную разницу в возрасте, по всем отзывам это был счастливый брак, в котором родились двое сыновей. В отличие от распутных героев и щеголей своих пьес, личная жизнь Ванбрука была безупречной. Ванбрук умер от астмы 26 марта 1726 года в скромном городском доме, который он спроектировал в 1703 году на руинах дворца Уайтхолл и который Свифт сатирически назвал «гусиным пирогом». Однако большую часть своей семейной жизни он провел в Гринвиче (который тогда вообще не считался частью Лондона) в доме на холме Мейз, ныне известном как замок Ванбруг – миниатюрной шотландской башне, спроектированной Ванбруком на заре его карьеры. Это здание I категории наследия, ранее служившее школой для мальчиков Королевских ВВС, сегодня разделено на частные апартаменты.

Драматург

Ванбрук прибыл в Лондон в период скандалов и внутренней борьбы в единственной лондонской театральной компании, когда затянувшийся конфликт между скупым руководством и недовольными актерами достиг апогея, и актеры объявили забастовку. Новая комедия, поставленная в январе 1696 года с оставшимися актерами, "Последний выпад любви" Колли Сиббера, имела финал, который, по мнению Ванбрука, требовал продолжения. И хотя это была его первая пьеса, он немедленно взялся за работу и написал ее. Эта новая пьеса, "Возвращение к пороку", действительно имела огромный успех и спасла компанию, во многом благодаря Колли Сибберу, который вновь вызвал бурные аплодисменты своим вторым воплощением лорда Фоппингтона. "Эта пьеса ("Возвращение к пороку")", – пишет Сиббер в своей автобиографии спустя сорок лет, – "благодаря своему новому и непринужденному стилю, имела большой успех".

Провоцированная жена

Вскоре после этого вышла вторая оригинальная комедия Ванбру, "Провоцированная жена", поставленная компанией актеров-диссидентов. Эта пьеса отличается тоном от в основном фарсовой "Возвращенки" и была адаптирована к более высокому уровню мастерства актеров-диссидентов. У Ванбру были веские причины предложить свою вторую пьесу новой труппе, которая блестяще стартовала с премьеры "Любви ради любви" Конгрева – самого кассового успеха в Лондоне за последние годы. Актерский кооператив мог похвастаться признанными звездами сцены того времени, и Ванбру адаптировал "Провоцированную жену" с учетом их сильных сторон. Если "Возвращенка" была написана достаточно просто, чтобы ее могли играть любители и актеры среднего уровня, то теперь он мог рассчитывать на универсальных профессионалов, таких как Томас Беттертон, Элизабет Барри и восходящую звезду Энн Брейцегирдл, чтобы они смогли раскрыть глубину и нюансы персонажей. "Провоцированная жена" – комедия, но Элизабет Барри, исполнившая роль оскорбляемой жены, была особенно известна как трагическая актриса и своей способностью "возбуждать страсти", то есть вызывать у зрителей сочувствие и слезы. Барри и более молодая Брейцегирдл часто выступали вместе в роли трагической и комической героинь, предлагая публике типичный для реставрационных пьес эмоциональный перепад от трагедии к комедии. Ванбру использует эту схему и этих актрис, чтобы усилить сочувствие зрителей к несчастной леди Брут, даже когда она отбивает остроумные реплики. В интимном разговоре между леди Брут и ее племянницей Беллиндой (Брейцегирдл), и особенно в звездной роли сэра Джона Брута, жестокого мужа (Беттертона), которая была признана одним из триумфов выдающейся карьеры Томаса Беттертона, "Провоцированная жена" представляет собой редкость для реставрационной драматургии – проблемную пьесу. Сама предпосылка сюжета, согласно которой жена, оказавшаяся в абьюзивном браке, может подумать о разводе или любовнике, вызвала возмущение в некоторых кругах общества эпохи Реставрации.

Дворец Бленгейм

Войска герцога Марлборо разгромили армию короля Людовика XIV при Бленхайме, деревне на Дунае, в 1704 году. Наградой Марлборо от благодарной нации стала великолепная загородная резиденция, и сам герцог выбрал своего земляка Джона Ванбруха в качестве архитектора. Работы над дворцом начались в 1705 году, хотя Ванбрух не был профессиональным архитектором, он работал над проектом совместно с Николасом Хоксмуром. Дворец Бленхейм задумывался не только как величественный загородный дом, но и как национальный памятник. Следовательно, легкий барочный стиль, использованный в замке Ховард, был бы неуместен для сооружения, которое по сути является военным мемориалом. По сути, это скорее замок, или цитадель, чем дворец. Поскольку он проектировался прежде всего как национальный памятник, а уже потом как комфортный семейный дом, Ванбрух часто спорил с герцогиней, которая хотела, чтобы дворец был удобной загородной резиденцией для ее семьи. Я нажил себе врага в лице господина Ванбруха из-за постоянных споров, которые у меня с ним были, чтобы предотвратить его расточительство. В результате этих разногласий Ванбрух ушел в отставку до завершения строительства дворца в ноябре 1716 года. Вы получите по заслугам, мадам, ибо я больше не буду вас беспокоить, если только герцог Марлборо не поправится настолько, чтобы защитить меня от такого невыносимого обращения. Ворота, с их сужающимися стенами, создающими иллюзию большей высоты, также служат водонапорной башней для дворца, тем самым опровергая критику Ванбруха, например, со стороны герцогини, которая обвиняла его в непрактичности. А также из 20-метрового Большого зала, ведущего к огромному фресковому салону, все спроектировано на одной оси с 41-метровой Колонной Победы в парке, с деревьями, посаженными на боевых позициях солдат Марлборо. Над южным портиком (изображен справа), представляющим собой массивную и плотную конструкцию из пирсов и колонн, безусловно, не спроектированную в палладианском стиле для изящной защиты от солнца, огромный бюст Людовика XIV вынужден смотреть вниз на великолепие и награды своего победителя. Неизвестно, было ли это размещение и оформление декоративным элементом, созданным Ванбрухом, или иронической шуткой Марлборо. Однако как архитектурная композиция это уникальный образец барочного орнамента. В Бленхайме Ванбрух развил барокко от простого декоративного элемента до более плотной, массивной формы, где сама каменная кладка стала орнаментом. Большие арочные ворота и огромный монолитный портик сами по себе являлись украшением, и вся масса рассматривалась как единое целое, а не отдельные фасады. Поскольку дворец по-прежнему считается важной частью английского наследия, в 1987 году он был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

The Duke of Marlborough's forces defeated King Louis XIV's army at Blenheim, a village on the Danube in 1704. Marlborough's reward, from a grateful nation, was to be a splendid country seat, and the Duke himself chose fellow Kit Cat John Vanbrugh to be the architect. Work began on the palace in 1705, though as Vanbrugh wasn't a trained architect he worked alongside Nicholas Hawksmoor on the project. Blenheim Palace was conceived to be not only a grand country house, but a national monument. Consequently, the light baroque style used at Castle Howard would have been unsuitable for what is in effect a war memorial. It is in truth more of a castle, or citadel, than a palace. As it was designed as a national monument first and a comfortable family home second, Vanbrugh had many arguments with the Duchess who wanted the Palace to be a comfortable country house for her family, I made Mr. Vanbrugh my enemy by the constant disputes I had with him to prevent his extravagance As a result of these arguments Vanbrugh resigned before the palace was completed in November 1716. You have your end Madam, for I will never trouble you more Unless the Duke of Marlborough recovers so far, to shelter me from such intolerable Treatment. The gate, its tapering walls creating an illusion of greater height, also serves as water tower for the palace, thus confounding those of Vanbrugh's critics, such as the Duchess, who accused him of impracticability. and also from the 67 foot (20 m) high great hall, leading to the huge frescoed saloon, all designed on an axis with the 134 foot (41 m) high column of victory in the grounds, with the trees planted in the battle positions of Marlborough's soldiers. Over the south portico (illustrated right), itself a massive and dense construction of piers and columns, definitely not designed in the Palladian manner for elegant protection from the sun, a huge bust of Louis XIV is forced to look down on the splendours and rewards of his conqueror. Whether this placement and design was an ornamental feature created by Vanbrugh, or an ironic joke by Marlborough, is not known. However, as an architectural composition it is a unique example of baroque ornament. At Blenheim, Vanbrugh developed baroque from the mere ornamental to a denser, more solid, form, where the massed stone became the ornament. The great arched gates and the huge solid portico were ornament in themselves, and the whole mass was considered rather than each facade. As the palace is still treated as an important part of English heritage, it became a World Heritage Site in 1987.

Дом Кингса Вестона

Дом Кингса Уэстона в Бристоле был построен между 1712 и 1719 годами для Эдварда Саутвелла на месте более раннего дома эпохи Тюдоров. Значительной архитектурной особенностью является объединение всех дымоходов в массивную аркаду. В поместье Кингса Уэстона находится одна из крупнейших коллекций зданий, спроектированных сэром Джоном Ванбрухом в Великобритании. В то время как дом и большинство зданий поместья сохранились, другие были снесены или значительно перестроены. Бристоль – единственный город в Великобритании за пределами Лондона, где можно увидеть здания, спроектированные Ванбрухом. 29 апреля Эдвард Саутвелл записал в своем дневнике в Кингс-Уэстоне: «Более 60 человек готовят камни и роют фундамент нового дома», а 16 июня 1712 года Джон Ванбрух официально начал строительство нового дома. Его клиент, Эдвард Саутвелл, не стремился к дому монументального масштаба. В результате получился один из самых скромных домов Ванбруха. Он же и самый строгий по стилю, достигающий высокой архитектурной выразительности благодаря умелому расположению небольшого числа простых элементов. Внешний вид дома был практически завершен в 1717 году, что подтверждается датой контракта на один из парапетных вазонов. Внутренние работы были завершены к 1719 году, когда был разработан эскиз инкрустации для лестничных площадок. Два фасада были перестроены Робертом Майном, который также переделал интерьер в 1760-х годах. Камень, добытый на месте, изначально имел охристый цвет, но со временем выветрился до оранжево-розового оттенка. Аркада, образованная соединением дымоходов и возвышающаяся над крышей, является заметной внешней особенностью здания, напоминающей бельведере Бленхеймского дворца и создающей атмосферу замка. [18] Она имеет квадратную форму и открыта на северо-востоке. Современная структура – результат перестройки 1968 года с использованием камня из Бата. Входной фасад, расположенный на юго-западе, имеет центральную часть с шестью коринфскими пилястрами, боковые из которых объединены попарно, образуя три пролета, каждый из которых содержит окно с полуциркульной аркой. Фронтон украшен центральной лунеткой, а по бокам расположены два пролета с окнами, обрамленными широкими плоскими наличниками. Здесь установлены четыре вазона. Первоначально ступени имели невысокие боковые стены, перпендикулярные фасаду, которые были удалены при последующей реконструкции. На юго-восточном фасаде в центре расположен дорический портик с открытым фронтоном, окружающий входную дверь. Центральная часть увенчана аттиком, а верхняя часть – карнизом с волютами на концах. Для этого фасада был разработан проект с фронтоном, но, по всей видимости, он так и не был реализован. Несмотря на то, что единственным украшением является рустикация пилястров дорического портика, достигается удивительно богатый эффект. Северо-восточный и северо-западный фасады оригинального проекта Ванбруха были лишены какого-либо декора, и, возможно, именно поэтому они были в значительной степени разрушены при последующих реконструкциях. Северо-западный фасад Ванбруха представлял собой единую плоскую поверхность, в которой венецианское окно на каждом этаже заполняло центральное пространство между двумя неглубокими выступами. Вероятно, чтобы улучшить вид на Эйвонмут, центральная часть была перестроена Майном с использованием эркера, что противоречит строгости общего дизайна дома Ванбруха, в котором все плоскости были параллельны или перпендикулярны стенам. На северо-востоке стена была сдвинута вперед во время реконструкции XIX века, что разрушило эстетически значимое выравнивание между выступами стены и разрывом в крыше аркады, которое присутствовало в проекте Ванбруха.

Kings Weston House in Bristol was built between 1712 and 1719 for Edward Southwell on the site of an earlier Tudor house. A significant architectural feature is the grouping of all the chimneys into a massive arcade. The Kings Weston estate possesses one of the largest collections of buildings designed by Sir John Vanbrugh in the UK. Whilst the house and the majority of the estate buildings are still standing others have been demolished or been heavily altered. Bristol is the only UK city outside London to possess buildings designed by Vanbrugh. On 29 April Edward Southwell wrote in his journal at Kings Weston, "Upwards of 60 men preparing stones and digging the foundation of the new house," and on 16 June 1712 work formally began on building the new house by John Vanbrugh. His client, Edward Southwell, did not desire a house on a monumental scale. The result was one of Vanbrugh's smaller houses. It is also his severest in style, obtaining high architectural drama by the well judged disposition of elements that are few in number, and simple in their nature. The exterior of the house would have been at the point of completion in 1717, the date on the contract for one of the parapet vases. The interior would have been virtually complete by 1719, when the design for inlay on the stair landings was drawn up. Two of the façades have since been remodelled, by Robert Mylne, who remodelled the interior in the 1760s. The stone, which was quarried on the site, was originally ochre in colour but has weathered to an orange pink. The arcade formed by linking the chimneys, which rises above the roof, is a notable external feature of the building, reminiscent of the belvederes of Blenheim Palace and producing a 'castle air'. [18] It is square in shape and open on the northeast. The current structure is the result of a rebuilding in 1968, using Bath Stone. The entrance front, on the southwest, has a centre containing six Corinthian pilasters, with those at each side paired to produce three bays, each of which contains a round arched window. The pediment has a central lunette, and each side consists of two bays in which the windows have wide flat surrounds. There are four parapet vases. The steps originally had low flank walls perpendicular to the facade, which were removed in the later remodelling. On the southeast facade, the centre has a Doric temple front with open pediment, which surrounds the doorway. The centre has an attic as its upper storey, topped by a blocking course with scrolled supports at each end. A design with a pediment was prepared for this front, but is thought never to have been built. Though the only decoration is the rustication on the Doric temple's pilasters, a remarkably rich effect is achieved. The northeast and northwest facades of Vanbrugh's original design were entirely undecorated, and a consequent lack of popular appeal may be the reason why they were largely destroyed in later remodelling. Vanbrugh's northwest facade consisted of a single flat surface, in which a Venetian window on each floor filled the central space between two shallow projections. Perhaps to improve the view down to Avonmouth, the centre was remodelled by Mylne with a canted bay window, at odds with the tautness of Vanbrugh's overall design of the house, in which all planes were parallel or perpendicular to the walls. On the northeast the wall was moved forward during nineteenth century remodelling, destroying an aesthetically significant alignment between wall projections and the break in the roof arcade, which had been present in Vanbrugh's design.

Наследие

Ванбро запомнился своим огромным вкладом в британскую культуру, театр и архитектуру. Непосредственным драматическим наследием, обнаруженным среди его бумаг после внезапной смерти, стал фрагмент комедии в трех актах – «Путешествие в Лондон». Ванбрук сообщил своему старому другу Колли Сибберу, что намеревался в этой пьесе подвергнуть сомнению традиционные брачные роли еще более радикально, чем в своих ранних произведениях, и завершить ее нерасторжимым распадом брака. Незаконченная рукопись, доступная сегодня в Собрании сочинений Ванбру, изображает сельскую семью, отправившуюся в Лондон и ставшую жертвой его мошенников и соблазнов, в то время как лондонская жена доводит своего терпеливого мужа до отчаяния своими азартными играми и связями с полусветом жуликов и отставных офицеров. Подобно «Возвращению» в начале драматической карьеры Ванбруга, Колли Сиббер вновь оказался вовлеченным и на этот раз получил последнее слово. Сиббер, к тому времени успешный актер и менеджер театра, завершил рукопись Ванбру под названием «Провоцированный муж» (1728), придав ей счастливый и назидательный финал, в котором провоцирующая жена раскаивается и примиряется – панегирик браку, прямо противоположный заявленному намерению Ванбру завершить свою позднюю «Комедию Реставрации» распадом брака. Сиббер посчитал такой исход «слишком суровым для комедии». На сцене XVIII века «Возвращение» и «Провоцированный муж» Ванбру могли быть поставлены лишь в подвергнутых цензуре версиях, однако, несмотря на это, они оставались популярными. На протяжении долгой и успешной актерской карьеры Колли Сиббера зрители продолжали требовать увидеть его в роли лорда Фоппинтона в «Возвращении», а сэр Джон Брут в «Провоцированном муже» после знаковой роли, созданной Томасом Бетертоном, стал одной из самых известных ролей Дэвида Гаррика. С завершением строительства замка Ховард английское барокко вошло в моду мгновенно. Оно объединило разрозненные и разнообразные примеры монументального дизайна, созданные, в частности, Иниго Джонсом и Кристофером Реном. Ванбрук мыслил категориями масс, объема и перспективы так, как не мыслили его предшественники. Он умело создавал здания для своих заказчиков, успешно отвечающие их требованиям. Его репутация пострадала из-за его известных разногласий с герцогиней Мальборо, однако следует помнить, что его первоначальным заказчиком была британская нация, а не герцогиня, и нация хотела памятник и торжество победы, и именно это Ванбрук и дал нации. Николас Хоксмур, друг и соавтор Ванбру по многим проектам, продолжал проектировать лондонские церкви в течение десяти лет после смерти Ванбру. Его архитектурные работы описывали как «архитектурный эквивалент героической пьесы, театральный, грандиозный, драматическое сочетание беспокойных масс, почти не учитывающее функциональность».

Vanbrugh is remembered today for his vast contribution to British culture, theatre, and architecture. An immediate dramatic legacy was found among his papers after his sudden death, the three act comedy fragment A Journey to London. Vanbrugh had told his old friend Colley Cibber that he intended in this play to question traditional marriage roles even more radically than in the plays of his youth, and end it with a marriage falling irreconcilably apart. The unfinished manuscript, today available in Vanbrugh's Collected Works, depicts a country family travelling to London and falling prey to its sharpers and temptations, while a London wife drives her patient husband to despair with her gambling and her consorting with the demi monde of con men and half pay officers. As with The Relapse at the outset of Vanbrugh's dramatic career, Colley Cibber again became involved, and this time he had last word. Cibber, now a successful actor manager, completed Vanbrugh's manuscript under the title of The Provoked Husband (1728) and gave it a happy and sententious ending in which the provocative wife repents and is reconciled: a eulogy of marriage which was the opposite of Vanbrugh's declared intention to end his last and belated "Restoration comedy" with marital break up. Cibber considered this projected outcome to be "too severe for Comedy". On the 18th century stage, Vanbrugh's Relapse and Provoked Wife were only considered possible to perform in bowdlerised versions, but as such, they remained popular. Throughout Colley Cibber's long and successful acting career, audiences continued to demand to see him as Lord Foppington in The Relapse, while Sir John Brute in The Provoked Wife became, after being an iconic role for Thomas Betterton, one of David Garrick's most famous roles. With the completion of Castle Howard, English baroque came into fashion overnight. It had brought together the isolated and varied instances of monumental design, by, among others, Inigo Jones and Christopher Wren. Vanbrugh thought of masses, volume and perspective in a way that his predecessors had not. He was adept at delivering buildings for his clients, that successfully met their requirements. His reputation has suffered because of his famed disagreements with the Duchess of Marlborough, yet, one must remember his original client was the British Nation, not the Duchess, and the nation wanted a monument and celebration of victory, and that is what Vanbrugh gave the nation. Nicholas Hawksmoor, Vanbrugh's friend and collaborator on so many projects continued to design many London churches for ten years after Vanbrugh's death. His architectural works have been described as "the architectural equivalent of the heroic play, theatrical, grandiose, a dramatic grouping of restless masses with little reference to function."